Принц и искусство цветоводства

      Король сидел за массивным дубовым столом держал в руках книгу, по строчкам которой скользил взглядом. Предложения читались легко, одно за другим. Присутствие Мэлтона, стоявшего за его спиной, облокотившись на широкий каменный подоконник, не перебивало мысли — напротив, приводило в порядок.       Крис не смел отвлекать Коллингвуда от прочтения своего собственного романа. Да, эта книга была далеко не гениальной, и многое нужно исправить, но сам факт того, что правитель читал её, не отрываясь, стоял выше всей остальной критики и рецензий. Было что-то правильное в том, как книга лежала именно в его руках.       Когда Мэлтон только пришёл, король попросил его подождать хотя бы немного, лишь бы мирно прочитать ещё пару глав.       Коллингвуд, кажется, забыл про это «немного», а у Криса рука не поднималась его отвлекать. Мэлтону нравилось наблюдать за таким правителем — несмотря на корону и длинную тяжёлую мантию, в нём было что-то домашнее и уютное. В том, как он щурился и хмурил брови, когда не мог разобрать какие-то слова, или в том, как он перелистывал страницы, сразу за этим приглаживая их костяшками пальцев.       Крис неспешно, как можно тише подошёл к Коллингвуду, укладывая руки в перчатках на спинку стула. Правитель даже не шелохнулся — то ли правда не заметил, то ли не посчитал нужным как-то реагировать.       Мэлтон сделал ставку на первый вариант.       — Не будь Вы так увлечены книгой, я бы поцеловал Вас прямо сейчас, — прошептал Крис, в глубине души надеясь, что король слишком сосредоточен, чтобы воспринимать его слова.       Локтями Мэлтон лёг на изголовье деревянного стула. Правитель казался таким крошечным и беззащитным с этого ракурса. Держал толстенную широкую книгу в изящных худощавых руках. Между большим и указательным пальцем была зажата страничка, которую король с секунды на секунду готовился перевернуть. Крис вздрогнул, когда услышал с его стороны мягкий ласковый смешок.       Коллингвуд с тихим, едва различимым стуком закрыл книгу. Кончиками пальцев он провёл по твёрдой обложке, затем укладывая роман на стол. После этого правитель остановил всякое движение, сложив сцепленные между собой ладони на коленки.       Король ждал. Он определённо точно услышал, что сказал Мэлтон.       Крис задержал дыхание, внимательно наблюдая за Коллингвудом. Тот больше не был «увлечён книгой» и просто смиренно сидел. Мэлтон не видел, но почему-то был уверен, что на лице короля сияло невероятно застенчивое выражение, а щёки прелестно горели розовым цветом. Янтарные глаза наверняка были прикрыты, а ресницы очаровательно подрагивали. Из-за одной только этой картины в голове Крис готов был броситься к нему в ноги.       Лишь бы подобное выражение лица было адресовано ему одному.       Кажется, Мэлтон слишком долго пробыл в ступоре — особенно по меркам нетерпеливого Коллингвуда. Король сам встал с места и, элегантно развернувшись на носках, поднялся на них как можно выше и коснулся губами губ Мэлтона.       Совсем мимолётно, едва ли это длилось секунду. Нежная смущённая улыбка озарила его лицо, когда он отошёл на короткий шаг назад. Благодаря виду удивлённого раскрасневшегося Мэлтона, король весело рассмеялся. Правитель взял ладонь Криса в обе руки, сосредотачивая взгляд на них. У самого Коллингвуда горело лицо от смущения, но всем видом он старался это прятать и отрицать.       — Будьте смелее, моё солнце, — одними губами произнёс король, большими пальцами оглаживая ладонь Криса. Обращение отдалось жгучим огнём глубоко в груди. — Вам храбрость к лицу, — правитель робко поднял взгляд.       Мэлтон устроил свободную ладонь на щеке Коллингвуда, и тот поластился к ней, словно кот. Король пару раз выжидающе моргнул прежде, чем Крис потянулся к нему для поцелуя.       В голове резко щёлкнуло, а Мэлтон открыл глаза.       Вокруг было темно, а в комнате слышалось мирное сопение эльфов и фавна. Крису понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что только что произошло. Мэлтон взял из-под головы подушку и прижал к лицу, дабы не начать громко ругаться на своё же сознание.       Его щёки были болезненно пунцовыми, а сон как рукой сняло. Мэлтон взял из маленькой коробочки печенье, затем укладывая подушку обратно. Крис нехотя поднялся с пола и, стараясь никого не разбудить, вышел из подвала, а вскоре и из хижины. Надо было сходить в лес, проветрить голову.       Он чувствовал себя невероятно глупо. В ушах гудело, а руки заметно тряслись. Хотелось удариться головой обо что-нибудь, но Крис пока держал себя в руках.       Коллингвуд уехал всего неделю тому назад, а Мэлтон уже скоро на стенку полезет от того, как сильно скучает. Так предстояло прожить ещё целых три недели, если не дольше — король ведь предупреждал, что месяц был ещё самым приятным прогнозом.       Хотелось держать ласковые нежные ладони в руках и зацеловывать их. Хотелось видеть мягкое смущённое личико, и отвечать на него улыбкой. Хотелось чувствовать ангельские тёплые губы на своих щеках, лбу, и было стыдно даже подумать о чём-то большем. К сожалению или счастью, подсознание само рисовало картинки.       Мэлтон опёрся лбом об одно из множества деревьев, зажмуриваясь до цветных кругов перед глазами.       Волнение внутри внушало, что Коллингвуд наверняка прямо сейчас в опасности, и невероятной удачей будет, если он вообще вернётся в Моринвелл. Здравый смысл же твердил, что с ним всё хорошо, он в порядке и ему даже не нужен защитный амулет. Мэлтон старался прислушиваться к последнему, хотя предрассудки кричали гораздо громче.       Крису было ясно, как день, что этой сцене из сна никогда не суждено случиться. Он никогда не допишет роман, а Коллингвуд не будет им зачитываться. И если бы несбыточность была только в этом, Крис бы наплевал с высокой колокольни.       Король наверняка не чувствовал того, чего чувствовал Мэлтон. Любовь не была взаимной, а Коллингвуду просто было неловко и не нужно отвязывать от себя столь преданного и готового на всё человека.       Мало ли, где пригодится.       Крис старательно убеждал самого себя в том, что все эти застенчивые ужимки, запинки и касания Коллингвуда были всего лишь невероятно хорошей актёрской игрой. Будет отлично, если Мэлтону всё же удастся вбить себе это в голову за целый месяц.       Он откусил маленький кусочек печенья, чуть морщась от того, насколько сладким оно было. Казалось, если просто съесть чайную ложечку сахара, не будет столь сладко и в хорошем смысле приторно.       Мэлтон поднял голову к ночному небу, скрытому за кронами деревьев.       Главное, чтобы с королём всё было хорошо. Остальное он переживёт.