Глава 42
3 декабря 2022 г., 16:00
Несмотря на то, что весь день ярко светило летнее тёплое солнце, с тем, как на Моринвелл опустилась ночь, пришёл холод. Пронизывающий насквозь туманный мороз, от которого все разумные существа прятались по своим норам и не выползали.
А Мэлтон же, поплотнее натянув перчатки и подвернув воротник кофты так, чтобы тот закрывал горло, шёл по безлюдному королевству прямиком во дворец.
Шёл даже чуть раньше, чем нужно — стрелка часов едва ли пересекла полночь, когда магический люк закрылся, источая мягкий свет в ночи. Просто уже было невыносимо ждать.
Крис весь себя извёл и чуть ли не выл от этого ожидания.
Не придумал даже, что скажет Джереми — все мысли сыпались и пожирались этой пыткой временем. Поэтому Мэлтон шёл с абсолютно пустой головой, но, к счастью, пока не решил пускать всё на самотёк. Просто будет смотреть по ситуации и городить первое, что в голову взбрело, словно его поймали с поличным после очередной кражи. Лучше уж так, чем уверенно шагать с заготовленной речью и впоследствии сломаться о реальность, которая вообще не совпадёт с ожиданиями. Зря только голову себе забивал бы в таком случае.
Мэлтон рассчитывал на то, что сможет затормозить у ворот дворца и хотя бы сделать пару вдохов глубокой грудью, но, судя по всему, не судьба.
У величественных широких ворот стояла высокая женщина в латных доспехах. Та самая глаза гвардии, судя по всему. С ровной спиной и руками по швам она оглядывалась по сторонам. Крис подошёл к ней и почтительно поклонился, но вместо полного поклона предпочёл положить руку на грудь и слегка склониться. В ответ Мэлтон получил полный поклон — всё же, при дворце у всех дисциплина на высшем уровне, и даже в такой обстановке глава гвардии вела себя соответствующе.
— Господин Коллингвуд ожидает Вас, — уважительно сказала она. С ровной выверенной осанкой она подошла ближе к воротам и, казалось бы, лёгким движением открыла их. Помнится, у Джереми занимало несколько секунд только чтобы отодвинуть их достаточно, дабы просто пролезть и протиснуться на территорию дворца.
Крис лишь кивнул головой, как болванчик на прилавках торговцев сувенирами. Ему хотелось скорее миновать этот путь до покоев Джереми.
Посмотреть на Коллингвуда хоть немного. Мэлтон так сильно истосковался по его светлому, едва ли не божественному образу, что готов был собственноручно пробраться во дворец, даже без зелья невидимости. Просто чтобы любоваться янтарными блестящими глазами, каштановыми кудрями, малиновыми губами и россыпью веснушек на щеках и аккуратном носике, которые выглядели, будто шоколадная крошка на рожке с карамельным мороженым.
Даже если ему и слова не дадут вставить.
Когда они вошли во дворец, гвардейцы вокруг заинтересованно зыркнули на Криса, но даже не повернули головы. Гробовая тишина, перебиваемая только тиканьем часов над лестницей и шорохами со стороны кухни, напрягала. Словно во всём дворце было совершенно безлюдно, и не было ни одной живой души. Шаги металлических холодных коротких каблуков вкупе с шуршанием собственных ног приводили мысли в порядок хоть немного. Лучше бы встретились днём, когда тут хлопотала бесчисленная прислуга.
Мэлтон не смотрел на роскошный королевский антураж вокруг. Ему было неважно, где они находились.
Главное, что Крис шёл прямиком к Джереми. И, судя по записке, шёл на примирение.
Женщина поглядывала на задумчивого Мэлтона боковым зрением, чтобы запомнить. Конечно, вряд ли король допустил бы в покои кого-либо, кто мог ему навредить, но Крис не выглядел приближённым ко дворцу от слова совсем.
Во дворце даже низшая прислуга, которая не попадалась на глаза королевской семье, была одета с иголочки. Волосы же, длина коих, к счастью, не была прописана в уставе, были либо заколоты, либо собраны в аккуратную причёску, либо хотя бы зализаны. Да и спина при походке была прямой: неважно, в фартуке ли горничного ты ходил, или маршировал в тяжеленных доспехах — твоя осанка была такой, будто под кожей покоилась ровная металлическая труба без единого, даже малейшего изгиба. И взгляд, пусть и часто усталых, глаз был направлен исключительно перед собой. Ещё и голова была приподнята то ли гордо, то ли покорно, будто в воротник вставили несколько игл — и склонялась лишь перед вышестоящими.
Этот посетитель же… не подходил ни под один из представленных пунктов.
Застиранная в речной воде кофта, ткань платка, скрывающая лицо, потерявшие цвет брюки и грубые перчатки за три гроша. Криво стриженные волосы, небрежно растрёпанные в разные стороны из-за очевидного волнения. Спина неприемлемо сгорблена, будто вели его не на встречу с королём, а сразу на гнилые и скрипучие доски эшафота. Тёмные глаза же исследовали то ли пол, то ли пыльные ботинки, словно во всём мире в этот момент не было ничего интереснее.
Когда и звуки каблуков утихли из-за расстеленных по длинным коридорам ковров, у Мэлтона уже немного болела голова. Благо факела на стенах успокаивающе потрескивали и поскрипывали. Огонь тёплый, но не опасный: безвредный, магический. Умиротворяющий.
Глава гвардии остановилась у двери, Крис же по инерции прошёл ещё пару шагов, поначалу не заметив, что дальше идти не требовалось. Всё же, чересчур задумался и разволновался.
Когда женщина вновь выпрямилась и вытянула руки по швам, она кивнула. Крис же опять поклонился, но уже на каком-то невнятном рефлексе. Всё же, Мэлтону не было известно, как именно нужно соблюдать этикет и манеры. Глава гвардии медленно удалилась далее по коридору.
Крис сверлил взглядом дверь.
Шёл так уверенно и быстро, а теперь, когда их с Джереми разделял один кусок дерева, растерял всю смелость, которую собирал по крупицам.
Было так странно слышать биение своего же сердца в ушах. Создавалось ощущение, что оно пульсировало прямо внутри черепной коробки. Чтобы это прекратилось, нужно просто открыть дверь и войти. И лишь затаить дыхание при виде Джереми. Только и всего.
Мэлтон, собрав последние остатки решительности в кулак, открыл дверь и сделал шаг в приятный очаровывающий полумрак.
Крис едва слышно закрыл за собой дверь в королевские покои, упираясь в твёрдое дерево лопатками. Увидев Джереми, Мэлтон удивлённо распахнул глаза, а его зрачки расширились, едва ли не затмевая травяную радужку.
На огромной кровати, что занимала половину комнаты и была покрыта белоснежными шёлковыми простынями, на коленях стоял Джереми. Столь же светлый балдахин растекался, струился молочными ручьями от потолка до пола.
На Коллингвуде был лишь полупрозрачный кремовый нежный халат с отдельными рукавами-фонариками, который абсолютно не прикрывал невинное тело. Дрожащие руки Джереми лежали на его же оголённых бёдрах, но жар собственного тела ему испытывать не хотелось, а потому в пальцах он сжимал тонкую ткань. Будто боялся, что, если перестанет держаться хотя бы за халат или простыни, то просто сойдёт с ума от бешено бьющегося сердца и импульсов дрожи, что проходились по телу. Взгляд Джереми был направлен прямо на Криса, но сфокусироваться не представлялось возможным. Янтарные глаза затуманились из-за предвкушения того, что должно было произойти через считанные секунды. Губы — маняще зазывно приоткрыты, а в самом их уголке виднелся неосторожный развод от малинового сока. Лунный свет, приглушаемым балдахином, струившийся из-за спины Джереми, обрамлял его сладкий изысканный силуэт.
Мэлтону казалось, будто он во сне.
В реальности не бывало чего-то столь кроткого, восхитительного, прекрасного и идеального.
— Крис, — тихо окликнул Коллингвуд. Мэлтон заворожённо сделал шаг навстречу, шорохом отразившийся от стен. Огоньки на пухлых белых восковых свечах, что были небрежно расставлены на столиках, тумбочках и подоконниках, шелохнулись, будто бы синхронно с Крисом. Голос Коллингвуда дрожал, но он ещё никогда не звучал так ласково и влюблённо. — Возьми меня. Я хочу отдаться тебе.
Даже в серебряном свете луны румянец, выступивший на щеках и тонкой шее Коллингвуда, был донельзя ярким.
Мэлтон не смел ослушаться.
Кровать прогнулась и тихонько скрипнула под весом Криса — всего в пару шагов он добрался до постели, а затем, подняв лицо Джереми за подбородок, притянул к себе и поцеловал. Вторая рука Мэлтона сжала ладонь Коллингвуда, переплетая пальцы в заботливом соскучившемся жесте. Джереми в свою очередь зацепился свободной рукой за воротник кофты Криса, притягивая его ещё ближе к себе.
Ресницы Коллингвуда прелестно подрагивали, а он сам держался за Мэлтона, что было сил, наверняка оставляя недолговечные синяки. Словно это всё могло в одночасье пропасть и раствориться, подобно миражу. Такому манящему и нужному миражу.
Их с головой захлестнули чувства.
Те самые, которые необходимо было держать на крепкой прочной привязи. Они были повязаны со своими эмоциями плотными кожаными ошейниками. Не в силах не то, что попросить о помощи — даже дышать было проблематично.
Крис переместил руку с подбородка Джереми на его плечо, а затем медленно провёл вниз по руке, щекоча самыми кончиками пальцев, которые, к несчастью, были всё ещё в перчатках. Мэлтон шумно вдохнул, когда Коллингвуд разорвал поцелуй с негромким хныканьем, и между их губами осталась тонкая прозрачная паутинка слюны.
— Сними перчатки, — умолял Коллингвуд, будто это был вопрос жизни и смерти.
Цепкими пальцами он попытался стянуть перчатку с Криса, но последний только одним тяжёлым томным взглядом остановил его.
Мэлтон чуть надавил на плечи Джереми — тот послушно лёг и притянул ладони к своей груди. Он совершенно не знал, куда деть руки, и одна только эта деталь его смущала до чёртиков. Коллингвуд боролся с желанием закрыть ладонями лицо.
Единственный аргумент, родившийся в его разуме, останавливал: он не сможет видеть Криса.
Джереми необходимо было знать, что это — правда. Не фантазия, с которыми он обыкновенно притрагивался к себе бессонными ночами.
Коллингвуд хотел запомнить каждый миг.
Как изувеченные руки Мэлтона ощущались на обнажённой разгорячённой коже. Как сухие потрескавшиеся губы собственнически гуляли по шее и ключицам, задерживаясь на считанные секунды дольше, чем Джереми представлял. Как голодный, но невероятно влюблённый взгляд травяных глаз блуждал по невинному нежному телу не в силах налюбоваться. Как притягательно выглядело чужое подтянутое тело с россыпью мелких шрамов и великолепным прессом. Как руки его любимого ложились и гладили те места на чувствительном девственном теле, которых ещё никто не видел и не касался. Как стыдливые высокие стоны смешивались с приглушённым рычанием и сбитыми выдохами сверху.
Как он получал истинное удовольствие, которое дарил ему любимый человек.
И как он терялся в этих ласках, пытаясь отдать их в ответ.
***
Крис резко проснулся от того, что Джереми метался на кровати из-за кошмара. Коллингвуд выглядел крайне беспокойно, что-то невнятное бормотал в бреду и ворочался. Брови сведены к переносице, а в уголках глаз блестели слёзы. Рваное дыхание перебивало нечленораздельные слова, а грудь, где были видны выпирающие рёбра, быстро вздымалась и опадала. Мэлтон сразу придвинулся к Коллингвуду, чтобы приласкать и успокоить, мягко обнимая. Ладони Криса блуждали по чужой спине, голове, щекам и плечам нежными касаниями. Совсем изредка Мэлтон позволял себе вольности осторожно касаться губами столь родных лба и щёк. Крис старался успокоить, но это не сильно помогало. Джереми продолжал мелко дрожать, и Мэлтон вновь прижался губами к его лбу, когда почувствовал, как ладони Коллингвуда сжались на его плечах. — Крис! — позвал тихим осипшим голосом Джереми, разум которого всё ещё был затуманен сном. — Крис, не уходи… — Всё хорошо, Джереми, — прошептал Мэлтон, а Коллингвуд окончательно уткнулся лбом в его грудь, прижимаясь ближе. — Я здесь, котёнок, — Крис зарылся носом в волосы Джереми и прикрыл глаза. Крис будто был его последней путеводной ниточкой в реальность, за которую жизненно необходимо было уцепиться. Коллингвуд, чувствуя тепло чужого тела, на самом деле успокаивался, пусть и невероятно медленно: дыхание выравнивалось, судороги становились менее заметными, а цепкая хватка на плечах Мэлтона слабла. Если даже во сне Джереми просил его не уходить и так остервенело цеплялся, то Крис никогда его не покинет. Не произнеси Коллингвуд это вслух, Мэлтону в голову всё равно не заползла мысль хотя бы ненадолго его оставить. Уже один раз дал слабину и ушёл. Отныне — никаких подобных порывов, только если Джереми сам не заявит, что без Мэлтона ему будет лучше. Крис готов был до конца быть эгоистом в любом случае, кроме этого. Мэлтон оставил мягкий невесомый поцелуй на макушке Коллингвуда. Чтобы предпринять ещё одну попытку успокоить, и дабы просто ещё разок убедиться, что Крису теперь это дозволено. Мирно целовать и обнимать, не прося разрешения на такие мелочи. Даже не верилось, что Крису это позволялось. Совсем скоро дыхание Джереми стало размеренным, а он даже не проснулся за это время. Просто позволил родным сильным рукам себя успокоить, будто так должно быть и было всегда. Словно это совершенно обычная ситуация, и всю свою жизнь Джереми не спал в холодной из-за пустоты постели. Можно подумать, что Мэлтон рядом всё время и был, а не свалился, как снег на голову несколько месяцев назад. Коллингвуд устроился удобнее, обвивая Криса руками и бурча себе под нос что-то сонное, недовольное и щекотное. Крис оставил несколько нежных поцелуев: от лба Джереми до его скулы, и в последнюю уткнулся носом, сонно закрывая глаза. Нужно было дать Коллингвуду чувство защиты и тепла, будто бы на инстинктивном уровне, и Мэлтон с этим успешно справлялся. Мэлтон улыбнулся, проваливаясь обратно в сон, из которого его так резко выдернули. И хорошо, что выдернули.
