Словно ромашки на снегу

Как хорошо,

Когда, при своей нищете,

чашки расставив,

Можешь спокойно сказать:

«Ешьте и пейте, друзья!»

Татибана Акэми

      В очередной раз Кадзуха перевернулся на другой бок, руками поправляя валик под головой, служивший подушкой. Он не знал, сколько времени прошло в безуспешных попытках уснуть. Впрочем, вряд ли можно было сказать, что юноша вообще пытался спать. Все его мысли вертелись вокруг одного единственного человека, беспокойство за которого давно перевалило за все возможные границы. И избавиться от них он не мог. Юноша прикрыл глаза тыльной стороной ладони, сделав обзор чуть темнее.       Что именно вспомнила Сора о своем прошлом? Было ли это что-то настолько ужасное, что заставило девушку задыхаться в полном свежего воздуха месте? И почему тем днем, когда он встретил их с Горо на тренировочной площадке, несмотря на полное радости выражение лица, на ее глазах были видны следы недавних слез?       Кадзуха до сих пор ощущал, как дрожала спина девушки, как она кашляла и хваталась за него в поисках поддержки. Если каким-то образом юноша смог помочь ей облегчить ту боль, что разом охватила ее тело, то этому факту он был рад. Но ведь подобное могло происходить с Сорой и тогда, когда друзья не были вместе... и тогда девушке приходилось бороться с этим самостоятельно. А затем, как ни в чем не бывало, говорить с ним, прощать за то, что он брал на себя вольность в принятии за нее решений, желать спокойной ночи. Хотя для Кадзухи эта ночь просто не могла быть спокойной. Сердце ныло от печали, что Соре приходилось переживать подобное. Боль от покрытого мраком прошлого, от нерадушного настоящего. Юноша всегда пропускал через себя все беспокойства близких людей. Слишком мягкая, романтичная и сопереживающая натура. С еще не очерствленным сердцем и, пусть и раненой, но не холодной душой.       В воздухе снова потянуло запахом пота, где-то над головой послышался чей-то храп. Солдаты довольно отсыпались в тылу, пока им снова не придется отправиться на фронт, где в любой момент сладкий сон могли прервать звуки горна, оповещавшие о появившемся на горизонте враге. Совсем скоро и Кадзухе доведется опробовать все прелести жизни солдата. Поэтому наслаждаться драгоценным сном необходимо было именно сейчас. Юноша перевернулся на спину, откинув валик и подложив под голову собственные руки. Все-таки ему, вечному страннику, так лежать было намного удобнее. Приоткрыв глаза, Кадзуха еще раз окинул взглядом помещение казармы. Он отчетливо видел не менее десяток солдат, спавших тут же, на точно таких же валиках и не слишком толстых футонах. Даже слишком четко. В комнате понемногу начинало светлеть, тень отступала, позволяя глазу различать предметы, когда-то спрятанные за ее покровом. Тревожный знак того, что нежиться в постели оставалось не так уж и долго. Это несколько отрезвило беспокойный разум, но мысли уже просто по инерции возвращались к одной и той же теме. И на борьбу с этим у него было совсем мало времени...

***

      — Доброго утра!       — Доброе... — зевнул Кадзуха в ответ на бодрое приветствие Горо, так бойко подошедшему к нему с простым белым полотенцем в руках.       Рассвет только недавно лизнул крыши зданий форта Фудзито, окрашивая их в теплые оттенки, а солдаты уже повыходили со своих спальных мест и выстроились в несколько рядов перед казармами. Напротив каждого стоял деревянный таз с водой, которой они умывались, а затем обтирали вспотевшее за ночь тело. Кадзуха в очередной раз плеснул водой на лицо, даже не собираясь смахивать с него капли. Просто позволял им стекать, капать на оголенный торс и вызывать тем самым волну мурашек по телу, что было так недовольно прохладными водными процедурами. Только после попытки пятой это наконец помогло ему прийти в себя от сна и окончательно проснуться. Горо, находившийся сбоку, уже давно вытер все тело, и теперь принялся за ноги, встав одной прямо в таз с водой. А это, наверное, тоже должно было взбодрить...       — Не спалось сегодня? — спросил Горо.       Кадзуха даже завидовал тому, как ярко и бодро звучал голос командира.       — Да, слишком... много событий за последнее время.       — Понимаю. Но то ли еще будет, когда мы отправимся на фронт. Поэтому постарайся отдохнуть сейчас, — полностью закончив водные процедуры, Горо развернулся к Кадзухе. — Сегодня мне нужно посетить деревню Хиги, разобраться с некоторыми вопросами. Не хочешь пойти со мной? Ты там, наверное, и не был никогда. Хоть увидишь живой Ясиори изнутри.       — Почему бы и нет, — он улыбнулся возможности посетить новое, еще доселе не изведанное им место, которое наверняка обещало быть интересным. Особенно для девушки, что, казалось, не бывала ни в одном из мест Инадзумы.       — А мы можем...       — Взять с собой молодую госпожу Сога? — сразу понял его Горо. Юноша смущенно кивнул. — Вполне, если ей это будет интересно.       — Будет.       Его голос прозвучал так уверенно, словно ронин читал мысли еще совсем ничего не подозревающей и мирно спящей в своей постели Соры: медицинский состав форта вставал несколько позже солдат. Горо улыбнулся, легко толкнул юношу локтем в бок.       — Вы прямо как попугаи-неразлучники, всегда вместе, куда бы ни пошли. Откуда столько уверенности?       — Просто все ее мысли всегда написаны на лице большими жирными буквами.       Горо задумался, вспоминая, как прошедшим днем провожал девушку в здание Ставки. И как все то недоумение, которое она не успела выразить словами, легко отразилось на ее лице. Ему нужно было всего лишь взглянуть на нее, чтобы понять, какой вопрос она хотела задать. И эмоции... все эмоции Соры были ясны, как день. Она совсем их не скрывала, не пыталась напускать на себя маску напыщенности или тошнотворной учтивости, какая бывала у всех благовоспитанных дворян. Просто... обычная девушка. По крайней мере, пока что она производила именно такое впечатление. И от того Горо было намного проще с ней общаться, чем с другими девушками. Да и просто находиться рядом было комфортно.       Юноша едва заметно дернулся, когда осознал, что уголки его губ уже давно поползли вверх, и теперь Кадзуха смотрел на него с вопросительным выражением лица. Кашлянув в кулак, Горо еще раз провел полотенцем по лицу, чтобы стереть с лица из ниоткуда внезапно появившуюся улыбку.       — Да. Ты прав.       Командир поторопил Кадзуху, намекая на скорый сбор для утренней тренировки. Расписание воина всегда было полно на события, которые не станут ждать, пока нерадивый служащий соизволит на них явиться. Такие проблемы в армии Сопротивления решались очень просто - дисциплинарным взысканием. Пусть поначалу это будет всего-навсего обычное замечание, пренебрегать местными правилами не стоило. И Горо совсем не хотелось назначать сослуживцам, с которыми он успел сдружиться, подобные наказания.

***

      Мягкая белая ватка легко прикоснулась к длинной, но не глубокой царапине на плече, жестоко обдавая ее жаром впитанного спирта. Мужчина поморщился и для пущей показательности зашипел, чтобы обрабатывавший рану человек тоже осведомился о его неприятных ощущениях.       — Потерпите, пожалуйста. Я скоро закончу, — голос девушки прозвучал слишком мягко. В нем даже почти не слышалась твердость - лишь неловкость и боязнь того, что она ненароком сделает что-то неправильно.       — Да вы не торопитесь. Мы, матерые воины и не такое можем стерпеть, — он стукнул себя кулаком по груди, а на лице отразилась самодовольная улыбка.       Две медсестры, тут же занимавшиеся другими больными, переглянулись между собой, одними глазами выражая общую для них обеих мысль.       "Какой показушник".       Мужчина, который упорно делал вид, что ему приходится терпеть неимоверно жгучую боль, бывал у них не раз и не два, всегда стойко перенося и тяжелые раны, переломы, которые действительно заставляли страдать любого человека. Иногда, в очередной раз переступая порог местного медпункта, шутил, что благодаря его удачливости, он настолько привык к боли, что перестал ее чувствовать. А затем так же спокойно ждал, пока его перевяжут и снова отпустят тренироваться. И только перед новенькой молодой девушкой, еще не знающей всех особенностей работы, мужчина поставил собственноручно выдуманный в несколько секунд спектакль, где главному герою требовалась забота и уход, сочувствие и сопереживания за страдания, которые ему приходилось выносить. Разумеется, с ним в главной роли.       — Вы знали, что спирт может лечить и изнутри? Зачем вам нужна эта ватка? — он заглянул в глаза цвета морской волны, недоуменно поднявшиеся на него из-под густых ресниц. — Между прочим, самый эффективный метод лечения! Давайте Вы принесете мне бутылочку—       — Единственное, что мы можем тебе принести - это подзатыльник, старый наглец. Ишь, как перья растопырил, павлин! Сиди смирно и не кудахтай, — проворчала немолодая женщина.       Судя по всему, она работала врачом далеко не один год и повидала на своем веку не малое. В уголках глаз скопилась паутинка морщинок, делавшая ее взгляд еще более строгим. Самая опытная и главная во всем лазарете, эта женщина вызывала всеобщее уважение. Вряд ли кто-то вообще ей когда-то перечил.       — Заканчивай поскорее, да отправляй его восвояси, — обратилась она к новенькой. — Тут с тобой поговорить хотят.       Девушка повернулась в сторону, в которую кивнула врач. Прислонившись плечом к стене, недалеко от входа в лазарет стоял Горо. Он смотрел прямо на нее, и, стоило ей поднять взгляд, улыбнулся, приветливо помахал рукой. Затем Сора снова взглянула на женщину, уже многозначительно выпучившую на нее глаза: мол, "кого ты заставляешь ждать?!". Стоило поскорее заканчивать. Девушка в последний раз мягко провела ваткой по царапине, заканчивая обрабатывать ее. Затем с ее пальцев медленно слетело несколько снежинок, плавно осевших на края раны. Мужчина слегка дернулся от холодка, нежно обдавшего его руку. Щипание спирта плавно сменилось на приятное покалывание мороза по коже. Девушка развернула небольшой рулон бинта, несколько раз обмотала его вокруг царапины. Солдат повращал согнутой в локте рукой, проверяя работу мышц. А затем удивленно уставился на девушку, уже снимавшую с себя повседневный халат медсестры.       — Что вы сделали? Вообще никакой боли не чувствую!       — Просто немного охладила Вашу руку. Пожалуйста, поправляйтесь!       Она улыбнулась, слегка поклонилась ему на прощание, а затем исчезла за раздвижными дверьми вместе с Полковником, кивнувшему солдату в знак приветствия. Мужчина почесал затылок, развернулся на медсестер, что-то шушукавших за его спиной, но тут же замолчавших, стоило ему повернуть голову. Врач фыркнула, специально задела стул, на котором он сидел, будто бы намекая, чтобы поскорее уходил.       — Вы что-то хотели? — задала логичный вопрос Сора, стоило им оказаться за порогом лазарета.       За первую половину дня ей успели показать всего несколько способов перевязки грудной клетки и рук, поэтому учиться предстояло еще многому. А стоило только девушке оказаться в медпункте, погрузиться в его работу, познакомиться с парочкой посетителей, и она поняла, насколько сильно хотела помочь, хотя бы немного внести собственный вклад. Поэтому и приступить к полноценной работе стоило как можно скорее.       — Вы когда-нибудь бывали на Ясиори? До прибытия в Сопротивление?       Девушка похлопала глазами. Такого вопроса она не ожидала. Она думала, что с ней будут говорить о делах, какой-нибудь работе, которую стоило сделать или о чем-то, что могло касаться ее семьи. Последний вариант был самым страшным. Ведь вряд ли она могла дать хоть сколько-нибудь внятный ответ... Но вопрос был совершенно повседневным.       — Нет, — она покачала головой. — Но зачем Вам это?       — У меня есть для Вас отличное предложение, — Горо задорно улыбнулся. — Шанс посетить деревню Хиги в разгар рабочего дня, а не под покровом темноты и света фонаря в руке.       Поймав удивленный взгляд девушки, он стушевался, посчитав, что переоценил правоту Кадзухи. Вдруг ее на самом деле это не интересовало? Или сказанное им прозвучало слишком фамильярно? Он опустил взгляд, будто бы пытаясь найти подсказку, в которую мог сложиться песок под ногами.       — Кадзуха сказал, что Вам это может быть интересно.       Несколько секунд молчания, растянутых, словно острова Инадзумы на карте Тейвата. Юноша занервничал, боясь, что девушка пойти не согласится. Он почти поднял взгляд, чтобы прочитать ее ответ по выражению лица, когда внезапно осознал одну вещь. Зачем он вообще об этом переживал? Не мог же он на самом деле хотеть, чтобы...       — Я правда могу пойти?       Горо тут же поднял взгляд. На лице Соры отразился легкий румянец, глаза загорелись, словно ей позволили то, о чем она мечтала всю жизнь. Но, все еще не веря исполнению мечты, она переспрашивала это с полным надежды взглядом.       Юноша кивнул, и девушка мягко взяла его за ладонь. Легкое, почти щекочущее прикосновение подушечек пальцев.       — Спасибо Вам! — она снова улыбнулась. Той самой полной благодарности искренней улыбкой, которую он видел буквально вчера. И которая так четко врезалась в его память.       — А когда мы идем туда?       Очнувшись от мыслей, Горо мягко отстранил руки девушки, все время сжимавшие его ладонь. Они будто передавали тем самым признательность Соры физически, подкрепляя сказанные ею слова.       — На самом деле, я уже отпросил Вас у главного врача, поэтому... прямо сейчас.       Солнце уже вышло из зенита, а барабаны гулко задрожали, оповещая об обеденном перерыве. С кухни по всему форту распространялся запах жареных в масле овощей и свежесваренного риса. С разных уголков лагеря к ней стягивались солдаты, которым не терпелось набить голодный желудок вкусной стряпней местного повара, по которой они будут долго скучать, когда отправятся в зону боевых действий. Из лазарета медленно выплывал весь медицинский персонал форта. И только одна девушка с блестящими на солнце белыми волосами, заплетенными в простой пучок, в спешке нырнула внутрь здания.

***

      Веселый детский смех, гул разговоров, который пытался перекричать очередной торговец, рекламировавший свой товар. Рядки лавок с засоленной рыбой, овощами и мешками собранного с полей риса. Некоторые уже пустовали, а их владельцы довольно считывали прибыль, взвешивали на руке холщеный мешочек с морой. То были рыбаки, которым еще с утра удалось продать свежий улов. Лавочек с украшениями было намного меньше, чем в городе, а кимоно, казалось, вообще продавались лишь в одной. Зато манящий запах свежеприготовленной уличной еды распространялся даже здесь. Казалось, вид торговой улочки уже не мог удивить, ведь они видели подобное в городе. Однако атмосфера Инадзумы и кипящей жизнью крестьян деревни Хиги значительно разнилась. Гуляя по городу, где чинно расхаживали аристократы, купцы, обсуждавшие очередную торговую сделку, вы редко могли услышать задорный детский смех, шутки и истории, которые рассказывали друг другу продавец и покупатель, очевидно, близко знакомые друг с другом.       Сора глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом только что приготовленных такояки, растекавшимся из лавочки неподалеку. Ее владелец, небольшой старичок в застиранном кимоно, мягко улыбнулся ей и кивнул в знак приветствия. Если бы только у нее были деньги, она бы непременно купила у него хотя бы парочку порций этих шариков, просто чтобы хоть как-то помочь его делу. Разумеется, и попробовать их было бы весьма неплохо...       Веселая, абсолютно непринужденная атмосфера жившей полной жизнью деревни шла вразрез с находившейся в самом разгаре войной. Было ли дело в том, что пока все тяготы войны не коснулись ее или в том, что жители не хотели выставлять проблемы напоказ, - неизвестно. Но Сора искренне надеялась на реальность именно первого варианта. Мимо пробежали дети: маленький мальчик в грубом синем с едва заметными заплатками кимоно, убегал от девочки, вероятно, его младшей сестры. В точно таком же кимоно, она сжимала небольшую тряпичную куклу в руках и еле поспевала за братом. Мальчик слегка задел Сору, но в пылу игры не заметил этого, продолжая убегать и подначивая сестру догонять его.       "Хоть бы война не коснулась этих невинных людей".       В крупных ящиках у парочки лавок поблескивал и переливался какой-то светлый минерал, который девушка видела впервые в жизни. Ее заинтересованный взгляд не ускользнул и от Горо, стоявшего совсем рядом.       — Никогда не видели? — он повернулся в сторону лавки, указывая глазами на заинтересовавший Сору предмет.       Девушка покачала головой.       — Это кристальный костный мозг. Его добывают на Ясиори из останков древнего змея Оробаси, а затем продают. Довольно ценный ресурс, значительно увеличивает прочность и устойчивость металла. На Татарасуне из него отливают нефритовую сталь.       Надо же, и такая красота была не пустым украшением, а очень даже полезным и ценным материалом. Люди могли приспособить под свои нужды все, что угодно, в этом им не было равных.       — Мне нужно поговорить со старостой деревни, а вы можете пока походить тут, поизучать. Главное, не уходите далеко, чтобы я потом смог вас найти.       Друзья кивнули, и Горо развернулся, зашагал к внушительному на вид, но опрятному зданию. Теперь они были предоставлены самим себе. Кадзуха взглянул на Сору, улыбнулся, протягивая руку в сторону торговых лавочек. Вряд ли времени на самостоятельную экскурсию по деревне Хиги у них было много: вечно занятой Горо наверняка пришел сюда лишь по работе, расписанной буквально по часам. Поэтому осмотреть все и впитать в себя местную атмосферу необходимо было как можно скорее.       Они прошли вперед, вдоль последних на местном рынке лавочек с выращенными на собственном огороде овощами и фруктами, небольшой аптеки, табличка которой была тщательно вымыта и покрыта блестящим на солнце лаком. Чтобы каждый нуждающийся мог сразу ее обнаружить. Торговая уличка закончилась, переросла в стройные небольшие деревянные здания крестьян посостоятельнее, а затем продолжалась скромными, порой неказистыми домиками с соломенной крышей селян победнее. Пусть деревня Хиги и была самым крупным населенным пунктом на острове Ясиори, обойти ее вдоль и поперек оказалось совсем простым делом. Последние домики с шатким плетеным из веточек забором оказались на горизонте куда быстрее, чем ожидала девушка. Прямо за ними виднелся гигантский череп змея-Оробаси, словно собиравшегося схватить зубами свою жертву, продолжавшийся чуть менее огромным окаменевшим позвоночником, растягивавшимся по всему острову.

HOYO-MIX — "Everlasting Devotion"

      Казалось, виды Ясиори, открывавшиеся за крышами деревенских домов, буквально утопали в багровеющими или желтеющими и блестящими на свету листьями кленах, над которыми время от времени возвышались могучие деревья гинкго, раскинувшие яркую, словно полуденное солнце, листву. В сравнении с видами Наруками, словно молодящимся нежной цветущей сакурой и свежими полотнами зеленых деревцев, красота Ясиори, а следом за ним и видневшейся на горизонте Каннадзуки, была зрелой и учила спокойствию, терпению, мудрости. Как было бы прекрасно, если бы друзья могли зайти вглубь острова, окунуться в эту атмосферу, вдохнуть характерный мягкий запах листвы, вслушаться в ее тихое убаюкивающее шуршание. Но они были связаны обязанностью по оказанию посильной и свыше помощи Сопротивлению.       Деревья клена росли и здесь, в деревне Хиги, располагаясь между некоторыми домами или же за ними, либо вдоль извилистых тропинок. Кадзуха завороженно наблюдал за открывавшимся пейзажем и медленно кружащими на ветру опадающими с ближайших деревьев листьями клена. В его взгляде соединилась целая гамма эмоций, которую нельзя было передать словами. Нежность смешивалась с ностальгической тоской, трепетом и печалью, словно он видел то, что очень любил и давно не встречал, но в то же время оно жестоко скребло когтями по сердцу.       Сора взглянула на узоры рукавов хаори Кадзухи, укороченных хакама, звенящей от мельчайших потоков ветра подвески на боку. Кленовые листья. Очевидно, юноша очень любил клены. Возможно, они были как-то связаны и с его семьей. Недаром слово "клен" фигурировало первым в фамилии рода Каэдэхара.       — Там, где я родился, росло много кленов. Красных, желтых, переплетающихся друг с другом. Навевает воспоминания.       Сора вздрогнула, резко подняла взгляд с подвески и узоров хаори на ронина. Но Кадзуха продолжал смотреть вперед, не отрывая багровых глаз от полоски горизонта. Он что, читал ее мысли?... Девушка с удивлением смотрела на друга, который все это время отказывался раскрывать хоть толику информации о своем прошлом. Возможно, тоненькая ниточка их взаимоотношений все же укрепилась. И Соре ни за что нельзя дать ей порваться.       — Наверняка там было так же невероятно красиво, — нежно, тихо проговорила девушка.       — Да.       Простой, короткий ответ. Тем не менее в нем, сказанном на выдохе, отразилась вся та гамма чувств, которую Сора видела в его взгляде.       "Еще совсем немного. Давай постоим так."       Задумчивость прервал возмущенный детский крик, раздавшийся неподалеку. Повернувшись, друзья заметили двоих ребятишек под деревом багряного клена, раскинувшегося возле совсем небольшого неказистого домика со старыми, потертыми сёдзи. Мальчик в грубом синем кимоно поднимал вверх над головой собранный букет из красных кленовых листьев, а девочка тянулась за ним, чуть не плача от негодования и несправедливости. А ведь этих детей они уже видели на торговой улочке.       — Что стряслось? Почему вы ругаетесь? — Сора подошла к ним, присела на колени, чтобы поравняться ростом с маленькой девочкой, с трудом сдерживавшей слезы.       — Б-бра.. братик отобрал мои лис-листочки! — она заикалась, и застилавшие глаза слезинки покатились по пухленьким щечкам.       — Потому что это мои листья! Я их сорвал и сбросил вниз, а ты подобрала! — мальчик спрятал букет за спину, обиженно надув губы. — Это мое!       — Она твоя младшая сестра?       Мальчик поднял гневный взгляд на Сору, но кивнул.       — Тогда вы тем более не должны ругаться. — девушка нежно погладила пытавшуюся успокоиться девочку. — Вы друг у друга единственные, поэтому должны защищать друг дружку и заботиться. — Она взглянула на мальчика. — Ты же ее старший брат, она всегда на тебя полагается. Как бы она сорвала те листочки самостоятельно?       Мальчик опустил взгляд, задумался на какое-то время.       — Наверное... никак...       — Тогда ты мог бы поделиться с ней собранными листочками, — Сора улыбнулась, положила руку на плечо мальчишке, заставляя посмотреть в свои глаза. — Верно?       Немного помолчав, он все же кивнул. На щеках выступил легкий румянец, и мальчик протянул до этого спрятанный букет кленовых листьев младшей сестренке.       — Забирай. Все равно я ничего не смогу с ними сделать.       Девочка тут же оживилась, схватила маленькими ручонками листья. И широко улыбнулась, буквально расцветая от счастья.       — Я сделаю из них венок и подарю братику!       Мальчик замолчал, но благодарно погладил сестру по темненькой макушке.       — Если хочешь, этот братик поможет тебе сорвать парочку новых, — Сора заглянула за плечо, где все это время молчаливо стоял Кадзуха и просто наблюдал за происходящим рядом.       Сначала он удивился тому, что его приплели в решение детской ссоры. Однако у него не было повода иметь что-то против. Юноша по-доброму улыбнулся и кивнул, уже делая шаг вперед.       — Но только парочку. Нельзя так бессовестно ощипывать бедное дерево.       Фраза пусть и была серьезной, но сказана без какого-то сильного укора. Просто - как наставление. Поэтому мальчик согласно закивал, пообещав не наносить растениям вреда. Кадзуха подхватил его на руки, посоветовав держаться покрепче. А затем ветер вокруг них резко усилился, закручиваясь вверх и поднимая их на высоту макушки раскидистого багряного клена. Всего несколько мгновений - и они плавно опустились на землю. Мальчик довольно сжимал в руках пару багряных, блестящих на свету алым кленовых листьев.       — Спасибо, братец! — он радостно улыбнулся, подпрыгнул на месте. — А как это ловко у тебя получилось подняться в воздух! Так круто!       Девочка, до этого восхищенно наблюдавшая за происходящим, протянула ручки Кадзухе, предварительно отдав букет из листьев Соре.       — И меня! Подними меня так же, братик!       На сердце становилось теплее от подобной милой и уютной сцены. Сора видела довольную, радостную улыбку девочки, поудобнее устраивавшейся на руках у юноши, блеск в ее больших, открытых миру, глазах, когда воздух закружился вокруг них и на несколько секунд они взмыли в воздух. Как было бы замечательно, если бы и ее младшего брата юноша вот так взял на руки и поднял высоко над землей. Пусть даже и на несколько секунд.       Воспоминания сами всплывали в ее голове, мелькая образами и возвращая давно испытанные чувства. Такие же белоснежные волосы, как у нее самой, большие блестящие золотом глаза, как у их уважаемого отца. Он весь был похож на главу клана Сога - практически его уменьшенная копия. Разве что от него не исходила аура строгости и могущественности, все-таки еще совсем ребенок. Ребенок, которого она искренне любила, как старшая сестра. Который страстно мечтал летать, поражая врагов стрелами с воздуха. Нужно было только вырасти и сдать экзамен, чтобы получить право управления планером. Однако больше этого никогда не произойдет. Что-то перекрыло ей горло, и из глаз выкатились крупные капли соленой жидкости. Под сердцем заныло, заскребло острыми, жестокими в своих движениях когтями.       — Сестренка, что с тобой? — девочка тихонько подошла ближе к склонившей голову Соре.       Сквозь тонкие пальцы, которыми она пыталась прикрывать свое лицо, падали маленькие светлые капли слез. Заметно погрустнев, девочка обняла новую знакомую, что так старательно пыталась разрешить их с братом ссору и нежно улыбалась. А теперь - ни с того ни с сего - заплакала и была не в силах остановиться. Маленькие пухленькие ручки сжимали девушку, как могли, а темная макушка уткнулась в ей в шею. Чья-то большая теплая рука опустилась на ее спину, нежно провела по ней. Знакомое и родное движение.       Верно, нельзя было вести себя слабо перед детьми. Сора глубоко вдохнула, погладила девчушку по спине, благодаря за поддержку. Еще пару глубоких вдохов, и она взяла себя в руки, слегка рассмеялась.       — Простите, просто подумала, что это выглядело очень трогательно, — девушка улыбнулась, рукавом хаори обтерла испещренное мокрыми дорожками лицо.       Кадзуха смотрел на нее с большим сомнением в глазах. В последнее время он наблюдал такое ее состояние слишком часто, чтобы не понимать, что с ней происходило.       "Наверняка снова вспомнила что-то о прошлом".       И снова ничего ему не сказала. Допустим, сейчас рядом были дети, при которых она не могла говорить о подобных вещах. Но до этого у них была масса времени, чтобы все обсудить. Возможно ли, что из-за его прошлого поведения, когда он отказался рассказывать что-либо о самом себе, оттолкнуло девушку? Хотя совсем недавно под напором чувств ронин все же не сдержал парочку слов. Однако в дальнейшем такие моменты будут требовать его тщательного контроля. Кадзуха и сам понимал, что поступает не совсем справедливо: хотел знать о девушке все, и в то же время не хотел ничего рассказывать о себе. В какой-то момент, испытав муки совести, он решил, что все ей поведает. Однако теперь обстоятельства несколько изменились. Особенно с тех пор, как он сделал выбор не в пользу собственных чувств.       — Вы живете в этом доме? — подала голос Сора, указывая взглядом на покосившийся в паре мест старый домик.       Дети кивнули.       — Тогда лучше всегда играйте рядом. Я видела вас на рынке, это же совсем далеко отсюда. Ваша мама испугается, если не сможет найти вас.       Девушка нежно погладила темненькие макушки брата и сестры.       — Матушка болеет и целый день спит... мы думали, что успеем вернуться, — пролепетала девчушка, сжимая края своего кимоно.       — У вас есть кто-то еще из взрослых? Ваш папа? Кто может за вами приглядеть?       Дети переглянулись, раздумывая, стоит ли рассказывать чужакам историю своей семьи. Но юноша и девушка вызывали к себе исключительное доверие, поэтому брату и сестре понадобилось совсем немного времени, чтобы принять решение.       — Отец работает, чтобы заработать на лекарства матушке. Лекарь, который к нам приходил, выписал какие-то очень дорогие травы, потому что болезнь матушки была ему неизвестна. А эти травы, как говорят, лечат практически любые болезни, — мальчик понурил голову. Наверное, не следовало их об этом расспрашивать.       — Не унывайте. Эти травы наверняка помогут. Поэтому старайтесь больше не ссориться и защищать друг друга, чтобы показать маме, какие вы стали дружные, когда она выздоровеет, хорошо?       Сора по-доброму улыбнулась, обняла детей на прощание. Им тоже следовало возвращаться обратно. Брат с сестрой махали им вслед, когда друзья уже развернулись и зашагали вглубь деревни. Как бы девушке хотелось, чтобы все дети этого мира были счастливы, и не видели в столь юном возрасте насколько жесток бывает этот мир...       — Сора, — позвал ее юноша.       — Да?       — Там, когда мы играли с детьми. Ты... снова что-то вспомнила?       Девушка остановилась, посмотрела во внимательные глаза Кадзухи. В его взгляде виднелось беспокойство и волнение за ее состояние. Тогда.. наверное, можно поделиться с ним своими мыслями?       — Да. О моем—       — Вот вы где! А я вас везде ищу! — крик Горо заставил обоих резко обернуться.       Молодой полковник бежал к ним со стороны торговой улочки, на которой он их и оставил. Юноша остановился, оперся о колени, чтобы отдышаться. Видимо, он навернул не один круг по деревне, чтобы понять, куда они могли уйти.       — Закончил свои дела? — поинтересовался Кадзуха. Разумеется, он был недоволен тем, что их прервали. Теперь ему снова придется ждать момента, чтобы узнать, что же такого вспомнила девушка… Но все недовольство необходимо было держать при себе.       — Да. Поэтому я вас и ищу. Идемте, здесь нельзя долго оставаться, — он мягко подтолкнул друзей вперед, надавив ладонями на их спины.       — Почему? — удивилась Сора. — Вам пора спешить на следующее задание?       — Нет. Дело не в этом, — Горо ускорял шаг, поторапливая девушку и юношу. — Староста деревни позвал меня, чтобы обсудить местную обстановку. Буквально за одну последнюю неделю в деревне появилась и начала распространяться неизвестная болезнь, — Сора и Кадзуха настороженно переглянулись. — Пока они стараются держать все под контролем, но я не могу позволить вам оставаться тут дольше и подвергать вас опасности заразиться.       Юноша продолжал причитать, что ему и вовсе не следовало брать их с собой в деревню. Однако Кадзуха ободряюще похлопал его по плечу, успокаивая тем, что он не мог об этом знать и что с ними все в полном порядке. По крайней мере, пока... К окраине деревни они подошли практически бегом. Лишь после этого Горо перестал их торопить и позволил немного расслабиться. Мост к форту Фудзито через ущелье Мусодзин был уже совсем рядом.       — Полковник!       Друзья остановились, заметив солдата Сангономии, бежавшего в их сторону со всех ног. Горо узнал в нем своего помощника, который всегда доносил до него приказы и документы, пришедшие сверху.       — Случилось что-то срочное? — обеспокоенно спросил юноша.       Молодой человек остановился, выставил руку вперед, как бы прося минуту для передышки.       — Пришел... пришел приказ!       — Выступать на фронт? — Горо задумался. — Раньше, чем должно было... надо всем сообщить...       — Нет-нет, подождите.       Юноша вопросительно поднял бровь. Солдат прокашлялся, вытянулся во весь рост, а затем торжественным тоном, положив руку на сердце, произнес:       — Пришел приказ о присвоении Вам звания генерала! — он довольно улыбнулся. — Позвольте поздравить Вас, генерал Горо!

***

HOYO-MiX — "Narukami-Bayashi"

      — Ну же, Генерал! Выпейте стопочку, скажите пару слов! — солдат поднял небольшую белую пиалу, до краев наполненную прозрачной жидкостью. От его неловких движений она почти выплескивалась наружу.       Горо неловко встал, поднял свою плоскую чашку-сакадзуки, в которой кругами расходилось только что налитое сакэ. Вообще-то он был исключительно против празднования своего повышения, ведь ситуация на фронте и вокруг была не из положительных. Однако солдаты форта, уважавшие своего полковника, настояли, вытащили из закромов кувшины-токкури, в которых на всякий случай припрятали сакэ. Быстро нашлась и закуска - из свежевыловленной рыбы, пойманной одним из солдат, нарезали сашими. В усиление своей позиции, солдаты добавили, что это событие и вовсе может быть последним, которое они смогут отпраздновать. Поэтому, тронутому их заявлениями, новоиспеченному генералу ничего не оставалось кроме как уступить прихоти своих подчиненных.       За длинными широкими столами, накрытыми в самой большой комнате Ставки, постарались уместить абсолютно всех солдат, еще находившихся в форте. Празднование уже шло какое-то время, поэтому некоторые сидели на своем месте весьма неуверенно. Кто-то уже давно лежал, сложившись комочком на теплом татами. Кувшины-токкури стояли либо пустыми, либо наполовину полными. В комнате стоял гул от непрекращавшихся разговоров. Солдаты делились друг с другом историями, прибереженными как раз для того, чтобы выслушать их под чашечку сакэ. Однако стоило Горо встать со своего места, как подчиненные тут же смолкли. Взгляды всех, кто еще был способен их фокусировать, остановились на нем. Несколько смущаясь такого внимания, Горо слегка прокашлялся в кулак.       — Вы все хорошо знаете, какое сейчас нелегкое время. Наши солдаты, наши соотечественники, удерживают с трудом захваченные нами позиции на краю Каннадзуки. Охота на глаза Бога все еще бушует - каждый день мы получаем сведения о бежавших в наши ряды их обладателях и тех, кто не успел этого сделать, оказавшись лишенным этого дара Архонтов... Поэтому, набравшись сил в тылу, мы должны помочь им отбить наступление врага, зарядить их отвагой и мужеством. Я прекрасно знаю, что вы все способны на многое, и только благодаря вам, вашей поддержке я сейчас стою здесь и говорю эти слова. Я еще молод, и мне может не хватать опыта, но я сделаю все, чтобы привести нас к победе. И мы вместе, совместными усилиями закончим эту жестокую Охоту и добьемся независимости для родного нам Ватацуми!       Солдаты согласно заулюлюкали - поднялся воодушевленный сказанными генералом словами гомон. Горо разом выпил чашку сакэ, что все время была в его руках, и резко опустился на место, смущенный реакцией аудитории. Да, ему уже приходилось говорить воодушевляющие речи. Он всегда был готов выслушать любого солдата, дать ему совет, чтобы помочь в разрешении проблемы. Но реакция настолько большого количества людей... смущала. И одновременно неимоверно радовала. Новоиспеченный генерал улыбнулся, поблагодарил рядом сидящего помощника, когда тот снова наполнил его чашку сакэ. Он и правда искренне любил и ценил всех своих подчиненных и был безмерно благодарен им за оказанную ему поддержку.       Рядом сидящий Кадзуха пригубил свою чашку сакэ после сказанной Горо речи. Кто-то опрокинул в себя остатки того, что оставалось в кувшине. Однажды ронин, еще будучи подростком, случайно напился алкоголя, который нашел у отца, перепутав с другим напитком. Он хорошо помнил, насколько тогда ему было плохо, как долго приходилось бороться с разрывающейся на кусочки головой. Поэтому сейчас старался много не пить. В конце концов, еще пара дней - и им надо было отправляться в самое пекло боевых действий.       — Ты что-то совсем не пьешь, твоя чашка как будто не пустеет, — проговорил сидящий рядом с ним солдат.       — Вам показалось. Просто я мало пью.       — Не надо его заставлять, Рёскэ, — улыбнулся Горо. — Мы здесь, чтобы каждый праздновал так, как ему хочется.       Мужчина средних лет согласно кивнул, посчитав сказанное генералом разумной мыслью, и тут же отстал. Кадзуха благодарно взглянул на друга, поймал его дружелюбную улыбку. Пусть он даже и не рассказывал Горо о своей подростковой оплошности, он хорошо прочувствовал атмосферу.       — Недавно один солдат подошел ко мне со странной просьбой - хотел объяснить своей невесте, что ему совсем не нравится, как она восхищается Ее превосходительством Сангономией Кокоми. Она говорит, что хочет стать жрицей храма Сангономии и посвятить этому жизнь, — Горо засмеялся. — А я и не знал, что сказать, потому что сам ставлю Ее превосходительство всем в пример. Не знаю, кто мог бы руководить нашей армией лучше, чем она, — он прикрыл лицо рукой, стесняясь произносимых слов. — Поэтому я и сказал, что ее упорство достойно восхищения, и ему стоит позволить невесте исполнить свою мечту. Каким взглядом он на меня тогда посмотрел! Думал, сожжет меня в пепел.       — Вам следовало сказать, что любовь преодолеет любые преграды, и они станут настоящим образцом супружеской пары, что не теряет своих чувств, будучи на расстоянии, — прозвучал над ухом нежный голос.       Горо и Кадзуха резко подняли взгляд. Сора поставила перед ними небольшую тарелочку, полную сладких моти, припорошенных сахарной пудрой. Она улыбнулась, уважительно склонила голову.       — Слышала, Вы любите сладкое. Поздравляю с новым званием, Генерал.       То ли ее голос действительно прозвучал так нежно, то ли это был эффект попавшего в кровь алкоголя. Горо казалось, что в ярко освещенной комнате, полной пьянеющих солдат, девушка выглядела так непорочно, невинно и мило, что совсем не вписывалась в окружающую ее обстановку. Что она могла тут делать?...       — Как ты здесь оказалась? Раньше закуски подавали другие девушки, — Кадзуха потянул ее за рукав хаори, заставляя наклониться ниже, чтобы Сора услышала тихо сказанную им фразу.       — Одного мужчину вывели отсюда в ужасном состоянии. Кажется, он перепил, поэтому теперь его жутко тошнит и он редко дышит. Сейчас несколько девушек его откачивают, — она сочувственно покачала головой. — Рук не хватало, и меня попросили принести оставшиеся закуски.       — Вот как... надеюсь, с ним все будет в порядке, — Горо отодвинул от себя чашку сакэ. От греха подальше - ситуация была не из приятных.       — Да.       — Молодая госпожа! Почему вы не приходили раньше? — где-то за Кадзухой грянул пьяный мужской крик.       Сора обернулась. Кажется, это был тот самый самурай, что служил еще при ее отце, и что помог им добраться до Ясиори. Девушка приветственно кивнула, а затем подошла ближе, поставила перед ним на стол последнюю тарелочку с закусками. Мужчина довольно потянулся за нарезанным тонкими ломтиками лососем, предварительно поблагодарив девушку за еду.       — Слышал, всех молодых дворянок обучают песням и танцам, — ухмыльнулся сидящий рядом с самураем мужчина. — Может, и Вы что-нибудь продемонстрируете?       Он схватил Сору за запястье, упрашивая показать свои танцевальные навыки. Кадзуха резко поднялся, но успел сделать лишь один шаг, когда по чужой руке громко хлопнул бывший самурай дома Сога.       — Не прикасайся к молодой госпоже. Она сама вольна выбирать, что ей делать, — недовольно проговорил он.       — Тогда пусть хоть выпьет за успехи нашего Генерала. В конце концов, мы отстаиваем честь и клана Сога тоже, — буркнул солдат.       Самурай улыбнулся, со словами "Это можно!" налил в пустующую деревянную чашку-масу сакэ. И протянул ее девушке с довольным выражением лица. Сора замахала руками, отказываясь от нее.       — Мне пока нельзя...       — Да бросьте, что с Вами станется от одной чашки. К тому же, Вас уже никто не контролирует, — он вложил чашку в руку Соры. — Давайте!       Девушка неловко сжала деревянную коробочку-масу, взглянула на прозрачную жидкость, налитую доверху. Казалось, если она сделает лишнее движение, сакэ прольется на сидящих рядом людей. Да и огорчать солдат, когда-то верных ее роду, а теперь поздравлявших генерала с присвоенным званием, не хотелось... Сильно зажмурив глаза, она поднесла чашку к губам. Однако сделать даже маленького глотка ей не удалось. Резким движением Кадзуха отобрал у нее сакэ и залпом выпил сам. Пока пораженные его поступком солдаты смотрели на него во все глаза, не в силах вымолвить и слова, юноша взял девушку за руку, открыл ведущие в коридор сёдзи, и мягким движением подтолкнул ее к выходу из комнаты.       — Не приходи сюда сегодня больше. Пожалуйста. Что бы ни случилось.       Полный мольбы, взволнованный взгляд. Сора не понимала, почему он так резко реагировал, но кивнула, приняв это за простое беспокойство о ее безопасности.       — Спасибо тебе.       С тихим глухим стуком сёдзи закрылись. Сора снова оказалась в темноте коридора, как буквально несколько минут назад. За дверьми был слышен мужской гогот и похвалы за то, что практически ничего не пивший весь вечер Кадзуха, наконец-то опрокинул в себя полную чашку сакэ. Девушка развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону лазарета.

***

      Время на часах, висевших на стене лазарета, давно перевалило за полночь. Сора закончила убирать на место использованные бинты и склянки с лекарствами, в очередной раз тяжело вздохнула. С недавних пор она часто слышала крик пьяных солдат, пытавшихся добраться до дома. Затем звучал странный грохот, а следом за ним - громкий смех, когда один из товарищей не удерживал равновесие и падал на землю. Интересно, все ли с ними было в порядке...       Девушка сдвинула крепкие деревянные двери, высунулась наружу. Небо давно окрасилось в насыщенный, глубокий черно-синий цвет. Рассыпанные по всему небосводу звезды и яркий белый диск луны, оставлявший на проплывавших мимо облаках полоску света, старались облить своими тусклыми лучами как можно больше предметов, вытянуть из ночной темноты. Лицо обдал свежий прохладный воздух. В окнах здания Ставки все еще брезжил свет. Она закрыла за собой дверь, направилась к широким сёдзи из темного дерева. Конечно, Кадзуха просил ее не приходить туда снова ни под каким предлогом. Но большинство солдат уже разошлись или улеглись спать там, откуда у них не хватило сил подняться. А волнение за благополучие друга все не унималось.       Сора остановилась напротив двери, не решаясь открыть ее и войти внутрь. Наконец, когда она все же выбрала не сдерживать свое обещание, и протянула руку вперед, сёдзи отворились сами. Наружу пахнуло перегаром, показалась белая опущенная макушка и окрашенные в охру пушистые ушки. Горо поднял на нее мутнеющий взгляд, широко улыбнулся, когда признал стоящую рядом девушку.       — Госпожа Сога! Как хорошо, что Вы все же здесь, — он положил руку на светлую макушку юноши, раскачивающегося из стороны в сторону.       Наверное, единственное, что удерживало его на месте - его мертвая хватка за дверной косяк да подставленное плечо друга.       — Его немного развезло, поэтому сам он дойти до постели уже не сможет.       — Кадзуха? Ты меня слышишь? — Сора опустилась, стараясь взглянуть на лицо юноши. В ее голосе слышалось неподдельное беспокойство.       — С-слысшу тембя...       Его язык заплетался, но он все же мог осознавать происходящее. Девушка вздохнула, помогла юноше опереться на свое плечо, поудобнее ухватила за талию, перенимая у Горо эстафету. В нос ударил острый запах перегара.       — Я помогу ему дойти. Спасибо, что вывели его оттуда.       Сора чуть склонилась, пытаясь удержать почти повисшего на ней юношу.       — Ага, — генерал довольно кивнул. Затем приготовился закрыть дверь, но остановился, еще раз поднял взгляд на девушку. — За моти... спасибо Вам. Мне правда этого хотелось.       То ли от алкоголя, то ли от смущения его щеки покрылись румянцем и горели, словно обожженые огнем.       — Пожалуйста. Еще раз поздравляю Вас с успехами. Вы этого заслужили, — Сора нежно улыбнулась, кивнула на прощание.       Горо еще какое-то время смотрел ей вслед, видел, как она почти упала, когда их с Кадзухой ноги чуть не запутались. Как ветер легко колыхал ее белоснежные волосы, выбившиеся из косы.       — Я правда... заслужил?...       — Промсти, от мменя, наверное, пахнет, — проговорил Кадзуха.       Девушка поудобнее ухватила его, чувствуя, как сильно начинает уставать рука.       — Не страшно. Это ты меня прости. Тебе ведь пришлось выпить за меня то сакэ.       Юноша покачал головой.       — Не пришшлоссь, это мой выбор. Ты же самма н-не хотела.       Сора грустно хмыкнула.       — Спасибо. Ты прямо настоящий друг.       — Друг. Друг... — он повторял это слово, будто пробуя на вкус. — Просто друг. Верно.       Девушка краем глаза взглянула на пытавшегося передвигать ногами Кадзуху. Но его лицо абсолютно ничего не выражало. Пожалуй, разве что желание наконец-то лечь спать.       — Мможешь пообещать мне одну вещь? — тихо, шепотом проговорил юноша.       — Какую? — Сора с большим облегчением заметила, что они уже почти подошли к дверям мужской казармы, где ночевал Кадзуха.       — Не забывай меня, когда ммы вернемся из Ли Юуэ обратно в Инадзуму.       — А почему я должна забыть? — Она с трудом отодвинула деревянные сёдзи.       — Просто... не забывай.       С каким-то громким глухим звуком он упал на свободный футон. Девушка испугалась, что он мог неудачно приземлиться, но юноша выставил руку вперед, утверждая, что с ним все в порядке. Сора облегченно вздохнула. Наконец-то он мог проспаться и отдохнуть. Она уже собиралась уходить, но цепкая мужская хватка остановила ее, сжимая тонкое запястье.       — Так ты обещаешь? — в темноте казарм она не видела, каким взглядом смотрел на нее Кадзуха.       — Обещаю.       Наконец, юноша удовлетворенно опустился на футон, подложил руку под голову. Сора еще раз посмотрела на него, накрыла сверху тонкой белой тканью, которой укрывались вместо одеяла. Все-таки по полу ночью растекался холод.       — Спокойной ночи.       Сора тихо вышла за дверь. Сёдзи сдвинулись практически бесшумно. Теперь и она могла спокойно лечь спать.