Словно ромашки на снегу

      Ему снова захотелось ударить себя по лбу, но рядом находилось слишком много людей, которые неправильно могли понять юношу. События прошедшего вечера периодически всплывали в голове Кадзухи, вызывая сильнейший стыд. Что он там ей сказал? "Не забывай меня"? Всего одна маленькая чашка сакэ развязала ему язык именно тогда, когда это совсем не было нужно. Обычно юноша попросту засыпал, напившись даже небольшого количества алкоголя. Но вчерашнего объема, по-видимому, для этого оказалось недостаточно. Хотя сама Сора, которую он уже видел этим утром, тактично предпочла ничего об этом не упоминать. И даже за одно это юноша был ей благодарен. Впрочем, он был рад и тому, что его внутренний самоконтроль не позволил сказать чего-то куда более постыдного. После которого он вряд ли смог бы смотреть девушке в глаза.       Перед ним все еще стояла крупная тарелка риса, политая темным сладко-соленым соусом с овощами. Рядом в маленьких пиалках все еще ожидали своего часа жаренные в масле кусочки сладкого перца, дайкона и спаржи. Обед солдата был скромен, но повара все же старались разнообразить пищу, как могли. Мужчины рядом с ним весело переговаривались, делясь своими планами на дальнейшую послевоенную жизнь. Кто-то упоминал и о настоящем, рассказывая истории, которые приключились на Ватацуми. Судя по всему, все новости от родных они узнавали из писем, которые и сами старались писать как можно чаще. Ведь дорогие им люди никогда не предугадают, когда вместо письма им придет извещение о смерти. Пытались привлечь к разговору и самого Кадзуху, интересуясь, чем ему так не угодила сегодняшняя пища. Юноша же отвечал хоть и дружелюбно, но достаточно скромно, чтобы от него поскорее отвязались. Сил на разговоры у него не имелось - ни моральных, ни физических.       Горо рядом не было. С назначением его генералом, после трудной ночи, он весь завертелся в колесе из навалившихся обязанностей. Теперь на его плечах лежала ответственность за судьбу каждого солдата армии Сопротивления, а не только закрепленной за ним дивизии. Кадзуха видел его лишь мельком, когда он проходил где-то вдалеке, разговаривая с высокопоставленным офицером или когда его охровый хвост мелькал в дверном проеме входа Ставки. Что ж, время перевалило лишь за полдень, поэтому еще не все было потеряно.       Взгляд ронина остановился на молодом солдате Сангономии с огромной сумкой на плече и ярким розовым свертком ткани в руках. Он стоял у самого крайнего стола и будто пытался кого-то высмотреть. Затем, все же обнаружив искомого, он улыбнулся и подошел к командиру одного из отрядов, передал ему плотный серый бумажный конверт. Что-то спросил и снова развернулся к столикам в поисках другого человека. Юноша слегка вздрогнул, когда их взгляды пересеклись. Глаза солдата просветлели, и он быстрым шагом направился прямиком к Кадзухе. От радости паренек даже забыл о внимательности и пару раз задел чужие стулья, поймав в спину парочку ласковых солдатских бранных слов.       — Извините, Вы господин Каэдэхара?       — Верно.       Сунув руку в сумку, молодой человек с десяток секунд пытался найти нужный предмет. А затем положил перед ронином лиловый конверт и яркий сверток ткани, что он все время сжимал в руках.       — От кого это? — поинтересовался юноша.       — Не знаю, — солдат пожал плечами. — Вручивший мне это человек исчез практически сразу. Я только повернулся, чтобы убрать письмо, поднял голову, а его уже и след простыл!       — Понятно. Спасибо за помощь.       Солдат кивнул и снова запетлял среди обеденных столиков и скамеек, на этот раз стараясь никого не задеть. Кадзуха повторно взглянул на предметы, теперь лежащие прямо перед ним. Наконец-то он пришел. Пару дней назад, когда они попали в Сопротивление, юноша все-таки выкрал время и написал письмо в особняк Камисато. Сообщил, где они с Сорой находились, как она себя чувствовала, как устроилась. Он здраво понимал, что молодому главе комиссии Ясиро жизнь его бывшей невесты и подруги будет куда интереснее жизни обычного ронина. А затем передал его через человека комиссии, находившегося при Сопротивлении. И вот, не такой уж и долгожданный ответ. Кадзуха взял в руки конверт, перевернул его. В углу красовались каллиграфически выведенные буквы - "Каэдэхаре Кадзухе". Более не ожидая ни секунды, юноша вскрыл его, вынул два плотных листа бумаги.       Кадзуха,       Благодарю, что сообщил о вашем положении. Сейчас на Наруками неспокойно, комиссия Тэнрё обыскивает каждый угол острова, где только может скрываться человек. Разумеется, вместо нужных им улик они находят давно ослабивших бдительность бандитов, которые теперь становятся жертвами их неугомонного упорства. Поэтому ты правильно поступил, решив присоединиться к Сопротивлению. Что и следовало от тебя ожидать. Однако в такой ситуации мы сможем спокойно отправить вас в Ли Юэ только через 4 месяца, когда корабль прибудет на Рито. Место встречи с человеком, который вас туда проведет, приложено на втором листе. До тех пор, пожалуйста, позаботься о Мегу и береги себя.       Со всей благодарностью,       Камисато Аято.       На втором листе действительно содержалась карта острова Рито с отмеченным на ней местом встречи. Для пущей уверенности в том, что юноша понял, где это находится, приложили фотографию. Что ж, теперь он точно не сможет пройти мимо. Кадзуха взглянул на сверток яркой ткани. К узелку была прикреплена небольшая, практически незаметная бумажка с именем адресата. "Сога Мегуми".       — Что там? Вкусности от знакомых? — поинтересовался сидящий рядом солдат.       Юноша покачал головой.       — Это не мне. Видимо, просто не заметили, что адресат другой.       Мужчины понимающе переглянулись, выдали протяжное "Хэ". Словно такое здесь происходило далеко не в первый раз. Детально интересоваться работой местного почтового сообщения юноша не стал. Просто сделал для себя вывод, что имя адресата все-таки стоит крепить на видном месте и писать покрупнее да пожирнее. До этого долго не уменьшавшаяся порция пищи быстро закончилась. Кадзуха встал, поблагодарил солдат за приятную компанию и непринужденную беседу. Оставалось только найти Сору.

***

      — Положи это в шкаф с лекарствами. Сможешь разложить их? — медсестра положила перед девушкой ящик, полностью заполненный подрагивающими стеклянными колбочками. На каждой значилось какое-то название, напечатанное заботливой автоматической рукой. Чтобы таким дилетантам, как Сора, было проще его прочитать.       — Да, конечно.       Девушка взялась за ручки ящика, попыталась его поднять. И с удивлением для себя обнаружила, что так легко это сделать не удастся. Множество маленьких колбочек, заполненных жидкостью, порошками, а иногда даже и таблетками, вместе составляли трудно подъемную ношу. Сора взглянула на тоненькую медсестру, которая теперь занималась упорядочиванием карточек пациентов. И как она так легко таскала этот ящик...?       Обеденный перерыв у них закончился быстро. Девушка слышала, как солдаты все еще весело переговаривались, бренчали наполовину опустошенной посудой. А им уже следовало приниматься за работу, потому что никогда не было известно, когда с передовой привезут других солдат, которых вылечить в полевых условиях было невозможно. Этим утром несколько раненых внесли на носилках в лазарет. Наверное, девушке очень повезло, что за несколько дней в форте Фудзито она ни разу с таким не сталкивалась. Но рано или поздно это должно было произойти. У одного из прибывших была отсечена рука, у другого на теле зияла рана от копья. За алевшими бинтами девушка не видела всей картины, что открывалась перед полевыми санитарами, спасавшими раненых на передовой. И, пожалуй, не хотела знать. Достаточно было и этого.       Теперь же все прибывшие мужчины отсыпались в лазарете. Вероятно, некоторые из них теперь навсегда останутся калеками, и их отправят на родину, помогать теми силами, что еще остались. Сора сочувственно взглянула на спавших солдат, мысленно пожелала им скорейшего выздоровления и отныне безопасной жизни. Их место займут другие, молодые люди, в чьих руках окажется судьба Ватацуми и всех обладателей глаза бога.       Девушка взглянула на название склянки, поставила ее на полку с болеутоляющими. Затем вторую, третью. От занятия ее отвлек лишь скрип входной двери. Сора тут же обернулась. В лазарет вошла другая медсестра, а следом за ней – юноша с блестящей багровой прядью посреди светлых волос и с каким-то свертком ткани в руках.       — Вот она, как я и думала, — хмыкнула вошедшая женщина.       — Спасибо за помощь. Удачного Вам дня, — юноша улыбнулся, а затем взглянул на Сору, поманил рукой.       Девушка подошла ближе, вопросительно посмотрела на Кадзуху. Он протянул ей ткань, добавил шепотом:       — Посылка из особняка Камисато.       Яркая розовая ткань поблескивала даже в тени помещения. Девушка развязала совсем не сложный узел. На двух плотных аккуратно сложенных отрезках ткани покоился лиловый конверт. Сора взяла письмо, провела ладонью по мягкой материи. Шелк. Девушка вскрыла конверт, на котором значилось ее имя, развернула листы плотной бумаги.       Дорогая Мегу,       Или, если тебе больше нравится это имя, Сора? На Наруками все последние дни не утихали дожди. В воздухе похолодало, и кажется, будто он буквально дрожит от разрядов молний. Надеюсь, у вас на Ясиори сейчас намного спокойнее и солнечнее. Я послал это письмо, чтобы ты помнила, что я все еще твой друг. Всегда рассчитывай на мою помощь и поддержку. Поэтому, если тебе понадобится высказаться, спросить совета, просто передай письмо через нашего человека в Сопротивлении. Кадзуха познакомит тебя с ним.       Наверняка твой новый друг уже рассказал тебе о нашем с ним разговоре? О клане Сога и его безвременной кончине? Если ты что-то после этого вспомнила и захочешь этим поделиться, я с радостью тебя выслушаю. Должно быть, у тебя ко мне немало вопросов. Но, пожалуйста, не перенапрягай себя и не пытайся вспомнить все сразу. Мне очень жаль, что все вышло именно так, и я не смог выполнить свое обещание. Теперь я не подведу.       В посылке - новая одежда, чтобы тебе проще было двигаться и управляться с оружием. Тем не менее, постарайся пользоваться им поменьше и беречь себя.       Со всей искренностью,       Аято.       Долгий, облегченный вздох. Пусть она и не разговаривала с ним лично с тех пор, как забыла всю прошлую жизнь, девушка чувствовала, что все слова в письме написаны от души. Живы были и буквально недавно возвратившиеся их общие воспоминания. Она отложила письмо, взяла в руки ткань нежного темно-персикового оттенка с рисунком из цветов, подозрительно похожих на ромашки и вышитых серебряными нитями. Развернула. Ткань оказалась длинной, видимо, это был оби. Затем взяла другую, светлого серо-голубого цвета. Кимоно. С короткими свободными рукавами, на которых серебром блестел узор из крупных перьев; коротким подолом, по всей длине которого тянулись ветви цветущей сакуры. Девушка завороженно разглядывала блестящую узорами шелковую ткань. Под двумя лоскутами ткани ждали своего часа темные кожаные наручни и шорты из такой же темной плотной ткани.       — Хороший подарок, — тихо прозвучало за спиной.       Кадзуха дружелюбно улыбался, но Соре показалось, что на его лице отражалась и едва заметная тень печали. Может, просто показалось из-за плохого освещения?...       — Да, — она подвинулась ближе, рукой прикрывая лицо от всех остальных. — Господин Камисато пишет, что в Сопротивлении есть человек комиссии Ясиро. Познакомишь меня с ним?       Юноша кивнул, взглянул на побелевшую от зависти и злости молоденькую медсестру, уставившуюся на Сору. Она вздрогнула, заметив внимательные глаза юноши, и тут же сделала лицо попроще.       — Да. Можно даже сейчас.       Медсестра отвернулась, принялась расставлять колбочки, которыми до этого занималась Сора. Она спиной чувствовала на себе пристальный взгляд багровых глаз.       — Я только уберу кимоно, хорошо? —- девушка засуетилась, принялась складывать разложенную ткань.       — Буду ждать снаружи.       Юноша вышел, и Сора торопливо продолжила собирать вещи. Откуда-то сбоку послышался тихий облегченный выдох.

***

      Девушка взглянула на тучного солдата с длинным заостренным копьем в руке. Всего одна короткая просьба впустить – и он отошел в сторону, сам раздвинул перед ней двери. Совсем недалеко барабанщик уже собирался ударить в свой огромный инструмент. Это было сигналом к началу сбора солдат для отправления на передовую. Сора запетляла вдоль коридоров Ставки Верховного главнокомандования, вслушиваясь во все проносившиеся голоса. Мимо прошел офицер – как раз вовремя, чтобы она смогла спросить дорогу. Еще пара поворотов, и Сора остановилась напротив сёдзи, из которых слабо бился свет и слышались знакомые юношеские голоса. Двери сдвинулись. Горо и Кадзуха тут же обернулись. Перед ними лежала огромная карта островов Ясиори и Каннадзуки с расставленными на ней различными небольшими фигурками, имитировавшими солдат.       — Госпожа Сога! Почему Вы здесь? — вопрос Горо звучал удивленно, но вилявший из стороны в сторону хвост говорил, что он даже рад такому повороту событий.       — Вы уже скоро уходите, а не попрощались... поэтому я пришла сама.       — Мы... собирались, — Кадзуха замялся: не был уверен, что ему стоит отвечать и за Горо тоже.       Последние несколько дней они виделись очень редко. Много навалившейся на солдат работы перед отправкой на передовую, каждый день поступавшие с нее раненые. Кадзуха так и не смог поговорить с Сорой, расспросить ее о возвратившихся воспоминаниях. Делать это в письмах... плохая идея - их могут найти. Да и сам юноша хотел услышать это лично. Ничего, кроме ожидания, не оставалось. Ожидания момента, когда они наконец смогут встретиться снова.       Горо кивнул, соглашаясь с Кадзухой. Новые обязанности генерала сделали его чуть более внушительнее. Но только самую малость. Конечно, теперь юноша управлял целой армией, а потому чаще отдавал приказы и всегда выглядел серьезным. Однако он и раньше был чрезвычайно ответственным командиром, и даже сейчас от него не исходила аура могущественности и величественности. Все тот же самый привычный и дружелюбный полковник Горо. Только теперь - Генерал.       — Сёгунат... собирается наступать? — тихий, обеспокоенный тон.       Горо проследил за взглядом девушки. Ряд темных фигурок на карте действительно изображал офицеров армии Сёгуна. Однако они просто стояли вдоль линии обороны, которую удерживали солдаты Сангономии, не собираясь двигаться вперед.       — Пока такой информации не поступало. Узнаем на месте.       — Вот как.       Она замялась, опустила взгляд, не зная, как подобрать слова, чтобы выразить одолевавшие ее чувства. Сора хотела верить в юношей. В полководческие способности Горо, в боевые навыки Кадзухи. Хотела верить, что они помогут им не погибнуть в предстоящих битвах. Девушка уже как-то оценивала их дуэт как непобедимый. Генерал и лучший мечник, которого когда-либо знал Тейват. Но это совсем не мешало ей беспокоиться если не за их жизни, то хотя бы за их здоровье. За то, чтобы они были целы и в полном порядке.       Сора протянула руки, взяла немного грубые от владения катаной ладони в свои. Юноша вздрогнул, но одергивать их не стал. Нежное, мягкое прикосновение подушечек пальцев, приятно щекочущее кожу. Девушка подняла на него глаза. Океан в них волновался, практически ходил ходуном. И от того он казался более темным, словно прямо перед столкновением со штормовым ветром. Сердце застучало, но резко остановилось, когда взволнованный океан переместился к яркой прибрежной водной глади. Горо напрягся.       — Пожалуйста, берегите себя. Возвращайтесь в целости и сохранности.       Девушка сжала свои ладони, пытаясь сдержать накатывавшее беспокойство.       — Ты в нас не веришь? — улыбнулся Кадзуха.       — Верю, — она снова встретилась с взглядом багровых глаз. — Очень верю. И все же хотела передать вам это.       — Спасибо. Не забывайте о себе и Вы, госпожа.       Горо дружелюбно кивнул, а затем резко изменился в лице, словно вспомнив что-то. Он засуетился, попросил девушку несколько минут подождать. Затем выскочил за двери, оставив Сору и Кадзуху удивленно смотреть ему вслед. Совсем скоро юноша вернулся обратно, сжимая в руках какой-то предмет, прикрытый кусочком ткани.       — Я хотел отдать Вам это еще тогда, на стрельбище, вместе с луком. Но не успел дочистить его... Зато теперь как новенькое! — он с самым довольным видом протянул предмет девушке.       Стоило только взять его в руки и слегка отодвинуть ткань, как предмет ярко заблестел, активно отражая попадавший на него свет. Сора удивленно смотрела на золотое украшение для волос в виде ястреба, раскинувшего широкие крылья. Того самого, что красовался на гербе ее клана. И, судя по воспоминанию, промелькнувшему перед глазами, оно действительно принадлежало ей. Подарок отца, что долго пылился в ее шкатулке с украшениями. И который она решилась надеть лишь незадолго до его смерти. Девушка сжала ястреба, подняла на Горо нежный, мягкий взгляд.       — Спасибо Вам.       Всего через несколько минут девушка покинула здание Ставки, и в лицо брызнул яркий солнечный свет, от которого она уже успела отвыкнуть. Впереди каждый собиравшийся отправляться на передовую отряд строился, становясь в ровные ряды. Любой солдат, сжимавший в руках оружие, был готов встать на защиту слабых и несправедливо ставших жертвами самодурства сёгуна людей.       Лазарет вновь скрыл от нее солнечные лучи. В нос ударил запах лекарств, который отсюда не пропадал никогда. Ведь и помощь больным и раненым здесь оказывали практически беспрерывно. Девушка села за стол, открыла перед собой медкарту, листы в которой предстояло аккуратно сшить между собой. Она слышала, как хором закричали солдаты, приветствуя своего генерала. Как Горо высказал очередную напутственную речь, вызвавшую громкий отклик у подчиненных. Как солдаты замаршировали стройным ходом, от чего даже стол, за которым сидела Сора, задрожал от доходивших до него колебаний. Как их топот постепенно удалялся, и наконец вовсе стал неслышен. Как главный врач вздохнула, тоже мысленно проводив солдат в добрый путь. "Возвращайтесь скорее".

***

      Девушка взмахнула катаной, рассекая со свистом свежий вечерний воздух. Затем взглянула на книгу, на пожелтевших сшитых страницах которой рисунок изображал самурая, точно так же рассекавшего воображаемый книжный воздух. Написанные рядом слова подробно раскрывали, для чего делалось это движение - чтобы быстрым рывком обезглавить врага, еще не успевшего ничего сообразить. Посчитав, что с четвертой попытки у нее получилось очень даже хорошо, девушка взглянула на следующий рисунок. Немного присесть, резко вынуть катану из ножен, рисуя ей перед собой округлую линию. В бою это помогло бы уклониться от атаки врага и распороть недоброжелателю живот. При хорошем, точном и выверенном ударе. В противном случае, катана бы лишь оставила легкую царапину на его торсе.       Сёдзи были надежно сдвинуты, свет внутри не горел. По крайней мере, конкретно в той комнате огромного, разлившегося по холму, словно гигантское озеро, особняка клана Сога. Рядом отдельным темным пятном чернело небольшое квадратное здание. Обычное складское помещение, куда складывали на хранение старые, никому не нужные вещи. Другие хозяйственные постройки находились в противоположном крыле особняка. Поэтому рядом с девушкой не было ни души, и слышались лишь шелест густой зеленой листвы деревьев и высокой травы. Даже птицы уже давно улеглись спать. Горизонт отливал короткой лиловой полосой, которая совсем скоро должна будет исчезнуть, сменившись темно-синим звездным ночным небом. Но пока девушка могла наслаждаться красотой недолгих, почти мимолетных сумерек.       В очередной раз взмахнув катаной, она поняла, как сильно ныли руки. Сколько она там находилась? Час? Два? Девушка потеряла счет времени, увлекшись долгожданной тренировкой, и даже не заметила, как быстро вечер сменился сумерками, а они - темной таинственной ночью. Взглянула на горизонт, где блестели отголоски фиолетового света, отбрасываемого горном Микагэ. С другой стороны, позади нее, за резким обрывом и тонкой полоской песка и воды, горели многочисленные огоньки города Инадзума. В темноте погожей летней ночи они были видны особенно четко и дразнили ее взгляд. Когда-нибудь ей тоже удастся там побывать. Нужно лишь выждать время...       Девушка закрыла книгу, слова и рисунки в которой было уже трудно разглядеть. Решила, что в следующий раз возьмет с собой небольшой ручной фонарь. Как-никак, а тренироваться владению катаной будет лучше под покровом темноты. За которым мачеха ее не увидит.       Потрепанная у концов обложки из плотного картона, книга послушно легла ей в руку. Когда-то она стояла на полке в библиотеке отца девушки, но теперь ее место - среди старых ящиков и пыльных комодов, которыми было уставлено складское помещение. Возможно, даже единственная в своем роде книга по искусству владения мечом от одного из родоначальников клана Сога. Обычно наследников по ней не обучали. У каждого был личный учитель, наставник, который стоял рядом со своим юным учеником и следил за правильностью его движений. Поэтому Мегуми подумала, что ее отец давно позабыл о существовании этого произведения. В конце концов, его наследник еще долгое время не сможет обучаться владению мечом...       Девушка тихонько приоткрыла двери склада, пуская внутрь тусклый лунный свет. Положила на ближайший ящик старую книгу названием вниз, здесь же оставила катану. В конце концов, не забирать же ей домой меч, с таким трудом добытый для нее слугой из войска клана Сога. Уговорить заведующего арсеналом было довольно непростой задачей. А еще более трудным оказалось заставить его держать все в секрете. До тех пор, пока в руке слуги не зазвенел мешочек моры. В конце концов, новенькая катана, только недавно вышедшая из-под молота кузнеца, оказалась в руках первой и единственной дочери главы клана Сога.       Как сейчас девушка помнила лицо своей мачехи, когда она просила позволить ей посещать занятия стрельбы из лука и фехтования. Ее красивые, ровные черты лица скривились, а черные как смоль глаза уперлись в ее лоб, просверливая в нем дыру.       — Говоришь, что самурай должен в совершенстве владеть луком и катаной? — она отвернулась, отошла к низкому столику, за которым занималась вышиванием. Красивые, огромные бутоны лиловых пионов раскладывались на мельчайшие стежки иголки с шелковой ниткой. —- Прежде всего ты девушка, дочь своего отца, а уже потом молодая госпожа клана Сога. А девушке не пристало размахивать мечом. — она рукой указала на собственную вышивку. — Вот чем ты должна заниматься.       Холодный, полный укоризны тон. Впрочем, как это было всегда, когда у Мегуми что-то не получалось. Или она хотела чего-то, что ей было не дозволено. Девушка взглянула на мачеху, все еще исподлобья сверлившую ее взглядом. Почему-то принадлежность к женскому полу нисколько не смущала клан Камисато и, в частности, Аято, который помогал своей сестре обучиться искусству меча. Но говорить об этом этой женщине перед ней было абсолютно бесполезно. Всего лишь фыркнет со словами: "Клан Камисато сам решает, как вести свои дела".       Она не пыталась подрожать другим великим кланам, но делала все исключительно согласно своим принципам и собственному мнению. Возможно, это была хорошая черта, делавшая из нее сильного духом человека. Но как же это мешало жить самой Мегуми, взгляды которой не состыковывались с взглядами ее мачехи. Девушка уже начала проигрывать в своей голове запасной план тайных действий по воплощению своих намерений, когда женщина снова заговорила.       — Только лук. Это я могу тебе позволить. Но не в ущерб твоим занятиям.       Дыхание перехватило. Мегуми поклонилась, с трудом выговорила хриплое "Спасибо Вам большое!" и быстро вышла за дверь, больше ни разу не оглянувшись на женщину. Она отошла пару метров от комнаты, прислонилась к стене. А затем с облегчением скатилась по ней вниз, зарывая голову в коленях.       — Слава Архонтам...       Хотя бы стрельбу из лука ей не придется скрывать от родных и от этой женщины. Впервые ей что-то и правда позволили... Пусть и не в полной мере. Только одному этому она была действительно рада...       Еще один выстрел попал совсем не туда, куда девушка планировала. Мишень была буквально утыкана стрелами, но ни одна из них так и не попала в цель, войдя куда-то по краям. Вот что делало с ней увлечение собственными воспоминаниями. Сора встряхнула головой, отгоняя от себя видения прошедшей ночи. Сейчас они, пожалуй, только мешали. Все проанализировать она успеет и позже, перед сном. Как условилось, перед сном всегда почему-то все лучше обдумывается.       Прошло уже полторы недели с тех пор, как Горо и Кадзуха отправились на передовую. Девушка не могла понять, улучшились ли хоть на толику ее навыки владения луком и мечом. Ведь рядом не было ее наставников, что все прошлое время помогали во всем разобраться. И которых теперь ей так не хватало. Особенно когда от одиночества в голову продолжали лезть мысли о прошлом, мешающие ходу ее тренировки.       Со лба вниз по лицу стекла капля пота. Время года сменилось с поздней весны на раннее лето, а воздух все продолжал теплеть. Девушка лишь надеялась, что он не раскалится до такой степени, что выход днем на улицу будет гарантировать тепловой удар. Она, как и все остальные обитатели форта Фудзито, еще могли спрятаться от жары внутри зданий, но это не касалось солдат, находящихся на передовой. И самого дорогого ей друга.       Сора достала из-под кимоно лист бумаги, сложенный вдвое. Этим утром, когда она собиралась на тренировочную площадку, ей вручили письмо. Разумеется, она сразу же его распечатала, прочитала. Но не могла перестать пробегаться по его строкам. Слова, написанные рукой юноши, словно оживали для нее. Девушка могла покляться, что четко слышала его мягкий голос, с различной интонацией сообщавший ей содержимое письма. Может, все дело было в том, что они давно не виделись? И она просто-напросто... соскучилась. Еще никогда они не были так долго далеки друг от друга, без возможности увидеться и переброситься парой слов. Ее первый друг, которому Сора доверяла больше всего. И без которого она чувствовала себя неполной.       Мой дорогой друг,       Солнечные лучи полностью покрывают собой побережье и перешеек, поэтому воздух накаляется и чувствуется наступление лета. Но свежий морской воздух обдувает разгоряченное лицо, и жара сразу же отступает. Поэтому нам она не так страшна. Ты же наверняка часто тренируешься на площадке, поэтому будь осторожна, старайся выходить на улицу вечером.       Как ты себя чувствуешь? Как проходят твои тренировки? Обучение оказанию первой помощи? Наверняка ты снова забываешь протирать лезвие катаны? Если еще не отказалась от владения мечом. Мне показалось, что лук для тебя намного проще в использовании. Но я все же надеюсь, что ты не бросишь начатое, как и говорила. Какие мысли тебя тревожат? Уверен, ты и сейчас о чем-то размышляла, до того, как начала читать это письмо. На самом деле, мне нужно задать намного больше вопросов, но такому разговору следует состояться лично.       Солдаты в приподнятом настроении: все рады, что генерал пришел лично направлять их силы для отражения нападений врага. Со стороны сёгуната лишь пару раз были попытки занять наши позиции, но ни одна из них не увенчалась успехом. Поэтому не стоит за нас переживать.       С побережья видно верхушки красных кленов острова Ясиори, и темную зелень деревьев вокруг Татарасуны. Я все время вспоминаю тот день, когда мы могли видеть, как каждый уголок острова Ясиори был усеян шуршащими багровыми и золотыми листьями. Это вдохновило меня на одно стихотворение.       Ах, для кого же соткана       Роскошная парча из алых листьев?       Туман осенний       Скрыл от глаз       Все склоны гор!       Как тебе?       Волны океана, набегающие на берег, конечно, звучат успокаивающе и по-своему вдохновляют, но трудно сосредоточиться на них, когда солдаты рядом кричат песни. Понимаю, они так укрепляют свой дух и расслабляются, но не каждый же вечер их надо петь...       Надеюсь, ты позаботишься о своем здоровье.       Со всем уважением,       Каэдэхара Кадзуха.       Сора глубоко вдохнула, медленно выдохнула, складывая письмо обратно. Ненадолго, всего на несколько мгновений прижала его к сердцу. А затем снова убрала под кимоно. Кадзуха никогда не давал ей читать его стихи. Теперь же - интересуется ее мнением по поводу совсем недавно сочиненного танка. И единственное, что девушка могла сейчас выразить - восхищенный вздох. Его стих действительно заслуживал быть опубликованным в самых лучших сборниках. Кроме того... как ему все время удается угадывать ее состояние? Даже будучи далеко от девушки, он будто бы знал о ней все. Читал, словно открытую книгу...       Девушка снова натянула лук, зафиксировала стрелу, прицелилась. Почувствовала резко прилившую уверенность и выстрелила. Наконец, спустя десяток попыток, она смогла попасть в цель. И ведь достаточно было отогнать мешавшие все утро мысли. И подумать о чем-то более приятном.       — Вау, Вы все утро скрывали свое умение стрелять? — послышался мужской голос рядом.       В нем слышалась явная насмешка, и Сора повернулась, совсем не горя желанием разговаривать с неожиданно заявившим о своем присутствии человеком.       — Вы так мастерски владеете луком, госпожа! Можете научить и меня? Как попасть в цель с тридцатой попытки?       Девушка взглянула на ухмылявшегося молодого человека совершенно спокойным взглядом. Он ухмылялся, очевидно, считая, что смог-таки задеть Сору. Кажется, она видела его по прибытии в форт... как же его звали... Тэнсэй? Тэппэй?       — Что Вы, мне следовало бы поучиться у Вас. У Вас такой богатый опыт в обращении с луком, — девушка улыбнулась, всего один раз взглянув на дальнюю мишень.       Разметки вовсе не было видно за количеством перьев стрел, натыканных по всей мишени. Разве что виднелась яркая красная точка, обозначавшая цель. В которую этот юноша так и не попал. Молодой человек покраснел, неловко почесал затылок. Опыт у него и правда был большой, в этом девушка нисколько не ошиблась. Солдат кашлянул в кулак, пытаясь замять неприятную ситуацию.       — Извините меня. Я Тэппэй, — он протянул ей руку. — Давно наблюдал за Вами. Приятно наконец познакомиться.       — Зовите меня просто – Сора, Тэппэй, — девушка легко пожала руку, мягко улыбнулась. Возможно, этот человек не был таким плохим, каким пытался казаться на первый взгляд.       — Я все время слышал, как наш Генерал восхищался Вашими навыками стрельбы из лука. Поэтому хотел посмотреть сам, но...       Он многозначительно взглянул на мишень перед ними. Девушка вспыхнула, и уши загорелись от стыда. "Генерал восхищался"...       — Э-это! Я просто задумалась! — она отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. — Мысли мешали мне сосредоточиться.       — Вот как, — Тэппэй улыбнулся. — Полагаю, это правда. Генерал не стал бы врать об этом своим товарищам.       — А он... много кому рассказывал? — тихо спросила девушка.       Юноша задумался, обводя глазами чистое небо.       — Всем? Когда мы праздновали его повышение, Генерал рассказал об этом всем, кто там был.       Серьезно, она же далеко не всегда попадала в цель. И в последующих тренировках Горо иногда поправлял ее позицию... В тот момент, когда она попала стрелой в другую, девушке просто повезло. Для Соры он был самым настоящим мастером, учителем, который помогал ей вспомнить то, чему она когда-то посвящала всю душу. Ее навыки по сравнению с ним были куда ниже... Девушка прикрыла лицо ладонью.       — Да не стесняйтесь Вы. Лучше расскажите, у кого Вы обучались? Как долго?       Сора задумалась, пытаясь воспроизвести остатки воспоминаний, пришедших к ней этой ночью. Как давно происходили те события? Лет пять назад? Четыре? Если бы она могла вспомнить, сколько ей тогда было лет только по небольшому отрывку... Девушка взглянула на горящие интересом глаза юноши. Не могла же Сора прямо сказать ему, что в ее голове нет ничего, кроме осколков потерянной памяти?...       — Точно не помню, где-то года четыре. К нам в поместье приходил учитель из города, владелец одной из лучших школ.       Пусть для Тэппэя это будет так. Юноша понимающе закивал.       — Разумеется, по-другому быть и не могло. Вам наверняка преподавал сам сэнсей Исикава?       — Да.       Кажется, ее учителя звали как-то очень похоже. Или дымка воспоминаний лишь заставляла так думать? Тем не менее, девушка отчетливо помнила его лицо. Темная короткая борода с усами, жесткие волосы, убранные в пучок на макушке. Глубокие темные глаза, умудренные опытом, с такими же глубокими морщинами под ними. Всегда внимательный и спокойный, не упустит ни единой ошибки, но похвалит, когда долгожданный результат будет достигнут. Интересно, жив ли он до сих пор?...       — А вы можете меня чему-нибудь научить? Стрельбе из положения сидя? В движении?       Он наседал на нее, восхищенный тем, сколько знаний и опыта дал девушке выдуманный им же самим учитель. Внутри Соры копилось чувство вины и страх разочаровать. Вины за то, что она вряд ли сможет оправдать чаяния этого старательного солдата. Хотя бы потому, что сама за все время в форте пробовала стрельбу в движении всего один раз. Окунуться в грязь лицом перед ним совсем не хотелось... надо оттягивать время, пока Тэппэй сам об этом не забудет.       — Прежде чем этому учиться, надо в совершенстве овладеть стрельбой стоя. А у Вас это, судя по всему, получается весьма посредственно, — Сора кивнула в сторону дальнего края тренировочной площадки, откуда пришел юноша.       Солдат разочарованно вздохнул.       — Вы правы. Надо продолжать практиковаться.       — Ага.       Тэппэй снова взял в руки лук, но не ушел на другой конец тренировочной площадки, где находился раньше. Вместо этого он встал рядом, натянул тетиву, и, прицелившись, выстрелил в соседнюю мишень. Стрела вошла в белый круг, не дотянувшись до красного яблочка. Юноша улыбнулся, снова повернулся к Соре.       — Тогда рассчитываю на Вас, сэнсэй!

***

      Воздух присвистнул в очередной раз, когда стрела, выпущенная из лука, пролетела в сторону мишени. С громким звуком дерево под ней треснуло, недовольно раздвигая свои волокна и пропуская металлический наконечник.       — Да!       Юноша подпрыгнул, чуть не выронив лук из рук.       — Ты это видела?! У меня получилось!       Девушка легко похлопала в ладоши, но искренне радовалась за успехи своего подопечного. Тэппэй выставил руку вперед, и, дождавшись, когда девушка поднимет свою, с громким хлопком ударил по ней. Сора зашипела от жгучей боли, пронесшейся по ладони, но юноша ничего не замечал - слишком занят был своим долгожданным успехом. Стрела, которую он пускал уже, наверное, в сотый раз за пару дней, наконец попала в самый центр мишени. Темное оперенье слегка подергивалось, когда его обдувал нежный поток вечернего ветерка.       Стрельбище было окрашено в оранжевый и малиновый цвета заката. Солнце, уже плывшее на горизонте, ярко светило в лицо, благо, что не слепило глаза, так старательно целившиеся по мишеням весь день. Облака, плывшие по розовевшему небу, были похожи на палитру художника, случайно пролившего на них свои краски - мягкие на вид, они переливались от светло-желтого, до персикового и розового. И где-то вдалеке, светлой голубой полоской бил свет от статуи Электро-Архонта.       — Ты молодец, Тэппэй.       Девушка улыбнулась, наблюдая за все еще радостно топчущего ногами землю юношу. Подумать только, сколько эмоций вызвало у него простое попадание в цель. Насколько же долго он этого ждал... Он ухмыльнулся, почесал нос, пытаясь скрыть свою гордость. Конечно, за эти несколько дней их совместной тренировки, он уже попадал в ярко-красное пятно на мишени. Это у него получилось уже на второй день. Но стрела каждый раз угождала в самый край. Еще немного, и успех Тэппэя оказался бы его самым обидным провалом. И вот теперь - вот она, торчит в самом центре злополучного манекена.       — Не зря Генерал хвалил твои способности. Видишь - благодаря тебе я все-таки смог сделать это!       Сора виновато улыбнулась.       "Если бы не Генерал, мои советы тебе бы ничем не помогли. Горо ... прекрасный учитель".       — Этого бы не произошло, не дай Генерал тебе отличную базу, — она кивнула, хлопнула юношу по плечу. — Еще разок, закрепим?       Тэппэй разочарованно взвыл. Он не был уверен, что повторить свой подвиг у него получится во второй раз подряд. В то же время юноша все же надеялся, что его успех не был разовым случаем. Набрав в грудь побольше воздуха, кивнул, натянул тетиву. А затем, тщательно прицелившись, выстрелил. В голове за секунду пронеслось множество мыслей - все тело ныло разраставшейся надеждой на лучший исход. И с таким же разраставшимся разочарованием сердце ухнуло в пятки, когда стрела вошла в мишень совсем недалеко от ярко-красного центра. Всего парочка сантиметров отделяла его от долгожданной победы... до ушей донесся заливистый девичий смех. Тэппэй недовольно повернул голову, злобно зыркнул на покатывающуюся в хохоте девушку. Она пыталась остановиться, но вырывавшиеся из груди смешки прекращаться не собирались.       — П-прости! Ты просто… Ха-ха! Так смешно изменился в лице, когда она попала не туда, — Сора прикрывала рот рукой, надеясь, что это поможет хоть немного смягчить ее поступок, ведь смех все не прекращался. — Не смотри на меня так! А то мне еще больше смешно.       Тэппэй грустно отвернулся, продолжая слушать, как Сора пытается побороть попавшую в рот смешинку. Он сел на все еще теплый грунт, скрестив руки на груди. Ну да, у него не вышло. Что же теперь, под землю проваливаться?       Спустя какое-то время девушка все же смогла успокоиться и попросить прощения у юноши за свой резкий смех. Ведь смеялась она не над его неудачей, а над тем, как богато менялась мимика его лица. Тэппэй смягчился, кивнул, взяв с девушки обещание сдерживаться получше.       Небо плавно окрашивалось в синий. Солнца уже не было видно за горизонтом - лишь малиновую полоску света, все еще обрамлявшую бескрайний океан вдали. Пора было заканчивать очередную тренировку.       — Пора на боковую? — прозвучал юношеский голос.       — Да. Пора бы.       Без помощи рук, чтобы выглядеть как можно круче, юноша попытался встать. С длинным луком в ладони сделать это могло бы быть затруднительно. Но только не для Тэппэя, для которого, как он часто говорил в последние несколько дней, лук был продолжением его рук. Сора покачала головой, сомнительно посматривая на задравшего от самодовольства нос юношу. Солдат подошел к стойке с оружием, сложил на место лук и колчан со стрелами.       — Постой, Тэппэй.       Юноша обернулся, вопросительно взглянул на взволнованную девушку. Она подошла ближе, бесцеремонно взяла за грубую большую ладонь. По пальцам стекала блестящая в остатках солнца кровь. Тэппэй одернул руку, удивленно уставился на нее. Он даже не заметил, в какой момент это могло произойти. Слишком был увлечен тренировкой.       — Надо обработать, — тон девушки был каким-то слишком серьезным.       — Да ладно, ничего страшного. Завтра уже заживет.       — Лучше все же обработать. Чтобы завтра ты снова смог взять в руки лук.       Юноша задумался. В словах Соры было зерно разумности. Все-таки никогда нельзя было предугадать, когда незамеченная рана заявит о себе и нестерпимо заболит. Он кивнул, поплелся следом за девушкой в здание лазарета. В форте Фудзито совсем стемнело. Между зданий не было ни одной живой души. Все ложились спать по расписанию, чтобы ранним утром снова подняться и приступить к работе. Девушка тихо сдвинула двери лазарета. Только тусклый свет уходящей луны помогал различить какие-то предметы в полной черноте помещения. Сора вошла внутрь, зажгла небольшую настольную лампу. Тэппэй сел за освещенный стол, на котором все еще лежали бумаги о приеме пациентов за прошедший день.       — Много к вам людей приходит, — тихо проговорил юноша.       В глубине лазарета кто-то уже спал - до ушей доносился еле слышный храп.       — Да по мелочи, в основном - такие как ты, — девушка достала из шкафа какую-то склянку, ватку с щипцами и белоснежный чистый бинт.       Тэппэй положил руку перед собой на стол, прямо недалеко от лампы, чтобы девушке было удобнее обрабатывать его рану.       — Знаешь, почему я так отчаянно тренируюсь? — тихо начал юноша.       — Почему? — Сора подняла на него взгляд, немного отвлекаясь от смывания уже несколько застывшей крови.       — Хочу стать таким талантливым командиром, как наш генерал. Хочу показать, на что способен в борьбе с несправедливостью Сёгуна. — Юноша опустил погрустневший взгляд. — Но я уже несколько месяцев только и делаю, что занимаюсь бесполезной работой. Просто снабжение войск.       Девушка на секунду подняла глаза, а затем снова опустила их на мужские пальцы, которые она аккуратно обрабатывала смоченной спиртом ваткой. Ждала, когда юноша договорит.       — Каждый день я тренируюсь стрельбе из лука в надежде, что когда-нибудь окажусь на передовой. Там, где я смогу показать, чего стою. Что я не пустое место, которое не умеет ничего, кроме раскладывания провизии по ящикам.       Сора аккуратно завязала бинт вокруг пальцев юноши, заботливо сделала небольшой узелок.       — Снабжение войск - столь же важная работа, как и вонзание копья во врага, — она мягко посмотрела на Тэппея. — Иначе солдатам будет просто нечем сражаться, а потом - нечего есть. Представляешь, какого бы им было, не оказывай им остальные поддержку?       — Да, но этим мог бы заниматься и кто-то ещ– ! — Юноша резко замолчал, когда понял, что слишком высоко поднял голос. В лазарете все еще спали раненые солдаты с передовой. Такие же солдаты, как он сам. Которые нуждались в чужой поддержке.       — Тебе обязательно дадут проявить свои навыки, — девушка положила свою руку поверх его, надеясь, что ее слова дойдут до него и физически. — Видишь, я же тоже нахожусь здесь, а не на передовой. Хотя, как ты говоришь, мои навыки были высоко оценены. Тэппэй взглянул на девушку, а затем кивнул. А ведь она в этом была права. Странно, что генерал, расхвалив при всех старшую дочь дома Сога, не дал ей продемонстрировать свои навыки в настоящем бою. Где талантливых бойцов всегда приветствовали с распростертыми объятиями. Юноша хмыкнул.       — Ладно, полагаю, в этом ты права, — он откинулся на спинку стула, заводя руки за голову. — Эх, когда вернусь домой офицером, все девушки в деревне Боро будут упрашивать меня жениться на них. Выберу какую-нибудь одну, самую умную или красивую, отстроим дом, заведем хозяйство... родители наверняка будут гордиться мной, расхвалят перед соседями. Наконец-то появится своя комната и собственный кабинет. Только я буду иметь туда доступ, жене заходить не позволю...       Потоп мыслей, выливавшийся из юноши, было уже не остановить. Редко он вот так мог поделиться с кем-то своими планами на дальнейшую жизнь. Хотя скорее это было похоже не на планы, а на обычные мечты, в которых часто любят повитать люди. Планы и мечты о будущем... Сора задумалась, уже не вслушиваясь в бесконечные слова, извергавшиеся из Тэппэя. Звуки чужого голоса заменились собственными мыслями.       А о какой жизни мечтала она? Что хотела бы видеть в будущем? Кадзуха нарисовал ей ближайшие планы - уехать в Ли Юэ, спрятаться там от преследования комиссии Тэнрё. Но сколько им придется так жить? Год? Пять? Десять лет? Ждать возвращения в Инадзуму. Страну, где ее никто не ждет. Разве что только друг, с которым девушка когда-то была помолвлена, будет не против увидеться с ней за чашечкой дорогого чая. Но никакая семья не примет ее с распростертыми объятиями. Никто не скажет ей "с возвращением!". И уж тем более не будет гордиться ее поступками. И это - будущее, что ей представил дорогой друг.       А чего же хотела она сама? Перед глазами мелькнули мутные, слабые образы. Образы, которые мог представить себе абсолютно любой человек. Какой-нибудь дом, теплый очаг, стол, ломящийся от еды. Но даже это девушка могла вообразить с трудом. Ее шаткое и неопределенное положение не давало ей никаких радужных перспектив. Никакой определенности. Может быть, раньше у нее было будущее, к которому она шла. И которое, возможно, могло ее осчастливить. Но что теперь могло осчастливить ее...       — Ух ты, Сора, ты сама это делаешь?       Всего на долю секунды, ей показалось, что напротив ее мелькнула светлая макушка. Которой, разумеется, просто не могло там быть. Тэппэй взял в руки какой-то плетеный алый узелок, заинтересованно разглядывая, как в свете лампы блестит украшение посреди него. Девушка вспыхнула, резким движением забрала вещицу у друга.       — Это... подарок. Я еще не доделала его. Остались небольшие детали.       Юноша расплылся в понимающей улыбке. Слишком очевидно, кому предназначался этот подарок. Такие украшения носил всего один человек во всем форте. Человек, которого нельзя было не выделить из толпы обычных солдат.       — Уверен, ему понравится.