Just a slow body

Эндрю стоит на краю крыши и почти не разговаривает последние несколько часов. По крайней мере, Нил думает, что прошло всего несколько часов. Он щурится на заходящее солнце. Может быть, прошел день. — Когда ты это понял? — спрашивает он. Эндрю молчит так долго, что Нил почти думает, что тот его не услышал, но потом он все-таки отвечает: — Когда встретил тебя в аэропорту. — Серьезно? Так быстро? — Ты навещал меня, — говорит Эндрю. — Когда ты был в Истхейвене? Я знаю. Я не был уверен, был ли это сон или… — Когда я был ребенком, — перебивает Эндрю. — И один раз, когда я был в средней школе. Я сначала не узнал тебя по волосам и без… — он резко останавливается, поворачивается, чтобы оглядеть Нила с ног до головы, затем смотрит ему в глаза. — Я нарушил свое обещание, или ты сдержал свое? — Ни то, ни другое, — говорит Нил. — Я провел Рождество в Эверморе. Эндрю берется за повязку на его щеке, ту, что закрывает татуировку. Нил дает полусерьезное объяснение, и тот закрывает ему рот рукой, чтобы остановить его, но это не имеет значения. Нил уже знает, что поездка в Западную Вирджинию — гиблое дело. Пруст все равно добрался до Эндрю. Будущий Эндрю практически подтвердил это, но Нил сам видел, в каком состоянии он был в Истхейвене. Детоксикация и никакого покоя. Привязанный к кровати, как заключенный. — Почему ты ничего не сделал с путешествием во времени? — Нил говорит наполовину для того, чтобы сменить тему, а наполовину потому, что сейчас его очередь, и ему нужны ответы об этой штуке. Эндрю смотрит на него. — Я ничего не мог сделать. Я не контролирую физику. — Ты просто поверил, что я не какой-то злой волшебник, чтобы… — Если ты заколдуешь Кевина, это будет лучше для всех нас. — Я знаю, что проживу больше года, — говорит Нил. — Тебе больше не нужно защищать меня. Я знаю, что выживу. — А тебе не приходило в голову, что ты выживаешь только благодаря мне? — Может быть, — говорит он. — Но ничто из того, что я сделал в прошлом, никак не изменило настоящее, так что вполне логично, что ничто из того, что я делаю сейчас, не изменит будущее. Эндрю не спрашивает его о том, что он пытался изменить. Возможно, он и так знает. Вместо этого он спрашивает: — Как ты узнал, что я люблю скиттлс? — Что? Я этого не знаю. Эндрю поворачивается обратно к кампусу, зажигая очередную сигарету. Нил все еще не знает, как связаны путешествия во времени и Эндрю, и, похоже, тот тоже не знает, но, по крайней мере, они вместе, живы, в основном здоровы, в этой временной линии. Настоящей. Хотя бы это.

—

Он путешествует во времени во время первой игры в новом году. В одну секунду он отводит руку назад, чтобы прицелиться, в другую — стоит в больничной палате в полной экипировке экси. На секунду ему кажется, что это Истхейвен. Затем он думает, что это больничная палата, в которой Эндрю пришел в себя после Дрейка. Но потом он видит, что Эндрю сидит на кровати и что-то делает в своем телефоне. Это не после Дрейка. Это будущее. — Привет, — говорит Нил. Эндрю поднимает глаза. Его брови слегка подергиваются, и это единственный признак удивления, который Нил может найти на его лице. — Когда это? — спрашивает Нил. — Твой выпускной год. А у тебя? — В январе 2018 года, — говорит Нил. — Я должен быть в Остине. — Нил Джостен известный профан университета, — говорит Эндрю. — Кевин не разговаривал с тобой несколько дней. Ты практически проиграл нам игру. Может быть, я не должен был тебе об этом рассказывать. — Так вот как это работает? — говорит Нил. — Мы просто кружим вокруг друг друга? Мы знаем, что случится друг с другом в будущем, но никогда не рассказываем? — Ты же сам говорил, что любишь сюрпризы. — Я ненавижу сюрпризы. Плечи Эндрю слегка подергиваются. Пожатие плечами, возможно. — Ну, ты всегда был лжецом. Он говорит странно. Нил не может понять, что именно: будущее или капельница, подсоединенная к изгибу его руки. — Что случилось? — спрашивает он. Эндрю не отвечает. Вместо этого он откидывается на подушки и смотрит в потолок. Нил осторожно подходит к нему. — Я думал, что мне приснилось, когда ты появился в Истхейвене, — говорит Эндрю. — Но ты знал о путешествии во времени. — И все же, — говорит Эндрю. Почти вздох. — Зачем тебе это понадобилось? — Ты под кайфом? — Немного. Эндрю делает гримасу. — Я повредил спину. Тебе это не понравится. Но, думаю, ты запомнишь. — Я не могу это контролировать, — говорит Нил. — Путешествия во времени. То есть я могу, но не всегда. Не так часто, как хотелось бы, — он делает паузу. — Я бы остался дольше, если бы мог. — Я ненавижу тебя. Но это не значит, что я бы не отсосал тебе. Это была подсказка, когда он это сказал, некий намек на их очевидную близость в будущем. Так и будет? — По крайней мере, это не изменилось, — полувопросительно говорит Нил. Эндрю смеется, низко и изумленно. Нил не может перестать смотреть. Это совсем не похоже на то, как Эндрю смеялся раньше. Тот, должно быть, что-то прочел по его лицу, потому что говорит: — Не привыкай к этому. Это просто лекарства. Снова. — Снова, — говорит Нил. — Ты говоришь не так, как раньше. — Да, — соглашается Эндрю. — Я вот-вот исчезну, — говорит Нил, потому что чувствует, как в животе у него все сжалось. Он держит себя в руках. В любом случае, он пропустит гол, так что что такое еще одна минута? — Почему мы продолжаем встречаться вот так? Остаемся ли мы… «Друзья» — не совсем верное слово, но он не знает, какое использовать. —... связаны? Даже после первого курса? — От тебя невозможно избавиться, — говорит Эндрю, и тут Нил снова оказывается на площадке университета. Он посылает мяч в никуда, и Кевин что-то кричит ему на ухо. Нил бросает взгляд на скамейку запасных; Эндрю наблюдает за ним, выражение лица как всегда пустое. Нил поднимает два пальца ко лбу, насмехаясь над приветствием Эндрю, и возвращается на место. Эндрю выглядит скучающим, но Нил знает лучше, и он почти смеется. Они собираются победить. Он мог промахнуться, но он забьет снова, чтобы компенсировать это. Они победят. Будущий Эндрю сказал ему об этом, а Эндрю не лжет.

—

Нил знает будущее. Он знает, что в конце концов они с Эндрю станут настолько близки, что будут спать в одной постели, когда Нил будет приезжать в гости. Он знает, что в конце концов он спросит мнение Эндрю о его прическе. В конце концов, Эндрю будет недоволен тем, что ему больно. В конце концов, Эндрю будет улыбаться, когда увидит его. Но он все еще не предвидит это. — Девять процентов времени я не хочу тебя убивать, — говорит Эндрю. — А ненавижу я тебя всегда. Это то, что Эндрю сказал в больнице. Это то, что Эндрю говорит все время. От тебя невозможно избавиться. — Каждый раз, когда ты так говоришь, я верю тебе все меньше. — Тебя никто не спрашивал. Когда Эндрю целует его, Нил чувствует все это. Прошлые и будущие победы в воротах, тихий смех в больнице, ребенка, бегущего за грузовиком с мороженым. Эндрю тянется к повязке на его щеке, вжимает ключ в его руку и говорит: «Спроси меня». Не столько просьба, сколько ожидание. Кажется невозможным, чтобы Эндрю смирился с этим. Невозможно, чтобы Нил доверял ему настолько, насколько он доверяет, то есть полностью. Он никогда никому так сильно не доверял. Его мать, Ваймак — они были условны. А Эндрю — нет. Он слишком много знает о том, что будет дальше, чтобы это было условно. Нил тянется к нему и останавливается, поймав рукав Эндрю вместо кожи. Это все равно заставляет того замереть. — Ты знал, что это произойдет, — говорит он. — Не совсем. Я думал… Нил останавливается. Эндрю все еще рядом, так близко, что они дышат одним и тем же воздухом. — Скажи мне «нет», — говорит Эндрю. Нил слишком запыхался, чтобы мыслить здраво. Ветер здесь суровый, он грубо бьет по его незащищенному лицу. — Я не хочу, — говорит он. Эндрю это не волнует. Он выкручивает пальто из пальцев Нила. — Отпусти. Я не буду делать это с тобой прямо сейчас. — Почему? Эндрю нарочито отводит взгляд. — Потому что. Я знаю разницу между «да» и нервным срывом, даже если ты этого не знаешь. Он прикуривает сигарету, бросает ее, зажигает новую. — Я не буду таким, как они. Я не позволю тебе позволить мне быть таким. Нил почти улыбается. Это похоже на тот момент, когда его суперспособность путешествовать во времени могла бы вырвать его из этого момента, но вместо этого она оставляет его в настоящем, сидящим рядом с Эндрю. Заставляет его разобраться с этим. Монстр. Так все называют Эндрю. Как будто он не может контролировать себя. На самом деле все наоборот. Он — человек изысканного контроля во всех областях, даже в этой, когда он держит себя осторожно на расстоянии от Нила, цепляется за сигарету и прижимает пальцы ко рту, словно может стереть Нила прямо с него. — В следующий раз, когда кто-нибудь скажет, что ты бездушен, мне, возможно, придется вступить в драку. — Девяносто два процента, — говорит Эндрю. — Идешь на девяносто три. Нил смеется вслух. Есть что-то в Эндрю. Оно никогда не меняется, хотя, конечно, меняется. Все время, каждый раз, когда они встречаются, Эндрю другой. Но он все равно такой. Непоколебимый. Надежный. Это не неловко. Могло бы быть, но нет. Эндрю не сожалеет, а сожаление предопределяет неловкость. — Все в порядке, знаешь, — говорит Нил, вставая и потягиваясь. — Я хотел, чтобы ты это сделал. — Уходи, пока я не столкнул тебя с крыши здания. — Я не думаю, что ты это сделаешь, — говорит Нил. — Я знаю будущее, помнишь? Он все равно уходит. Он не хочет рисковать.