При чём тут полная луна?

      Какаши уже третью неделю пропадал на бесконечной миссии по выслеживанию и зачистке одной крупной банды — их убежища были разбросаны по всем уголкам страны. Впрочем, джонин не был бы Копирующим Ниндзя Конохи, если бы не справился с заданием на добрую неделю раньше срока.       Хатаке вручили миссию буквально на следующее утро после того, как команда вернулась с горячих источников. И хоть Какаши прекрасно знал, что Тензо — отличный капитан, с ним команда не пропадёт, было у сенсея какое-то нехорошее предчувствие почти все эти две недели; в этот раз он особенно торопился вернуться в деревню, почему-то чувствуя необходимость убедиться, что всё в порядке.       Когда джонин отчитался о миссии перед Хокаге, за минуту оттараторив доклад, та удивлённо приподняла бровь. Странно было слышать от самого неспешащего и немногословного ниндзя Конохи столько слов на квадратный сантиметр речи.       — …Цунаде-сама, а как там…       — Твоя команда? Уже слышал, значит? — лицо медика посерьёзнело. Цунаде, не предвещая тоном ничего хорошего, со вздохом опустила подбородок на руки.       — Слышал что?       Хокаге прошлась по Какаши каким-то нечитаемым взглядом, немного помолчала и начала рассказ. Предчувствие не обмануло: кое-что произошло. Кое-кто — по имени Саске Учиха. Не то, чтобы Хатаке удивился, но его губы невольно поджались от понимания, что талантливый — и на маленькую часть родной для сенсея — нынешний нукенин окончательно и бесповоротно свернул на дорогу мести. Когда Цунаде закончила, повисло молчание. Каждый думал о чём-то своём, глядя каждый в своё никуда.       — Как Наруто? — прервал тишину пепельноволосый. Его голос, слегка дрогнув, отозвался непривычной хрипотцой, но Цунаде пропустила эту мелочь мимо ушей, всё ещё пронизывая глазами стену.       — Ну… — неопределённо начала она, — он выглядел подавленным. Но ты же знаешь, что его ничто не остановит. Уже неделю не вылезает с полигона и тренируется до полуобморока, — блондинка прикрыла глаза и вздохнула. Продолжила она уже тише, - Саске стал намного, намного сильнее. Даже такими тренировками Наруто его не догнать.       Какаши задумался. Что-то взвесив в голове, он проницательно посмотрел задумчивой хокаге в глаза.       — Вообще... у меня есть одна идея. Я давно думал об этом... и, кажется, нашёл способ сделать его тренировки эффективнее. В разы. — Цунаде снова изогнула бровь, оглядев сенсея с ног до головы с явной нотой недоверчивости, — давно думал про его тренировки? Наруто же меньше месяца назад только вернулся в деревню .       — Кхм… Ученики всегда остаются учениками, — неразборчиво пробормотал Какаши. А потом уверенно продолжил:       — Как я сказал, есть один метод, который ускорит тренировку в разы. У Наруто гигантская чакра, поэтому, в общем-то, метод только для него и годится. Просто я подумывал, как бы обучить его техникам владения стихией — а потом вспомнил про незавершённую технику четвёртого, и… — он замолчал уставился на Цунаде, которая явно уже поняла, к чему он клонит.       — Думаешь, он справится?       — Я верю в него. Он и правда… сын своего отца. Если кто и сможет освоить технику, то только Наруто.       Двое шиноби, одинаково поджав губы, смотрели друг на друга и понимали всё без слов.       — Ты тоже видишь в мальчике его? — совсем тихо спросила ирьенин. И Какаши вздохнул, прикрыв веки.       — Не получается не видеть. Его улыбка. Жесты. Глаза…       У сероволосого столько раз что-то внутри замирало, когда он смотрел на ученика. Чем старше тот становился, тем чаще. На долю секунды перед глазами проносился образ его сенсея, и джонин снова чувствовал себя двенадцатилетним Какаши Хатаке, учеником Минато Намикадзе. А потом, снова и снова, его пробирала дрожь. Стрелой пробивала вся боль от воспоминаний: Обито. Рин. Сенсей... Пустота.       Какаши вздрогнул и вернулся в реальность. Открыл глаза. Цунаде не стала ничего отвечать, только молча и твёрдо кивнула.       — Я сообщу ему завтра. И Тензо будет присутствовать на тренировках, потому что кто знает, как поведет себя чакра девятихвостого от такой нагрузки. На сегодня ты свободен.       Какаши кивнул и почти сложил печать, чтобы исчезнуть, но вдруг остановился.       — Цунаде-сама… Я сам сегодня с ним поговорю, если вы не возражаете.       Вместо возражений Хокаге только едва незаметно улыбнулась.       — Хорошо. Иди уже.       Спустя секунду она осталась в кабинете одна. Отвернулась к окну, проследила за белой макушкой, которая пронеслась по крышам домов в сторону полигона. И с тихим смешком вернулась к очередной стопке документов.       Какаши остановился на ветке дерева у самого края тренировочной площадки. Та сейчас выглядела как место масштабного побоища: земля была изрыта глубокими ямами, повсюду валялись разбросанные кунаи вперемешку с сюрикенами, деревья стояли поголовно покорёженные — или вовсе лежали на земле, безжалостно вывернутые прямо с корнем. Посреди этого хаоса, прислонившись к уцелевшему стволу и закрыв глаза, сидел тяжело дышавший паренёк. Вид у него был, мягко говоря, не очень: и без того лохматая причёска совсем растрепалась, лицо и руки в пыли и ссадинах, костюм порвался сразу в нескольких местах. Пока Какаши, застыв на ветке, вглядывался в ученика и раздумывал, с чего лучше начать разговор, его размышления успел прервать негромкий, уставший голос:       — И долго вы будете там сидеть? У нас новая миссия? Бабуля Цунаде вызывает?       Какаши вздрогнул. Он был уверен, что джинчурики ни на секунду не приоткрывал глаза. И тем более был уверен, что не издал ни единого звука, который мог бы его выдать. Обнаружить его почти полностью скрытую чакру было практически невозможно — и тем не менее, Наруто повернул голову и уставился прямо в то место, где укрылся его сенсей.       Усмехнувшись, тот беззвучно спрыгнул с ветки и мягко приземлился рядом с учеником.       — Как ты меня заметил? — Какаши опустился на траву и скрестил ноги.       — Да я вашу чакру за километр чую, уж слишком хорошо её знаю, — паренёк одновременно гордо и немного смущённо улыбнулся.       Какаши подумал о том, что так различить даже очень знакомую чакру он и сам смог бы с трудом. Но промолчал. И пока он вспоминал, зачем, собственно, пришёл, Наруто вдруг продолжил уже совсем другим, отстранившимся сразу на сотни метров голосом:       — Вас долго не было. За это время много чего успело произойти, — он отвёл взгляд в сторону, изучая краски заката на горизонте, — мы, в общем, были на… одной миссии, — тут Наруто замялся, подбирая слова.       — Цунаде мне уже рассказала. Отчасти поэтому я здесь.       Мальчик, облегчённо вздохнув, снова посмотрел в глаза сенсею.       — Так вы знаете про Саске? — В синих глазах парня плескались отблески заходящего солнца, а в глубине проглядывали оттенки досады и вины, — Он стал очень сильным. Да и вообще изменился. Его глаза… Они стали чем-то похожи на глаза Орочимару. Холодные такие, почти пустые. А что я? Я опять ничего не смог сделать, — с какой-то нервно-обреченной усмешкой развел руками подросток.       Какаши, недолго думая, протянул руку и опустил на плечо ученика; мягко сжал. Как-то заторможено подбирая ответные слова, Хатаке не мог перестать смотреть в глаза, в которых переливались все цвета заходящего солнца. У него пронеслась в голове мысль о том, что ведь только на него этот мальчик смотрит так — открывая все глубины своего океана, излучая столько тепла и доверия, что их можно было ощутить физически.       Мужчина, ещё раз сжав и разжав пальцы на плече, невесомо прошёлся по нему ладошкой и с отеческой заботой в голосе произнёс:       — Я знаю. И ты знаешь, что не должен себя винить — и что сила приходит не вся и сразу. А я, собственно, пришёл сюда для того, чтобы сказать, что помогу с тренировками, — брови джинчурики слегка поднялись, и он наклонил голову вбок, с интересом прислушиваясь.       — Есть один метод, который поможет тебе значительно ускорить прогресс. И никто, кроме тебя, не сможет так тренироваться, — брови мальчика поднялись ещё выше, — потому что для этого нужны огромные запасы чакры, которых простым смертным не дано, — поясняющим тоном, приправленным легкой улыбкой, ответил учитель на не озвученный вопрос.       — Но об этом поговорим завтра. Сейчас тебе нужно хорошо отдохнуть, — рука мужчины сильнее сжала плечо джинчурики, и тот вдруг невольно поморщился, — Да, и тебе, пожалуй, не мешало бы нормально расслабиться, с такими мышцами ты далеко в тренировках не уйдёшь.       Он на секунду замолчал, а потом — неожиданно для самого себя — предложил:       — Если хочешь, с этим я могу помочь, — Наруто непонимающе уставился на сенсея, но в глазах его промелькнула странная искорка, — э.., ну, в смысле мышцы размять. Хороший массаж иногда бывает полезнее тяжелой тренировки.       Хоть Какаши говорил привычным спокойным тоном, та часть его лица, которую было видно из-под маски, загорелась предательским румянцем. Но Наруто, кажется, ничего не заметил в опустившихся сумерках. По крайней мере, не подал ни малейшего вида. Напротив, после слов «лучше тренировки» он с энтузиазмом улыбнулся и кивнул. Какаши жестом указал на траву возле себя, и Наруто послушно улёгся на живот.       — Сними куртку, она мешать будет, — через три секунды куртка скомкано валялась по левую руку от парня.       Какаши мягко опустил ладони на тонкую поясницу, с лёгким нажимом проскользил вверх, к плечам. И вздрогнул от того, как сразу отреагировало тело под руками на это невинное движение: по длинным мышцам прокатилась волна напряжения, поясница податливо выгнулась, а с губ мальчика сорвался рваный выдох, чем-то похожий на мурлыканье. Мужчина мягко надавил на лопатки, скользнул ладонями в стороны, нежно пробежался пальцами по плечам. От каждого прикосновения в руках слегка покалывало. От надавливаний и поглаживаний мышцы под пальцами растекались, иногда судорожно сжимались, отзывались на каждое малейшее движение.       Мысли джонина куда-то уплывали, затуманивались, исчезали. Кажется, он целиком и полностью утонул в тепле чужого тела: его руки двигались сами по себе, а вокруг не существовало ничего, кроме дыхания двоих шиноби и мягкого, рельефного торса. Будто перетекая через плотные прикосновения, чужое тепло оказывалось где-то внутри Какаши, и разливалось под ребрами обволакивающим огнем. Искры ударяли в голову, когда крепкая спина выгибалась от глубокого нажатия или замирала от невесомых поглаживаний. И в этом безмолвном трансе — с какого-то момента обоюдном — никто из них не заметил, как судорожные выдохи Наруто превратились в тихие стоны. Мальчик, честно говоря давно выпал из реальности — у него внутри успело разбушеваться целое море странных ощущений, волнами прокатывающихся по всему телу и распаляющих волнение в груди. Он никогда бы раньше не подумал, что сильные руки сенсея могут быть настолько нежными — глубоко надавливающими, но мягкими, превращающими его самого в пластилин. А когда крепкие ладони неожиданно сжали бока подростка на пояснице, он издал тихий, но ясно слышный стон. Эта тянущая, но чертовски сладкая боль в мышцах сводила с ума.       Медленно поглаживая по кругу низ поясницы, Какаши подцепил пальцами край сетчатой футболки ученика. Его руки аккуратно нырнули под неё, мягко прижались к разгоряченной коже, на пару секунд замерли, давая привыкнуть к ощущениям, а потом вновь заскользили вверх, утягивая за собой футболку. Наруто задержал дыхание. По всему телу побежали мурашки, будто массово сойдя с ума и решив устроить апокалипсис. Теперь подросток ощущал на спине шершавые ладони сенсея — чертовски ярко ощущал, — и каждое их прикосновение буквально обжигало. Какаши мягко щипал мышцы над плечами, тонул ладонями в уже совсем размякших лопатках, гладил ребра и снова спускался к пояснице, заставляя её вновь прогибаться от удовольствия.       Мужчина дышал тяжело и часто. Ему до онемения в кончиках пальцев хотелось сжать эту спину целиком, притянуть к себе, вдохнуть запах упругой и гладкой кожи. Он не мог отвести взгляда от тонкой шеи, которая маняще выглядывала из выреза футболки. Её хотелось укусить. Хотелось… поцеловать.       Вдруг Какаши замер. Словно очнувшись от наваждения, он начал медленно, но осознавать происходящее — ощущать громко колотящееся сердце, разряды электричества, пробегающие по телу и предательское тепло в животе, что скручивало органы в пульсирующий, трепещущий от желания комок.       Наруто, почувствовав, что движения рук остановились, перекатился на спину. Сенсей, с трудом сфокусировав глаза, слегка растерянно вгляделся в лицо ученика — и заторможено заметил, что тот тоже тяжело дышит, в синих радужках ошалело блуждают странные огоньки. Даже в полутьме Какаши усмотрел, что щёки Наруто покраснели. И понял, что не узнает такого Наруто — с растрёпанными волосами, хищными глазами, огненным румянцем и частым дыханием. Представшая перед пепельноволосым картина заставила невольно задержать дыхание. У него не было никаких сил отмахнуться от мысли о том, насколько ученик сейчас красив.       — Какаши-сенсей… — голос ученика звучал приглушённо и очень смущённо, а глаза его смотрели в сторону. Но от учителя не укрылось, что они успели метнуться в сторону его напряженного и заметного паха.       Повисло молчание. Тут Какаши, и без того залитого краской, резко пронзило осознание. Он медленно провёл взглядом по груди парня, скользнул по задранной футболке, оголившемуся прессу… и остановился на явно выпирающем бугорке в штанах. Неловкость ситуации вызвала у него огромное желание резко овладеть техникой перемещения сразу в другую страну.       — Эм… Кажется, я немного увлёкся массажем, — хрипло пробормотал джонин, не отрывая взгляда от штанов парня. — Ну…       Его мозг, оглушительно скрипя, боролся сам с собой. Вместо того, чтобы подбирать какие-то слова, он мысленно извивался от желания просто протянуть руку и сжать в руке топорщащийся перед глазами член. Какаши одновременно холодел от осознания неправильности этих мыслей, и горел — от всего остального. С трудом, но все-таки взяв в себя в руки, мужчина выдохнул и осторожно начал:       — Вышло довольно... неловко. Но уже ведь вышло, так? И с этой ситуацией нужно что-то делать. Всякое бывает, ничего страшного не произошло, и мы можем сейчас просто разойтись, забыв про это... недоразумение, — сглотнув, Хатаке размазал языком по небу вязкую слюну. И, не сумев остановиться, дрогнувшим от волнения голосом продолжил: — Но... если ты хочешь… Я… Могу продолж…       — Хочу.       Ответ прозвучал тихо, но до стали в голосе уверенно. От этого тона пульс джонина сам собой пустился в пляс; безуспешно пытаясь его утихомирить, он нашел взглядом глаза ученика — и не удержал громкого выдоха: до этой секунды Какаши не смог бы даже представить, что взгляд его Наруто может быть таким. Сейчас в нём не было ни капли детского смущения или робости — в обсидиановой синеве светилась только хищная, лисья, неприкрытая похоть. Страсть. Желание. А когда мальчик медленно, откровенно соблазняюще облизнул губы, член Какаши сдавило от боли.       — Ты уверен?       Идиотский вопрос, не имеющий смысла. Какаши, осознав это, безоговорочно сдался.       Он опустил руку на теплый бугорок оранжевых штанов и, закусив губу, крепко сжал через ткань штанов, при этом неотрывно глядя в лицо ученика. Тот от этого жеста изогнулся, слегка запрокинул голову и сжал зубы с судорожным выдохом.       — Да-а, — наполовину простонал тот, пружинисто вдавливаясь пахом в ладонь, — пожалуйста.       Разум Какаши теперь окончательно отключился. Он несколько раз огладил твердую плоть через ткань, тягуче сжал её у основания, прошёлся пальцами к головке. Потирая её быстрыми круговыми движениями, Хатаке смотрел на закатившиеся полуприкрытые глаза, чувствовал бедром извивающуюся ногу подростка и был готов зашипеть от давящего ощущения в тесных штанах. А когда из пошло приоткрытых губ мальчишки вылетел высокий стон, джонин не удержался — второй ладонью он коротко сжал себя через штаны, сгибаясь и сдавленно мыча одновременно.       Отдернув руку — ещё не время — Какаши быстрыми движениями расстегнул ширинку джинчурики. Тот понятливо приподнялся на локтях, чтобы резво стянуть штаны вниз. Оттянув одним пальцем резинку черных трусов, джонин медленно приспустил и их. Губы бессовестно пересохли от вида оголенных, едва заметно извивающихся бедер подростка — с сексуально выпирающими тазовыми косточками, напрягшимися чертами пресса и возбужденно подергивающимся членом, с конца которого уже успела упасть на живот капля вязкой смазки. Пройдясь несколькими кругами по сочащейся головке, Хатаке обхватил ладонью упругий член, заставляя колени мальчика разойтись шире, и начал медленно водить по нему вверх и вниз. Ничего не осознавая, он сам невольно выгибался от тех сладких стонов, которые не мог сдержать блондин — выглядя при этом так развратно, как будто и не пытался их сдерживать. Не останавливая движения руки, Какаши приподнялся на коленях и придвинулся ближе. Всё внутри горело.       Вдруг его руку перехватила другая рука. Наруто, расплывшись в шальной ухмылке, поднял кисть сенсея и медленно поднёс её к губам. А потом обхватил ладонь, выгнул её вверх и так же медленно прошёлся языком по пальцам — широким, ленивым, жестом, при этом следя за реакцией мужчины из-под хитро прикрытых век. Какаши охуевал — и одновременно сходил с ума от того, насколько сексуально и умело язык джинчурики играл с его пальцами. От того, как нежно он взял их в рот и похотливо пососал, игриво прикусывая. Затем достал, хищно облизнул губы и снова опустил руку джонина к своему члену. Движения парнишки были опытными и умелыми, но Какаши не хотел даже спрашивать, когда и при каких обстоятельствах Наруто этому научился. Скользкие пальцы быстро заходили вверх и вниз, и джинчурики негромко зарычал от удовольствия.       Какаши простонал вслух от неожиданности, когда чужая рука без всякого предупреждения обхватила его собственную плоть и с силой сжала. Практически до боли. И не успел мужчина опомниться, как ловкие пальцы расстегнули ширинку и пролезли в трусы. Прошлись по мошонке, игриво надавили на местечко под ней, плотным кольцом поднялись в верх и невесомо обвели по кругу головку, вынуждая чувствительный член дернуться в конвульсиях. А потом пепельноволосый забыл, как дышать, потому что чужой палец мягко нажал на уретру и стал немного водить вокруг, посылая искры до самых кончиков пальцев на ногах.       Через пару минут, все больше заходясь сиплыми полустонами, оба парня привстали на коленях и оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Свободной рукой Какаши резко стянул маску и впился зубами в тёплую шею напротив. Наруто заскулил. Джонин остервенело оставлял на шее и плечах тёмные метки, посасывая губами и иногда сжимая зубами нежную кожу. Он прошёлся языком по выпирающей ключице, оставил мокрый след на шее, провёл по подбородку и облизнул пухлые губы мальчишки.       Тот резко обхватил ладонью лицо Какаши и немного отстранил от себя. Блестящие глаза — слегка безумные, но внимательные, — пристально изучали лицо джонина, не упуская ни одной детали. Вдруг, замедлив движения рукой, Наруто наклонился вперёд и нежно поцеловал родинку на левой стороне его подбородка. А потом придвинулся к уху и трепетно прошептал:       — Такое совершенство преступление прятать под маской.       Он лизнул кончик уха учителя, а у того пробежали мурашки от этого нежного жеста. Сенсей запустил пальцы в мягкие светлые волосы и чуть оттянул их назад, чтобы мягко, но настойчиво словить губы ученика своими, сминая и чуть покусывая их. Другой рукой он обхватил сразу оба их члена, и, когда Наруто застонал, резво проник языком в приоткрывшийся рот.       Они оба в эти минуты сошли с ума. Внизу пульсировал огонь от слияния напряженной плоти, крепкая рука играла с ней ловкими и уверенными движениями. А наверху сплелись в хаотичном танце горячие языки. Они скользили по нёбу партнёра, ласкали зубы, мягко сталкивались и обвивались друг об друга. Наруто свободной рукой залез под водолазку сенсея и впивался ногтями ему в спину. Громкие, близкие к безумию стоны тонули во влажном поцелуе снова и снова. Они одновременно подавались бёдрами вперед, рельефные мышцы играли от напряжения, спины выгибались в упоении.       Когда два тела напряжённо задрожали, ладонь Какаши прекратила скользить по членам с бешеной скоростью и его палец с силой зажал два твердых конца. Наруто, замерев с беззвучно приоткрытым ртом, начал крупно содрогаться всем телом и оставил на чужой спине несколько глубоких царапин. Какаши же с глухим рыком до боли сжал волосы в своей руке. Горячая жидкость залила их животы, руку сенсея, его водолазку — и вместе с ней из двух парней будто вытекло то сумасшествие, что застилало голову секунду назад.       Парни, резко обессилев, мягко осели на пол — оба тяжело дышали и с трудом оставались в сознании. Какаши почувствовал, как чьи-то руки мягко обвили его спину, а к груди прижалось что-то большое и тёплое. Он обнял мальчика в ответ и притянул к себе ещё ближе, зарываясь носом в мягкие волосы. Их лавандовый запах казался таким родным... по-своему волшебным. Он успокаивал. Мужчине не хотелось ничего, кроме как лежать так вечность и дышать в макушку своего… ученика. Хотя странные они, конечно, учитель и ученик.       Минут десять они лежали, прижимаясь друг к другу и не говоря ни слова. Наконец, Наруто зашевелился и начал аккуратно выползать из объятий; сенсей убрал руку и сел на колени. Он коротко оглядел ученика, взмыленного и ещё больше взъерошенного — и ощутил внутри невероятный прилив нежности к этому белобрысому созданию. Такой он, всё же, ребёнок. И хотя Наруто вроде сам согласился на то, что случилось, мужчина понимал, что тот просто не контролировал себя от возбуждения и бездумно доверился наставнику.       Да, в какой-то момент ему показалось, что джинчурики на самом деле этого хотел. Но и это была лишь вспышка безумия — такая же, как у него самого. Какаши про себя решил, что нужно меньше читать творчества Джирайи. Так не должно было быть. И он, как старший и по умолчанию ответственный, виноват, что увлёкся своей воспалённой фантазией, воспользовался наивным доверием ученика. Каким бы извращенцем не был Какаши, никакие сносящие крышу мимолетные помутнения не стоят того, чтобы разрушить тёплую связь, которая была между ними. Он не должен поступать так с Наруто, и никогда больше подобного не позволит.       Горько улыбнувшись своим мыслям, Какаши сбросил с себя жилет и стянул водолазку, под которой оказалась сетчатая футболка шиноби. Свернув водолазку в комок, он молча вытер ей остатки подсыхающей спермы с живота Наруто, обтёр свою руку и бросил на землю.       — Ты в порядке? — он заботливо оглядел ученика, который немного растерянно натягивал олимпийку.       — Какаши-сенсей… — он открыл было рот, чтобы продолжить, но вдруг запнулся и замолчал. А потом уже спокойным голосом сказал: — Да, всё хорошо.       — Пошли домой, уже поздно. Тебе стоит выспаться.       Всю дорогу до дома Наруто они шли молча. Несколько раз Наруто поднимал голову, будто собирался что-то сказать, но потом лишь задумчиво смотрел на учителя и снова уходил в свои мысли.       — Ты точно в порядке? – спросил Какаши после очередной безуспешной попытки ученика заговорить.       Тот слегка замешкался. В темноте не было видно, но джонин почти почувствовал, как тот покраснел.       — Какаши-сенсей… это… ну то, что случилось… — что же вполне ожидаемое начало вопроса. Хотя всю дорогу до этого всегда хладнокровный и реалистический мозг Копирующего Ниндзя почему-то считал вероятным, что ученик просто искренне всё забудет и вообще ничего не было.       — Это была всего лишь случайность, — Какаши нашёл в себе силы уверенно посмотреть на подопечного. А вот справиться с желанием броситься в извинения после взгляда голубых глаз оказалось не так просто. В них не было осуждения или отвращения, которых он ожидал. В них была пустота и отголоски боли. И это видеть было куда хуже. Собравшись с мыслями, сенсей мягко продолжил, понизив голос:       — Понимаешь… подобное может случиться, хоть и не должно. И я не хочу, чтобы ты понял это как-то не так. Ты мой ученик, я твой учитель, — джонин понимал, что это звучит отвратительно и совсем не похоже на поддержку и утешение. И злился сам на себя, потому что слова никак не находились, — если тебе неприятно после такого со мной… — Нет, Какаши-сенсей, всё в порядке, — мальчик на этот раз немного улыбнулся, и в глазах перестала зиять пустота, хотя улыбка казалась грустной, — я и правда много чего… видел и… узнал за своё путешествие с эро-санином, — Наруто запнулся на последней фразе, подбирая слова, но на этот раз даже не порозовел, — Я могу это понять, просто хотел уточнить, что вы думаете.       Какаши не знал, что ответить. Ему хотелось просто протянуть на ладони комок из своего удивления, смущения, возмущения эро-санином и облегчения, и чтобы Наруто сам всё понял.       — …Вот как. Значит, всё нормально?       — Так точно, Какаши-сенсей, — мальчик улыбнулся в свои фирменные тридцать два, — Уже жду нашу супер-тренировку!       Какаши мягко улыбнулся.       — Спокойной ночи, Наруто.       — Спокойной, Какаши-сенсей.