При чём тут полная луна?

      На этот раз Какаши проснулся первым. Как у опытного шиноби, у него было безошибочное чувство времени — и сейчас оно навязчиво сообщило, что уже восемь утра. Часы на стене с тихим тиканьем согласись.       Странно было просыпаться вот так — с чужим теплом под боком и без подушки, нагло украденной кем-то светловолосым. Странно было в целом просыпаться рядом с кем-то. Времени до начала их тренировки оставалось ещё много, поэтому Какаши ещё долго лежал и бездумно смотрел на спящего ученика. Смотрел и просто не понимал, что с ним делать.       Они, вроде как, всё ещё сенсей и ученик. Только почему-то этот мальчик ночью пришлёпал в комнату к джонину и сейчас лежит рядом, уткнувшись носом в чёрную майку мужчины. Этот мальчик доверяет ему и говорит, что видит в Какаши отца. А потом целует в губы, будто так и надо, и это совершенно нормальное поведение родителей и детей.       Джонин рассматривал безмятежное, сейчас почти детское лицо парня, и в его голове никак не укладывалось, что это был тот же Наруто, который однажды превратился перед ним в исчадие похоти и свёл с ума — то происшествие на площадке теперь казалось странным сном, вообще не вяжущимся с реальностью. Что творится в белобрысой голове джинчурики?       Видимо, умом Какаши этого понять не дано. Да что там чужая голова, он в своих мыслях и чувствах разобраться не мог. Джонин давно понял, что по-особенному относится к этому солнечному мальчишке. Но как-то... всегда по-разному. Почему иногда Наруто казался ему родным сыном, иногда — младшим братом, иногда — домашним котёнком? А однажды Какаши и вовсе рядом с ним ощутил на себе всё описанное в романах Джирайи. Но если попытаться слепить всё это в нечто целое — получается неразбериха. Почему это так невероятно сложно, чёрт подери? Можно ему кто-нибудь умный просто разложит всё по полочкам, объяснит так же, как он объяснял Наруто свойства стихийной чакры, и наведёт в мыслях джонина тот привычный порядок, который обычно царил там все двадцать пять лет его жизни?       Часы тихим бульканьем напомнили, что уже половина девятого. В который раз отогнав от себя все эти ни к чему не приводящие мысли и решив разобраться «как-нибудь потом», мужчина аккуратно и бесшумно выскользнул из кровати, прихватил с тумбочки чашку Наруто и исчез в коридоре.       Прохладный душ помог настроиться на непростой тренировочный день и словить приятное предвкушение чего-то нового и хорошего, которым обычно сопровождалось любое в меру неспешное утро. Снова натянув чёрную майку и штаны, Какаши шёл на кухню уже тихо насвистывая что-то одному ему известное.       Джонин усмехнулся тому, что даже за десять минут ночного пребывания на кухне его ученик умудрился оставить следы своего присутствия: открытые дверцы шкафчиков, выпавшая упаковка печенья, чайник посреди стола, отодвинутые стулья. Зачем было посреди ночи отодвигать от стола все четыре стула — Какаши даже не пытался понять. Это же Наруто — в его присутствии, кажется, мебель сама по себе принимала нужную кондицию беспорядка.       Из коридора послышались уже знакомые звуки всё ещё сонных шагов. С туркой в руках мужчина обернулся через плечо и окинул взглядом ученика, который остановился возле двери. Нельзя сказать, что повисшая тишина была неловкой, но мальчик явно немного смущался. Поэтому он же и нарушил молчание первым пришедшим в голову вопросом:       — Какаши-сенсей, а где можно взять полотенце?       — На второй полке справа, в шкафу в спальне, — снова отвернувшись к плите, сенсей всем своим видом создавал атмосферу совершенно обыкновенного утра. Кофе, завтрак, два шиноби, которые спали вместе — ничего необычного. Кажется, вид получился достаточно убедительным, потому что Наруто снова исчез в коридоре, а через пару минут из душа донёсся шум воды.       Какаши уже закончил с завтраком, снял с плиты кофе и вернулся в спальню за томиком «Ича-Ича», чтобы привычно почитать за утренней едой. Но в дверях пришлось остановиться, потому что на окне спальни сидел весьма необычный «голубь» — большой, с растрёпанными белыми волосами и в неизменной красной накидке.       — Утречко, Какаши! — гость весело помахал пепельноволосому и спрыгнул с подоконника. Ещё один. Нет, в самом деле, дверь этой квартире можно было убрать как лишний пылесборник, всё равно её упорно игнорируют уже как полгода точно.       — Джирайя-сан, и вам доброе утро. Мм… Вы что-то хотели? — это был странный вопрос, если учесть, что санин с утра пораньше ввалился в окно копирующего. Вряд ли он просто мимо пролетал.       — Да я к Наруто зашёл, сказать кой-чего. На миссию по разведке ухожу на месяцок, вот хотел его предупредить, — сперва Какаши и не заметил подвоха в этих словах, а потом опять поперхнулся. В последнее время это как-то частенько с ним случалось.       — Так… Наруто же… Почему ко мне, если вы пришли к Наруто? — это был максимум, который был способен сформулировать Какаши. Санин усмехнулся. Джонин же успокоил себя тем, что у извращённого отшельника любая усмешка будет выглядеть извращённой, и никакого подтекста в ней быть не может.       — Ну, я заглянул к нему домой, но там Нару не было. И я подумал, что он может быть у тебя.       Какаши старательно изогнул бровь, изображая спокойное непонимание этой железной логики.       — Да ладно тебе, Какаши, ты чего? Цунаде сказала, что у вас сегодня очередная тренировка. И он наверняка прибежал тебя будить, чтобы любитель заблудиться по дороге жизни поскорее явился на полигон, — мужчина со смехом похлопал младшего по плечу, — И не говори, что это белобрысое чудовище не повадилось так делать, я же с ним, как-никак, два года провёл — как облупленного знаю.       Наруто и вправду иногда так делал, и Какаши облегчённо выдохнул. А потом про себя чертыхнулся — что это он только что выдал? С какого лешего уже приготовился сперва отрицать, а потом оправдываться — ей-богу, снова как ребенок пятилетний, застуканный на воровстве конфет из шкафа. Это всё Джирайя на него плохо влияет, второй раз уже заставляет джонина порозоветь! Ну, если не считать те красные уши, с которыми Какаши читал книги Отшельника первые пару месяцев.       — Так проказник у тебя, а, Какаши?       Отвечать Хатаке не пришлось — с кухни раздался грохот и ругательства.       — Это ты его выражаться научил? — недовольно буркнул пепельноволосый в сторону санина.       — Я? Да он ко мне попал уже всему нецензурному словарю обученный! Еще и с авторским томом в придачу, — Джирайя невинно округлил глаза, а потом ехидно добавил, — Не знаю уж, где нахватался, но учитель явно был профессионалом в деле. Я, знаешь ли, немного на другом профиле специализируюсь.       Но после одного взгляда джонина, в котором читалось нечто среднее между вопросом и желанием убить, старший завел руку за затылок и рассмеялся.       — Да шучу я, шучу... Тренировками мы тоже иногда занимались.       Двое шиноби вышли из спальни и пошли на звук всё ещё не затихших чертыханий. Один — с поднятыми к потолку глазами, другой — с ехидным хихиканьем.       — О, старик-извращенец! — Наруто, повернув голову на шаги, выпрямился и поднял руку к затылку. Какаши снова закатил глаза — где-то он уже видел этот жест, буквально минуту назад. Впрочем, Хатаке, видимо, был единственным звеном в цепи учеников от Джирайи до Наруто, который не перенял эту странную привычку.       Джонин вздохнул, опустил взгляд обратно на ученика, и увидел причину грохота. Три стула из четырех лежали на полу, а один был просто разбросан отдельными дощечками по комнате. Глаза снова пришлось закатить — только на потолке квартиры Наруто ещё не успел навести беспорядок.       — Что тут произошло? — весело хохотнул Джирайя.       — Да так, поскользнулся после душа… И неудачно приземлился.       Вопрос «как можно было так поскользнуться» даже не пришёл никому в голову — оба учителя просто переглянулись и рассмеялись. Они слишком хорошо знали особые таланты этого парня, для него не было ничего невозможного.       Пока Нару поднимал пострадавших и собирал в пакет доски, Джирайя рассказал о цели своего визита.       — Опять Акацуки? — только и спросил парень.       — Ну, в целом, да. Одна из групп АНБУ доложила, что их частенько стали замечать в одном городишке на окраине страны Тумана.       — И надолго?       — Примерно на месяц. Ты тут тоже не зевай, и чтобы освоил свою новую технику к моему возвращению, — санин шутливо пригрозил ученику пальцем, - оставляю тебя на Какаши, постарайся оставить целым хоть один тренировочный полигон для Конохи. Наруто широко улыбнулся и кивнул.       — Ты это, осторожно там, старый извращенец, — сказал джинчурики с теплом в голосе.       — От извращенца слышу, — с той же тёплой ноткой ответил санин.       — Ну знаешь, с кем поведешься, от того и наберёшься.       — Ха, да ты далеко не только от меня понабраться успел, не надо тут, — Джирайя непринуждённо улыбался, будто они с Наруто говорили о погоде, — увёл у меня половину материала.       — Не увёл, а углублённо изучил. Внёс семя своей мысли, бурный поток фантазии, — парень небрежно парировал, делая лёгкий акцент на некоторых особенно двусмысленных словах. И в эти моменты в его глазах проскакивали почти незаметные хищные искорки.       Какаши, стоя в сторонке, тихо офигевал. И даже не знал, от чего больше — от самого диалога или от выражения лица и голоса своего ученика. Кажется, рядом с Джирайей они двое менялись местами — Какаши начинал по-детски смущаться и предательски краснеть, а Наруто… Наруто показывал свою совсем не детскую личность. Она немного пугала, если честно. И завораживала.       — Ладно, у нас тренировка скоро, а мы так и не позавтракали, — опомнился вдруг джинчурики спустя пятнадцать минут извращённого словесного поединка. Какаши моргнул. Перед ним снова стоял его беззаботный и невинный ученик. С чистыми голубыми глазами и тёплой улыбкой.       — Да, я тоже подзадержался, на минутку ведь заскочил. Бывайте, ребята!       Санин тряхнул белой гривой, поднял руку на прощанье и как-то по-жабьи прыгнул на подоконник. Через пару секунд на его месте осталась только одинокая полупрозрачная занавеска, которая качалась на ветру.