Потеря

      Ху Тао на удачу оказывается на месте, тихо бормоча себе что-то под нос и расхаживая по своему кабинету. Чайльд застаёт её в хорошем расположении духа и получает несколько приятных слов в свой адрес. — Зачем пришли, господин Чайльд? Кто на этот раз стал счастливчиком попасть под Вашу руку? — Девушка хихикает, обхватывая руку Тартальи своими и заглядывая ему в глаза. — Пока что никто, — отзывается юноша, улыбаясь. — Ну, во всяком случае, никто, за кого мне пришлось бы брать ответственность.       Он демонстрирует свои зубы, и Ху Тао заливается ещё более громким смехом, оценивая сказанное. — Раньше Вы жили веселее! — замечает она и оправляется от смеха. — Тогда чем я обязана? — Я ищу господина Чжун Ли, — признаётся Чайльд, прекрасно зная, что его здесь нет.       Когда Ху Тао ответит, что сама без понятия, где он, юноша сможет с чистой совестью вернуться к Люмин и сказать, что сделал всё возможное. Путешественницу это, конечно, не обманет, но этого и не требуется. Достаточно того, что кто-нибудь потом сможет подтвердить тому упорному Миллелиту, что Тарталья действительно пошёл искать. — Чжун Ли? — Девушка хмурится, задумываясь. — Я думала, он с Вами, господин Чайльд. Или… Нет, постойте! Он направился куда-то с каким-то… ну… э… Энтузиастом, ищущим нефрит в… вроде в Разломе.       Чайльд воздевает глаза к небу и вздыхает. — Спасибо, госпожа Ху Тао, — говорит он, сжимая ладонь хозяйки.       Ху Тао кивает и смотрит на часы, пытаясь что-то припомнить. — Кажется, я что-то пропустила, — бормочет она, хмурясь. — Точно! Реклама! Господин Чайльд, Вы поможете мне донести этот плакат?       Тарталья фыркает, но берёт большой свёрнутый лист и проводит девушку до двери Похоронного бюро, чтобы там расстаться и прикинуть, куда ему телепортироваться. Жаль, конечно, что хозяйка дала ему наводку, но это мало портит его день. В конце концов, там столько гор и впадин, что нет ничего удивительного в том, чтобы так и не найти Чжун Ли. Зато хорошая драка всегда найдёт его сама, так что он может даже избавиться от накопившейся злости.       Чайльд разрушает уже третий лагерь хиличурлов, когда натыкается на занятого примерно тем же Сяо. Адепт хранит обычное выражение лица, становящееся ещё более недовольным по скромному мнению Тартальи, когда замечает бывшего Предвестника. — Ого, да это же господин коротышка! — весело восклицает Чайльд, приближаясь и усмехаясь.       Сяо просто отворачивается, не желая учавствовать в этом разговоре. — Всё ещё не желаете драться, о великий Адепт? — Я не убиваю людей, — глухо отзывается Адепт, отступая. — Я занят.       Это, видимо, должно было заставить юношу покинуть Сяо и направиться куда-нибудь своей дорогой, но он не собирается сдаваться так скоро. — О, ну так я могу принять форму… — Тарталья умолкает, хлопая глазами и сохраняя на лице улыбку.       Точно. Он ведь не может больше принимать эту дурацкую форму Грязного Наследия. Спасибо Мораксу и волнам. — Жаль, — наконец прерывает он тишину, совершенно не угнетающую Сяо. — Но тем не менее я могу пойти и подраться с Люмин, если её избранник отказывает мне.       В глазах Адепта сверкает опасный огонёк, но он быстро опускает голову и вздыхает. — Если она согласится, — хрипло бросает Сяо, прежде чем раствориться в воздухе. — Вот же… — Чайльд смотрит вдаль, пытаясь подобрать слово получше, но сдаётся. — Сука.

Он хочет добавить ещё что-нибудь нелестное, но удерживается и просто бредёт по склону. Интересно, Миллелиты нашли новые зацепки? Конечно, он может разгромить ещё несколько лагерей, но это только на время заглушит его тревогу, в то время как возвращение в город даст определённый ответ. — Всё, не нашёл я господина Чжун Ли, — отчего-то зло бормочет Тарталья, пиная камешек. — Не буду же я целый день таскаться Бездна весть где!       Люмин подлетает к юноше и хватается цепкими пальчиками за его рукав, когда она появляется в Ваншене. Она успела сделать всё, что требовалось, и даже похвалила тех солдат, которые попались на её пути, поэтому Путешественница больше не переживает за боевой дух бедных Миллелитов, сломленный её другом. К тому же, она смогла проявить верх дипломатического искусства, до которого не смогла дотянуться в Инадзуме, и уговорила их быть более снисходительными к Чайльду. Наверное, это прогресс.       А ещё, наверное, Тарталья без зазрения совести снял бы ей голову, если бы узнал этот маленький секретик. Вернее, попался на её острый меч и был бы вынужден отлёживаться дома, что плохо, пока Тевкр не нашёлся. — Что сказал господин Чжун Ли? — спрашивает она с искренним интересом, основанным, правда, на том, чтобы они помирились, а не чтобы эти дурацкие бусы были оценены его глазом. — Может, действительно полезно было показать ему…       Чайльд неловко усмехается. — Сначала скажи мне, сестрица, сколько времени я провёл, бегая по всему Ли Юэ? Я был занят именно этим.       Люмин удивлённо хмурится. — Около… около пяти часов? Не знаю… Паймон, ты не можешь припомнить, когда мы с ним расстались? — Паймон отказывается помнить хоть что-то, связанное с этим глупым улыбающимся лицом! — пищит девочка, топая ножкой по воздуху. — Ты нас надул? — Нет, — как только может честно говорит Тарталья. — Я не смог его найти. Видит Селестия, не было ни одного уголка Ли Юэ, куда бы я не заглянул, но всё безрезультатно. — Ну-ну, — фыркает компаньонка. — Ты просто улизнул, вот что! — Спроси у Ху Тао, раз такая умная. Или у любого, кто бы в Разломе. А, да у того же Сяо! — Вы виделись с Сяо? — Люмин выглядит заинтересованной. — Что он делал в Разломе? Это опасно… — Какой ещё Бездны опасно? — Чайльд фыркает, не успев переключиться с тона, на котором говорил с Паймон. — Тем более Адепту. — А ты не знаешь? Там что-то происходит под землёй, и… ну, жителям не рекомендовано находится в подобном месте. Правда, я не знаю, что происходит, но если Сяо пропадает целыми днями именно там… — И Чжун Ли с собой, судя по всему, прихватил, — вставляет Тарталья, складывая руки на груди. — Ладно, это может быть немного серьёзно, раз наш великий Архонт решил-таки сунуться туда, откуда всё это время пытался сбежать.       Путешественница качает головой. — В тебе говорит обида, Чайльд. — Какая разница, если я говорю правду? — Юноша фыркает.       Люмин закатывает глаза и вздыхает. Она расстроена, что небольшая, но приятная часть её плана, в которой они должны были помириться, проваливается. — Хорошо, может быть, ты прав. Я не знаю. Зато у меня есть новости о Тевкре. — Его нашли? — Тарталья загорается, забывая всё, о чём говорил до этого. — Почему ты сразу не сказала? — Пока не нашли. Но зато теперь, после тщательного опроса, Миллелитам известна его внешность. Не совсем точно, конечно, но лучше, чем ничего, правда?       Чайльд кивает, и Люмин улыбается, замечая, как отражается счастье в его глазах. — Пожалуйста, поблагодари их потом, ладно? — тихо спрашивает девушка, надеясь получить привилегию его хорошего расположения духа. — Что угодно, сестрица. — Что угодно? — Если ты не заставишь меня искать Чжун Ли по новой, — с усмешкой говорит Тарталья, ухмыляясь. — Потому что, клянусь, он точно сбегает от меня. — Паймон бы тоже побежала! — пищит девочка. — Ещё бы! Такой дурак таскается, да ещё и кричит! И… и… Паймон и представить страшно! — К слову, о Паймон. Я забыл поесть. — Чайльд машет рукой. — Удачи, сестрица. — Паймон не нравится, что он тебя так зовёт! — бормочет компаньонка, когда он уходит. — Это значит, что ты в родстве с рыжим дураком!       Люмин пожимает плечиками. — По-моему это… мило. К тому же, какая разница, с кем я в родстве, если один мой брат — Принц Бездны? Нет ничего дурного, чтобы второй был злодеем в прошлом. Он хотя бы исправляется. — Паймон кажется, что ты сейчас заплачешь! — Пойдём, Паймон. Если этот дурак не хочет идти к горе, что ж, пусть гора идёт к нему. — Ты точно плачешь! Паймон слышит, как ты дышишь! — Нет, нет.       Путешественница вытирает щёки и продолжает отворачиваться. — Люмин! Ты снова собираешься заниматься чужими делами, чтобы не думать о своих?       Повисает долгая звенящая тишина, разрываемая всплеском волн. — Да, наверное, — глухо отзывается девушка. — А Паймон против!