Потеря

      Тевкр пытается как можно тише выглянуть из-за дивана, прижав Одноглазика к груди. Он понимает, что подставлять друга под удар — плохое дело, но всё равно предпочитает предоставить осмотр обстановки ему. Ведь не зря же братик и сестрица Люми говорили, что Одноглазик будет его защищать, правда? Он же сможет?       Мальчик не боится плохо дяденьку. Тот уже давно грохочет где-то в коридоре, оставив его в полном одиночестве. К тому же, он уже пожелал Тевкру спокойной ночи, а значит, больше не зайдёт.       Зато вот рука, лежащая на его пороге, пугает малыша изрядно. А как не бояться: дядя сказал, что, если Тевкр будет вести себя как плохой мальчик, она кинется на него оттуда и задушит!       Может быть, мальчик бы и прятался за диваном всю ночь, но странные звуки из внешнего мира его слишком пугают. Ему кажется, что ещё немного, и стена старенького дома сложится, точно картонная, под натиском завывающего и грохочущего чем-то ветра.       Тевкр знает, что удары по затылку всегда болючие. Тем более, когда падает что-то настолько большое. Поэтому надо всё-таки найти общий язык с этой рукой, иначе ему придётся худо. — Ты... ты начни, ладно?       Мальчик кидает своего друга вперёд, через всю комнату, а сам пытается уползти как можно дальше. Коленки, изодранные ещё в первый день нахождения здесь, конечно, болят, но всяко лучше, чем приближаться к этому чудовищу. — Да почему чудовищу? — Тевкр смотрит в пол, пытаясь найти ответ. — Дяденька же сказал... сказал, что это такой же мальчик, как и я. Может быть... может быть, мы подружимся даже. И никто меня за шею цапать не будет. Да! Вон, Одноглазик же в порядке, а его можно и от страха случайно шмякнуть.       Малыш фыркает, вспоминая страшных больших животных, делающих точно так же, когда хозяева запрыгивают на их спины, и направляется к своему другу. Он даже не замечает нескольких заноз, забившихся в ладошку, пока не оказывается у цели. — Привет. — Тевкр сопит и смотрит на лежащую руку, боясь притронуться. — Я заберу, ладно?       Мальчик быстро хватает Одноглазика и едва удерживается, чтобы снова не сбежать. Он осторожно тычет пальчиком в раскрытую ладонь и вздыхает с облегчением, когда ничего не происходит.       Ну же, он ведь не трусишка какой-то! Даже братик говорил ему, что он смелый! — Как тебя зовут? — Тевкр снова осторожно тычет руку. — Ты не будешь меня бить или душить, правда? Это всё дядечка придумал, чтобы я боялся. Ты же хороший?       Рука молчит. Может быть, этот мальчик смущается, а может, уже заснул. Конечно, ему легко, у него под ухом ничего не шумит и не трещит!       Да, если честно, уха-то у него и нет, только ладонь. Как вообще в таком маленьком месте может поместиться человек? Крошечный он, что ли? Как Паймон? — Тебе что, совсем не страшно? Лежишь и не шевелишься. Слышишь, как грохочет? Это наверное ш... шторм, вот. Мне капитан Бей Доу рассказывала.       Тевкр гордо смотрит на молчаливую ладонь и кивает самому себе. — Она рассказывала мне много чего интересного. Правда, в основном про море. Но море ведь тоже заслуживает внимания, так ведь? Она много ездит на корабле и очень умная. Наверное.       Мальчик чешет затылок. Больше ничего о своей знакомой он рассказать не может. — Ты просто не обижайся, что я займу место рядом с тобой и не бросайся на меня, хорошо? Диван стоит слишком близко к стене, понимаешь?       Тевкр усаживает Одноглазика на пол и садится рядом с ним, прижимая коленки к груди. — Ты хочешь спать? — тихо спрашивает он через несколько минут. — Я вот нет. Не могу заснуть, когда плохая погода. Обычно со мной сидели сестричка, но сейчас... Как ты думаешь, скоро мы увидимся? Я хочу домой. Чтобы было весело и много-много снежка. Ты был когда-нибудь в Снежной?       Рука продолжает молчать, и мальчик вздыхает. Он надеется, что не тревожит запертого в ней человека, потому что возможность с кем-то говорить ему сейчас необходима. — Вряд ли. — Мальчик вздыхает. — Почему-то её не очень любят. Там холоднее. И там Царица. Братик говорит, что она плохая. Ну, мне он о ней не говорит, но я слышу его разговоры с сестричкой Люми. А у тебя есть кто-то?       Тевкр смотрит в центр ладони, считая его главным местом, и пожимает плечами. — Дяденька сказал, что запер тебя здесь за плохое поведение. Ты тоже не хотел есть этот пресный суп со странным мясом, да? Он невкусный. А ты пробовал какие-нибудь сладости? Я слышал, что есть люди, которым нельзя их есть.       Стена напряжённо скрипит, и мальчику кажется, что он даже видит, как она прогибается из-за порыва ветра. Он выставляет перед собой Одноглазика, сжимая его вспотевшими ладошками, и надеется, что это хоть как-то его спасёт. — Ты бесстрашный, — бубнит Тевкр, отползая к руке ещё ближе и чуть не прижимаясь спиной к двери. — Быть бесстрашным часто глупо. Мне это сказал...       Малыш вздрагивает всем телом и задыхается, когда дверь неожиданно распахивается. — Тевкр. — Мужчина опускает глаза на мальчика и несколько секунд просто смотрит. — Пойдём.       Тевкр осторожно ползёт в сторонку, не желая даже касаться этого плохого человека, но быстро сдаётся. Не зря же он только что рассказывал про полезность осторожности.       Мальчик встаёт, опираясь дрожащей ручкой на ладонь мужчины, и прижимает Одноглазика к груди. — Умница, Тевкр. Здесь оставаться больше не безопасно, поэтому нам следует уйти. — Куда? — Тевкр хлопает глазками, послушно плетясь за тащащими его вперёд человеком, и пытается призывать на помощь все свои знания и смелость.       Смог же он проникнуть на корабль, когда плыл к братику! — Мы телер... телеп... — Нет. Карту унесло в окно, как только я его открыл. Но не бойся, малыш, нас не разлучат. Просто скажи патрульным, что ты мой сын, хорошо? — Сын? — Ну да, милый маленький сынишка.       Мальчик быстро кивает, не желая спорить с таким страшным человеком, выглядящим ещё опаснее, когда он мягко просит. К тому же, их несхожесть способна стать его спасением.       Ветер вокруг завывает всё страшнее, чуть не сшибая Тевкра с ног. Он держится только благодаря врождённому, кажется, семейному упорству и крепости хватки похитителя. — Видишь, как на улице страшно? — Мужчина поднимает палец к небу и усмехается. — Поэтому, малыш, я и не даю тебе выходить. — Да, — бормочет мальчик.       Он предпочитает оставить при себе знание, что на улице стало опасно почему-то только сейчас. Пока он был с сестричкой Люми или братиком, небо не пыталось поглотить землю. — Это гнев Властелина Камня на непослушных мальчиков. Помнишь руку? Вот тот малыш был покаран. — А разве он не умер? — Тевкр поднимает лицо и прижимается к чужой ноге, неожиданно заваливаясь вбок. — Ну, даже мёртвые могут следить за нами. Разве ты не слышал про духов? Они всегда наблюдают, покинутые души. — А кто их кинул?       Мужчина игнорирует вопрос, таща Тевкра к направившемуся в их сторону Миллелиту. — Здесь опасно находится! — кричит солдат, останавливаясь напротив пары и втыкая копьё в землю. — Уходите. — Мы уже уходим. Понимаете, у нас нет карты, и...       Миллелит кивает и быстро достаёт свою. — Телепортируйтесь куда-нибудь, только подальше отсюда. И ты, малыш... — Он хмурится, вглядываясь в личико Тевкра. — Где я тебя видел?       Мужчина пытается забрать стиснутую в руке солдата карту, но тот не поддаётся. — Вы же сами сказали, что нам следует идти. — Постойте. — Да не могли Вы его видеть! Может, в толпе детей, конечно. Да, сынок?       Миллелит продолжает выглядеть неуверенно. Он чешет затылок и вздыхает. — Ну, может, и так... Хорошо. Идите.       Тевкр набирает побольше воздуха, понимая, что это может быть его последней возможностью. — Он не мой папа! — слишком высоко кричит мальчик, пытаясь вырваться. — Пожалуйста, спасите! Он делает мне больно!       Мужчина дёргается, пытаясь оттащить Тевкра от другого человека, к которому малыш прижимается, но копьё у его горла останавливает всякий пыл. — Отпусти его.       Мальчик поднимает голову, узнавая хриплый голос, и, почувствовав неожиданную свободу, бросается вперёд. Он обхватывает пухлыми ручками ногу Сяо, зажимая Одноглазика между их телами, и утыкается личиком в штанину Адепта. — Ура, братик Сяо! Я скучал! Я люблю тебя, братик Сяо, так люблю.       Охотник на демонов поджимает губы, избавляясь от маски, но всё равно не может скрыть лихорадочного блеска радости на дне своих глаз. Он молча кладёт руку Тевкру на плечо, чувствуя себя слишком неловко.       Он даже забывает заявить, что не может быть братом ребёнку человека, занятый другими мыслями и волнениями.