СОБОР. КНИГА II. ☨ ПОЗВОЛЬ УВИДЕТЬ ТЕБЯ ОБНАЖЁННОЙ ☨

Грузовик приехал. Лоуренс, Калеб и Брутус разгружали машину. Жанин вела моего папу под руку. — Что случилось? — я подбежала к папе и помогла Жанин. — Плохо себя чувствует, — объяснила она. — Что-то голова разболелась, дочка. Мне бы домой поскорей. — Оставь его, Жанин, я доведу. Спасибо. Она отпустила старика и проследила, как мы с папой поднялись на крыльцо. — Говорила тебе мама не езжай в город. Зачем поехал? — Хотел посмотреть город. — Первый раз, что ли? — Последний, может. Мама встретила нас в сенцах: — Аврора, где ты была? Уроки закончились час назад! — она заметила, что папа себя плохо чувствовал. — Тит? Тит, что с тобой? — Прилечь. Мне нужно всего лишь прилечь и выпить таблетку. Мы с мамой повели его в комнату и посадили в кресло. Папа плохо выглядел: бледный и мокрый, глаза красные и тяжёлые. — Когда станет легче, тебе нужно будет умыться и поменять одежду. Ты весь пропотел, — мама дала папе таблетку и кружку воды. — Тит? Тит, таблетка. Он смотрел в одну точку и не моргал. Дышал. Грудь двигалась. Мама говорила, что самое страшное случится тогда, когда папа перестанет дышать. Он не протягивал руку, чтобы взять таблетку. Открыл беззубый рот и ждал, когда на языке окажется белый кружок. — Тит, что такое? — мама влила папе половину кружки, а вторую половину — на лицо, убрала мокрые седые волосы со лба. — Что тебя беспокоит, помимо головы? Тит, пожалуйста, не молчи. Папе — семьдесят четыре, маме — семьдесят один. Я никогда не спрашивала, почему они так поздно стали родителями. Ведь ответ на вопрос крылся в моей внешности. Они винили себя в том, что я родилась совсем другой, не такой, как остальные дети общины. Я не знала, каково это: по возрасту быть стариком, но иметь маленького ребёнка. И, наверное, не пойму, потому что своих детей у меня никогда не будет. Кто родится от такой уродины, как я? Кто посмотрит на такую уродину, как я? — Иера, всё хорошо. Забери, пожалуйста, Аврору. Я хочу посидеть один. Голос слабый и замедленный, как и серые глаза, моргающие пару раз в минуту. Подобный приступ уже случался, но не с такой силой. В прошлый раз помогли таблетки. Что поможет в этот? Мама взяла меня за руку и вывела из комнаты. Мы сели в сенцах за стол. — Где ты была? — Я гуляла. — С кем? С ребятами тебя не было. Они играли у церкви, а тебя с ними не было. Аврора, куда ты уходишь и с кем проводишь время? — Я ни с кем не провожу время! Я одна! Я гуляю одна, мам! Ухожу далеко, чтобы меня не видели и не оскорбляли! — Как тебя оскорбляют? — маму удивило, что меня способен кто-то обидеть. — Кто? — Ты не понимаешь? Мам, я — уродка! Посмотри на меня! Мне — десять лет, а выгляжу я, как на двадцать! Парта в школе для меня слишком маленькая. Наш потолок в доме давит на голову. Даже обуви нет подходящей на мой сорок второй размер! Я хочу носить туфли, а не мужские сапоги! Платье в дырах, но я не снимаю его, потому что прячу под ним страшное тело! Мне стыдно показывать себя Альфи при обследовании. Он прощупывает меня через ткань! Каждый новый житель Капеллы в ужасе смотрит на меня! Они ищут покоя, хорошей жизни в деревне на отшибе, но видят монстра! Они видят меня и шарахаются! — Что ты такое говоришь, Аврора? Не выдумывай чепуху! Ты что-то съела? — она схватила меня за подбородок. — Какие ягоды ты ела в лесу? Мама не осознавала или закрывала глаза. Не хотела винить ни себя, ни отца. Но кто виноват, что я такая? Они — мои родители, только из-за них я родилась уродкой. — Отстань от меня! — я ударила её по руке. — Старая дура! И отец — старый дурак! Вы — слепцы! Оба! Знаешь, что дети говорят, когда играют у церкви? «Она такая Болезненная потому, что нечего рожать детей в шестьдесят лет». Вот что говорят про меня. Все сочувствуют вам, Салливанам старшим, но никто не понимает, каково жить мне, ведь я тоже Салливан. Ответь, почему у красивых родителей родилась такая кошмарная дочь? Может, я вовсе и не ваш ребёнок? Мама дала мне пощёчину: — Твой отец серьёзно болен, а я, как ты сказала, старуха. Кто будет помогать нам? Кто позаботится о нас так же, как мы заботимся о тебе? Мы даём тебе любовь, заботу, доброту. Можно получить от тебя хоть по капельке этих чувств перед смертью?! — Я не стану вам помогать! — я встала из-за стола и упёрлась в столешницу руками. — Вы мне ничем не помогли! Зачем вообще рожать ребёнка, когда собираешься умирать?! — Аврора, не смей так со мной разговаривать! — мама схватила меня за руку. — Да пошла ты! И ты, и отец! Отстаньте оба от меня! Вы не нужны мне! Я уйду. Мне есть, куда и к кому идти. Он любит меня и называет красавицей. А от вас… я не услышала ни одного доброго слова. — Аврора… Аврора… — папин голос из комнаты. Я вырвала руку из маминой хватки и выбежала на крыльцо. Больше не вернусь домой. Больше мне нечего делать дома. Он живёт в городе. Он заберёт меня из этого Ада. На улице курили Калеб и Лоуренс. Они посмотрели на меня, когда я прошла мимо них. А потом я услышала крик мамы. — Тит! Тит! Нечеловеческие вопли остановили меня. Что-то случилось. Что-то случилось с папой. Калеб и Лоуренс бросили курить и побежали в дом Салливанов. Я не могла уйти. Не могла уйти, не зная, что произошло с папой. Калеб и Лоуренс поднимали с пола Тита Салливана. Мама рыдала. Папа дышал. Почему же мама билась в истерике? Несколько секунд я стояла в ступоре в комнате родителей, а потом побежала к Альфи. Однажды приступ закончится трагедией. Сегодня это и произошло. Доктор просидел час возле кровати папы. Прежде чем уйти, Альфи обнял маму и меня. Он сказал, чтобы мы держались. Преподобный просидел два часа возле кровати папы. Он молился. Прежде чем уйти, Энтони сказал, чтобы мы крепились и ни в коем случае не теряли веру. Изекил и Хорас принесли нам в дом новую кровать. Теперь мама с папой будут спать на разных. Каждый час мама меняла ведро под папой. Каждые полчаса мама мыла папу. И так продолжится, пока папа не перестанет дышать. Вечером около нашего дома гуляла Кейти Хьюитт. Она ждала, что я выйду к ней, но я не вышла. Мама забыла о скандале, мама забыла всё, что я ей наговорила. А я помнила папины последние слова: он звал меня. Он так и не встал с кровати. Ночью, когда мама заснула, я ушла из дома, чтобы покататься на чёрном Додже.