50| Джек
15 августа 2022 г., 16:59
В полдень Энтони собрал общину возле церкви. Через три дня апрель, а солнце светило и грело, будто уже жаркий июль.
— Все прекрасно знают, как Кейти Хьюитт замечательно рисует. Почему бы не сделать общий рисунок, общую фотографию?
Маленькая Кейти села на табурет перед пятьюдесятью сектантами, за спинами которых виднелись церковь и кусочки домов. Мы встали в несколько рядов так, чтобы лица каждого были видны художнице.
Я в дальнем ряду, в центре, сливался с Вико и Гессем. Передо мной Эллиот и Миранда Хьюитты. Нера и Фронто, за ними их родители. Сбоку стул с Титом Салливаном, Иера поддерживала его за плечи. Рядом с парализованным Тотти, бывшая жена. Две супруги объединились ради одного мужа. Брутус во втором ряду с Флоранс. Николас и Медея Тауншенды отдельно от родственников, но лица братьев похожи, так что сходство на рисунке будет заметно. Беатрис и Аллин вместе, я видел, как они держались за руки. Трое Маннерсов неподалёку от меня. Семейство Дефуров в последнем ряду, выше всех Сесилия на руках Рональда. Фиби и Тея ютились с левого края третьего ряда. Присцилла с малышкой за спиной Калеба. Филлис с трубкой во рту подле Альфи. Изекил и Хорас: второй ряд слева, Дамиэн Ланнуа с сыновьями: второй ряд справа. Лана Безу с братом, рядом с ними Леона и Георг. Джорджина и Леонард в первом ряду. Ренны в полном составе подле Прадесов в полном составе. Амелия улыбалась шире остальных, а Джером скрипел зубами. Я видел затылок Энтони. Преподобный ближе всех к художнице. Справа от него Аврора Салливан в рваном чёрном платье. У ног Энтони сидели Альфи и Калеб. Присцилла ругалась на мужа, чтобы тот затушил сигарету.
Пятьдесят шесть человек, и только одного не будет на рисунке — Кейти Хьюитт. Я занял её место, потому что я — никто, я — чужой, я — подкидыш. Маленькая девочка сидела два часа и не двигалась. Пятьдесят шесть человек не принимало участия в её пытке.
— Так, улыбаемся, — сказал сквозь зубы Хорас. — Хотя у меня уже рот болит.
— Можете не улыбаться. Я запомнила ваши улыбки, — впервые за два часа община услышала голос Кейти.
— У меня у одного жопа болит? — Калеб сел на пятку.
— А у тебя всё не как у людей, — ворчала Присцилла. Малышка Гелла спокойна на руках матери.
— Сейчас я завидую Титу, — хрустел шеей Николас. — Похоже, только у него ничего не затекает.
Через час рисунок готов. Никто не поблагодарил девочку. Общинники ушли разминать ноги и спины. Всем наплевать на маленькую девочку.
Она сидела на табурете и ставила финальную точку, когда перед её лицом остался один человек. Я подошёл к ней и краем глаза посмотрел на рисунок.
— Устала?
— Нет, это моё привычное занятие. Я люблю рисовать.
— Но не так долго. Ты ещё потом будешь доделывать рисунок?
— Он уже готов, — Кейти протянула мне листок. — Я больше не притронусь к нему.
Это не рисунок. Фотография. Я видел каждого. Я узнал каждого. Вот парень в третьем ряду, в центре — это я. Люди на бумаге идеальны, они настоящие. Эмоции и лица не фальшивые. Именно такими мы есть на самом деле. Это моя реальность. Вот он я в третьем ряду, в центре. Я среди них. Я — всадник среди сектантов, но никому об этом неизвестно.
— Это безумно красиво, Кейти, — с дрожью в голосе произнёс я. — Ты — молодчина. Этот рисунок действительно потрясающий.
— Спасибо, Джек. Я рада, что тебе понравилось.
То, что я держал в руке, останется здесь. В Капелле ему и место. Возможно, кого-то в скором времени не станет, возможно, появится кто-то новый, но люди с бумаги никуда не денутся. Я остаюсь здесь, на белом листке, вместе с сектантами в третьем ряду, в центре. «Джеки» — как меня прозвали бывалые мужики. Пройдёт время, и никто не узнает в молодом пареньке Джеки постаревшего Джека Томпсона, одного из всадников апокалипсиса.
