Секрет

I'll be your father, I'll be your mother, I'll be your lover, I'll be yours Я буду твоим отцом, я буду твоей матерью, Я буду твоим любовником, я буду твоим

***

Билли чувствует навязчивое постукивание в голове. Будто маленький молоточек, раскалывающий череп изнутри. Тук-тук-тук. Это сводит с ума, заставляет кровь вскипать в венах. В нем поднимается тяжелое чувство, его не сдержать, оно мечется внутри, ищет выход. Билли старается усмирить демонов и не наделать глупостей, но при этом наблюдает за младшей сестрой, как хищник за своей добычей. Она делает один неровный шаг от двери вглубь комнаты, словно не замечает его. И тогда Билли все понимает. Макс окончательно рехнулась, если решила, что ей за это ничего не будет. — Где ты так надралась? — он в мгновение оказывается рядом, пальцы привычно впиваются в хрупкое плечо, удерживая Макс на месте. — Нигде, — она пытается обойти Билли, едва ли не заплетаясь в собственных ногах. — Лучше тебе сказать мне правду, — он не дает ей пройти, хватает двумя руками, разворачивает к себе лицом и пристально смотрит в глаза. — Еще и… блядь! Кто накурил тебя? — Никто, — упрямо повторяет Макс, хоть по ее внешнему виду все и так понятно. — Просто устала, мне надо поспать. Отъебись, Билли. Билли встряхивает ее, но в чувства она не приходит. Вновь пошатывается на нетвердых ногах, ее рука взмывает вверх, перехватывает ворот спортивной кофты, закрывает шею. Что она прячет от него? Билли чуть прикрывает глаза и старается сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, выдох-вдох. Все хорошо. Он спокоен. — Какого хера, Макс? Где ты шарахалась? Ты должна была быть дома в десять! — рычит он и чувствует себя жалким. Наглая рыжая дрянь делает из него слабака. Из горла Макс вырывается смешок. — Ты так сказал? Билли выдыхает сквозь стиснутые зубы, по лицу проходит судорога. Разум заволакивает маревом, алым, как кровь. Макс достала его, сорвала чеку с гранаты. Конченая сука! Почему она просто не может вести себя нормально? Она ведь знала, что он будет следить за ней, знала, что вероятность остаться незамеченной стремилась к нулю, и все-равно сбежала. Считает, что он будет терпеть, как ее мамаша и его отец, как ее дружки? Зря, очень зря. Он молча хватает ее за руки, заставляет разжать ворот и резко дергает замочек вниз, расстегивая молнию. А потом сдергивает с плеч Макс кофту. Ну, кончено, купальник. Сдельный, черный, мокрый. Макс чуть дрожит, и Билли только сейчас замечает, что ее волосы влажные и спутанные. А потом взгляд возвращается к вырезу купальника, к ключицам и шее. Ее кожа белая и гладкая, с россыпью веснушек. Летом веснушки всегда ярче. Капельки воды стекают с кончиков волос Макс, бегут по груди и впитываются в ткань купальника. Она вся бело-розовая, как пирожное с аппетитной кремовой шапкой. Билли сглатывает слюну, думая о том, что он мог бы откусить небольшой кусочек. Но злость позволяет здравому смыслу взять верх, и Билли удается выбросить из головы больные мысли. Теперь он сосредоточен на другом. Он все понимает на раз-два и точно знает, где пропадала Макс. Классическая вечеринка у озера, которую старшеклассники устраивают каждый год. Он помнит, что именно там происходит. Конечно, нет ничего удивительного, что Макс ошивалась там, но, блядь, как же его бесит, что это случилось тогда, когда она находится под его контролем! Будь родители дома, возможно, он бы отреагировал иначе, но только не сейчас. Сейчас он ее опекун, родитель, отец и мать. Билли медленно поднимает взгляд и останавливается на обдолбанных глазах Макс. — С кем ты была? — С девочками. Она считает своего брата идиотом? Билли мрачно смеется и с силой встряхивает ее. Макс дергает головой, и что-то мелькает перед глазами Билли. Красноватый неровный круг на белой шее. — Что это? — спрашивает он. Небрежно откидывает пряди мокрых волос ей за спину и проводит подушечкой большого пальца по пятну, ощущая мягкость кожи и то, как напрягаются мышцы Макс. Она скидывает его руку и судорожно прижимает ладонь к шее, пряча след. — Укусило… насекомое. — Какое, блядь, насекомое? — Обычное, — отвечает она, не в силах придумать что-то посущественней. — Это засос, Макс. — Нет. — Кто поставил его тебе? Билли с пугающей ясностью осознает, что засос на шее Макс воспринимается им болезненно остро. Неправильно, слишком лично. Больно, словно под кожу загнали отравленную иглу. — Я тебя еще раз спрашиваю. С кем ты была? — Да какое тебе дело?! — выкрикивает она. О, Билли есть до этого дело. — Моя сестра не будет подстилкой, — зло цедит он. — Ты определись, я тебе сестра или нет. — Макс, — его голос, как рокот грома, зарождается в глубине, оповещает о грядущем шторме. — Твое поведение прямо отразится на моей репутации. Я не позволю тебе вести себя как последняя шлюха. Не позволю никому залезть на тебя, пока ты под моей ответственностью. — Это потому, что ты сам не прочь залезть на меня? Билли оглушает, а Макс глупо хихикает и, должно быть, не замечает, как на его висках вздуваются вены. Это опасно. Она шагнула за грань. — Ты договоришься, — угрожающе выдыхает Билли, нависая над ней. Сучка совсем спятила и не в силах просчитать риски? К чему эти провокации? Хочет узнать, на что он способен? Он может выебать ее прямо сейчас. Заломать руки, повалить на кровать, содрать мокрый купальник. Что она ему сделает? Ничего. Мысли о том, как Макс пищит под ним и стучит по его плечам и спине своими крохотными кулачками, моментально направляют кровь к члену. Но Билли из последних сил убивает в себе столь сладкий образ. Он еще может контролировать себя. Пока может.

***

Должно быть на утро Макс сообразит (если что-то вспомнит), что ночью ебнулась окончательно, раз решила говорить Билли подобные вещи, когда они одни в доме, а он нависает над ней, готовый вот-вот придушить. Макс видит в его глазах искреннее желание разорвать ее на кусочки, но продолжает усугублять. Атмосфера в комнате накаляется, но сейчас одурманенному мозгу совершенно похер. Похер на звенящую в воздухе опасность, на разъяренного Билли и его угрозы. Она пьяная, накуренная, расслабленная. И ей похер. — Я не скажу больше ничего из того, что может тебе не понравиться, если ты просто свалишь, — заплетающимся языком говорит она, пытаясь обойти Билли, воспользовавшись тем, что он не удерживает ее. Впереди маячит кровать, и Макс хочет рухнуть в нее лицом и уснуть. Все. Инстинкт самосохранения отрубился напрочь. Она видит ярость Билли, чувствует ее кожей, но мозг отказывается подавать сигнал к бегству. Комната плывет, в голове стелется туман, а сама Макс будто стоит на облаке из ваты и смотрит на Билли сверху вниз. Он далеко-далеко внизу. Ему не достать ее. Губы растягиваются в улыбке, когда во время очередной попытки отойти, ее кренит в сторону. Она снова хихикает. На краю сознания блуждает мысль, что она вляпалась по полной, но в таком состоянии она не может адекватно оценить обстановку. Тяжелые руки возвращаются на ее плечи. Макс ойкает и хмурит брови. — Пусти, — она дергает плечами, пытаясь сбросить с себя чужие руки, но ничего не выходит. Тогда она хочет отступить назад и вывернуться из хватки, но Билли пресекает это резким толчком. Всего секунда, и спина Макс с силой впечатывается в стену. Это ненадолго приводит ее в чувства. Вскрикнув, Макс сжимает губы и гневно смотрит на Билли. Как же он ее заебал. Боже, разве она многого просит? Почему он просто не может оставить ее в покое? — Черт, Билли, что тебе нужно от меня? Просто свали из моей комнаты, поговорим завтра, — она хватает его за предплечья, пытаясь оттолкнуть от себя. Но проще сдвинуть каменную глыбу. И тогда Макс отчаянно впивается ногтями в его кожу, совсем не рассчитывая силы, буквально расцарапывая ее. У него точно останутся следы. Но Билли словно не замечает этого, он даже не морщится. Он давит на нее, пригвождая к стене. Его лицо близко, глаза в глаза. Он смотрит так, будто хочет пронзить ее прямо сквозь расширенные зрачки и через них пробраться в ее мозг. — Думаешь, ты дохуя взрослая? — издевательски спрашивает он. Макс сглатывает, чувствуя, как по загривку ползут мурашки. Она опять слышит это. Тональность его голоса меняется, становится ниже, интимнее. От Билли пахнет сигаретами и ментоловой жвачкой. А еще этим его проклятым парфюмом. Макс втягивает носом воздух, и реакция не заставляет себя ждать. От этого запаха с ее телом вновь начинает происходить нечто совсем неуместное в сложившейся ситуации. Как тогда, на кровати. Наверное, всему виной бухло и трава. К тому же, сейчас ей поебать на угрозы Билли. Ей и море по колено, не то, что этот псих. — Думаю, что тебе пора свалить нахуй, — бесстрашно отвечает она, добивая Билли наглой усмешкой. Она всерьез решает, что легко справится с ним. Вот прям сейчас, вмажет ему коленом по яйцам и сбежит, оставив корчиться на полу. Но реальность быстро спускает с небес на землю. Ее реакции заторможены, и Билли не составляет труда парировать ее глупую атаку. Он резко подается вперед, вталкивает колено между ее ног, а его горячая ладонь опускается на шею Макс, полностью лишая возможности вырваться. Макс поднимается на носочки, чтобы колено Билли не так сильно давило на ее промежность, закидывает голову, пытаясь ослабить захват на собственном горле. Но это нихрена не помогает. Билли полностью владеет ситуацией. Ее тело не принадлежит ей. Билли везде. — А теперь еще раз, — обманчиво спокойно, почти ласково, говорит он. — С кем ты так обдолбалась, сестренка? По телу Макс проходит крупная дрожь. Рука Билли на ее шее слишком горячая, а колено между ее ног слишком твердое. И этот чертов сумасшедший запах. Она должна впасть в панику, а вместо этого думает, как же охуенно от него пахнет и какие же горячие у него руки. Внизу живота начинает потягивать, на спине проступает испарина. По телу проходит дрожь, а дыхание учащается. Она вновь летит к самому дну. Ее стремительно затягивает в страшный водоворот. В темноту, туда, где нет места ничему светлому. Там только грязь. Все эмоции и ощущения закрутились в безумный вихрь. Страх и ненависть сплелись с эйфорическим предвкушением. Под кайфом все исказилось. И в ней что-то пробуждается. Нечто темное, сильное. Существо без страха, жестокое и свободное. — А теперь еще раз, — отвечает она, чувствуя, как с каждым ее словом давление на шее усиливается. Но она не впадает в панику. Ей кажется, что Билли никогда не дойдет до конца. Все это лишь угрозы, попытка взять ее на понт. А на деле он не сделает ей ничего серьезного. Сегодня она не боится его. Даже больше — ей хочется максимально истрепать его нервы, довести его, добить. Притупленное чувство страха, едва поднявшее голову, вмиг скрывается за пьяной бравадой. — Пошел нахуй. Лицо Билли мрачнеет, в глазах вспыхивает нечто действительно опасное. Хватка усиливается, почти полностью перекрывая кислород. — Ты мне все расскажешь. — Ничего не расскажу, — хрипит она в ответ и прикрывает глаза. Она уверена в том, что победит. Надо только немного потерпеть. Пальцы Билли больно сжимают ее шею, жестко вминаясь в плоть, и Макс начинает задыхаться. Но вместо того, чтобы яростно отбиваться и просить о пощаде, она не делает ничего. Терпит и ждет, когда Билли сдастся. У него нет выбора — убить ее или отпустить. И, конечно, он отпускает. С яростным рыком разжимает пальцы и изо всех сил бьет кулаками по стене, рядом с головой Макс. В его глазах растерянность, уязвимость. И Макс знает, что нужно делать. Она мстит ему. За все годы, которые провела в страхе и неуверенности перед ним. Теперь его очередь не понимать, что происходит. Она делает несколько судорожных вдохов-выдохов, выравнивая дыхание, а после резко вскидывает голову и, не дав ни себе, ни Билли и шанса что-то исправить, обхватывает его голову, зарывается пальцами в волосы и вмазывается губами в его губы. Чееерт… Его губы обжигающе горячие, а тело твердое и сильное. Внизу живота трепещут крыльями бабочки, сладко и горячо становится между ног. Макс жмется к нему, будто он самый дорогой человек в ее жизни. Это сумасшествие, натуральное безумие. Билли в ступоре замирает, но в следующее мгновение с силой отрывает ее от себя и смотрит совершенно растерянно. Моргает несколько раз, а после его взгляд затапливает темнотой. Плюс сто очков тебе, Макс. Ты точно сумела его обставить. Но какую цену придется заплатить? Она уверена, что сейчас случится что-то непоправимое. Она точно истратила лимит его терпения, и теперь он не станет церемониться. Он ударит ее по-настоящему. Изобьет. Сделает что-то очень-очень плохое, а после бросит ее тело в багажник своей тачки, увезет подальше от города и закопает в лесу. Сначала ее будут искать, на билбордах и пачках с молоком появится ее лицо, друзья будут пытаться связаться с ней каким-нибудь сверхъестественным способом, но потом про нее все забудут. Билли скажет, что она сбежала, и он с ног сбился, пока искал ее. Ему поверят, ведь Макс проблемная. А в этом городе постоянно кто-то пропадает. Билли поднимает руку, и Макс сжимает веки, ожидая удара. Но вместо боли чувствует твердость пальцев, обхвативших ее подбородок. Билли толкает ее к стене и впивается в ее рот своим. Скользит по губам языком и тут же проталкивает его в услужливо открывшийся рот Макс. От ощущения горячего влажного языка в собственном рту, Макс слетает с катушек. А когда свободная рука Билли проезжается по ее шее и ниже, скользя пальцами по голой коже, Макс понимает, что готова на многое. Она отчаянно льнет к Билли, утопая в тепле его тела, обхватывает крепкий торс, комкает в пальцах ткань его белой майки. Руки Билли оказываются на ее талии, а после и на бедрах. Он собственнически сжимает ее задницу и прижимается членом к животу Макс, скрытому купальником и шортами. Но это совсем не мешает ей чувствовать, что у него стоит. И сейчас это не кажется мерзким и пугающим, как тогда, на кровати. Сейчас, это приятно. Хочется пошире расставить ноги и дать уже его члену прижаться к ее мокрой промежности. Макс вся горит, стонет в рот Билли и опускает руки на тяжелую пряжку ремня. И тут Билли будто выпадает из транса. Он резко обрывает поцелуй и отшатывается, оставляя Макс в полной растерянности. Она хочет вновь прильнуть к нему, но Билли выставляет руку, упирается ей чуть выше груди и лениво толкает к стене. Он раскрасневшийся и растрепанный, и Макс, хоть и не хочет этого, но находит его привлекательным. Горячим, как ад. Хочется выть от сочетания несочетаемого. От желания дать ему здесь и сейчас и желания больше никогда не видеть это наглое ухмыляющееся лицо. Билли тяжело дышит, так же, как и она. — Проспись, — усмехается он, беспощадно оставляя ее со всем этим один на один. Он уходит, громко хлопнув дверью, а Макс медленно сползает по стене, прижав к пылающим губам дрожащую ладонь. Эмоциональное напряжение дает о себе знать. Даже возбуждение отступает, когда она начинает понимать, что именно произошло. Макс срочно нужна перезагрузка, чтобы не взорваться к чертовой матери. Сил добраться до кровати нет, и она засыпает на полу, свернувшись, как эмбрион, завернувшись в кофту, которую Билли сорвал с нее. Голова совсем не соображает, но все же одной мысли там есть место… Ей понравилось целоваться с ним, но от этого только сильнее хотелось вышибить себе мозги.

***

Раз все зашло так далеко, Билли не должен винить себя. Хотя нет, в одном он все же просчитался — недооценил дурь в тупой рыжей башке и теперь поплатился за это. Ночь идет тяжело. Билли лежит в своей кровати в полной темноте и тупо таращится в потолок. Член продолжает стоять, повинуясь образам, мелькающим перед глазами, как кадры на кинопленке. Мокрые волосы Макс, ее гладкая розоватая кожа, ее ебучие веснушки. Билли вспоминает желание сжать руку сильнее на беззащитном горле и совершенно ненормальное возбуждение, прошившее его в момент, когда эта дрянь оказалась у стены. А при воспоминании о том, как она набросилась на него, как открывала рот, обсасывала его язык, раздвигала ноги для его члена, хваталась тонкими пальчиками за его майку и ремень, желание запустить руку в трусы становится практически непреодолимым. Но Билли не собирается дрочить, словно он какой-то малолетний хуесос, вспомнивший, как впервые сжал сиську. И уж тем более он не собирается дрочить на Макс. Потому что если он сделает это сейчас, то проиграет ей. Билли зависает, возбужденный член давит на ширинку. Он никак не может отключиться. … Горячие губы обжигают, по телу проходит дрожь. Ее язык скользит по его губам, хочет толкнуться кончиком внутрь. Сама она жмется к нему влажным телом, трется об него сиськами, как заправская давалка… … В волосы зарываются тонкие пальчики, тянут ближе. И он не выдерживает. Засовывает язык ей в рот, глубоко и жадно… У него стоит так, что это почти больно. Билли не знает, как справиться с этим. Он чувствует себя на месте девчонок, которых затаскивал в постель. Тех невинных лапочек, которые изо всех сил строят из себя скромниц, а в итоге текут от мимолетного касания. Тех, кто вечно боится своих желаний. Это почти смешно. Нелепо и абсурдно. Он сам теперь как одна из таких «лапочек». Пиздец. И причина всех его бед за стеной. И он совершенно не знает, что делать с ней. Ему надо подумать. Когда Билли все же удается провалиться в сон, Макс и там достает его. Ему снится ее комната и обдолбанные голубые глаза с покрасневшими от травы белками. Билли держит ее за шею, а Макс смеется, глядя на него. — Что такое, Билли? Разве ты не воспользуешься ситуацией? Разве ты не трахнешь меня? Билли просыпается в холодном поту, словно увидел кошмар. За окном светло, громко щебечут птицы. Но в доме совсем уныло, будто из него высосали саму жизнь. И все же после даже такого беспокойного сна Билли легче, потому что теперь он знает, как вернуть себе спокойствие. Все просто — кто-то должен ответить за случившееся. За это затхлое ощущение беспомощности, за то, что Макс устроила ему. Первопричина, источник. Он найдет уебка, который вчера развлекался с Макс и устроит показательную казнь прямо на ее глазах. Чтобы научилась отвечать за свои ебаные поступки. Билли встает с кровати, моется, приводит себя в порядок. И замирает, когда слышит возню в комнате Макс. Он стоит возле двери и слушает, как она идет в ванную. Как блюет там, как шумит вода после. Он не издает ни звука, и Макс, должно быть решает, что его нет дома. До Билли доносятся совсем тихие шаги в коридоре. Она крадется, надеясь ускользнуть от него. Билли выжидает, а потом тихо открывает дверь, бесшумно следуя за Макс. Он наблюдает как на кухне ее настигает очередной приступ тошноты. Она подбегает к раковине и ее выворачивает прямо в нее. Макс стоит какое-то время над раковиной, сжимая ее руками, и тяжело дышит. Все ее тело ходит ходуном. Слегка успокоившись, она включает воду, полощет рот, умывает лицо, и Билли наконец-то выходит из тени. — Утро, — коротко здоровается он, отчего Макс стремительно разворачивается и смотрит на него так, словно увидела призрака. — Билли… — шепчет она дрожащими губами, явно до смерти перепуганная его появлением. Она совсем бледная, почти прозрачная. Под глазами залегли тени. Непослушная копна волос скручена в небрежный пучок. Макс сглатывает, одергивает свободные длинные шорты и натягивает на запястья рукава кофты. Той самой, которую Билли сорвал с нее вчера. Это так забавно. — Что ты делаешь? — смеется он, глядя на то, как она пытается скрыться под одеждой. — Вчера тебе, наоборот, хотелось порадовать меня своим телом. Щеки Макс вспыхивают, она отводит глаза и отступает на шаг. Сегодня в ней не осталось ни капли вчерашней дерзости, зато есть всепоглощающий страх и отвращение к себе. Билли понимает. Откат дается ей тяжело. Если она словила алкогольную амнезию (хотя бы частичную), то ей повезло. Ну, а если нет, и она помнит все, то Билли мог бы ей даже посочувствовать. Ощущение полного и тотального пиздеца неизбежно. Потом, конечно, отпустит, поутихнет. Но пару дней будет казаться, что жизнь кончена. Но Билли не собирается облегчать ее муки. Даже больше — он намерен наказать ее. Вчера она застала его врасплох, но больше это не повторится. Контроль вновь окажется в его руках. А Макс… Макс будет делать то, что нужно. Будет послушной девочкой. Она молчит, уткнувшись взглядом в пол. Выглядит она разбито. Билли с интересом смотрит на нее, а после подходит к холодильнику, достает жестяную банку колы, с щелчком открывает ее. Делает несколько глотков и подходит ближе к Макс. Она затравленно смотрит на него и вздрагивает всем телом, когда ее ноги, там, где кончается кромка шорт, касается ледяная поверхность банки. — Ты что творишь? — шипит она недовольно, отшатываясь от него и прижимая ладонь к тому месту, где он коснулся ее банкой. — Привожу тебя в чувства. Надо было запихнуть тебя вчера в ледяную ванну сразу как ты пришла. Хотя, — он выдерживает паузу, ставит банку на полку и опускает прохладную ладонь на голову Макс. Она вновь вздрагивает, вжимает шею в плечи, но не спешит бежать. Наверное, напугана. Или нет сил сопротивляться. Ей же плохо в конце концов. И телу, и душе. Билли прекрасно понимает это, чем бесстыдно пользуется. Он стягивает с ее волос резинку, чтобы волосы рассыпались по плечам, а после зарывается в них пальцами. Он давно мечтал сделать это. — Ты в какой-то степени удивила меня. Жалеешь, наверное, что я так и не вставил тебе? Макс отклоняет голову, когда он пропускает между пальцев рыжие пряди. Билли сложно держать себя в руках. Хочется схватить ее за волосы, дернуть так, чтобы задрала голову, а потом впиться в ее шею укусом, перекрывая блядский засос, который ей оставил какой-то мудак. Хм, а почему бы и нет? Кто ему запретит? Вчера он сбежал, потому что Макс была в невменяемом состоянии. Он, конечно же, не был образцом благородства, но что-то делать с ней вчера было бы большой ошибкой. Но за ночь он многое обдумал и кое-что решил. — Билли… не надо, — надломлено просит она. В уголках ее красивых чистых глаз собираются слезы. — Не надо? — с притворным удивлением спрашивает Билли. — Разве не ты сама хотела этого? Билли заводит их маленькая игра. И почему он должен постоянно сдерживаться? Он решает, что Макс провинилась достаточно, и он имеет полное право вести себя с ней так, как она того заслуживает. Билли позволяет своему желанию обрести форму. Он хватает Макс за волосы, с силой оттягивает голову назад, так, чтобы смотреть на нее сверху вниз, и склоняется к ней. Она в полном ужасе, и Билли думает, что, если бы она не блевала несколько минут назад, он бы точно набросился на ее губы. Но все же у него была идея получше. Билли облизывается, скользя взглядом по ее красным щекам, по беззащитной шее. Он видит чертов засос и прижимается к нему губами, а после сжимает на коже зубы. Макс дрожит, будто ее бьет разряд тока. Она не пытается отбиться, даже не впивается в него ногтями. Она молчит и не двигается. Не касается его больше своими нежными ручками. Билли разочарован этим, но все же ему по душе то, что она присмирела. Он вновь возбуждается, наматывая охуительные волосы Макс на кулак и сдавливая зубами нежную кожу на ее шейке. Это слишком хорошо. И поебать на все «но». Он вгрызается в ее шею, и когда Макс наконец-то всхлипывает, не в силах больше терпеть, Билли перестает кусать ее. Он проводит размашистую линию языком вдоль ее шеи, зализывая укус, будто пес. На вкус она как самая порочная тайна. Билли отстраняется, с удовольствием наблюдая за тем, что засос на шее Макс стал больше в два раза. Настоящий кровоподтек. — Вечером будь дома. И приготовь мне ужин, — говорит он, отпуская ее. — Все ясно? — Да, — хрипло отвечает Макс, зажимая рукой шею. Билли уверен, что сегодня она сделает то, что он просит. А вечером ее ждет сюрприз. О, Билли знает, что она не останется равнодушной.

***

У Макс трясутся коленки, когда она думает о том, что ждет ее вечером. Она, блядь, по уши в дерьме. В самой настоящей ловушке, в которую угодила из-за собственной тупости. Черт! Если бы она была в себе той ночью, Билли бы не имел над ней такой власти. А теперь она совсем потеряна и не знает, что ей делать. Сбежать из дома и ждать, когда он найдет ее? Ждать его вечером с ужином и надеяться, что он все забудет? Она не знает! И хуже всего то, что ей не с кем разделить свои страхи и боль. Она никому ничего не говорит. Даже Джейн. И всем остальным. Все они замечают, что с ней что-то не так, но никто и представить не может насколько. Но самое главное заключается в том, что она просто не хочет ничего рассказывать. Она замкнулась в себе, забралась в свою раковину, чтобы никто-никто не узнал ее мерзкие тайны. С каждым днем их у нее все больше. Макс так хуево после вчерашней вечеринки, что физическое недомогание слегка притупляет душевную боль. И от этого становится немного проще пережить то, что с ней произошло. Тело измучено отравой, истощено. И большую часть дня Макс просто лежит. Она собиралась сбежать из дома, чтобы не говорить с Билли, но после встречи на кухне осталась. Билли ушел на работу, и Макс решила не пренебрегать возможностью отлежаться и прийти в себя. Ее еще несколько раз рвет, а голова будто разрывается на части. Но во второй половине дня становится легче, а к вечеру и вовсе отпускает. Макс снова принимает душ, отмываясь так яростно, словно может смыть с себя всю грязь, что налипла на нее. Но эта грязь несмываема, и как бы Макс не терла кожу, ей не очиститься. Когда Макс смотрит на себя в зеркало ей становится еще гаже. След от двух засосов, точнее от засоса Джона и укусов Билли, уродливой кляксой расползся на коже. Макс противно, а еще больно. Шея ощутимо ноет при поворотах головы. Это точно надо скрыть. Макс повязывает на шею бандану. Она чувствует себя выпотрошенной рыбой. Без органов и костей. Мясом на разделочной доске. Чертов Джон взбесил ее вчера, когда полез к ней в трусы и оставил на шее засос. Пришлось сбежать от него. Да, целоваться с ним было неплохо, но вот дальше она ничего не планировала и это, похоже, разозлило Джона. Придурок. Говорила же ей мама быть осторожнее с ребятами постарше. Ха! Но мама не говорила ей главного — быть осторожней с Билли. Вот уж где была истинная мудрость. Потому что то, что сделал Джон, не шло ни в какое сравнение с тем, что с ней творил Билли. Даже не столько в физическом, сколько в эмоциональном плане. Он ее просто уничтожил, растоптал, вынул из глубин ее души такое, чего Макс никогда не желала видеть. Подвел ее к какой-то ебанной черте, за которой маячила дорога в ад. И что на нее только нашло? Разве она такая? Разве ей нужно все это?

***

Вечером Макс все же готовит ужин и даже немного ест, а после начинает нервно следить за стрелками часов, лениво ползущими по циферблату. Она не успевает решиться на побег. Во дворе раздается шелест шин, и все внутри Макс напрягается. Ладони потеют, а сердце начинает стучать о грудную клетку молотом. Билли вернулся. Тишину двора нарушают пронзительные и надрывные гудки автомобиля. Он хочет, чтобы она вышла? Макс вздыхает и выходит из дома, очень медленно направляясь по дорожке к машине. — Что тебе надо? — спрашивает она, сложив руки на груди. — Садись в тачку или я запихну тебя в нее силой, — сквозь открытое окно говорит Билли. Макс знает — запихнет, но продолжает упрямо стоять, глядя на него так, словно он предлагает ей опустить голову на плаху. — Сядь. В. Машину. Макс сжимает кулаки и обреченно забирается в салон. — Умница, — хвалит ее Билли. Когда Макс спрашивает его, куда они едут, он отвечает одним словом — «сюрприз». Ничего хорошего Макс не ждет. В итоге он привозит ее к озеру, где вчера гремела вечеринка. Повсюду видны следы минувшего веселья — окурки, пластиковые стаканы и поломанные шезлонги. Кто-то же уберет это в итоге? Но Макс сейчас не до заботы об экологии. — Зачем мы здесь? — спрашивает она. — А ты глянь туда, — Билли указывает на огромную иву, склонившуюся к земле тяжелыми ветвями. Хорошее место для уединения. Именно там вчера Макс была с Джоном. И сейчас там кто-то есть. Макс приглядывается, различая несколько мужских силуэтов. Три стоят по одну сторону и два по другую. Ей сразу становится ясно, что это какие-то разборки. — Что за херня там происходит? — Не нужно быть такой нетерпеливой, милая сестра. Это сюприз, — Билли обворожительно улыбается ей своей фирменной голливудской улыбкой, от которой у Макс стынет кровь в жилах. Он выходит из машины, открывает дверь для Макс и протягивает ей руку, как ебаный джентельмен. Макс игнорирует этот жест и молча выходит. Билли хмыкает. Они идут к иве, и Макс не задает ни одного вопроса. Все равно у нее нет возможности что-то изменить. Будь, что будет, решает она. Когда они подходят, Макс узнает каждого человека в этой компании. Трое — дружки Билла, один из которых Бобби, который только недавно откинулся из тюрьмы. Двое других — застывших в ужасе — Джон и его друг, имя которого Макс не помнила. — Билли! — восклицает она, понимая, что Джон с другом здесь из-за нее. — Какого черта ты устроил? Но Билли не реагирует. Он полностью переключается на пленных парней и смотрит на них с такой яростью, что у Макс обрывается все внутри. Он их не отпустит. А трое его дружков не дадут никому прийти на помощь. Макс полностью бессильна здесь. — Ты же знаешь, что она моя сестра? — выплевывает Билли Джону, указывая на похолодевшую Макс рукой. — Да, Билли, конечно, знаю, — скороговоркой произносит Джон, даже не взглянув на Макс. Он перепуган до смерти. — И ты считаешь, что можно вливать ей в глотку бухло, накуривать и трахать под всем этим? — орет Билли, склонившись к его лицу. — Боже, Билли! — вопит Макс. — Я сама просила у них траву, он не виноват! — О нет, Макс, ты тут совсем не при чем, — нежным голосом отвечает Билли. — Ты моя маленькая несмышленая сестренка. Невинный ангел, — насмехается он. — Это он споил и накурил тебя, а после трахнул. — Ничего не было! — истерично отрицает Макс. Она, конечно, не станет озвучивать то, что Джон был весьма настойчив, когда она явно не желала продолжать. А кто из ее окружения не был? Разве что Лукас. Макс сжимает кулаки. Разве Билли когда-нибудь спрашивал ее разрешения? Тупые мудаки. Но хоть Джон и мудак, она не хотела смотреть на то, что Билли сотворит с ним. — Не было, Билли, правда! — продолжает блеять Джон. — Ага. Тяжелый кулак врезается в скулу. Снова и снова. А потом ногой в живот, когда Джон падает ничком на землю. — Ебанный слабак! — орет Билли, продолжая наносить удары. Макс визжит, как сирена. Вцепляется в его предплечье, пытается оттащить. — Хватит, Билли, хватит! Прошу, перестань! — умоляет она. — Он все понял! Понял! Билли ухмыляется и останавливается. Хватает Джона за волосы и смотрит ему в глаза. — Да? Пусть сам скажет. — Я понял, — еле слышно хрипит Джон. Из его рта течет кровь, срываясь с подбородка, пропитывая ткань футболки. — Супер, — Билли с отвращением откидывает его в сторону, стряхивает с рук кровь и поворачивается к Макс, которая и не думает отступать или отводить взгляд. Она смотрит на него перепугано, но упрямо. Она будет стоять до последнего. — Он понял, Макс. А ты поняла? — Да. — Тебе его жалко? — внезапно спрашивает Билли с легкими нотками тоски. Поднимает окровавленную руку и проводит ей по щеке Макс, оставляя след на коже. — Да, — шепчет она. — Не трогай его больше, прошу. Билли вздыхает и качает головой. — Не могу, прости. С ним поработают мои парни, — он указывает на тройку дружков, которые за все время не шелохнулись. — С ним и его другом, — друг Джона, бледный и перепуганный, всхлипывает от слов Билли. — А потом они отъедут в куда более интересное место. В ушах Макс шумит, словно помехи на радио, а земля уходит из-под ног. Горечь поднимается по пищеводу, и ей становится по-настоящему страшно. Она могла бы оттолкнуть Билли, сбежать и не видеть всего этого кошмара. Но она не поступит так. Он отыграется на ком-то за нее. Ее он тронуть не может, но может причинить боль тем, кто рядом. — Билли, — шепчет она и делает нечто отчаянное. Она берет его за руку, которой он чуть не убил человека на ее глазах, нежно переплетает их пальцы, чувствуя на своей коже липкость крови. Она смотрит в синие глаза Билли, пытаясь найти в них хоть немного человечности. — Билли, пожалуйста, не надо. Отпусти их. Я буду делать все, что ты скажешь. Взгляд Билли смягчается. — Дурочка, — ласково говорит он и заправляет прядь волос ей за ухо. — А теперь слушай. Парень, которого ты защищаешь, промышлял вот чем, — Билли достает из кармана прозрачный пакетик с каким-то мутным порошком и трясет им перед лицом Макс. — Знаешь, что это? То, что вчера могло плескаться в тебе, идиотка, — ласка в голосе перетекает в сталь. — Этот уебок и его дружок — любители подсыпать таблеток малолеткам, а потом порезвиться с ними, наделать интересных фоток и продать извратам, которые готовы хорошо за это платить. Думаю, он хотел поиметь тебя с дружками в несколько стволов и продать твои фотки каждому желающему. Ну что, все еще жаль его? Макс оглушена услышанным. Нет, это не может быть правдой. Но Джон и его друг молчат, а значит… Блядь! — Это правда, Макс, — вступает в разговор Бобби. — Не жалей его. Макс часто моргает, переводит абсолютно потерянный взгляд с Бобби на избитого Джона, а после на Билли. — Да, сестренка, все правда, — заметно повеселевшим голосом продолжает Билли. Он сияет, будто ему вручили миллион долларов. — Я даже не думал, что окажусь, мать его, рыцарем этого сраного города, который выведет на чистую воду группу насильников! Я собирался просто поучить правилам хорошего поведения уебка, который решил, что может развлекаться с моей младшей сестрой, когда она под моей ответственностью. Каково же было мое удивление, когда, потянув за ниточки, я вышел на малыша Джона и его компанию. Блядь, это просто охуенно. Макс, ты бы видела сколько у них фоток. Только подумай, за скольких девочек я отомстил и скольких спас. Я — герой этого города! Ты гордишься мной? Думаю, да. Ведь ты могла быть в той коллекции. Без сознания, с членом в каждой твоей дырке. Ну, скажи мне, разве не этого ты хотела, когда упарывалась с ним? — Нет, не этого, — пристыженно мотает головой Макс. — Я… я не могу поверить. Он же подвозил меня, он же… Макс прикладывает ладонь к гудящему лбу. В голове моментально складывается паззл. И то, как Джон бесился, что она не хочет пить из его стакана. И то, как он обхаживал ее до этого, даже возил домой, втираясь в доверие, чтобы в итоге оказаться на вечеринке вместе. Сейчас она понимает, что он частенько вел себя странно. Сука! Как же стыдно! А ведь она даже отбилась от своей привычной компании, чтобы посидеть с парнями постарше на этой чертовой вечеринке. Наивная идиотка. — Все-таки ты невероятно тупая, Максин, — без злобы, с какой-то отеческой заботой произносит Билли. — А ведь это меня ты всегда считала главным уебком в мире. Как иронично. Но да ладно. Нам с тобой пора, — он кивает Бобби и другим парням. — Оставляю этих малышей вам. Он крепче сжимает ладонь Макс и тянет ее за собой к машине. — Мне надо отвлечься, развеяться. Ты поедешь со мной. И Макс едет.