Красавица и чудовище

Джина проснулась от теплой щекотки озорного солнечного лучика, который, найдя щель в неплотно задернутой шторе и миновав полупрозрачный балдахин, теперь скользил по лицу девушки. Джина, ощутив тяжесть одеяла и почувствовав под собой мягкую кровать, проснулась окончательно. Последнее, что она помнила – как сидела в гостиной с Синджедом, в кресле хозяина. Ворон еще слетел ей на колени и она погладила его…и жар очага, кажется, разморил их обоих. Да, точно, она не дождалась Силко и, скорее всего, заснула прямо в его кресле. Выходит, это он перенес ее сюда… Джина, ойкнув, взглянула под одеяло. Прозрачная ткань, условно прикрывающая ее наготу, всё еще была на ней и выглядела нетронутой. «Он не тронул меня…он даже не снял эту занавеску» - с облегчением и смущением подумала девушка. Конечно, так беззаботно засыпать в незнакомом замке, толком не узнав мужчину, который находится рядом с тобой, было опасно. Но Джина так устала, что глаза закрылись сами собой и она проспала в чужой постели всю ночь, даже не шевельнувшись. И, кроме того, Силко не то чтобы не выглядел опасным – он необъяснимым образом внушал Джине некое доверие. Девушка, слегка расслабившись, зевнула и потерла сонные глаза, следом начав рассматривать комнату. Уютно. Спальня была совсем небольшой, но так даже лучше. В любом случае, она больше, чем ее комната у Роуз. Мысль о мачехе заставила девушку горько усмехнуться. Ведь наверняка даже не думает искать пропавшую падчерицу, Джина могла поклясться. Если бы ее съели волки, Роуз сплясала бы на ее костях. Вспомнив о доме, девушка печально моргнула. Без отца всё изменилось, всё стало не так, и ее дом перестал принадлежать ей, перестал быть ее домом. Живя с Роуз, она не ощущала прежнего тепла в стенах жилища. Возвращаться домой из школы не хотелось, ноги сами шли медленнее, растягивая путь. Джина не ушла только потому, что ее гордая и своенравная натура не позволяла оставить этой злобной стерве, нажившейся на смерти отца, еще и его дом. А сейчас… здесь, в этом холодном старом замке, благодаря Силко она ощущала себя гораздо больше дома, чем в своем собственном жилище. Здесь о ней заботились… Девушка, думая о своем отце и Силко, внезапно вспомнила, что этой ночью ощущала, как ее несут на руках. Это же был Силко, верно? Кто же еще. Так уснувшую пятилетнюю Джину своими сильными руками подхватывал с пола, где она играла, ее отец и бережно относил дочь в спальню. Руки Силко напоминали руки отца. Такие же сильные и бережные… Джина, всё еще придерживая свою зеленую импровизированную тогу, встала с кровати. «Вы предлагаете мне разгуливать по замку ТАК?» - девушка, снова перекинув высохшие волосы вперед, твердо намеревалась пойти и попросить у Силко какую-нибудь одежду. Она осознавала, что он наверняка видел всё самое интересное, пока нес ее. Значит, стесняться ей больше нечего. «Это глупо! Перестань наконец краснеть!» - мысленно рявкнула на себя Джина, почувствовав, как ее щеки вновь заливает краска стыда. Ей нечего стыдиться! «Стыдно не тому, кто пляшет, а тому, кто смотрит» - эта древняя индийская поговорка, вычитанная Джиной еще в детстве, всплыла в ее рыжей голове. И стыдно должно быть хозяину дома, который не предоставил гостье даже халат! Если допустить, что вчера он не был готов к появлению нежданной гостьи и забыл повесить в ванную полотенца и халат, то сейчас, когда он нес почти голую девушку в спальню, он должен был вспомнить о том, что у нее нет пригодной одежды, раз она вынуждена была завернуться в эту тряпку! И только разгневанная и смущенная Джина, покрасневшая до корней волос, решительно думала пойти и разыскать хозяина, чтобы всё ему высказать, как ее взгляд упал на низкий стул рядом с кроватью. На нем висела большая мужская сорочка из темно-бордового шелка. О, так значит, Силко всё же подумал о ней. Девушка ощутила, как лицо снова пылает, но уже не от гнева. Он действительно подумал о ней. Быстро скинув надоевшую тряпку, Джина накинула на себя мужскую рубашку, поспешно застегивая пуговицы. Кровавый шелк переливался под пальцами, прохладно ласкал кожу, обтекая контуры девичьего тела словно водой. Джина бросила на себя взгляд в старинное зеркало, стоявшее на полу. Ее плечи были намного уже, чем это предполагала рубашка, поэтому Джина могла спокойно спрятать руки в свисающие рукава. Это не доставляло проблем, поскольку девушка не стала застегивать широкие прорези на них и руки были свободны. Темно-красная ткань доходила ей чуть выше середины бедра. Да уж, в этом наряде наклониться будет смущающе. Но то, что волновало Джину больше всего – темный гладкий шелк подчеркивал всё, что приличной девушке хотелось бы скрыть, не хуже, чем несчастная занавеска, лежащая у ее ног. Да, непрозрачное шелковое полотно скрывало ее кожу… но округлые очертания груди, заметные бугорки сосков, изгибы тонкой талии, живота и бедер скользкая мягкая ткань облепила так, словно гениальный скульптор накинул гранатовый шелк на скульптуру, которую долго и любовно обтачивал, и теперь ткань темно-огненной рекой текла по плавным изгибам, не пропуская ни одного. Это было красиво, однако… Джина, на ее взгляд, находилась не в том статусе, чтобы расхаживать по чужому дому в рубашке его хозяина на голое тело. Или Силко так не считает? Может быть, у него просто нет другой одежды, которая подошла бы ей… Джина снова напустилась на себя – она винит Силко, а ведь это она сама вчера так рассеянно залила свою одежду водой! Силко не стал грубо будить ее, когда увидел в своем кресле, бережно отнес в спальню, не воспользовался удачной ситуацией и не набросился на нее, как мерзкий Майкл, хотя Силко явно видел больше. Он даже не имел нескромности снять с нее одежду… Джина почувствовала, как теплая волна разливается у нее в груди. Еще ни один мужчина не вел себя с ней так…уважительно. «Возможно, он действительно хороший человек» - решила девушка и, еще немного потянув рубашку вниз, вышла из спальни. Силко, заложив руки за спину, стоял в столовой, глядя в высокое окно. Утро лишь вступало в свои права, нежно-золотистые солнечные лучи спешили пролить свою благодать на мир: на замершие в ожидании темные ели, на сверкающую от росы траву, на сырые камни и мертвенно холодные длани его умирающих роз. Ласковое тепло утра стирало то, что произошло под покровом ночи: после размещения соблазнительно нагой рыжеволосой гостьи на ночлег, вампир, снова ощутив разрывающую в клочья жажду крови, поймал в темном углу каменного коридора жирную серую крысу и, быстро свернув ей шею, жадно впился в ее мягкий бок. Слегка утолив голод живой кровью, Силко отнес насытившее его тельце в сад и закопал под большим кустом багровых роз. Он уважал тех, кто давал ему пищу. Но крысами он не питался со времен свирепствования Черной смерти в середине 14 века. Вампир вздохнул. Что с ним делает эта девчонка… Кажется, он никогда еще не просыпался таким голодным и никогда еще не постился так долго после своего особого сна. Мужчина стоял над маленьким холмиком, нахмурившись, и, словно вспомнив о чем-то, вдруг резко развернулся и зашагал обратно в замок. Добравшись до ванной, в которой проводила время его гостья, он обнаружил то, что и ожидал увидеть – мокрую одежду на полу и отсутствие занавески на теперь оголенном окне. Силко хмыкнул. Девушка оголила окно, чтобы прикрыть собственную наготу…Иронично. Мужчина поднял с пола пришедшие в негодность вещи и вышел из ванной. Войдя в настолько жаркую гостиную, что в комнате практически нечем было дышать, а от восковых свечей остались лишь плачущие плавящиеся от убивающего их жара огарки, Силко решительно бросил одежду девушки в жадную пасть камина. Мокрая ткань была объята огнем в мгновение ока, напоследок лишь жалобно тихо зашипев. Высокая черная фигура мужчины, подсвеченная насытившимся пламенем, покинула зал. Силко щелчком пальцев погасил все свечи в своей спальне, в полной темноте сел на огромную, просто-таки королевского размера кровать и достал белые женские трусики, запрятанные глубоко в карман его пальто. Отдав жадному пламени одежду желанной гостьи, он не мог не забрать себе ее белье. Влажная пропитавшаяся водой ткань не скрывала восхитительный запах девушки, которым Силко наслаждался в ванной и пока нес юное горячее тело в спальню. Мужчина бережно положил трусики на подушку рядом с собой, принявшись раздеваться. Теперь он не торопился, как тогда, в ванной. Неспешно сняв с себя костюм, Силко облачился в ночные брюки и лег в постель, закрыв глаза. Возбуждающий запах девушки витал совсем близко и мужчина мог представить, что она лежит рядом, такая красивая, нежная, обнаженная – такая, какой он видел ее в ванной. Его рука скользнула по животу вниз, туда, где напряженный член буквально ныл, прося внимания. Силко наконец освободил горячий ствол и, плюнув на ладонь, обхватил пальцами твердую плоть. Нахмурив брови и крепко зажмурившись от столь долгожданного прикосновения к ноющей эрекции, Силко начал медленно двигать ладонью вверх-вниз по возбужденной длине. Его руки были прохладными, всегда прохладными, в отличие от горячего члена, и сейчас это мешало представить, что он находится в руках его возлюбленной рыжей красавицы. Обычно Силко использовал разогревающую смазку, если желание было слишком велико, но сейчас ему так не терпелось прикоснуться к себе, что он забыл об этом. Двигая рукой всё быстрее, мужчина тихо постанывал, прикасаясь к чувствительной головке всё чаще по мере того, как приближался к пику. Крепко зажмурив глаза и сжав зубы, Силко представлял, как маленькая тонкая ручка осторожно и неумело ласкает его большой член, как горячее прерывистое дыхание Джины касается возбужденной головки, как ее длинные огненные волосы окутали его бедра и низ живота, такие теплые… Силко, почувствовав, что пик удовольствия близок, повернулся на бок, не прекращая быстрых движений, уткнулся в трусики на подушке и, глухо застонав, обильно излился на белые простыни. Вдыхая прекрасный аромат своей девочки и ощущая, как волны удовольствия, постепенно затихая, прокатываются по телу, он пытался отдышаться. Мягко поцеловав тонкую ткань белья, мужчина расслабленно откинулся на подушки, протянув руку к тумбочке в поисках салфеток. Вспоминая о своем ночном искушении, вампир стоял в лучах света, ожидая, должно быть, уже проснувшуюся гостью. Звук робких босых шагов не заставил себя долго ждать. Джина, ориентируясь по аппетитному запаху завтрака, без труда нашла столовую. Девушка попыталась незамеченной проскользнуть к столу, но Силко повернулся, не дав ей такой возможности и приветливо улыбаясь. - Доброе утро, Джина! Надеюсь, вы выспались? – окинув взглядом маленькую фигурку в его рубашке, мужчина продолжил. – Я не знаю, имею ли я право просить у вас прощения за то, что вчера был так неосмотрителен и вынудил вас завернуться в занавеску… Я попробую компенсировать ваши страдания, обещаю. Джина, быстро скрестив стройные ноги и сжав пальцами край рубашки, стараясь натянуть ее как можно ниже, выслушала речь мужчины. - Я думаю, я не вправе просить у вас большего, вы и так сделали очень много для меня. Я прощу вас, если вы предоставите мне хотя бы брюки… Силко, предложив застывшей на месте девушке стул, куда она мгновенно юркнула, поджав напряженные ноги, занял место напротив и улыбнулся ей одними глазами. - Моя дорогая, милая Джина. Я бы с удовольствием предоставил вам хоть все свои брюки, если бы они подошли вам по размеру. К сожалению, а может быть, к счастью, все они будут слишком узки для вас, а женской одежды у меня нет. - А моя вчерашняя одежда…Кажется, она осталась в ванной. Силко сделал вид, что не понимает, о чем она говорит. Задумчиво наблюдая за вороном, который с удовольствием завтракал изрядным шматом сырого мяса, мужчина невозмутимо ответил: - Думаю, она пришла в негодность. Скорее всего, так и есть. Замковая сырость, знаете ли…Если вовремя не повесить вещи в шкаф, защищенный от влаги, она покроется плесенью, уверяю вас. Джина, расширив глаза, слушала эту несусветную чушь, принимая ее за чистую монету. Наивная малышка. Гордая, это видно сразу, но такая наивная…Совершенно чистая душа. Силко, взглянув на девушку, отметил, насколько она хороша в его рубашке. Просто незаконно хороша. Преступно. Сверкающие как начищенная медь свежевымытые немного вьющиеся волосы небрежно и свободно спадали на плечи, грудь и спину. Темно-гранатовый тончайший дорогой шелк удивительно шел ее атласной молочно-персиковой коже, яркому огню волос и подчеркивал зеленые глаза. Мягко переливающаяся от каждого вздоха девушки ткань восхитительно облегала прекрасные изгибы ее тела. Силко видел, как колыхалась ее грудь под тонким кроваво сияющим шелком. Осознание того, что его малышка была без белья, заставило мужчину снова вспомнить вчерашнюю ночь. Ее трусики сейчас лежали в его кармане, но отдавать их он не станет. - Как вам подходит этот цвет, дорогая. Он ваш на все сто процентов. Мы сегодня с вами одеты в одинаковой гамме. – сказал Силко, оторвав взгляд от нежной шеи в тот момент, когда Джина вскинула на него глаза. – Это единственная рубашка в моем гардеробе, которая хотя бы слегка прилична для вас по длине. Не надеюсь, что вы простите меня за это, но после завтрака я намерен купить вам новую одежду, тем более, что я косвенно виновен в пропаже ваших собственных вещей. Джина, поелозив голыми ягодицами по бархатному сиденью стула, пыталась унять быстрое сердцебиение. Новая одежда? Она имеет на это право? Он будет тратить на нее деньги? Она будет обязана Силко? Все эти вопросы беспокойным роем крутились у нее в голове и, видимо, отражались на лице, поскольку хозяин сразу же поспешил объясниться: - Не беспокойтесь, Джина, вы абсолютно ничем не будете обязаны мне. Напротив, это моя вина, что вы уже второй день вынуждены ходить в таком виде. И я искуплю ее. А теперь давайте приступим к завтраку, вы не против? Девушка, помедлив, кивнула. Силко не пожирал ее глазами, ни в чем не упрекал и не пытался трогать, когда она была в неприличествующем виде. Он по-прежнему был доброжелателен и заботлив, так, словно она сидела перед ним завернутая по горло в ткань и это не ее голая задница сейчас норовила соскользнуть со стула. Новой одежды в жизни Джины было мало. Мачеха никогда не покупала ей вещей, тратя всё на себя, девушка сама научилась копить честно заработанные, чтобы купить себе хоть что-то недорогое. Отказываться наотрез от щедрого предложения Силко сейчас было попросту глупо – ей буквально не в чем было ходить по его владениям. Тем более, он, кажется, действительно рад принимать ее у себя, раз не гонит в город с утра. Силко же знает, где он находится, верно? Джине, с одной стороны, было неловко злоупотреблять гостеприимством чересчур доброго человека, но, с другой стороны, возвращаться в дом мачехи хотелось еще меньше… «Я останусь здесь еще на один день, потом я попрошу Силко проводить меня в город, я обещаю, я сделаю это» - мысленно поклялась себе Джина. Сделав маленький глоток из изящной чашки с чаем, девушка проговорила: - Вы так добры ко мне, Силко. Я не уверена, заслуживаю ли я этого. Вломилась к вам домой на ночь глядя, вынудила накормить, дать свою одежду…Спасибо вам, правда, спасибо! Силко неожиданно сурово взглянул на гостью. - Джина! Прекратите винить себя. Еще раз повторю – вы никак не стеснили меня. Я действительно рад видеть вас здесь, у себя, поверьте и перестаньте наконец оправдываться. – смягчив тон, мужчина добавил, - Милое дитя… Вы только скрасили мой быт. Не смейте больше упрекать себя в том, что заблудились в лесу, скрываясь от людей, что причинили вам боль. Кстати… я надеюсь, вечером вы подробнее расскажете мне об этом, если вас это не затруднит. Девушка, улыбнувшись, кивнула. Синджед, давно прикончивший свою порцию и искоса поглядывающий на хозяйскую, довольно каркнул, решив, что все конфликты между этими двумя, по-видимому, разрешились и теперь он может подобраться к нетронутой ветчине на тарелке Силко. Завтрак продолжился.