Спрячь меня

— И вот здесь. Ещё чуть-чуть, — Мими нанесла ещё немного косметического крема, скрывая маленький синяк на подбородке, — Не больно? — Нет, — ответила я, не сводя взгляда с зеркала. До второй лекции оставались какие-то минуты. Первую мы уже проспали, и меня бесила мысль, что Фенцио скорее всего постарается написать на меня жалобу руководству. — Всё. Если мы сейчас же не понесёмся к Геральду, нам очень нехило влетит. Я уже неделю не была на его занятиях, — с этим словами она начала натягивать короткую кожаную юбку со шнурками по бокам, которые продолжались до самых краёв; и маленький серый топ на тонких бретельках. Ах да, сначала она сняла трусики и лифчик, потому что они испортили бы весь смысл её образа. А смысл заключался в том, чтобы все присутствующие пялились на её грудь и задницу. Мими обожает быть центром мужского внимания. Мне это никогда не мешало. Более того, я не обращала на эту особенность никакого внимания до тех пор, пока она сама не сказала. — Ну что ты стоишь как в трансе? Я распахнула дверцы шкафа в надежде найти что-нибудь обычное. Что-то, что согласилась бы надеть обычная девчонка. Я устала от своих вычурных чёрных вещей, которые начали наводить на меня отчуждение. — Блять, тут вообще что-нибудь... — я осеклась, почувствовав на затылке слабый удар. Это оказался лонгслив шоколадного цвета, который Мими кинула в меня. — Найди кремовые карго и коричневые кроссовки,— сказала она, и в следующую секунду отвернулась, чтобы нанести вишнёвую помаду. — Спасибо. Я скинула белую мешковатую футболку, которую использовала в качестве пижамы, и натянула тонкий материал, довольно отмечая длинные обтягивающие рукава, которые очень красиво подчёркивали плечи. Нашла штаны, которые больше походили на спортивные, но в целом, ничего неприемлемого. Я даже понравилась себе в зеркале. Да. Определённо. Не одевалась так с конца земной жизни. — Ты закончила? — Мими с явной скукой поглядывала на часы, стоя у порога. — Да. Идём в вонючий Ад. — Вики, блять...

***

— ... Мэри? — Здесь. — Вулф? — Есть. — Ади? — Да-а, — сонно зевая. — Вики? — Здесь. — Приятная неожиданность, — саркастично произнёс профессор, не отрываясь от бумажек, — Мими? — Присутствует. — Хорошо. Начинаем. Мими облегчённо откинулась на спинку скамьи. Она ожидала, что профессор начнёт отчитывать её за отсутствие. Впрочем, я тоже должна была объясниться, но не волновалась за этот счёт, зная, что он не станет проверять это через зрительный контакт. Геральд хороший профессор. Он передаёт учебный материал, а не придирается по каждой мелочи, как это делает Фенцио. Фенцио, блять. Зато насчёт него поволноваться всё же придётся. Я не хочу вылететь отсюда, создав впечатление недисциплинированности. Мало того, что мне поставили две неявки на важнейшие экзамены, у меня появилась куча своих личных проблем, например, как избавиться от Сатаны-психопата; выйти на связь с его сыном; выяснить, что произошло в прошлом между Сатаной и Ребеккой; какого хрена Мими шарахается от меня, да ещё и с лицом как у затравленного оленёнка. Даже сейчас она сидела и выглядела такой грустной. Я никогда не видела её в таком унылом состоянии. — Ты кое-кого напоминаешь мне, — прошептала я, не смотря на неё, фиксируя моменты из учебного тома в толстую тетрадь с обложкой из коричневой кожи. — И кого же? — спросила она, глядя перед собой. Мими, кажется, витала в своих мыслях, пропуская мимо ушей всё, что объяснял демон. — Меня. Она усмехнулась. Последние несколько дней Мими только и делала, что шарахалась от меня, избегала разговоров. Да даже не смотрела в мою сторону. Единственная фраза, которую она говорила мне, это «Как ты себя чувствуешь?», когда ночью возвращалась в комнату. Я пыталась выловить её всякий раз, когда видела поблизости, чтобы наконец сесть и поговорить, как взрослые люди, но Мими была то уставшей, то не в настроении. И я начала беспокоиться. Мне непривычно проявлять заботу и переживание, но она, безусловно, их стоила, потому что я стоила того, чтобы она лишалась сна, успокаивая всякий раз, когда ночь решала быть со мной крайне жестокой. — Послушай, с тобой всё в порядке? — спросила я тихо, всё так же не отнимая взгляда от учебника. — А с чего ты решила, что может быть иначе? — Мими небрежно кинула перо в чернильницу, не особо интересуясь этим диалогом. Это можно было... а вернее, невозможно было не уловить в этих раздраженных томных вздохах, закатывающихся глазах, переламываниях изящных пальцев. Что-то определённо не так, и я надеюсь, что не из-за меня. — Ты какая-то отстранённая. — Нет. Просто неважно себя чувствую. — Вот как. Она хотела что-то сказать, но осеклась, заметив резко брошенный взгляд от Геральда. Взяла перо и начала лениво выводить незамысловатые узоры в старый пергамент. — Я-я... кое-что натворила. Неприятно вспоминать, — прошептала она. Не думала, что она так легко сдастся, но это было лучше, чем умалчивать, ведь я хотела ей помочь. И, кажется, Мими поняла, что я действительно переживаю. — Кто-то тебя обидел? — настороженно спросила я, прикинув все возможные варианты. — Не-ет, — протянула она, — Просто… — Мими! Вики! — прогремел голос Геральда, заставляя нас обеих подпрыгнуть, — Не интересует лекция — дверь в трёх метрах! Мы замолчали. Мими уставилась на свой пергамент. Я продолжила переписывать из учебника. Блять, что с ней произошло? И что такого она натворила, что не хочет даже вспоминать?

***

Когда занятия закончились, я вернулась в комнату, чтобы подготовиться к сегодняшнему экзамену. Мими отшила меня, убедив, что хочет посидеть в библиотеке, чтобы потренировать блокировку сознания. Я догадывалась, что она врёт, но не стала лезть к ней вопреки тому, что дико хотелось помочь, разузнав, в чём её проблема. Меня выбивало из колеи то, что эти апатичные реакции на всё окружающее возникли внезапно. Как только я открыла окно, чтобы проветрить комнату, резко распахнулась дверь, заставляя меня обернуться от неожиданности. — Вики! Сучка ты недоделанная! Какого хрена я узнаю, что с тобой произошло самым последним? Что? И после этого мне называть тебя подругой?! — Ади разорался, как истеричка, уперев руки в бока, с сердитым взглядом, сверлящим моё лицо. — Ади, успокойся, — Сэми легонько оттолкнул его, освобождая место у самого порога, — Вики, почему мы узнали об этом только пару минут назад? — на лице ангела не было ни злости, ни каких-то других негативных эмоций, однако в голосе чувствовались тревога и обида, которые он, вероятно, старался подавить. — А кто вам вообще сообщил? — недоумённо спросила я, потому что или сидела в комнате, или идеально замазывала всё косметическими продуктами. — Да об этом все демоны...! — Ади! Прекращай надрывать глотку, — произнёс Сэми. Что? Все демоны? Вот же блять. И хотя трудно было не заметить мою изуродованную рожу, — я не ожидала, что это вызовет у всех интерес, который следом превратися в причину для сплетен. — И что же говорят все демоны? — пытаясь сохранить невозмутимость, спросила я, достав из ящика пачку сигарет. — Что тебя кто-то жестоко избил. Блять, Вики, просто скажи, кто это может быть. Мы всё выясним и надерём этому уроду зад. Слабо улыбаюсь и качаю головой, будто это сказки, закапывая под землю ощущения, когда меня чуть ли на изнанку не вывернули. — Пустая болтовня. Я просто грохнулась в яму, достаточно глубокую, чтобы нехило ушибиться. Не парьтесь. Всё в норме. — Твоя физиономия говорит об обратном, — Сэми обеспокоенно смотрит на меня, сощурив глаза и сложив руки под грудью. — Хочешь я принесу тебе зелье и мази, ускоряющие регенерацию? — Спасибо, у меня есть всё необходимое. И я уже иду на поправку. Простите, что заставила беспокоиться. — Беспокоиться, блять... Да я чуть всё крыло не сжёг, пытаясь найти тебя! — Ади всё ещё злится. — Потом мы столкнулись с Мими, и она сказала, что ты в комнате. — Мими? Она же должна была быть в библиотеке, — нахмурившись, сказала я и убрала вредителей обратно. Возможно, у неё возникли другие дела. — Вики, пожалуйста, скажи правду! — Ади в мольбе сжал мои плечи, заглядывая в глаза в попытке отыскать правду, но я вырвалась из его рук. — Перестань! Мне незачем вам врать. — Тогда скажи что произошло! — вторил он. — Я уже рассказала! — Думаешь, мы тупые и не понимаем?! — Оставьте меня в покое, если вам больше нечего сказать! — Какие из нас друзья, если не рассказываем о проблемах, которые можем решить вместе?! — Какие из нас друзья, если вы мне не верите?! — Но ты...! — Ади, не нужно, — Сэми положил на его плечо руку и сжал. Мне было больно смотреть на то, как Ади тяжело дышал, негодуя на меня. Он был прав. Конечно, прав, а у меня не было другого выбора, кроме как соврать. — Её скоро убьют. Вот увидишь, Сэми. Убьют и в лучшем случае — закопают, — не сводя с меня осуждающего взгляда, процедил он и вышел из комнаты. Сэми посмотрел на меня с жалостью, будто хотел добить этим. — Я не хочу лезть тебе в душу... Надеюсь, ты победишь в схватке, о которой знаешь только ты, Вики. Он вышел следом. Сейчас, в эту секунду я чувствую, как одного за другим теряю друзей. Как они отворачиваются, не тая обид. На меня внезапно падает многотонный груз вины, и я понятия не имею, что нужно делать, чтобы всё стало как прежде. Настолько болезненно расставание с близкими никогда не ощущалось. Сначала Саферий, Мими, а теперь и Ади с Сэми. Остался Люцифер. Люцифер. Я не люблю его, но чувствую себя прекрасно, находясь рядом с ним, в его руках. Я чувствовала себя прекрасно, когда грелась в его постели. Мне хочется его найти и вместе с тем спрятаться от него, чтобы не усугубить ситуацию. Он не станет вставать на мою сторону только потому, что мы потрахались. Его отец и я? В одной строчке? Нет. Я не ожидаю, что Люцифер внезапно появится и спасёт меня от Сатаны. Мимолётные интрижки по сравнению с крепкой кровной связью — ничто. И я тоже хотела бы иметь крепкое плечо, но не могу даже мечтать. Одиночество – мне пристанище. В одиночестве я стала сильной. Оно мне по зубам. А Люцифер... Да, любое воспоминание о нём теплится внутри, но я не полюблю его, даже если захочу. Таковы уж обстоятельства. Утомившись от этих мыслей, я сбросила одежду и зашагала в ванную, чтобы принять холодный душ. О да-а... Если ощущаете, будто кто-то яро вас ненавидит или сильно обижен, — просто встаньте под ледяные струи воды. Быть может, это подействует положительно. Нанося увлажняющий продукт, встав перед зеркалом, я поняла, что в моём случае всё реально сложнее. Мне не казалось, меня действительно ненавидели. На меня действительно обиделись. Обмотав нежное полотенце вокруг тела, я вышла из ванной, намереваясь одеться, но внезапно взгляд с ужасом зацепился за того, кто вальяжно сидел за моим рабочим столом в углу комнаты и пролистывал мой блокнот с зарисовками и набросками, длинными пальцами с особой осторожностью касаясь каждой страницы. Как и всегда вне волнения, тревожности и вины, Люцифер поднял глаза, встречаясь с моими, пока я с открытым от удивления и ужасом ртом стояла и глазела на него, придерживая полотенце над грудью. — Ты... — вдруг вырвалось из меня, и я сразу осеклась. Он тяжело выдохнул, всё ещё глядя на меня с головы до ног и наоборот, отложил рисунки обратно в угол стола и обошёл его. Упёрся бёдрами о край и сложил руки на груди. Я не знаю, что это и как дать этой херне объяснение, но сейчас ощутила такую огромную пропасть и такой ледяной холод, что захотелось одеться во все зимние вещи, которые есть в шкафу. Но даже они не спасут меня от льда в его глазах. — Не знал, что ты так хорошо рисуешь, — в его голосе чувствовалась спокойная уверенность, он не был настроен на ссору, но всё равно я была как на иголках. — А я не знала, что ты любишь копаться в чужих вещах. Я заметила в его взгляде заискрившийся на секунду огонёк. — Что с лицом? — Люцифер вмиг переменился в тоне. Это было ожидаемо. Я была уверена, что слухи дошли и до него, и придётся наврать. Так, возможно, эта ситуация не сможет зайти далеко. — В яму упала, — ответила я со всей твёрдостью. — В яму, значит... — лениво закивал он, опуская взгляд на пол. — Да. Когда тренировалась. Он снова посмотрел на меня. Теперь уже не так безмятежно, как секундами ранее. Чувствуется, ещё пару мгновений, и нам обоим будет больно. — Это дерьмо будешь рассказывать Саферию, Мими и остальным щенкам, Уокер, но не мне. Спрашиваю в последний раз, и не смей даже думать о том, чтобы наврать мне, — пригрозил он пальцем, — Что с лицом? — Ты что, допрашиваешь меня? — усмехнулась я, всё ещё напряжённая, но не такая испуганная. — Нет. Не воспринимай всё в штыки. Это не допрос, Вики. — Тогда перестань разговаривать со мной в таком тоне, будто я твоя подданная, — получилось больше игриво, чем безразлично. Я отвернулась от него к шкафу, чтобы выбрать, во что одеться. Отбросила полотенце на кровать, прекрасно помня, что под ним ничего не было, и распахнула дверцы. Изуродованная спина была хорошо скрыта за густыми перьями крыльев. Я просто должна вести себя как ни в чём не бывало, и тогда, возможно, он не догадается, — Ты, должно быть, решил, что я буду плясать под твою дудку, боготворить тебя, выполнять твои приказы и просьбы, стоит им только выйти из твоего рта, только потому, что ты отымел меня, — натягиваю атласные стринги нежного серого цвета, всё ещё стоя к нему задницей, — Нет, Люций, так не будет. Ты исчез на неделю. Да, мы не пара, и ты не должен меня предупреждать о таком или объясняться, но точно так же — не должен заявляться сюда, будто имеешь на меня какие-то права, — натянула домашние шорты на низкой посадке и белый топ с открытыми ключицами и плечами. Он не доходит даже до пупка, но мне так удобно. Тем более, что Люцифер продолжал сверлить меня взглядом, когда я обернулась к нему, — А теперь мне нужно готовиться к экзамену, и ты мне мешаешь. У меня было паршивое настроение, а мысль попрыгать на струнах нервов этого Чёрта очень забавляла. И пусть хожу по лезвию, я ни за что не упущу такой возможности. Вывести Люцифера на эмоции так же сложно, как и остаться безнаказанной за прогулы лекций Фенцио, но когда он всё-таки меняется в лице... это вызывает страх и нездоровый восторг одновременно. Как сейчас. Он тихо смеётся, но в этом нет ничего доброго и снисходительного. Как будто делает предупреждение, чтобы я заткнулась. — Малыш, — Люцифер двинулся на меня спокойной, грациозной походкой, — мне насрать на то, пара мы или нет... — до тех пор, пока я не упёрлась спиной в стену, — Когда я о чём-то спрашиваю — ты отвечаешь, — приторно сладким тоном произнёс он, нависая надо мной, — Я тебе не враг, — касается кончиками пальцев синяка на щеке, и я наблюдаю за тем, как карминовые зеницы темнеют с каждой секундой. Он гулял взглядом по моему лицу, вероятно, что-то про себя отмечая, а может быть, обдумывал варианты, каким образом выбить из меня информацию. Между нами почти не было расстояния. Сделай я глубокий вдох, и моя грудь коснётся его. — Ты упала на спину? — уже несколько грубо спросил он. — Д-да, — я ненавидела эту дрожь в голосе, но млела от каждого его действия, потому не могла контролировать всё от меня зависящее. — Откуда синяки на лице и животе? Вот же блять. — Тоже... тренировки. — Этот говнюк бьёт тебя по лицу?! — от его крика зазвенело в ушах. — Нет! Конечно, нет. Я просто… — Что за ересь ты мне тут несёшь?! — Люцифер... — я хотела попросить его успокоиться, но резко взял меня за плечи, приподнял и вбил в стену, вызывая у меня болезненный плач. Раны на спине были гораздо серьёзнее. Они не успели пройти, несмотря на безостановочное лечение отварами, мазями и прочими лечебными средствами. Он выпустил меня из рук, позволяя скатиться по стене и присесть. Я закрыла рот в попытке подавить всхлипы. Боль была такая, что дышать было тяжело... Я жмурилась от того, как сильно саднило основание крыльев, но в следующую секунду почувствовала руку на плече, его дыхание на лице. — Вики... — произнёс он полушёпотом, — Прости. Я не хотел. Слышишь меня? — Люцифер отодвинул мокрые пряди волос от моего лица, заправляя за ухо. — Нет. Не прощай. Сука, просто оставь меня в покое, долбаный ты ублюдок! Я боялась подать голос. Хотела его прогнать. Но возненавидела бы то, как сильно он дрогнет под натиском внимания Люцифера, который... который высасывал из меня энергию. Ничего больше не говоря, он поднял меня под бёдра, заставляя обхватить себя ими. Одной рукой придерживая задницу, второй прижимая к себе за поясницу, Люцифер положил меня на кровать и потянулся к ящикам прикроватной тумбы: там я хранила все лекарства. — Эта хрень ни черта не вылечит, — буркнул он себе под нос. Я повернулась к нему спиной и легла, боясь подтянуть колени к груди. Мне хотелось плакать, но уже не от физической боли. Возможно, это просто опасения, потому что я по натуре чересчур тревожная. Возможно, просто дурацкие навязчивые мысли, какие могут быть у любого другого человека или бессмертного… Мне кажется... мы друг друга убьём. Вероятнее всего, он. Он меня убьёт. Я не задержусь и в этой жизни. Я слишком слабая. Я быстро впадаю в отчаяние. Я слишком болезненно всё воспринимаю. Я. Я. Я. Я — это просто огромное, слабое недоразумение. Не окажись я им, не изнасиловали бы, не избили бы до полусмерти. Ребекка, возможно, хотя бы пожелала увидеться со мной. От меня не отворачивались бы друзья. Люцифер оказывал бы хоть толику уважения, а не размазывал бы по стенам. Я ненавижу их. И ненавижу себя. И это... невыносимо! Хуже всего то, что я никогда ни с кем не говорила об этом. А кому говорить, блять?! Кому? Люциферу? Лучше убейте и сожгите. Мне никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто не нужен. Никто. Не. Нужен. — Вики! Я открыла глаза. Неприятная влага. Мокрой была даже шея. Впервые вижу в глазах Люцифера беспокойство. Он сжимает мои руки, доселе прижатые к ушам, в своих. Подносит к губам и целует. Неужели я озвучила свои мысли? Чёрт возьми, не может быть! Я словно оцепенела. Как в трансе. Слышу колотящееся сердце. Как колышется вуаль на балконе. Как сглатывает Люцифер, смотря на меня в упор. Если он попросит меня рассказать, что происходит, я оттолкну его в грудь и выброшусь в окно. Но Люцифер больше не произносит ни слова. Он стягивает с меня испачканный кровью топ и надавливает на плечо, чтобы я легла на живот. Запускает пятерню в мои волосы. Массирует кожу головы, заставляя расслабиться и в блаженстве закрыть глаза. Я крепко сжимаю в руках мягкую подушку, когда Люцифер отстраняется. Вздыхает. Быть может, хмурится, смотрит на меня, принимает решение. Мне всё ещё хочется, чтобы он ушёл. Чтобы все ушли, и я решу свои проблемы. Мне нельзя расплываться. Меня убьют. Убьют-убьют-убьют-убьют. Всё слишком реально, чтобы быть просто кошмаром, но я не должна подставлять спину и бежать от этого. Сумбурные мысли прерывают губы на моём виске, пальцы, проходящие сквозь густые перья крыльев. — Кто с тобой это сделал? — прошептал он, обдавая лицо горячим дыханием. Прошли секунды, но я не стану отвечать. — Тебе придётся сказать, Вики, — касаясь губами скулы, — И я долго ждать не буду. Я узнаю это от тебя. Ты либо сама скажешь, — проходит ладонью по затылку в притворной ласке, — либо мне придётся проникнуть в твоё сознание. Я яростно оттолкнула его руку и отвернулась в другую сторону. — Ты злишься на меня, потому что не понимаешь, что я делаю это для твоего блага. Никто не смеет трогать моё. Никто. Подонок должен быть наказан. И я приложу к его наказанию такую жестокость, что плакать от жалости к нему будешь даже ты. — Твоё... Ты делаешь это для меня, да? Смешно. Мне ничего от тебя не нужно. Не нужно для моего блага убивать никого. Я сама решу свои проблемы. Отвали от меня нахер, — выплеснув ярость на одном дыхании, я уткнулась лицом в подушку. Люцифер промолчал. Впервые не стал отвечать на мой яд. Я задыхалась от слёз и всхлипов, которых пыталась подавить. Ты ничего не сможешь сделать со своим отцом. Так со мной обращаетесь только вы двое. Другие меня не трогают. Мне хотелось сказать, чтобы он ушёл, но, словно прочитав мои мысли, Люцифер произнёс: — Я не уйду, не надейся, Уокер. Затем он лёг рядом. На спину. Притянул за плечо и бедро к себе и уложил на свою сильную грудь. А мне много времени и не нужно было, чтобы погрузиться в сон. Моя тревожность, внезапная боль и этот разговор вымотали меня настолько, чтобы не просыпаться ещё как минимум двое суток. Возможно, это всё чувство безысходности и отчаяние, которые свели меня с ума... — я стала всерьёз задумываться о том, чтобы самой себе вырвать крылья и вернуться на Землю. Становится жутко от того, что всё потеряю и придётся начинать жить с нуля. И это даже не в моём характере. Вот это да! Минутами ранее я думала о том, что нельзя бежать от проблем, а сейчас думаю о том, как бы удобнее это сделать. Я сама себе противоречу. От себя самой хочу сбежать. Всегда хотела. От чего нужно избавиться, чтобы всё это прекратилось? Люцифер что-то шептал мне в макушку. Я пыталась разобрать, но даже в собственных мыслях не смогла разобраться. На меня нахлынула сильная слабость. Под поглаживания горячих рук по бёдрам и пояснице я провалилась в темноту.

***

У неё по коже бегали мурашки безостановочно от его прикосновений. Молочная, бархатная, идеальная. Вот так лежать на мягкой кровати, став для неё массажной машиной, ощущалось как никогда правильно. Целовать макушку, чувствовать её горячее размеренное дыхание... — в этом кроется его спокойствие, концентрация дофамина, сильное желание сделать ей еще приятнее. Его не было целую неделю, потому что отец отправил на дальние владения Ада, чтобы решить некоторые вопросы о поставках провизии, оружия и эликсирных составляющих. Управляющий Юго-Западной территорией, Герцог Белиал, что являлся одним из самых древних демонов, пошёл в отставку. Эта новость так же требовала королевского внимания. Каждую ночь, возвращаясь в приготовленные для него слугами Герцога покои, Люцифер неизменно возвращался в пучину воспоминаний о Непризнанной, что ядом проникла в его естество. Он не мог смириться с мыслью, что в его плотном графике появилась жизнь, о которой он невольно беспокоится, хочет знать о ней всё... буквально: что делает, о чём думает, чем дышит, на что смотрит, какие мысли её терзают, каждый её шаг, каждый вздох, каждая клеточка полюбившегося тела... Чертовщина. Это всё чертовщина, которая не могла с ним произойти. С кем угодно, только не с Люцифером. Конечно же нет. Несомненно, он знает, что такое любовь, уважает это священное даже для него чувство, но никогда не мог допустить и мысли, что однажды сможет по-настоящему, как живое существо с бьющимся сердцем, влюбиться в женщину. Это не могло быть реальностью. Но реальностью было то, что сейчас она лежала на его рёбрах с разбитым сердцем и лицом. Реальностью было то, что всё её тело было не на шутку искалечено. Особенно спина. Эта нежная, хрупкая, обтянутая тонкой кожей изящная спина. У кого хватило подлости обойтись с невинной девушкой подобным образом? О, Люцифер узнает об этом. Пусть девчонка не хочет ничего говорить, — он вытащит всю правду до последней детали. И тогда мало никому, мать их, не покажется.