otairufnI

« — Какую бы участь ты ни выбрал, — на всех дорогах я буду с тобой и судьба у нас будет одна на двоих». Сильмариллион, Толкин

      Она задыхалась.       Она сидела, скрученная и сломленная, над унитазом, хрипя, и задыхалась. Девушку рвало. Томасин растерянно прижималась к подрагивающей спине гостьи, невидяще глядя перед собой в пустоту озарения. Блэк. Сириус Блэк — соулмейт Джеймса Поттера. То, о чем умолчала Гарриет. О том, кто является убийцей ее семьи, девушка знала обо всем с самого начала, конечно она знала. А Томасин не догадалась хотя бы выяснить имя, личность преступника. И теперь он на свободе. Гарриет знала. И она не сказала ни слова, словно бы у нее не было ни капли доверия к возлюбленной. Возлюбленной. Гарри любила ее, Реддл видела эти чувства невооруженным глазом. И ничего не рассказала.       Мысли отравляли сознание Томасин, но ведьма не позволила себе ни единого упрека, не позволила себе повысить голоса, только продолжала обнимать задыхавшуюся Поттер со спины, машинально гладя ее содрогающийся твердый живот. Позади, в спальне, ухали совы. Прилетел Патронус от Ремуса Люпина. «Мисс Реддл. Краткие указания, воспринимай, как официальный приказ Аврората: ни шагу из дома, оставайтесь в маггловском мире, как можно дольше. Дождись моего письма с инструкциями, я подробно расскажу о ситуации. Гарри ничего не говори, не давай ей читать газету. Глаз не спускай. Гарри, если ты подслушиваешь, приказ распространяется и на тебя.»       Нарастающий ком масштаба появившихся проблем сметал все лавиной, что девушка вызвала в Норвежских горах. Однако, дернув головой, она решительно переместилась обратно в уборную, садясь возле Поттер на холодный пол. Осознав это, волшебница взмахом руки призвала палочку и подогрела его под собой и второй колдуньей. — Ты меня слышишь? Гарри.

***

— …Этого бы не произошло, будь ты честна со мной. И расскажи все без утайки. И мы бы сейчас спокойно завтракали, а твой крестный находился в тюрьме. Но ты скрыла от меня настолько существенную правду, скрыла и теперь винишь меня в желании помочь. Так ответь, в чем мое преступление? Каким образом мне оправдаться, чтобы ты прекратила меня ненавидеть? — Я не… Я не ненавижу тебя. Черт, — Гарриет, уже пришедшая в себя, порывисто отвернула голову, закусывая губу от нервов. В мозгах все перемешалось, они пылали огнем паники, и девушка понятия не имела, как себя теперь вести под давлением мутно-темных тяжелых глаз. — Все идет наперекосяк. Мордред и Моргана, все поломалось за одно хуевое утро. — Потому что ты со мной, — кивнула Томасин с пугающе-милой улыбкой. Она держала себя в руках, до сих пор не позволяя сорвать злость на гостье. Гарриет была слишком эмоционально нежна и хрупка, чтобы взять нахрапом весь настоящий характер Реддл, а та не могла позволить их отношениям разрушиться. Не могла позволить Гарри бояться ее и начать избегать. — И все исправится до идеального состояния, потому что ты со мной. Я все исправлю. Если будешь слушать, что я говорю, делать это, ситуация исправится гораздо быстрее, поверь. Мы не станем ругаться, спорить или складывать друг на друга вину. А сейчас прими душ, пока я беру эту ситуацию под свой контроль. Тебе так будет легче, поверь, Гарриет. Тебе не нужна сейчас ответственность, от которой разовьется еще одна паническая атака. — «Поверь мне». Ситуацию с Лестрейндж ты так же взяла под свой контроль? — безэмоциональным голосом произнесла Поттер, все еще не глядя в сторону замершей на одном месте слизеринки. Реддл пугала ее. — Это твое решение проблем? Убирать помехи? Убивать их? После того, как Беллатриса засыпала угрозами Гарри, после того, как та едва унесла ноги от разгневанной сумасшедшей женщины, Лестрейндж через пару дней нашли мертвой в собственном доме — растерзанную и изорванную в клочья, словно там поработал дикий жестокий зверь, а не нежные руки семнадцатилетней колдуньи. Томасин никак не комментировала трагичное событие, единственная ее реакция — мрачная, жестокая усмешка и кивок головы. Под ее ногтями осели сгустки чужой крови. От ее волос два дня подряд пахло железом — слизеринка праздновала, увенчанная запахом победы и жестокости. Гарри не была глупой. Все она прекрасно понимала. Понимала и смолчала. — Да, убирать помехи, — с давлением согласилась староста школы, а на ее лице выступила непередаваемая агрессия, которую та не смогла упрятать, изломав миловидное кукольное лицо до звериной маски — отвратительной, пугающей. — Чтобы подобия сегодняшней ошибки не было, я сделала нужные нам вещи без единого сожаления. Если Сириус Блэк останется на свободе, живой и здоровый, все твои страхи станут реальными. История повторится, Гарриет, если ты останешься мягкой, — она скользнула ближе, развернув чужую голову в свою сторону и обхватив щеки обеими руками, крепко, уверенно сжимая, беря девушку в ловушку своих обещаний защиты. — Это жизнь. А ты слаба. Я не собираюсь весь ее остаток прятаться вместе с тобой по норам твоих омерзительных приятелей. Мы теперь вместе, и проблемы решаем вместе. Это зовется контролем над ситуацией: позволить решать проблемы тому, кто в состоянии это сделать. — Вместе — вместе это как? — пробормотала Поттер, сильно напуганная поведением подруги, не собираясь сталкиваться взглядом с ней. Гарри смотрела в сторону. Томасин сейчас вела себя максимально странно и жутко. — Кажется, ты немного запуталась в определении понятия. — Я четко осознаю, что это значит. У каждого человека своя роль, Поттер, — Реддл наморщила носик: гриффиндорка все еще продолжает спорить и сопротивляться, тогда как должна уже как несколько минут мыться и приводить голову в порядок, а Томасин — разгребать завал появившихся проблем. — Ты доверяла мне раньше. Я исправлю ошибку. Доверься и сейчас. — Доверие, моя Леди? Или теперь называть тебя Госпожой? — Гарри, наконец, перевела взгляд на девушку, зрачки которой на этих словах едва ли не затопили радужную оболочку, делая и без того темные глаза бессердечно-истошно-черными. Поттер отстранилась, однако, в извинении за прохладный жест, взяла в свои ладони изящную бледную кисть. Она казалась такой мягкой в сравнении с жадным бритвинным взглядом, который причинял почти физическую боль. — Хорошо. Пожалуйста, если ты беспокоишься об этом твоем сраном «вместе», не предпринимай ничего пока. Ты уже и так сделала все, что могла. Мы дождемся письма Ремуса, мы успокоимся и поговорим. Очень тебя прошу, Тома. Не принимай важных решений без меня. Я скоро вернусь. Взгляд второй ведьмы резанул по всему лицу Поттер, рука болезненно сдавилась на пальцах гостьи: — Куда-то собралась? — Да. В душ, — Поттер повернулась было к Реддл спиной, как ее запястье уже некрепко, почти неуверенно-нежно сжали. Она посмотрела на слизеринку, но та молчала, глядя в пол мрачным страшным взглядом. — Тома? — Я могу тебя обнять? — вымученно спросила, наконец, та. — Сейчас. — Нет. Гарриет потянула ее за руку на себя, обхватывая каменные от напряжения плечи девушки руками и прижимая ее к себе. Поттер прикрыла глаза, когда гриффиндорку крепко обняли в ответ. В нос ударил чудесный аромат парфюма и косметики, ее волос. — Я сама это сделаю.

***

— А ты близка с опекунами, — задумчиво проговорила Гарриет, прочитав все письма, подмечая, что пока она была в душе, Тома успела отправить им послание. — Удивительно. Внезапно в дверь тихо постучали. Гриффиндорка обернулась в ее сторону, встревоженная, но подруга не позволила отвлечься, сама не обращая внимания на попытку постороннего войти: — Разве это сейчас имеет значение? Я говорила, что мы ведем переписку. Могла бы и понять, что я найду общий язык с твоими родственниками. Для меня важна близость с ними. Гарри. Я послушала тебя, и дала распоряжения своим людям оставаться на месте. Видишь? — она мрачно улыбнулась. На белоснежных зубах остался мазок ее красной губной помады, что выглядело зловеще и как-то… по-человечески? Наваждение схлынуло, когда Томасин машинально подхватила спящую на комоде крысу и мерным движением нежных рук свернула ей шею. Послышался звук падения маленькой тушки об пол. — Я способна на уступки и… «Мое сраное «вместе»». Гарриет пробрала дрожь легкого потрясения, однако она не посчитала нужным комментировать жестокость слизеринки. — Твои люди — Пожиратели? Та организация, которую ты создала? Никогда о ней не слышала. Как она работает? — Почему мы говорим обо мне, если поперек горла встала проблема Сириуса Блэка? — строго пресекла всякие вопросы девушка, отвлекая легким сжатием плеча. Ей не нравилось, когда Поттер задавала слишком много личных вопросов, сейчас это почти не имело значения. Томасин импонировало, что Гарри до сих пор оставалась в неведении той опасности, какая девушку окружает рядом с ней. — Нет, я хочу знать правду. Доверие, Тома. — Пожиратели Смерти, — сухим голосом ответила Реддл, сдавливая пальцы чуть сильнее, чем нужно. Раз уж Гарриет хотела знать. Что же. — Организация, которую я возглавляю. Она состоит уже из более сотни волшебников, и это не считая Хогвартса. Мое лицо и пол в ней знают немногие. Зато магическую силу — все. Удовлетворяющее объяснение? — Чем именно занимается эта организация? — На данный момент — школьники сдают экзамены и тренируются в магии. Нужных мне волшебников свожу в союзы и выгодные альянсы, они делают то же самое, распространяя угодные мне слухи и информацию. Это начальный этап, и я никуда не тороплюсь, — изящно ушла от сути вопроса слизеринка. Ее потемневшие глаза опять не мигали. — Быть может, тебе покажется странным, но основная цель — превознесение магии и знаний. «И всеобщий геноцид в конечном итоге.» — с мрачным удовлетворением подумала девушка, подавляя ухмылку торжества своей власти. Она невинно поправила выбившуюся из строгой прически прядь волос — ненужное бессмысленное действие, но оно придавало нужной человечности, отвлекало Гарри от тревоги. — Истинная ученица Слизнорта, Господи прости, — не удержалась от неуместного в этой ситуации подкола Гарриет, на что Реддл только долго, удрученно выдохнула. Затем Поттер уже более осторожно, ненавязчиво спросила: — «Темная Леди»? Тома не отвечала продолжительное время, смотря в одну точку. Глупо — колдунья уже знала, уже была абсолютно уверена, что расскажет обо всем Поттер. Помимо неведения, слизеринка лелеяла мысль, что Гарри Поттер проберется к ней под кожу, как произошло это с разумом и сердцем — прочно, липко и жадно. Она никуда не отпустит гриффиндорку, что бы ни случилось в дальнейшем. Проберется за ней в самый Ад, если потребуется. Выберется из него обратно, если нужно. — Да, Гарриет, Леди, — наконец, тихо произнесла девушка, не глядя в лицо гостье. — Темная Леди Вальдемория.

***

      Они долго разговаривали о крестном и убийстве четы Поттеров. Долго молчали. На коже Гарри осел парфюм подруги, на тонкой блузочке Реддл лежало несколько черных волосков с головы Поттер: все словно кричало об их близости, и почему-то гриффиндорку это очень утешало, успокаивало. Поддержкой, присутствием.       Томасин едва заметно вела носом по растрепанным волосам девушки, тихонько вдыхая запах ее собственного шампуня. Приятные ощущения. Гарри замечательно-человечно пахла, просто изумительно на самом деле.       В дверь снова стучали, но на этот раз и Гарриет не обращала внимания — Томас Реддл старший ее совершенно не волновал в этот момент, что бы тот вновь не придумал своим странным воспаленным разумом. Если ее дочь не хочет с ним видеться, Гарри и не подумает настаивать на обратном. Сейчас речь вовсе не о нем. — Есть еще кое-что, нечто важное, — вдруг подала голос слизеринка. — То, что я должна была рассказать тебе с самого начала, будь я хоть немного доверчивее к посторонним людям. Сейчас самое время это сделать. Думаю, это важно для тебя. И важно для меня. Осознание моих поступков, помнишь? Понимание моей дальнейшей жизни, нашей жизни. Гарри оторвала от ее плеча голову и вопросительно посмотрел на подругу. Та больше ничего не сказала, лишь изящно поднялась с дивана, поправив домашнюю длинную юбку, и подошла к письменному столу, взмахом волшебной палочки отпирая нижний ящик. Нашарив нечто рукой в его глубине, Томасин вернулась ко второй девушке, протягивая той пожелтевший от времени пергамент. — Что это? — Единственное, что сохранило душу моей матери, ее воспоминания. Моя умалишенная слабая мать, — она чуть скривила верхнюю губу в отвращении. Реддл никогда не любила ее, не сопереживала и не жалела. — То, с чего все началось. Почему я обратила свое внимание на тебя, а не на кого-либо другого. Ее звали Меропа Гонт. Чистокровная ведьма, что совратила моего папашу-маггла. И получила закономерный итог, когда ее выгнали из дома. Поттер посмотрела на подругу с тревожным изумлением, не зная, правильно ли будет комментировать или спрашивать. Реддл молча кивнула в сторону хрупкого ветхого пергамента. Осторожно, боясь повредить, Гарри его развернула. Это оказалось письмом. «Дорогая Меропа…»

***

— …Ты оказалась чем-то иным, новым для меня. Хотелось познать то, чего я была лишена, хотелось изучить тебя вдоль и поперек, а ты этого не позволяла делать — с каждым разом открывалось что-то другое, новое, странное, это… — продолжила задумчиво нашептывать девушка, отходя к письменному столу. Тонкие пальцы нежно провели по деревянной поверхности, слышался легкий шорох юбки, мягкий звук коротких каблуков об пол, Гарри завороженно впитывала присутствие девушки всеми органами чувств. — Как бы выразилась твоя мать, восхитило меня. Я не поняла тебя, но я поняла Лили Эванс. Полюбить нечто простое, приземленное и даже невзрачное, и раскрыть в нем то, чего другие никогда не увидят. Даже если оно не способно присоединиться ко мне, не способно уничтожить весь мир, не способно на месть и убийства. И мои последующие ре… — Все, — пораженно ответила гриффиндорка на выдохе, перебивая на полуслове. — Все, я устала. Хватит с меня. Томасин резковато развернулась в ее сторону, настороженно проследив, как Поттер поднялась на ноги и быстрым шагом приблизилась, растрепанная и раскрасневшаяся. Гарриет выглядела так, словно готова была сотворить нечто непоправимо-ужасное, и Реддл сжала свою волшебную палочку крепче, готовая нападать и обороняться. А глянув в сумасшедше-блестящие зеленые глаза, потеряла дар речи, все осознав — то, на что решилась гриффиндорка и что именно сейчас произойдет. — Я собираюсь все разрушить, и… — Гарриет пыталась предупредить скорее себя. Томасин сказала… Что они встречаются. Это может значить только одно. И если своим поступком прямо сейчас Поттер разорвет узы дружбы, их отношения, нечто неправильно поняв… Ведьма плюнула на страх. — Сгорел сарай, гори и хата. И поцеловала ее.       Гарри задушено вздохнула и вздрогнула, когда две тонкие руки увились вокруг ее талии, скользнув к спине, когда полные губы Томасин настойчиво ответили на поцелуй, неумело, но так исступленно-жадно, жарко, потрясающе, что из груди Поттер вырвался тихий стон удовольствия. Реддл вторила ей урчаще-утробным звуком, походившим на урчание хищника, вжимаясь в раскрасневшееся лицо девушки своим, а затем притянула ее затылок еще ниже, распахивая рот шире, толкаясь в рот Поттер языком.       Гарри повело настолько, что дрогнули колени. Она быстро, часто дышала, тогда как дыхания Томы не было слышно — та его задержала, с влажными звонкими причмокиваниями целуя обветренные губы девушки, размазывая по ним алую помаду, исследуя их языком, легонько прикусывая, шаря левой рукой по спине, талии, стекая ею к трепещущей груди колдуньи и перебираясь к шее, очень мягко обхватывая ее горло теплыми пальцами.       Влажные прикосновения ее небольшого языка казались Поттер иссушающими, недостаточными, Гарри хотелось большего: сжать темную колдунью в своих руках сильнее, укусить ее, оставить след на мраморной коже, запустить пальцы в густые волосы, толкнуться собственным языком глубже, с большим напором и страстью, но девушка продолжала робко и осторожно целовать ее, не допуская лишнего, чтобы не оттолкнуть от себя Реддл, и руки спортсменки держали аккуратно и трепетно, ее обветренные губы не давили и не вжимались в мягкий влажный рот Вальдемории. — Моя девочка, — вырвался жаркий шепот, Томасин безостановочно покрывала поцелуями все лицо Гарриет, задохнувшись от нехватки кислорода и отрываясь от ее разгоряченных зацелованных губ. Реддл продолжила бессвязно-жадно шептать на грани слышимости: — Моя хорошая, Гарри, Гарри, моя девочка, моя умница, все хорошо, ты молодец. Гарри, Гарри, Гарри. Поттер расплавленно подставляла лицо, способная только удерживать себя на ногах, пораженная ответным желанием, настойчивостью и жаром чужого тела, прижимавшегося непозволительно-близко, любовно, на грани трения. В голову ударила кровь: волшебница чувствовала мягкую грудь Томы на своей, ее касания — нежные и настойчивые одновременно, скольжение шелковой черной блузки, одуряюще-сладкий запах парфюма, который теперь осел и на коже гриффиндорки, влажное и горячее дыхание ставших совсем бессвязных слов.       Реддл отстранилась, разглядывая измазанное помадой лицо девушки мутными воловьими глазами — томными, темными, жуткими, куда Гарри хотела бы упасть, пропадая навеки. — Стало быть мы… — скомкано пробормотала Поттер, хрипя и надламываясь. — Мы теперь, м-мы… — Я хочу тебя, — спокойно и непреклонно обрисовала берега Реддл, ведя розовым языком по губам с размазанной на них и вокруг рта помадой. — И получу тебя. Ее рука поймала влажную от волнения ладонь Гарри, переплетая с ней пальцы в ласковый замок. Томасин не отрывала взгляда от блестящих глаз девушки, околдовывая и сковывая ее разум, как змеиными кольцами жертву, загоняя в ловушку, в угол, не позволяя сбежать даже мысленно. По крайней мере гриффиндорка чувствовала себя именно так.       Это не было мягкой просьбой или предложением: — Ответь согласием на мое приглашение. — Что угодно, — прошептала ведьма, вновь склоняясь к мраморному лицу, целуя теплые губы, так сильно отличные от мужских, вдыхая запах, так сильно отличный от мужского, — и наслаждаясь этим еще больше. — Гарри, это навсегда, — прошептала Томасин, ведя ртом по линии помады на щеке девушки к ее уху. — Понимаешь значение этого слова? «Навсегда». Не сроком в неделю или несколько лет. Гарриет, моя Гарриет, это более, чем просто приглашение. Реддл жарко подула на круглые очки гриффиндорки, заставив стекла мгновенно запотеть и закрыть практически весь обзор. Затем оставила беззвучный легкий поцелуй на кончике оправы. — Что угодно, — повторила Поттер одними губами, беззвучно, трепетно, задыхаясь, едва вокруг ее талии замкнулось кольцо сильных рук — словно повернутый с громким щелчком ключ в замочной скважине, намертво запирающий темницу.

***

      Гарри мрачно смотрела перед собой, решительно и воинственно идя вперед. Вокруг ни души, хотя, откуда возьмутся ученики в три часа ночи? В такое время и профессора перестают патрулировать, и старосты спят крепким сном. Самое то для очередной бойни стенка на стенку, на этот раз Поттер была приглашена на чужие грызки хорошим приятелем с Хаффлпаффа, а этот факультет драться умеет и делает это со вкусом, о, а Гарриет никогда не отказывалась от доброй кулачной бойни. Правда, на этот раз успела словить слушок, дескать, соперники барсуков — равенкловцы-старшекурсники — собираются протащить на драку рогатки-самострелы, и такого излишне справедливая спортсменка позволить в честном поединке не могла.       Поттер сжала свою биту еще крепче, мерно отстукивая ею ровный ритм об пол при каждом шаге: оружие грозное и страшное в руках загонщицы. На самом деле девушка никогда не била битой людей, считая это нарушением личных установок, никогда не стремилась нанести серьезный урон, сдерживала силу, как полагается спортсменке против гражданских, и в ее жизни были лишь пара случаев, где Гарриет наносила удары в полную силу своих умений. Гриффиндорка искренне сожалела о них. — А вот и ты. Поттер и пискнуть не успела, как ее дернули за руку и втащили в темный пустой класс. Бита стукнулась о дверной проем, одна нога зацепилась о другую, и Гарри едва не рухнула на невысокий мрачный силуэт. Томасин оценивающе оглядела изумленную колдунью с головы до пят, подмечая надетые спортивные наколенники, туго стянутые в гульку волосы, неизменная квиддичная форма наглухо застегнута и закрыта, обмотанные бинтами костяшки — верные призраки намечающейся потасовки, это слизеринка уже успела в Поттер изучить. Ну просто картина маслом. Еще и биту опять выкрала. Беда, а не девушка. Реддл впервые видела кого-то, кроме себя, разумеется, имевшего такую склонность к насилию. — Ты не будешь сегодня ни с кем драться этой ночью. — Братаны не поймут, — на полном серьезе заявила Гарри, которая считала немыслимым пообещать и не сделать, не прийти на зов о помощи, пропустить драку. Чепуха! Хотя на самом деле эти вещи просто сильно веселили спортсменку. Выражение лица Томасин при слове «братан» стоило того, чтобы повторить его еще раз. Поттер закинула биту себе на плечо, приподнимая подбородок, сильно рисуясь. Она знала, что выглядит сейчас максимально отвратительно-мужеподобно, небывало наслаждаясь ситуацией. Почему-то прямо сейчас Гарриет казалось, что это может выглядеть привлекательно для Реддл. Почему? Потому что Гарриет казалась сейчас привлекательной самой себе. Прохладная бравада ночного воздуха, обещавшего славную драку, романтизировала в ее глазах каждое действие. — А может быть, я променяю драку на прогулку с Ледяной Королевой под лунным светом? — Гарриет поиграла бровями, пытаясь не засмеяться: она прекрасно знала, что такое поведение взбесит Томасин до белой горячки. На самом деле гриффиндорка никогда даже не пыталась флиртовать с подругой всерьез.       Реддл с нечитаемым выражением лица уставилась на след от кетчупа на щеке Поттер. На висках слизеринки вспухли вены бешенства. — Променяешь, — медленно ответила та, касаясь пальцами значка старосты школы на груди. — На прогулку до своей спальни.

***

      Что ж, они не переспали.       Гарри вела себя одурело весь остаток дня, сшибая собой мебель, врезаясь в дверные проемы, из ее рук валилась всякая вещь, пища попадала не в то горло, а речь стала заикающейся, нервной. Весь остаток дня она ожидала продолжения жарких обещающих поцелуев, но боясь нечто предложить первой — Томасин выглядела собранной, спокойной и холодной, как горные норвежские вершины. Ни следа возбуждения, ни единого жеста флирта. Они и не целовались больше. Реддл уткнулась в свои письма, книги, учебники, а Гарриет что и оставалось — лишь смотреть на девушку и метаться в волнениях, сомнениях и неуверенности.       Поттер оценивала себя одним огромным комком желания и неловкости. Пока смывала с себя красную помаду, пока пыталась привести в порядок возбуждение, пряча глаза, чтобы Тома не смогла прочесть развратные и совсем не девичьи мысли. Да Гарри просто со стыда сгорит, если слизеринка узнает, какая Поттер на самом деле извращенка. Ну, разумеется они не переспали в первый день их первого поцелуя! Даже для их вспыхнувшей страсти это слишком рано!       Гарриет даже про отца девушки забыла, проблема с Сириусом маячила где-то на задворках, как и тонна вопросов к «Темной Леди». Гормоны драли рассудок когтями возбуждения, нервов и смятения, затмевая все остальное. Поттер и кушала-то на автомате, ничего вокруг не замечая.       К вечеру напряжение слегка сгладилось усталостью ровно до тех пор, пока Реддл не начала раздеваться ко сну. При ней. С ровной невозмутимостью, но пристальным взглядом на лице гриффиндорки.       Гарри моментально вскочила на ноги, не забыв споткнуться и грязно, грубо выругаться, ловя тихий смех второй ведьмы. Ее тонкие пальцы расстегивали маленькие пуговички на груди, обнажая молочные ключицы и черные ореолы лифчика. — Куда же ты? — Поттер у самой двери настиг насмешливо-интимный голос Реддл. — Разве тебе не хочется взглянуть на мое обнаженное тело? Разве ты не думала об этом весь этот день? Гарри панически дернула ручки двери, намереваясь просто сбежать, как последняя трусиха. Комната оказалась наглухо заперта. Поттер бешено задергала чертовой ручкой, практически намереваясь выдрать всю дверь с корнем, если она прямо сейчас не поддастся. За ее спиной обнажавшаяся возлюбленная! Гарриет видела ее лифчик и ключицы! «О, МАРА, СПАСИ МЕНЯ!» — взревела в своей голове Поттер, потому что мягкий струящийся звук позади — ничто иное, как падение блузки на пол. — «ТОР, МЕРЛИН, ИИСУС, ХОТЬ КТО-НИБУДЬ!»       Послышались легкие шаги, остановившиеся прямо за спиной, горла коснулось ровное дыхание. По позвоночнику медленно провели пальцами сверху-вниз, пробрав все тело Поттер мурашками, как электрическим током. Она почти умерла, когда на основание шеи легонько подули теплым воздухом. Юбка с шуршащим звуком стекла к ногам, окутывая тканью щиколотки спортсменки. — Знаешь, что крутилось в моих мыслях весь остаток дня?.. — шепнули губы возле уха, и Гарри мучительно заалела, сдерживая стон. Колени слабо дрогнули. Пальцы скользнули на ее бедро, сжимая через легкую ткань пижамных штанов. — Как я вижу тебя полностью нагой и беспомощной под моим взглядом. Раздетая мной. Просящая поцелуи. Раскинутая подо мной, — Поттер закатила глаза под веки: рот девушки обхватил часть шеи, зубы потянули на себя кожу, и Тома одним слитным движением прижалась всем телом позади. Ладонь с легким давлением провела по животу спортсменки. — Я хочу попробовать тебя. Укусить. Поцеловать. Как думаешь, я сдержу себя этой ночью? Ноги Гарри превратились в вязкий кисель. — Томасин, — взмолилась Поттер, и ее моментально грубовато вдавили в дверь с негромким низким стоном: Реддл явно осталась глуха к ее зову, слишком поглощенная звуком своего имени, сплетенным с просящим голосом. — Б-боже мой!.. Перед глазами заплясали разноцветные пятна — девушка позади потерлась бедрами о ее ягодицы, дыша часто, жарко и влажно на ухо Гарриет. Реддл издала довольный урчащий звук, скользнув по дрожащей Поттер уже всем телом, подобно спаривающейся гадюке. Рука порхнула в непозволительной («О, прошу, позволительной!») близости от паха. Наравне с ватными дрожащими ногами живот и всю промежность Поттер сводило от сладкой возбуждающей истомы. — Моя девочка, — выдохнула Реддл, последний раз крепко вжимаясь в колдунью, и отстранилась, торжествующе наблюдая, как Гарри беспомощно соскальзывает к полу, прижимаясь лбом к прохладной поверхности двери, и тяжело прерывисто дышит ртом. — Чудесная.

***

— Ты бессовестная жестокая женщина, — бормотала Поттер в темноту комнаты. Рядом преспокойно посапывала Реддл, не выполнив и десятой доли горячих обещаний. Она просто переоделась ко сну и легла, все это время глядя на гостью с понимающей усмешкой сытой хищницы. Гарри продолжала гореть добрых полтора часа, не смея к себе прикоснуться, пока ее преследовали темные внимательные глаза. В итоге Томасин нечто разочарованно прошипела на змеином и прикрыла веки, намереваясь спать.       На следующий день Поттер впервые видела утренний туалет девушки, пораженная и взволнованная: Тома еще никогда не позволяла себе ходить перед кем-то с распущенными волосами! Гарри еще ни разу не видела ведьму без макияжа! Словно бы они перешли на совершенно иной уровень доверия и близости меж друг другом.       Реддл сидела на низком пуфе у подвесного зеркала, мерно расчесывая длинные кудрявые волосы, спадающие ей на спину и грудь. Она кидала частые взгляды на Поттер через отражение, изгибая розовые губы в улыбке. Движения изящных рук уверенные, медленные, такие красивые. На Реддл новое платье цвета венозной крови и темные колготки, скрывающие белизну стройных ног, уже знакомые блестящие туфли. На шею легло жемчужное украшение, руки укрылись за длинными бархатными перчатками. Сегодня Томасин вила сложную высокую прическу, пользуясь заколками с жемчугом, впрочем, более тонкая коса все равно спускалась от макушки вниз, по спине, Вальдемория украсила белой морской драгоценностью и уши — два небольших перламутровых камушка в обрамлении золота. Открытая шея казалась хрупкой и тонкой, худые плечи — очаровательно трепетными, но едва Гарриет заглядывала в отстраненное лицо, образ милой девушки рушился о бритвенные мазутные глаза, жестко поджатые губы и нездоровую белизну щек. «Может быть, сегодня будут гости», — думала Поттер, нерешительно сидя на кровати и глядя, как Тома покрывает подрагивающие веки винными тенями, подводит брови и рисует острые стрелки. Приоткрытых губ коснулся темно-красный цвет, очерчивая чувственный изгиб. Лицо менялось до неузнаваемости. — «Богиня». — Тебе нравятся мои духи? — прозвучал глубокий голос девушки, заставивший Гарри вздрогнуть. — О, — неловко запнулась немного растерянная колдунья. — Да, конечно. — Хорошо, — благосклонно улыбнулась Реддл, прикрывая глаза и брызгая на себя своим необыкновенным парфюмом. — Моя кожа имеет неестественный запах. Мне бы не хотелось тебя отпугнуть. Однако рано или поздно ты это заметишь. — «Неестественный»?.. Томасин, помедлив, стянула с себя перчатку и приблизилась к Поттер, нависнув над чуть отклонившейся назад девушкой. Затем провела пальцами от ее виска к щеке и губам, позволяя вдохнуть аромат своей кожи. Гарриет вновь мелко вздрогнула, и глаза ее удивленно расширились. Улыбка слизеринки стала тонкой, хищной и немного озлобленной. — Что это такое? — Запах монстра, разорвавшего свою душу, — нежно мурлыкнула Реддл, погладив приоткрытые губы гостьи пахнувшими легкой мертвечиной пальцами. Сладкая гнильца, смешанная с чем-то холодным и жутким, необъяснимым. — Попробуй. Тома толкнулась указательным и средним пальцами в рот Поттер, ловя шокированный выдох. Они прижались подушечками к влажному языку, надавливая, заставляя задыхаться. Гарри сомкнула губы вокруг пальцев, и Реддл беззвучно застонала, тут же вынимая их из тесного жара. Дыхание наследницы Слизерина оказалось сбитым и частым, девушка демонстративно-медленно облизала свою мокрую кожу, не отрывая жадного взгляда от лица Поттер. — Как вкусно, — медленно произнесла Темная Леди. — Моя вкусная девочка. «Как долго она будет меня мучать», — снова взмолилась всем существующим богам, а вдруг, кто ответит, Гарри, сводя свои бедра вместе крепко-крепко. Мазутные глаза Вальдемории опустились ниже, прослеживая это движение. — Сегодня будут посторонние? — севшим голосом спросила Поттер, чтобы убить эту повисшую в воздухе неловкость и заглушить свой стыд от раскрытого возбуждения. Да что она могла с собой поделать. Тома стала выглядеть недоуменной и раздраженной. — Ты… Ты смотришься очень нарядно. — Тебе нравится? Реддл обернулась в сторону зеркала, мерным движением пальцев поправляя высокую прическу, затем натянула вторую бархатную перчатку на руку, скрывая кожу выше локтя. А Гарриет внезапно подумала, что у нее нет ни единого приличного платья. И в своей старой растянутой одежде и спортивных штанах будет только портить вид слизеринки, марать ее своей растрепанной посредственной внешностью. Может, сбежать на время гостей куда-нибудь, где горы и снег? Поттер сгорит от стыда, если кто-то над ними посмеется, если она опозорит возлюбленную. — Я желаю занять нас сегодня выполнением домашней работы, — с улыбкой прикрыла воловьи глаза Томасин. — Мы можем потанцевать, если ты хочешь. Потому что я буду сопровождать тебя на выпускном балу этим летом. — Моя Леди выбрала себе партнера по танцам? — Гарриет внезапно галантно улыбнулась и по-мужски подала руку слегка изумленной колдунье. Затем Поттер с уверенностью закружила Томасин по ее комнате, заняв ведущую позицию. — Вообще-то я прекрасно танцую. — Неужели? — со спокойствием отреагировала Реддл, едва ту низко наклонили спиной вниз, чиркнув ее косой по деревянному полу: ведьма даже не изменилась в лице, хотя сделала это нетипичное вальсу движение Гарри внезапно. — Нехарактерное для тебя умение. Никогда не встречала Гарриет Лили Поттер на светских раутах. — Мама учила меня, — Поттер меняла стили танца с невероятной скоростью, не сбиваясь в ритме, и она высоко вскинула хрупкую девушку вверх в своих руках, держа за талию, перемещая ее на девяносто градусов вокруг своего тела. — Точнее, помогла с этим делом, сама-то музыку не любила, потому и не танцевала никогда. Мама, я имею в виду. Когда мы смотрели маггловские мультфильмы, я захотела танцевать, как принцессы. И едва наступали летние каникулы, я поезжала к маминым родственникам в мир магглов, в школу танцев. — Это танго, — прокомментировала слегка запыхавшаяся Томасин, что никогда не занималась спортом. Дыхание же Поттер не оказалось сбитым или ускоренным. Как раз сейчас ее закрутили за руку вплотную к груди Гарри, и ее подбородок упирался во влажный висок слизеринки. — Оно запрещено на территории Хогвартса. — На территории Хогвартса запрещены убийства и травля, — парировала ведьма, утягивая возлюбленную в плавный летящий вальс, ловко обходя предметы мебели. — Древний Василиск в качестве питомца тоже не одобряется. — Гарри, — Томасин остановилась и вперила свои ненормальные глаза в румяное лицо девушки. — Ты душила петухов? Серьезно? Я могу представить, как ты раздираешь Лестрейндж на кучу маленьких кусочков, как зверь, но чтобы ты пробралась в курятник лесничего и душила петухов?.. Гарри расслабленно плюхнулась на свою трансфигурированную кровать, раскидывая руки. Реддл приблизилась к гриффиндорке, нависая над ней, желая получить немедленные ответы. — Я такая любопытная, — на губах Поттер появилась извиняющаяся неловкая улыбка. Она смотрела в застывшее каменное лицо девушки, не зная, выглядит оно жутко или невообразимо прекрасно. Ядовитый волчеягодник, яркая лягушка и смертоносный черный тайпан. Поразительное сочетание красоты и опасности, налета уродства. — Когда начались нападения и первые смерти, когда ученики и призраки начали внезапно каменеть, я… Ну, я стала собирать улики ради интереса. Кто-то передушил за ночь петухов, и это на фоне убийств детей стало самой большей неожиданностью. А еще я видела бегущих из замка пауков, сбитых в стаи — вот это тоже стало занимательным необычным явлением. И третье: возле мест нападения постоянно протекали канализационные трубы, почему? Получается, некто нарушал их целостность и герметичность во время преступлений. Почему? Прятался в них или перемещался. Я тогда решила залезть туда, посмотреть, что к чему… Реддл плотно закрыла глаза. Гарри неловко покраснела. — Там, в Тайной Комнате, я нашла шкуру Василиска и целую кучу всяких костей. Я провонялась туалетами: сыростью и… Ну, сама понимаешь, чем. Тем более я же колдунья, само-собой, скрыла себя чарами. Видела вас — и тебя, и огромного чешуйчатого, и то, как вы шипите друг другу явно всякие злобные гадости. Наследница Слизерина и его чудовище. Я не смогла рассказать о тебе никому. Видишь ли, Томасин Реддл нравилась мне больше, чем убитые тобой дети. — Гарри, — еще раз повторила порядком впечатленная ведьма, что несколько секунд не могла подобрать никаких слов. — С каждым днем я узнаю о тебе все большее, отличное от моего первого, второго и третьего впечатления. Ты покрываешь убийцу? Поттер посмотрела на потолок, потом в сторону окна, закусывая обветренную губу. — Ну, я покрываю пару десятков убийц, если быть точнее. — И ты ползала по канализационным трубам, пока не добралась до моей Тайной Комнаты. — Эй, откуда я могла знать, что попаду в Тайную Комнату? — Но ты попала, — с давлением заключила Томасин, садясь рядом и захватывая обе щеки девушки в капкан своих ладоней. На лице слизеринки застыло непередаваемое выражение. — Какой нормальный человек полезет в канализацию? — Ты, например, — с недоумением пробормотала искренне ничего не понимающая колдунья. — В Тайную Комнату ведет несколько человеческих ходов. Я никогда не ползала в школьных фекалиях. Поттер залилась мучительной краской, вызывая тихий смешок со стороны Темной Леди. Она прикрыла бордовые веки, склонилась и чмокнула воздух в паре сантиметрах от лба гриффиндорки, чтобы не испачкать ту своей помадой.

***

— Да как он посмел! — с осуждением и огорчением произнесла Гарриет, пытаясь натянуть школьную юбку, как можно ниже на ноги. — Ты только посмотри на меня! Дамблдору взбрело в голову отобрать спортивки, да еще и запретом на матч пригрозить, если выкраду. Как я буду драться в юбке?.. Директор никогда раньше не заставлял меня носить их! Серьезно, это жутко неудобно. Как ты сраные сквозняки терпишь?.. Томасин мило улыбнулась, поигрывая пальцами по пустой парте.       Пусть, отношения с директором Хогвартса у слизеринки складывались впечатляюще неприятные, к совету старосты отобрать у Поттер квиддичную форму и отдавать только на время спортивных состязаний Дамблдор отнесся одобрительно. С профессорами у Поттер давний конфликт на тему драк, вот только управы на девушку те никакой подобрать не могли: отнятые баллы и постоянные отработки не мешали гриффиндорке продолжать махать кулаками. А после — учителя и не пытались на фоне трагедии с родителями, жалея ее. Хотя, по мнению Реддл, Поттер ушло пользовалась их жалостью, чем заслужила молчаливое одобрение подруги. Не за драки, конечно. За предприимчивую хитрость и манипулятивность человеческими чувствами. — А как ты посмела после того, как я лично проводила тебя до гриффиндорской башни, опять сбежать и подраться? — серьезно отвечала Реддл, аккуратно обрабатывая чудовищный уродливый фонарь под глазом девушки. — Ты совершеннолетняя волшебница. Хватит вести себя, как маленький уличный мальчишка. — Что за дискриминация? — возмутилась Гарриет, дергаясь. — Я дерусь, как женщина, и знаю это с гордой уверенностью в своей силе! — Я говорю о твоем детском безалаберном поведении, — монотонным голосом парировала Томасин, цепляя тонкими пальцами заживляющую мазь и нежно втирая ее в следующий синяк на опухшей щеке. Чепуха, что боевые раны могут смотреться привлекательно. Может, лишь на первых минутах, а затем миловидное личико Гарриет превращалось в отвратительную опухшую котлету. Иногда Реддл философски спрашивала себя, во что она умудрилась влюбиться. Побитый человек выглядит впечатляюще уродливо. — Скоро выпуск. А ты все наиграться не можешь. Поттер надулась, как мышь на крупу, скрещивая руки на груди, а Тома аккуратно ухватилась ладонями за колени гриффиндорки, чтобы свести их вместе. Этого только еще не хватало. Следовало теперь проследить за привычкой девушки сидеть, раздвинув ноги, Реддл не могла позволить кому-либо хотя бы краем глаза заметить нижнее белье Поттер. Та еще с младших курсов начала носить квиддичную форму прямо на уроках, справедливо объясняя это тем, что все еще находилась в школьной форме, формально не нарушая никаких запретов, а затем и на правах капитана своей команды. Гарриет смотрелась достаточно привлекательно в ярком спортивном костюме, выделяясь в толпе, однако Томасин не хотела, чтобы девушка продолжала драться. — Следи за ногами, — тихо произнесла слизеринка. — Теперь ты опять носишь юбку. Другие могут... Гарри солнечно улыбнулась и широко развела ноги в разные стороны. Томасин прикрыла веки, мысленно считая до пяти и напоминая себе не реагировать на провокацию несносной ведьмы. — Мне душно, — невинно произнесла Поттер, ослабляя галстук и расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки, раскрывая край спортивной утяжки груди. Реддл подумала, что невыносимая Гарриет — ее наказание за все свершенные грехи.

***

— Расскажи про стаю, — попросила Реддл, не отрываясь от записей своего дневника. Гостья откровенно скучала, и слизеринке стало ее немного жаль. Ровно для того, чтобы дать ей немного поговорить. К тому же, с пользой: Томасин необходимо просчитать вероятную опасность. — Откуда им известен ритуал призыва Мары? Что, их обычное развлечение вечерами? — Да нет, что ты, они страшно суеверные, — живо откликнулась девушка, она сидела на широком подоконнике, покачивая ногами. В спину дул промозглый ветер, но волшебница крепко защищена согревающими чарами. — Нам повезет, если не попадем в гнилые дни, там полная вакханалия творится, знаешь. Нежить из всех щелей лезет, на улице совершенно невозможно находиться: мертвые «дети» с волчьими головами беснуются, в окна заглядывают, в двери стучатся. Обычно Фенрир жег костры на курганах, но когда вожаком стала его истинная пара, она начала постепенно отменять древние традиции. Флея считает, что именно из-за жертвоприношения и костров появляются гнилые дни, что оборотни сами создали мучительную катастрофу. На самом деле не страшно, если запертыми по домам сидеть, особенно ночью, днем-то полегче. Просто по поселку и лесу вокруг нечто вроде злых призраков бродит. — Я никогда об этом не слышала. — А никто, помимо стаи, не слышал. Гнилые дни только там бывают. По крайней мере, отец искал упоминания в других странах, но ничего похожего не находил. Сириус... — Гарри запнулась. Томасин подняла на нее внимательный взгляд. — Сириус считал, что с теми тварями можно бороться иначе. Если принять в себя, если следовать правилам, их правилам, он имел в виду, а не установкам оборотней, то «дети» нисколько не опасны. Но это не имеет смысла. Если кто-то выходил во время гнилых дней до рассвета и не соблюдал правила, обратно уже не возвращался. Я сама была свидетелем в глубоком детстве. — Правила? Поттер кивнула. — Не реагировать на нежить. Если ты смотришь на них, отвечаешь им: они понимают, что ты не маггл, и нападают. Когда ночью кто-то стучится в дом: задавай сложные вопросы, загадки на логику. Это все оборотни придумали, чтобы оградить себя от беды. Я думаю, Сириус просто хотел приключений на задницу. — О, какое знакомое выражение. — Замолчи. Темная Леди Вальдемария тихо фыркнула, возвращаясь к своим дневникам, кивком головы призывая Гарриет продолжить говорить. — ...а когда меня погрыз волк, я решила: буду есть больше мяса, качать мышцы, никаких диет! Хочу становиться сильнее, а не за фигурой следить, кому надо — тот меня и с мускулами полюбит, и с весом, так? — Гарриет кивнула сама себе. — Так. Конечно, волки все еще способны разорвать меня, но я могла бы попытаться положиться на вес и прижать его к... — В смысле тебя погрыз волк? — по слогам повторила Реддл, ошарашенно уставившись на удивленно смутившуюся гриффиндорку, словно бы у той выросла вторая голова. — Испытание стаи. Так надо было. Я тогда победила, честное слово, можешь спросить у Ремуса, — заюлила Поттер, испугавшись, что Томасин может посчитать ее слабой. — Он сбежал обратно в лес, как последняя трусливая лохматая задница, вот те крест! «Дралась с волками. Она дралась еще и с волками», — Темная Леди пустым мертвым взглядом смотрела на свои колени. — Так вот, — уже не столь уверенно продолжила Поттер, осознавая, что ситуацию следует как можно скорее сглаживать. — Когда я променяла стройную фигуру на крепкие мышцы, то решила для себя: больше никаких прежних установок. Из-за гормонов и подростковой паники я потеряла свою весовую категорию, именно поэтому волк оказался сильнее. Но теперь, когда я вернусь в Норвегию мы встретимся снова и схлестнемся уже в честном бою. Выживет сильнейший! «Она собирается продолжить драться с дикими зверьми», — Реддл посмотрела в открытое окно, мирно наблюдая за чудесным солнечным днем, покачивающимися белыми ветками деревьев, как весело блестел иней на них, сказочно, волшебно, какой прелестный вид, какой... — Тома, я пошутила, — осторожно позвала ее Гарриет. — Не собираюсь я искать встреч с волками. Шутка! Шутка. Реддл обернулась и встретилась взглядом с бесовскими зелеными глазами Поттер. Бесстыжая ведьма. Обе девушки знали, что это не было шуткой.