Катарсис

      Скрип половицы. Том замирает, медленно озирается по сторонам, прикрыв сверток пиджаком. Старается аккуратно передвинуть ступню на соседнюю дощечку.       Идти в женское крыло – не лучшая идея. Риддл плотно сводит губы, лишь бы не засмеяться. Лекарство от клейма извращенца на одной полочке с пилюлями от бешенства – вне досягаемости. Как печенье в железном ящике у мисс Коул.       Мальчишка с удовольствием встал бы на четвереньки: в подобном положении добраться до пункта назначения получилось бы в разы тише, точно без скрипа, но если поймают... Тому бы хотелось сохранить хоть каплю достоинства. Он просто надеялся что Хэрбеффоль не спит.       Ещё раз оглянувшись для успокоения, Риддл опускается к щелке двери и запускает плотный пласт бумаги, кладёт сверток у порога и возвращается по стеночке обратно.

...

      Корнелия резким нажатием карандаша выводила эскизы будущей юбки из обрезков ткани. Получалось плохо. А может все зависело от освещения? От газовых уличных фонарей толку мало.       "К черту"       Карандаши полетели в ящик, мусор в импровизированную урну, замерзшее тело под одеяло, когда в темноте что-то белое и плоское проехалось под кровать.       Хэрбеффоль внимательно смотрит на игру теней за дверью, слушает тихое шорканье. Не следи она, совсем бы не заметила.       Не спуская ножки с нагретого места, смотрит под кровать, шарит рукой. Почти валится с постели, но что-то достаёт. Переводит к единственному источнику света и "что-то" оказывается множество раз свернутым листом с гордой помаркой: "От Тома."       Хотелось бы ужаснуться и выкинуть, но щеки ниточками тянут к ушам, а руки бережно разворачивают послание.       "Загляни за дверь. Только тихо." — Корнелия ещё прочесть до конца не успела, как ступни обожгло холодом. Пальчики с усилием приподнимают ручку, чтобы петли не дребезжали. С особой аккуратностью опускает ладонь и шарит рукой за открывшейся щелью.       Корнелия засыпает, объевшись яблоками. Где он их все-таки взял?