Les feuilles mortes

           В полдень солнце и ветер высушили слезы неба, и теперь уже ничто не напоминает о неистовом утреннем ливне. В чистой фиалковой выси разбросаны лишь островки мелких полупрозрачных облаков, напоминающих горсти пыльцы, осыпавшейся с крыльев вивийона. В первых закатных лучах старый город выглядит позолоченным. Лисандр со смотровой площадки башни вновь окидывает взором столицу Калоса:            — Время пришло.            Он слышит сигнал голо-кастера. Ему звонит Ксеросик, взволнованным голосом спешит отчитаться:            — Все приготовления завершены. Ядро Зигарда доставлено на стадион Люмиоса, «М-Луч» установлен и откалиброван, команда в полной готовности.            — Отлично, док, — Лисандр активирует гарнитуру внутренней связи, закрепляет наушник с микрофоном на правом ухе и объявляет сразу по всем каналам: — «Пламя», говорит босс! Всем сотрудникам занять позиции, я провозглашаю начало операции «Ярость Земли»! Во имя лучшего будущего для всего мира!            Несколькими этажами ниже в полумраке электрического стадиона Люмиоса испускают зеленоватое свечение огромные стеклянные контейнеры. Ксеросик поочередно подходит к каждому из них, инспектирует содержимое — осматривает, сканирует, снимает показатели с информационных панелей.            — Состояние клеток хорошее, ядра — удовлетворительное, — он переключает настройки очков и занимает место у пульта управления огромным стальным монстром — сконструированным его руками и умом аппаратом «М-Луч». — Чалмерс, Юстус, пора начинать.            Два администратора в белых костюмах включают подачу энергии и запускают голографические дисплеи с данными о настройках машины и состоянии материала. Аппарат «М-Луч», черно-бордовая бронебашня с гигантской пушкой и множеством рычагов, похожая на исполинское насекомое, оторвавшее от земли плоское брюхо, приподнявшись на четырех массивных механических ногах, нацеливается на капсулу из бронестекла, в которой, сжавшись, замирает нежно-зеленое полупрозрачное ядро Зигарда. Ксеросик еще раз проверяет все параметры, после чего поворачивает главный рычаг и стреляет в ядерную клетку пучком красной энергии. Ядро издает визжащие и булькающие звуки. Его сердцевина загорается почти белым светом, когда оно вынужденно вбирает в себя алую энергию и взрывным всплеском зеленого света разбивает стекло. Сияющее, переполненное болью ядро притягивает к себе находящиеся рядом клетки Зигарда, пробивает стену стадиона и красно-белой шаровой молнией взвивается вокруг Башни Призма, поднимаясь к самому шпилю.            — Так волнительно! — восклицает Ксеросик и хватается за черный голо-кастер, торопясь зафиксировать происходящее. — Давай, Зигард, покажи нам свою силу! — посмеивается он, завороженный необычным, поражающим воображение зрелищем трансформации легендарного покемона. — Ты прекрасен! Как ядовитый цветок!            Ученый отправляет голограмму Лисандру.            Дианта в это время тоже смотрит на Люмиос, стоя в своей гостиной у окна с темной рамой. Она выкуривает сигарету, чего давно себе не позволяла. Вечернее небо над Калосом вдруг становится ярко-зеленым, его исчерчивают светящиеся штрихи, которые сходятся в точку над Башней Призма. Дианта поднимает со стола белый голо-кастер и звонит в Центральную дирекцию полиции. Она предупреждает, что зеленые искры в небе предвещают катастрофу, просит стянуть силы к центру Люмиоса, подготовить вероятную эвакуацию. Но когда директор спрашивает об угрозе более конкретно, она умолкает. Будто заготовленные слова ее предают. Однако ей удается не отступить и найти другие:            — Я просто это чувствую. Об этом говорила и Олимпия, но теперь я знаю час. Вы ведь сталкивались с таким и прежде — мы, тренеры психических покемонов, порой не можем объяснить, но мы просто что-то знаем.            Директор полиции сдержанно благодарит ее за сигнал. Дианта медленно тягостно вздыхает и после недолгих раздумий отправляет сообщение Кати Ли с просьбой срочно вызвать личного водителя. Она еще раз бросает горький взгляд в сторону башни:            — Может, стоило сообщить полиции о его причастности? Придется собственноручно отобрать у него мечту, которой он горел, и предать любовь! Но ведь только так можно уберечь Калос. О Ксерниас, есть ли у меня другие варианты, какой еще ход могу я сделать?!            На ее голо-кастер поступает звонок от Кати Ли: водитель ждет.            — Любовь заслуживает шанса, — произносит Дианта шепотом. — Я могу попробовать, если не договориться, то бросить ему личный вызов. Таков мой ход. Попытаться сорвать цветок на краю бездны.            Она в спешке завязывает на шее шелковый шарф, надевает белый плащ, в карман которого кладет уменьшенный покебол, и выходит к машине.        — Куда ехать, леди Корнетт? — спрашивает молодой темнокожий водитель.            — К Башне Призма, — отвечает Дианта, — быстрее.            На дорогах и улицах творится хаос и безумие, катастрофа являет свой уродливый лик. Земля дрожит, между строениями разверзаются глубокие трещины, из которых выползает нечто черное и клубящееся. Из расщелин вырываются гигантские подвижные лианы. Они хлещут землю, разбивая брусчатку, крушат великолепные здания, словно пытаются раздавить всех, кто находится на улицах Люмиоса, как муравьев. Весь город, все небо над ним заполняется сплетенными лозами, похожими на вздувающиеся темные вены. Водитель отпускает крепкое словцо.            — Не останавливайтесь! — требует Дианта.            Он, удивленно присвистнув, кивает и переключает скорость. Петляя между вздыбившихся лоз, снова и снова сигналя бегущим прочь людям и покемонам, которые в попытке спастись едва не оказываются под колесами, мчит ее к центральной площади города. Когда лианы застывают на месте и распускают густые красные листья, кажется, что ветвящиеся сосуды лопаются, и в воздух выбрасываются кровавые брызги.            «Башне Призма нанесен значительный ущерб! — слышит Дианта отрывок сообщения по радио в машине. — Не приближайтесь к ней во время эвакуации!»            — Считайте, что Вы этого не слышали.            Водитель открывает рот, но решает промолчать. Он проделывает множество крутых поворотов и откровенно запрещенных маневров и резко тормозит, едва не въехав в клумбу — ближе не подступиться. Впереди уже не площадь, а скорбные руины и отвратительные пульсирующие нагромождения ползучих лоз. Их черная кора покрыта перекрещивающимися, испускающими красноватое свечение трещинами. Белая башня, ставшая символом всего Калоса, неузнаваема — некогда сверкающая четкими гранями, теперь она покрыта расколами и плотно обвита лианами, распустившими густые бордово-красные листья. Это не растения, а зловещие щупальца, готовые сжаться и смять конструкцию из стекла, бетона и металла, ломая ее, как хрупкий осенний лед. На самой вершине, на площадке под шпилем сияет алым светом массивная фигура покемона-дракона. Черный воротник вокруг его узкой рептильей головы дрожит, тело угрожающе раскачивается, точно у эрбока перед броском. Он ярко-красный маяк, обещающий не спасение, а разрушения и смерть.            Дианта узкими проходами выбегает на площадь. Светодиодный экран над входом в Башню Призма резко чернеет. На нем зажигается известный символ — оранжевый язык пламени, похожий на букву F. Символ Лабораторий Лисандра. А через несколько мгновений Дианта видит и его лицо — спокойное и чуть печальное. Но его ясные глаза возбужденно пылают.            «Обращение к любимому региону Калос. Я Лисандр де Флер, — его голос звучит раскатами, грохотом крушащих все штормовых волн, в нем буквально чувствуются кожей вибрации ярости, — я возглавляю команду «Пламя», и у нас есть миссия. Мы здесь, чтобы обновить мир, он наконец-то станет местом почитания красоты и мирного сосуществования. Задача команды «Пламя» — сделать из Калоса первый в истории человечества пример благополучного развития, — картинка сменяется на крупный план черно-красного дракона на вершине Башни Призма: — Имя этого легендарного покемона Зигард. Сегодня он явился, чтобы вновь помочь всему живому в регионе Калос. Мы объединили свои усилия с этим божественным Стражем Порядка, — на экране вновь появляется Лисандр, с торжественной жестокостью объявляя приговор для мира: — Зигард взбешен как поведением людей, так и покемонов! Человечество перестало расти над собой, стремиться к совершенству, оно погрязло в жадности и насилии, оно безжалостно и бессовестно грабит и подминает под себя планету, давшую ему жизнь! Чтобы создать мир без людского зла, вернуть природе ее права, сотворить новую, зрелую экосистему, Зигарду придется сократить количество людей, а также и покемонов на этой планете. Только у избранных, нашедших баланс с природой, будет место в нашем светлом, прекрасном будущем. Мы — команда «Пламя» и яростный Зигард — решим, кто достоин жить. Наш новый порядок покончит с антропогенным хаосом и несправедливостью сегодняшнего мира и приблизит светлое будущее, которого мы так желаем всей Земле. Вверяю вас божеству!».            — Команда «Пламя», вот как ты назвал своих единомышленников, — роняет Дианта, не отводя взор от экрана. — Огненный вихрь из ее пророчества…                   Вечная Флоэтт знает, что через месяц весь мир будет обсуждать то, что Лисандр сделает. Дианта будет смотреть репортажи о судебном процессе над участниками команды «Пламя». Ей и самой придется выступать на этих слушаниях, после которых, наконец оказавшись дома, она будет долго без сил лежать на диване, облачившись в шелковую пижаму лавандового цвета с необычной серебряной вышивкой на манжетах — изображениями небесных светил, как на старинных гравюрах и звездных картах, — и безучастно глядеть то в потолок, то на широкий плазменный экран.             «Продолжается подсчет жертв трагедии. В списках известных участников команды «Пламя» числятся перспективные и талантливые люди, в большинстве своем молодые — многие из них оказались ранены или погибли. Открытым остается вопрос, сколько на их совести человеческих жертв. Трудно также предположить, какой вердикт ожидает Общество Меценатов Лисандра де Флера — лица, входящие в его состав, свою причастность к ноябрьскому инциденту в Люмиосе отрицают, хотя уже известно, что они как минимум были осведомлены о планах своего лидера и воспользовались его предложением обеспечить им безопасность во время катастрофы. А из выживших членов команды «Пламя» никто не скрывает своего участия в экологическом теракте, но и не признает себя виновным. Они утверждают, что за всеми разрушениями и смертями стоит только Зигард. На судебных слушаниях они повторяют, что не отказываются от своих идеалов.            Мейбл, научный сотрудник Лабораторий Лисандра:            — Это был отважный шаг мсье де Флера по воссозданию мира.            Алиана, научный сотрудник Лабораторий Лисандра:            — Это не злодеяние. Вы еще убедитесь в этом. Он великий визионер!            Бриони, научный сотрудник Лабораторий Лисандра:            — У мира есть проблемы, которые все продолжают игнорировать. Серьезные проблемы. Мсье де Флер предпочел бы другой способ их решения, если бы таковой был.            Патричия Мальва, телеведущая и в прошлом амбассадор компании Лисандра де Флера, считает, что знаменитого мецената довели до безумия амбиции:            — Он пытался сделать больше, чем было в его силах. Иногда там, где местное правительство и весь мир годами не могут ничего предпринять — это ведь перебор! Например, стоило ли ему ехать в регион…».            Дианта выключит передачу. В гостиную войдет Олимпия — ее гостья на ближайшие несколько месяцев, пока психический стадион Анистара будет отстраиваться после повреждения вибрациями и излучением Солнечных часов. Олимпия будет выглядеть статно и загадочно даже в домашнем спортивном костюме черного цвета с асимметричными пересекающимися золотыми полосами. Она не меняется годами — ее темная кожа кажется гладкой, точно отполированная медь, но стоит ей улыбнуться, как уголки рта и глаз очерчиваются тонкой паутинкой мелких морщинок. Ее глаза аметистового цвета всегда излучают неуловимое успокаивающее сияние. Олимпия принесет пару бокалов с красным вином.            — Мальва подкараулила меня сегодня, когда я собиралась уезжать из офиса менеджера, — поведает Дианта. — Был тяжелый разговор.            Олимпия присядет на диван рядом с ней, закинув ногу на ногу, и предложит поделиться переживаниями.            — Кати считает, что нужен адвокат, — взволнованно ответит Дианта. — Но меня не обвиняют, я прохожу по делу как свидетель. И все же ее беспокоит резонанс в прессе, которого не избежать, я это знаю, и оставлять все это без комментариев уже никак нельзя… Кати сказала мне: «Я уважаю Ваш философский взгляд на вещи. Но все же настоятельно рекомендую продумать ответы на вопросы». И тут еще и Патричия Мальва. С ехидной улыбочкой: «Главная героиня, гордишься собой? Помогла любимому человеку стать идеей в красивом костюме?»!            — Ты ей что-нибудь ответила?            — Что общение с ней не представляет для меня интереса. Да, сохранила лицо, как бы ни хотелось кричать: «Нечем тут гордиться». Это катастрофа. Но с ней бесполезно говорить: сколько ее номеров я уже заблокировала, пришлось сменить карту, а теперь она стала шпионить. Совершенно не понимает такое маленькое слово — «нет».            Олимпия вздохнет и тепло улыбнется:            — Безнадежно хочет тебя помучить.            И Дианта на миг сможет засмеяться:            — О да, но меня не получится терзать так же безнаказанно, как мертвых — еще одна выходка, и она встретится со мной в суде. Хотя, знаешь? В чем-то она права… Крикнула вслед: «История не прощает своих героев. Ты не можешь молчать об этом вечно!». Я и сама чувствую, что мне нужно от себя рассказать об нем. Понимаешь, я узнавала о Лисандре такие вещи, которых не знает никто! Но знать их в то время и сейчас — не одно и то же, а мне не все равно, как они будут истолкованы. Взять его известное высказывание: «Я не имею права получать награды сейчас — мои главные заслуги еще впереди, величие Калоса должно стать примером для всего мира». Теперь люди даже это воспринимают совершенно иначе.            Олимпия протянет ей бокал со словами:            — Я понимаю, девочка моя, но не взваливай на себя слишком многое. Для большинства он будет очернен навсегда, бесповоротно. Для кого-то останется благодетелем, вопреки всему. Кто-то будет вести себя безразлично или так, как выгодно: то, что Лисандр сделал в Калосе, будут считать проблемой самого Калоса, которая не должна волновать остальной мир, раз уж не коснулась других. А кто-то согласится с тем, что говорят сейчас люди из команды «Пламя».            — Он как раз не боялся брать на себя многое… — Дианта сядет рядом с ней, пригубит вина и в отчаянии спросит: — Что говорить о его наследии, чтобы это не было расценено как оправдание насилия, но и чтобы высказать правду о реальной личности? Безусловно, я сама до сих пор в шоке! И тоже до сих пор задаюсь вопросом «Почему?»! Но… То, как выставляет все это Мальва — словно его идеи стали навязчивыми из-за его высокого происхождения, якобы из-за этого он видел людей мелочными и глупыми — это же полный бред! Да, королевская кровь играла свою роль, но не в замашках на превосходство или всевластие. Он вообще принципиально держался в стороне от политики! Нет, дело было в каком-то гипертрофированном чувстве… ответственности — Лисандр буквально был убежден, что обязан спасти народ Калоса! Ни в коем случае не обеляю, он придумал «проблему вагонетки» на пустом месте, но я же вижу не просто какого-то известного предпринимателя или экологического террориста — я вижу человека, мне этого уже из головы не выкинуть. Он действительно рвал себе сердце, когда видел человеческую боль. Думаю, в какой-то момент сердца у него просто не осталось, и я упустила это… Хотя, если это мучило его уже очень давно… Как он тогда мог меня любить, скажи? Что это была за фантомная любовь?!            — А разум ведь остался, и разум очаровывал. Лисандр же не один вершил все это, множество окружающих его людей причастны к гибели его сердца.            — Вот! И они были с ним по собственной воле! Зная, как он умеет воплощать идеи, даже самые нереальные — мир и правда меняло то, что он делал! Бизнес-аналитики утверждают, что за ним не было ни одного откровенно убыточного решения. И теперь весь мир говорит: «Ну да, он ведь гений, естественно он всегда был в определенной степени безумным», — словно это что-то объясняет. Нет, это ничего не объясняет! И все же Лисандр… далек от нормальности, он не вписывался в мир, он странный… и страстный.            — Сила без мудрости, — печально заключит Олимпия, выслушав ее. — Прекрасный ум, но столь страдающий, столь глубоко омраченный! Дело не может быть только в нем — заложник кармы также и ее инструмент, его провоцирует карма каждого из нас.            — Я помню об этих законах. Мне бы стать его благим другом! Я должна сохранять ясную голову, да, и мне казалось, что я могу…            — И ты поступала из любви и сострадания.            — Тогда почему же мне так плохо? — слезно пожалуется Дианта, закрыв глаза ладонью. — Просто конец света!            Олимпия заботливо погладит ее по худым плечам:            — Ты влюбилась, моя девочка.            — Ты все предсказала верно! Он особенный, словно человек не своей эпохи. Но он был обречен жить в это время.            — Его не будут жалеть. Но ты смогла понять его. Особенный человек в слишком обычном мире.            — Он говорил, что видит лишь одно будущее, — вспомнит Дианта и посмотрит на Олимпию с жаждой надежды в распахнутых глазах: — Ты не можешь почувствовать — это безумная идея, или он действительно видел дальше, чем другие? Неужели он был прав?!            — Я думаю, он знак, посланный нашему поколению, — задумчиво ответит прославленная на весь мир провидица. — Он оставил наследие как величайший в истории филантроп и меценат, который перевернул всю свою жизнь с ног на голову в один момент и стал величайшим в истории экотеррористом. И его породил Калос. Это не безумие нескольких людей — это болезнь человечества. Он дал ей проявиться, он прокричал об этом. Как бы кто ни относился к его личности, его жест люди запомнят, — она пожмет руку Дианты, накрыв ее ладонь своею: — Помоги же им правильно истолковать этот знак.            Дианта крепко обнимет Олимпию, с ее глаз беззвучно сорвутся слезы.