IX
12 мая 2025 г., 23:11
Но этой ночью Калос не видит сияния ночного неба. Теряясь в черно-фиолетовом мареве, под грудой косматых туч, среди вездесущей гари, Вечная Флоэтт понимает: в столице электрических огней давно не бывало такой темноты. Только внизу тускло пульсирует темно-рубиновая паутина, сотканная из широких улиц и мелких переулков, заполненных сгрудившимися, проникшими всюду, как нити мицелия, исполинскими лианами. Ползучие черные растения опутывают каркасы разрушенных зданий, мосты и поломанные деревья с осыпавшейся листвой, как удушающая повилик. Вездесущий, непрекращающийся ни на миг глухой треск разрастающейся древесины постепенно становится безразличным фоном. То тут, то там еще тлеют следы с трудом погашенных пожаров. Редкие желтые окна госпиталей и покецентров, обеспеченных резервными источниками электропитания, кажутся редкими звездами, утопающими в темном газопылевом теле бескрайней туманности. Все, кроме площади, опустев, затихает. Это главная сцена с исчезнувшими декорациями — остается только тяжелый черно-красный бархат тьмы, разбросанный вокруг засевшего на башне яростного дракона.
В самом сердце действия, на смотровой площадке, встав на одно колено, Лисандр непреклонно принимает потерю.
— Мы не остановимся, — обещает он пайрору, убирая в карман уменьшенный покебол. Поднявшись, он, как и прежде, горделиво прямо держит спину и расправляет плечи. Его сосредоточенное лицо — камень. Гьярадос, бешено тараща налитые кровью влажные глаза, ревет во все горло, точно соглашаясь с его словами.
— Лунный Взрыв, — картинно разведя руками, произносит Дианта, и ее голос звучит тихо, приглушенный едва уловимым сожалением. Левитируя над площадкой, гардевуар повторяет ее жест и взвывает, точно запевает арию. Ее тело окутывает мягкий свет, идущий словно из ее сердца. Ее энергия сплетается в сияющие нити, в клубок розового, раскрывающегося бутоном света, звенящего, как хрусталь. Лисандр не медлит с ответным ходом.
— Гиперлуч! — кричит он, и широкий, рубящий взмах руки сопровождает его жесткий приказ.
Гьярадос изливает из зубастой пасти направленный черно-пунцовый вихрь энергии. Темный луч, закручивающийся в пробивной бур, ширится и сталкивается с Лунным Взрывом. Встречу двух атак сопровождает оглушительный грохот, сотрясающий воздух. Гардевуар вынуждена упорхнуть вверх. Ее маневр не ускользает от бешеного взгляда гьярадоса, и он взлетает выше, а Гиперлуч не иссякает — витки темной спирали, в которую собралась его разрушительная сила, загораются добела. Его атаку едва можно сдержать — скрестившая руки перед грудью гардевуар до дрожи напряжена, ревущий вихрь едва не прибивает ее к бетону, но она все еще способна выстоять.
— Продолжай! — просит Дианта.
И гардевуар вновь простирает руки к небу, с надрывным пением собирая энергию для повторного Лунного Взрыва. Смертоносно-прекрасная роза распускается перед ней и быстро плывет к противнику, чтобы поймать его, словно расставленная сеть.
— Каменное Острие!
Гьярадос громобойным рыком вызывает гигантские антрацитовые, отливающие сталью каменные колья. Они заставляют сорваться с места гардевуар и замедляют ее атаку.
— Хватай ее, сейчас! — требует Лисандр, порывистым жестом подсказывая обход справа.
Изогнув массивное тело, гьярадос поразительно юрко оплывает по воздуху частокол заостренных камней. Его крупная пасть смыкается вокруг гардевуар, удерживая ее тонкими и прочными, как иглы, полупрозрачными зубами. С безжалостным лицом Лисандр быстро опускает кулак, словно молот судьи перед оглашением приговора. И гьярадос свирепо швыряет гардевуар на последний, еще не исчезнувший камень. Она издает протяжный стон боли, тонкий и наполненный неестественной мелодичностью, пробирающей до болезненных мурашек. С испуганным вздохом Дианта подбегает к ней и опускается на колени. Ее раненый покемон стойко приподнимает голову и улыбается ей.
— Гарде![8] — предостерегающе выкрикивает Лисандр.
Он растерянно наблюдает за тем, как гардевуар медленно встает на шатающихся тонких ногах, и на силу может поверить в происходящее. Дианта смеряет его сдержанным волевым взглядом, исполненным достоинства:
— Слишком рано для этого предупреждения.
— Значит, ты будешь продолжать, даже если дойдешь до предела, из последних сил, до черной дыры?! — вопрошает он срывающимся, нервным голосом.
Она все еще часто дышит — произошедшее с гардевуар заставляет ее не на шутку встревожится. Этот жестокий бой не имеет ничего общего с показательными выступлениями или соревнованиями, и его не остановят в критический момент арбитры Лиги. Но ее речь звучит плавно и в то же время непоколебимо:
— Я не отрекаюсь от своих слов, — проговаривает она, как мантру, — не стыжусь своих поступков, стремлюсь действовать честно и по справедливости и помнить об истинной силе своей воли — так, как научил меня гуру, чтобы я всегда и везде хранила в себе силы для защиты тех, кто будет нуждаться в ней. Теперь, когда действительно пришло мое время защищать Калос, я твердо намерена любой ценой сделать это.
Лисандр сжимает кулаки в растущем напряжении. Он оглядывается, переминаясь на месте, едва сдерживая негодование.
— И что именно ты хочешь защищать в этом мире? — сорвавшись, восклицает он в отчаянии. — Завтрашний день, который хуже, чем сегодняшний?! На это ты потратишь свою бесценную жизнь? Но для этого мира завтра не наступит никогда, в следующий раз солнце взойдет над чем-то совершенно новым! — с последней мольбой о понимании он протягивает руку к Дианте: — Ты ведь хотела жить в переменах!
Она встает и пытается вглядеться в ночь, окрашенную цветом запекшейся крови, чтобы увидеть, как обезумевший Зигард продолжает нести в мир свою версию порядка. Над Люмиосом повсюду вздымаются и пляшут его упивающиеся смертью лозы, извиваясь, как танцующие под дудочку ядовитые змеи.
— Неужели ты думал, что я это имею в виду?! — тоном, взывающим к стыду, спрашивает Дианта и отступает. Качая головой, она спешит отдалиться, не прося ответа.
Лисандр озадаченно останавливается.
— Уже не важно, — нарочито холодно бросает он. — Правоту доказать может только победитель. Я… не могу проиграть, понимаешь ты или нет?! Не могу позволить себе этого! Но ты… ты ведь не поймешь.
— Раз так — тогда лучше защищайся, — советует Дианта, исполненная готовности к борьбе, и прикасается кончиками пальцев к мега-камню на золотом кулоне. — Эксельсиор!
Вспышка мягкого света на миг превращает Башню Призма в маяк, окруженный непрозрачно-темным морем. Гардевуар разводит руки и запрокидывает голову в экзальтации. Ее окружают тонкие перекрещенные обручи синей энергии, которую она с криком вбирает в себя и изменяется. Красные гребни сверкают на ее узкой груди, словно открытое уязвимое сердце.
— Шар Тьмы! — тут же командует Дианта, чтобы не потерять время.
Обретя новые силы благодаря мега-форме, гардевуар реагирует быстро. Она неуловимо обрушивает атаку на гьярадоса. Тот не успевает увернуться, но, опустив голову, защищенную крепкими костными шипами, как шлемом, выдерживает несколько прямых попаданий подряд. Ей не требуется ни пауза, ни дополнительное указание, чтобы тут же снова метнуть в него цепь темно-фиолетовых сфер, сопровождаемых черными молниями. Лисандр спешит воспользоваться своим ходом и перебить ее атаку.
— Хвост Дракона! — кричит он, но, едва выпалив команду, спохватывается, вскинув руки и сжав зубы в досадливом оскале. Гьярадос, незамедлительно реагируя по первому слову, уже сворачивается для кувырка и выставляет вперед хвост, покрывшийся изумрудной броней. Он бросается навстречу гардевуар, отражает Шар Тьмы, непрошибаемо стоя до конца, но не наносит ей никакого урона в ответ. Лисандр следит за происходящим в негодовании.
— Гиперлуч! — нетерпеливо швыряет он, едва сияние на хвосте гьярадоса начинает угасать.
Черно-пурпурный поток, закрученный в спираль, как смерч, вновь разрезает израненное небо, словно простершийся далеко над городом след от выстрела темно-красной сигнальной ракетой. Дианта махом головы велит гардевуар увернуться и уйти как можно дальше от разрушительного луча. Та отплывает по задымленному небу практически к самому краю и уже слышит, что требуется предпринять дальше:
— Лунный Взрыв!
— Каменное Острие! — тут же отвечает Лисандр.
Гьярадос взлетает выше и кровожадно ревет, нависая над гардевуар, — и тут же выросшие из грязно-серой бетонной почвы зубчатые скалы резко подкидывают ее в воздух, ударив в бок. Она вскрикивает, едва не оказавшись поднятой на каменные штыки. Боль от удара слепит ее. Она шатается, теряя равновесие, едва сохраняя способность к левитации, потеря которой угрожает ей роковым падением либо с высоты башни, либо на черные, готовые разодрать ее тело камни.
— Нет! Психокинез! — выкрикивает Дианта изо всех сил, утратив самообладание.
Ее голос помогает гардевуар прийти в себя, собрать силы и удержаться от падения. Она переносит себя на свободный участок площадки и, приземлившись, останавливается, пытаясь отдышаться. Огромный гьярадос по-прежнему высоко парит в небе над ней, раскинув серебристые плавники, как крылья. Лисандр поднимает руку и беспощадно оглашает следующий ход:
— Испепеление!
Разинув чудовищную пасть как можно шире, дышащий пламенем покемон начинает вертеть головой, формируя под своим телом крупную огненную сферу. Она разрастается, опускаясь все ниже, будто прогибающийся пылающий потолок в объятом пожаром здании. Гардевуар беспокойно переглядывается с тренером. Глаза Дианты нервозно блестят.
— Психокинез, — быстро говорит она.
Услышав ее, Лисандр теряет бесстрастие. Он тревожно усмехается и, чуть наклонившись вперед, нетерпеливо потрясает кулаками. Огонь окружает гардевуар со всех сторон. В его сухом потрескивании быстро тонет ее отчаянный крик. Кажется, раздавшееся море пламени бесследно поглощает ее.
Сцепив руки в замок, будто в молитве, Дианта с содроганием сердца смотрит, как бушует огромный темно-оранжевый костер, и не предпринимает ничего. Она смирна и молчалива, как прекрасная, но траурная статуя с бесконечным страданием в глазах. Ее губы поджаты, чтобы не проронить ни звука, хотя ей известно, что всего одно слово может положить конец страшному поединку. А пламя перед ней разгорается все сильнее. В центре огненного клубка его раскаленные языки становятся синими, и постепенно яркая, почти электрическая синева растекается по ним до самого края.
Внезапно пламенеющий пласт резко взлетает вверх. Гардевуар стоит под ним, облаченная в невесомое платье, сотканное из голубых отблесков огня и света ее сосредоточенных глаз.
— Ах, да! — приподнято, с облегчением восклицает Дианта.
Ее покемон, похоже, не имеет новых повреждений и сосредоточенно продолжает применять телекинез. Лисандр невольно отступает на шаг, затаив дыхание, в изумлении промедлив с новой командой, словно рискованный выбор, сделанный Диантой, лишает его дара речи. Гардевуар не сдвигается с места. Она максимально концентрирует психическую энергию и, распевно прокричав, отталкивает от себя плотный тяжелый полог, сплетенный из огня. Ей удается не просто сдержать атаку, а рывком перенаправить ее в самого гьярадоса, опаляя его плавники и заставляя его взрычать от боли. Он судорожно извивается, теряя высоту и силясь уйти от преследующей его угрозы. Теперь взгляд Дианты ликующе горит. Лисандр же нервно потирает бороду, готовясь выбрать ответную меру. Но в один миг внимание тренеров ускользает от битвы.
Яркий зеленый огонек загорается в небе над площадью и повисает в воздухе. Он ритмично мигает, озаряя плоские брюхи низких туч. Как со всех концов земли, тысячами стрел к нему летят желтовато-зеленые линии, объединяясь в единый мерцающий узор изменчивых лучей и перестраивающихся шестигранников. Сливаясь в насыщенной контрастным цветом вспышке, бесчисленные клетки формируют плоский длинный хвост, затем заостренный, как зубчатая корона, воротник и, наконец, голову и гибкое тело. Еще один Зигард, собравшийся в форму огромного дракона, воспаряет над центром города, словно черный воздушный змей. Его хвост, опущенный вниз, извивается толстой зеленой лентой.
Внизу, среди возведенных застывшими лозами живых стен, Алиана с восторгом снимает бронзово-желтый визор, бросив сканирование местности, чтобы взглянуть на Зигарда собственными глазами.
— Сюда! Он здесь! — радостно зовет она за собой Бриони. — Второй Зигард!
Бриони подбегает ближе и несколькими выстрелами «Парализующего луча» увеличивает брешь в бордовой листве.
— Вероятность практически невероятная, но он появился, — сообщает она по внутренней связи, транслируя другим ученым изображение с темно-зеленых смарт-очков. — Все так, как и предполагал Лисандр.
— Скоро все пойдет по плану гораздо быстрее! — смеясь, торжествует Алиана. — Сейчас доктор устроит настоящее веселье!
Бриони опускает оружие, которое повисает на портупее, и выбирает из волос, щедро обработанных стайлингом и изумрудным тонирующим спреем, несколько запутавшихся красных листьев и щепок темной коры. Внезапно она резко оборачивается и замирает, заметив боковым зрением подозрительное движение около служебного входа в Башню Призма. Убедившись, что ей не показалось, она бесшумно отступает на шаг за дебелый ствол крупной лианы и дергает напарницу за рукав. Алиана, увидев, как Бриони, глядя на нее, прикладывает ладонь ко лбу козырьком и кивает в направлении башни, молча надевает визор, проверяет настройки ночного видения и кладет палец на спуск нацеленного вперед ружья.
— Ни с места! — приказывает она двум засеченным лазутчикам, первой выступив из тени. Бриони следует за ней.
У служебного хода стоит застигнутая врасплох Мальва. Она делает одолжение и поднимает руки, сохраняя на лице покровительственное выражение. А рядом с ней, оторопев, нерешительно поднимает открытые ладони Клемонт.
— Убирайтесь по-хорошему, — строго предупреждает Бриони, махнув в сторону черно-бордовым стволом.
— Не так быстро, — нахальным тоном возражает ей Мальва и переводит взгляд на Клемонта.
— Вообще-то, — сглотнув, начинает говорить он, и голос его крепнет с каждым словом, — электрический стадион мой. И я имею право здесь находиться.
Алиана, слушая его, надменно смеется.
— Эй, умоляю, — качая головой, презрительно бросает она.
Клемонт напряженно дышит, но, чуть склонив голову вперед, сдвигает брови.
— Если вы хотите оспорить мое право, — произносит он, демонстрируя всю имеющуюся решительность, — давайте сделаем это по-честному, битвой.
— Как вам? — поддерживает его Мальва. — Два на два. Сейчас мы достанем покеболы, без резких движений, так что не нервничайте.
Переглянувшись и обменявшись короткими кивками, ученые из команды «Пламя» не останавливают их, но и ни на миг не спускают с них глаз. Клемонт, осторожно сняв рюкзак и открыв его так, чтобы было видно, что он возьмет, выбирает один покебол. Бриони хмуро наблюдает за Мальвой. Та медленно и долго роется в кармане, словно не может что-то найти.
— По одному покемону! — требует Бриони. Она не повышает холодного голоса, но ее размеренная речь звучит жестко и недовольно. — Мы не намерены тратить на вас много времени, — нехотя добавляет она, словно каждое ее слово имеет высокую цену.
— Да ладно! — вновь иронизирует Алиана. — Маленький тренер хочет отстоять права по-взрослому — разве это не мило? — усмехнувшись, она снимает с пояса покебол и бросает его вперед: — Драддигон, Темный Пульс!
Ей отвечает Мальва, выпустив хаундума. Фиолетовая энергия хаотичными кольцами устремляется вперед из красной пасти летящего темно-лазурного дракона, но крупный, слегка приземистый рогатый пес мгновенно отражает эту атаку потоком огня. В это время Бриони также подбрасывает покебол и присоединяется к битве:
— Лайпард, Коготь Тьмы!
Стройный покемон с лоснящейся лиловой шерстью, украшенной золотистыми отметинами, грациозным прыжком оказывается на толстой ветке, простершейся над импровизированным полем боя, густо устланным кривыми узловатыми корнями и опавшей рдяной листвой. Его лапы темнеют, от них исходит фиолетовое свечение. Он готовится напасть на хаундума, когда Клемонт выпускает люксрея:
— Дикий Разряд!
Встряхнув угольной гривой, его люксрей посылает мощную молнию в лайпарда, однако тот уворачивается, несколькими быстрыми и гибкими прыжками обойдя угрозу. Ученые тут же возобновляют нападение:
— Коготь Тьмы!
— Коготь Дракона!
Лайпард вновь бросается в сторону люксрея, пытаясь обойти его и ранить в живот или в бока. Когти драддигона удлиняются и загораются зеленым огнем, когда он выступает против хаундума.
— Дикий Разряд! — снова командует Клемонт. Люксрей гулко рычит, напрягая мускулы немного коренастого, крепко сбитого тела, которое сплошь переливается искрами электричества. Его окутывают бьющие во все стороны бледно-желтые молнии, и одним крутым разворотом он в прыжке сбивает с ног обоих противников.
Бой прерывается, когда вдруг все видимое пространство застилает огромная давящая тень. Задрав головы, противники видят, как вверху угрожающе плывет совершенно черное чудовище. Воспаленно-красные огни испускающими свет ранами то и дело появляются по всему его телу. Густо разветвленные, застывшие лозы, со всех сторон окружающие Алиану, Бриони, Мальву и Клемонта с их покемонами, бросившими сражаться, дрожат, будто пытаются вытянуться вверх, с жалобным шелестом потрясая острыми листьями. Яростный Зигард проходит очень низко над головами людей и перемещается на центр площади перед Башней Призма.
Зеленый Зигард также спускается на землю. Два легендарных дракона почти зеркальными отражениями застывают друг напротив друга среди корней, которые черными сетями затянули все здания вокруг площади. Члены команды «Пламя» перегруппировываются и стекаются к башне. Бойцы Группы вмешательства Полиции Калоса, доложив руководству о двух Зигардах, отступают. Они уводят рядовых, которых им удалось арестовать — один из них, парень с усами, выкрашенными в ярко-оранжевый цвет, громко, срывая голос, запевает песню «Не сожалею я ни о чем». Другие рядовые, закованные в наручники, тут же ее подхватывают, чем нарываются на удары, но лишь немногих из них это заставляет замолчать.
Зеленый Зигард потрясает хвостом, стоя, как эрбок, в кольце зеленого света, и нападает на красного. Он ударяет яростного Зигарда в грудь с огромной скоростью, сшибает его, сносит его телом здания к востоку от Башни Призма и ломает лозы по всей длине одной из широких улиц. Алый Зигард, вывернувшись, воспаряет над руинами и разевает пасть, готовясь к ответной атаке.
А возобновленный бой у служебного входа, под пологом темно-красных листьев стремительно близится к финалу. Сжав в кулаке кулон, который едва удалось достать незаметно, воспользовавшись появлением Зигарда, Мальва дает хаундуму команду к мега-эволюции.
— Стоп! — наставляет на нее оружие Алиана, шагнув вперед. — Кто-то решил незаметно повысить свои шансы?!
Бриони делает то же самое. Мальва, высокая и худая, и оттого похожая на змею, гипнотизирующую жертву, поочередно сверлит их презрительным взглядом поверх очков.
— Кажется, вы тоже не гнушаетесь средств, чтобы доминировать? Так почему бы мне не сжечь вас на месте, если вы сделаете еще хоть шаг?
— Ну ты и скотина, — шипит на нее Бриони. Алиана отступает, но не опускает «Парализующий луч», а лишь нацеливает его в противоположную от Мальвы сторону.
— Бросай кулон! — зло усмехается она. — Иначе не только тебе будет очень больно!
Глаза Клемонта округляются. Ствол странного массивного ружья указывает прямо на него.
— Дикий Разряд! — несмотря на шок, успевает выкрикнуть он.
Люксрей грозно выпрыгивает вперед и заслоняет собой тренера, густо разметав перед собой позолоченный свет молний. С коротким оборвавшимся вскриком Алиана роняет оружие. Ее тело скорчивается от беспорядочных отрывистых движений, колени вздрагивают, и в одно мгновение она валится с ног, то ли оступившись, то ли сильно ударившись головой о крупную ветку. Бриони, пытаясь отреагировать, тоже оказывается в зоне поражения и падает ничком, сцепив зубы, в скручивающих судорогах, которые быстро и резко прекращаются. Клемонт подбегает ближе, чтобы убедиться: противники лежат без чувств, но едва заметно дышат. Он замечает на их телах метки тока, похожие на обугленные резаные раны на ногах и руках. Люксрей пятится в сторону и устало ложится на бок.
Тем временем хаундум, неукротимый в мега-форме, переполненный жаром, раскаляющим докрасна его когти и подстегивающим его к агрессии назойливой внутренней болью, добивает покемонов, выпущенных Алианой и Бриони.
— Как два пальца! — задиристо наклонившись вперед, Мальва щелкает пальцами и издевательски ухмыляется.
Клемонт вздрогнувшей рукой снимает очки и трет глаза. Он бледнеет. На его лбу и над перепуганно приоткрытым ртом мелкими каплями блестит пот. Мальва, стоя рядом, может отчетливо слышать его участившееся шумное дыхание.
— А ты довольно мерзкий мальчишка, — шутливо удивляется она. — Но, определенно, полезный. Знаешь, так ведь можно и убить.
— Они вынудили, они наставили… — ошарашенно и совестливо пытается ответить он, мотая головой. Она подходит ближе и встряхивает его за плечи:
— Ладно тебе, Мальва шутит. Они — террористы, это — самооборона! Забудь. Где твой технический тоннель?
— Наверху, — Клемонт выдыхает, обтирает рукавом лоб и надевает очки. — Он замаскирован. Автоматическая лестница раскладывается только при движении к выходу, он ведь только для эвакуации.
Мальва улыбается ему и пожимает плечами.
— Значит, полезли, пока за этими стремными лианами нас не видят рядовые, — она шагает к башне, присматривая наиболее надежную ветку, по которой можно будет начать взбираться наверх.
А посреди площади два Зигарда отчаянно, безжалостно продолжают свое сражение. Что им до людей, беспокойно снующих по площади под покровом лоз, словно рыжие муравьи среди бордово-черной травы? Что им до Вечной Флоэтт, чудом вернувшейся к жизни, но неспособной никакими чудесными силами изменить хоть что-то? Если бы легенды оставались лишь легендами…
Но Лисандр годами оставался тверд в своем намерении призвать эту чудовищную легенду. Ученые команды «Пламя» предпринимали активные шаги к этой цели с начала года. В апреле была организована серия полевых исследований с клетками Зигарда, начатая в лесах провинции Кумарин, но тогда все лозы Зигарда погибли, а за ними начал умирать и лес. Среди причин были и поджоги — лозы выделяли яд в ответ на попытку их уничтожить. Дикие покемоны массово кинулись из чащи лесов в деревни и города, там был настоящий хаос. Потому для следующего испытания потребовалась изолированная и безлюдная местность: Лисандр распорядился, что это будет остров Мега у берегов Шалура. Ксеросик высоко оценил результаты проведенного там теста, несмотря на повреждение оборудования, однако опыт неожиданно привлек слишком много ненужного внимания. Ночью с берега жители города видели купол зеленого света над островом, а утром заметили, что раскидистое старое дерево — достопримечательность, возраст которой приближался к тысяче лет — неестественно разрослось, и продолжало расти несколько часов, пока не обвило корнями весь каменистый клочок суши, а высокую скалу на берегу почти полностью закрыли его странно покрасневшие листья. Однако Целозия, Бриони, Мейбл и Алиана в ходе испытания на острове Мега впервые протестировали возможность сдерживания лиан с помощью «Парализующего луча». Это изобретение Ксеросика сработало весьма успешно, о чем он экспрессивно докладывал на очередном брифинге. Приняв в расчет все факторы, Лисандр решился снова проводить эксперимент, на этот раз в лесах Камфрира.
Все приготовления были завершены под утро. Влажный прохладный воздух был насыщен запахом трав и мокрой земли. Высоко на замшелых ветвях пихт, прячась среди густой хвои, задорно издавали первые рассветные трели флетчлинги. Мелкие желтые, красные и сиреневые цветы были рассыпаны в высокой, покрытой росой траве, как бисер. Команда сменила алую форму на расцветку лесного камуфляжа с красно-оранжевыми светоотражательными лентами, вшитыми на воротниках, карманах и по контуру символа «Пламени» на спине, а обычную обувь — на трекинговые ботинки. Рядовые носили под куртками футболки черного цвета, администраторы Юстус и Соня — белые. Все они собрались вокруг большой горизонтально вытянутой стеклянной капсулы с клетками Зигарда возле прототипа аппарата «М-Луч», с которым капсулу соединял толстый кабель с множеством перемычек. Выстрел энергии на острове Мега стал настолько мощным, что сорвал крепления пушки и разворотил кабели, и теперь аппарат приходилось наводить вручную и фиксировать тросами. Ксеросик спроектировал новое устройство, внеся необходимые модификации, но для новых запчастей требовались спецсплавы. Их было невозможно изготовить так быстро, а ученый настаивал на необходимости вложиться в график опытов несмотря ни на что. Пока рядовые затягивали тросы вокруг стволов массивных крепких деревьев, администраторы выгрузили из вертолета и доставили к месту сборки оборудования вертикальный цилиндр с прочным остеклением. Это был контейнер, в котором содержалось ядро Зигарда, и этот груз Лисандр всегда сопровождал лично. Босс команды «Пламя» пристально следил за подчиненными, вальяжно приглаживая как всегда идеально уложенную бороду.
— Итак, текущее положение устройства закреплено, — обернулся к нему и отчитался Юстус. — Мы подключили капсулу Объекта один. Все готово к началу теста.
— Ох, отлично! — воскликнул Ксеросик. Он подошел к горизонтальной капсуле и шутливо пригрозил пальцем расплывчатым зеленым клеткам: — Ведите себя хорошо!
Проверив на голографических дисплеях все показатели, он включил песню про подвиг трехсот мужчин, сражавшихся против многотысячной армии, и с гордостью занял свое место для управления аппаратом. Администратор Соня подозвала одного из рядовых, снаряженного мощной фотокамерой:
— Эжен, можешь начинать запись.
— Подача энергии пошла, — протянул Юстус, следя за графиками на дисплеях. Стеклянные капсулы загорелись слабым зеленым светом, диаграммы прерывисто заплясали.
— Усиление энергии Em, — отметила Соня.
Ксеросик сверился с приборами непосредственно на корпусе устройства:
— Подтверждаю. Уровень внутренней трансдукции в клетках стабилен?
— Пятьдесят процентов, док, — отчитался Юстус. — Как по Вашей формуле, плюс-минус два процента…
— Это все в пределах погрешности, — раздраженно оборвала его Соня.
— Меняем поток, — громким и сосредоточенным голосом предупредил Ксеросик. — Всем отойти назад! Пуск! — толпа рядовых отпрянула как можно дальше, ученый повернул рычаг, и ярко-зеленый луч прострелил лесную чащу, вспахивая устланную мхами и сухой ржавой хвоей землю. Команда замерла в молчании на несколько секунд, показавшихся долгими и напряженными. Потом что-то как будто прогремело, далеко и сухо, лишь отдаленно напомнив глубокие отзвуки, какими сопровождается приближение грозы. Ксеросик настроил смарт-очки на максимальное приближение и обратил взор вглубь леса. Он тут же неудержимо широко заулыбался, показывая зубы:
— Потрясающая реакция! Уму непостижимо!
Эжен, встав на колени и удерживая камеру направленной туда же, где находилась цель луча, пораженно молчал. Лисандр подошел к нему и потребовал показать запись.
— Сколько клеток, док? — спросил он Ксеросика.
— Десять! — воодушевленно воскликнул тот. — Плюс ядро. Всего десять, а результаты превосходят ожидания.
— Есть урон для Зигарда?
— Нет. Уровень клеточного истощения значительно снизился. Я уверен, на этот раз наш эксперимент завершился настоящим триумфом! Если сравнить с исходной силой разряда, то она на три пункта выше изначальных оценок. Он снова превысил все прогнозируемые показатели! Я по-всякому просчитывал… — он задумчиво потер пальцами виски: — Но что же мы не можем учесть?
Лисандр бегло усмехнулся.
— Возможно, стоит перевернуть свое мышление, доктор? — хмыкнув, предложил он. — Если дело не в том, что Вы чего-то не учли, а в том, что некая переменная в выведенных Вами формулах лишняя?
— Понял Вас, босс, — с жарким рвением подхватил Ксеросик. — Да, очень возможно. Может, мы посчитали, что нечто воздействует на Зигарда, а на самом деле на его силу это не влияет! Конечно же, это необходимо проверить! Ох, очень надеюсь, что это не нарушит выставленные сроки, еще столько дел — все бы успеть…
— Я уверен, скоро мы сможем начать полномасштабную операцию, — спокойно заверил его Лисандр.
— Скоро прибудут наши девочки со своими отчетами, — добавил ученый. — Эжен, верно? — окликнул он рядового с фотокамерой наперевес. — Сделай снимки клеток и ядра Зигарда еще раз.
— Давайте я и Вас сфоткаю, док, — предложил парень, — чтобы в Вашей монографии все было красиво и стильно?
— У меня есть солидное фото, — отмахнулся Ксеросик.
— Солидное фото есть у любого ученого, такое, как печатают на задниках книжек, — принялся настаивать на своем Эжен. — Держу пари, на нем Вы сидите за столом, и за спиной у Вас шкаф с книгами. А это фото можно будет вставить в текст, здесь будет первый прототип аппарата, и так будет видно, что Вы не просто отсиживались в кабинете, а сами проводили все исследования.
— Тогда давай, — ученый быстро поправил воротник — он единственный носил под курткой привычную для себя оранжевую рубашку вместо цветной футболки, хоть и на этот раз без темно-красного галстука. Он встал ближе к своей экспериментальной машине, выпрямился и стеснительно убрал за спину левую руку, пряча старую татуировку с надписью «Peace Sells… but Who's Buying?». Эжен сделал несколько кадров, пересмотрел их и остался доволен.
— Читатели должны знать, док, что Ваша наука выглядит безумно круто, — с улыбкой сказал он, подняв большой палец.
Ксеросик беззвучно засмеялся:
— Ну, зачем вводить людей в заблуждение? Наука — это жестокая штука, парень, она требует такого порядка и дисциплины! А в первую очередь самодисциплины. Там надо быть маньяком, но в хорошем смысле. Ты сначала должен много чего изучить и усердно работать, доказать, что ты ученый, а уже потом предлагать что-то безумное и крутое — иначе сочтут, что ты просто выпендриваешься… А вообще, если ты хочешь, чтобы у тебя все было круто и стильно, лучше занимайся фотографией.
Его речь прервал рев двух квадроциклов, выпрыгнувших с извилистых лесных троп, как пара взбешенных райхорнов. Один из них вела Мейбл, за ее спиной сидела Алиана, прижимая к груди сумку с образцами. Другой вела Целозия, а Бриони приобнимала ее сзади одной рукой. Другой она придерживала переброшенный через плечо ремень фотокамеры. Все четверо ученых были облачены в лесной камуфляж и футболки, соответствующие цветам их галстуков, носимых с красно-оранжевой формой, а их черно-бордовые ружья попарно покоились на багажниках квадроциклов, завернутые в черный брезент и привязанные ремнями.
— Там настоящий фестиваль лиан! — торопливо нараспев сообщила Мейбл, как только они затормозили. — Доктор! «Парализующий луч» очень эффективен для их контроля.
— Еще бы! — торжествующе ответил Ксеросик, сияя гордой улыбкой. — Мое изобретение! Завтра мы будем там и сами внимательно на все посмотрим.
— Вы попали четко в намеченную плешь — идеально сработано, — с развязной улыбкой добавила Целозия. — Несколько зацепило лесопилку рядом, вот ведь досада, неправда ли?
— Да, мы же не могли стрелять возле предприятия, — развела руками Алиана, словно извиняясь, и тут же оптимистично усмехнулась: — Хотя коль мы работаем под Зигарда — так вышло даже реалистичнее! А первые образцы уже при нас, — она похлопала ладонью по сумке.
— Мы сошлись на том, что «лозы Зигарда» чувствуют себя отлично, — торжественно объявила Целозия. — По крайней мере, при нас они не собирались умирать.
— Они душат местные виды, — подперев кулаком подбородок, задумался Лисандр, — но продуцируют вдвое больше кислорода. У них нет причин быть отторгнутыми природой, верно? Думаю, на острове Мега и в Кумарине лозы погибли именно из-за отсутствия ядра.
— Время покажет, сработает ли присутствие ядра… — рассудил Ксеросик, сняв смарт-очки и повесив их на карман длинной куртки. — Пока новый аппарат не изготовлен, Объект один и клетки опасно ссаживать вместе. Оставьте их здесь, — скомандовал он рядовым, указав на стеклянные резервуары, — пусть постоят на солнце.
— Им должно быть хорошо, — тихо заметила Бриони. — Они рефлекторно пополнят содержание хлорофилла.
Эжен обошел со всех сторон вертикальную капсулу с ядром.
— Прошу прощения… — осторожно обратился он к руководству. — А можно ли как-то сфоткать его без стекла?
Лисандр, подумав, молча подошел к Объекту один и приложил ладонь к панели для разблокировки.
— Дайте мне стерильные перчатки, — потребовал он, прежде чем нажать клавишу и убрать стекло, и строго предупредил Эжена: — Снимай на расстоянии, без вспышки, без резких движений, даже не дыши на него.
Лисандр надел голубые нитриловые перчатки, быстро поданные одним из рядовых, и двумя руками поймал ядро, прижав его ко дну контейнера. Он положил указательный и средний палец на голову Зигарда, а большим и безымянным прихватил ее по бокам, чтобы он не мог двигаться, а затем подхватил его снизу второй ладонью, зажав между пальцами гибкий и достаточно сильный хвост. Ядерная клетка запищала и тщетно попыталась дернуться. Все задействованные в эксперименте участники команды «Пламя» стеклись к аппарату, желая посмотреть, как их босс держал в руках легенду, почти бога. Они толпились вокруг него, заглядывая через плечи друг друга и перешептываясь, точно ребятня, увидевшая оживленного авроруса или тирантрума в лаборатории окаменелостей в Амбретте.
Когда Лисандр вернул ядро Зигарда в контейнер, ученые отпустили администраторов и рядовых в палаточный лагерь неподалеку, а сами остались в лесу, чтобы отметить завершение одного их важных этапов работы. Они поставили вокруг раскладного столика с какелоном кресла-шезлонги, открыли ярко-синие бутылки с пивом, сделали нарезки багета, овощей, грибов, ветчины и креветок для фондю. Утро становилось все теплее, усыпая пятнами солнечного света смешанный лес, еще не изобилующий листвой. Легкий запах дыма и древесной смолы приносил особую безмятежность. Ученые активно обсуждали завершенную работу и намеченные цели, обменивались воспоминаниями и шутили. Лисандр преимущественно молчал, произнеся несколько тостов, хотя его лицо выражало наслаждение, когда он совершенно расслабился, растянувшись в кресле и закинув ногу на ногу. Мечтательным взглядом он просматривал сообщения на голо-кастере и улыбался.
— Красота… — неожиданно тихо проговорил он и, заметив внимание коллег, тут же горячо добавил: — Как же нам повезло! Родиться здесь, жить, работать, — он сделал несколько крупных глотков калосского пива с мягким сладковатым ароматом.
— Это правда, — шепнула Бриони. — Хотелось бы сказать красиво, но, боюсь, мне не хватит слов.
— Когда слов не хватает, лучше спеть, — весело проронила Алиана, тряхнув головой. Золотистые блики солнца играли на ее коротких волосах, круглых серьгах и в светло-карих глазах.
— Можно, но для этого нужно распеться, — улыбнулась, вставая, Мейбл и откинула за плечи тонкие черные косы. — «Братец Якоб», — затянула она известный народный мотив, дирижируя тонкой двузубой вилочкой, — «Братец Якоб, Что ты спишь? В колокол звонили»…
— Колыбельная для Зигарда, — задумчиво сказала Бриони, оглядываясь на капсулы с клетками и ядром, оставленные под лучами ласкового восходящего солнца.
— Интересно, сейчас где-нибудь еще звонят в колокола? — полюбопытствовала Алиана.
— Еще как! — эмоционально ответил Ксеросик, поправляя прозрачные очки. — О, поверьте мне, существуют очень религиозные регионы, и это так не по-современному. Да, там много красивых костелов, которыми можно гордиться, но пусть они остаются историческими памятниками, органными залами. История ведь уже достаточно показала, что религия несостоятельна — ни в предотвращении зла, ни в попытках сделать человечество счастливее.
— Да, это могут сделать только ученые — такие, как мы, — Мейбл подняла бутылку, предлагая всем выпить.
Алиана любезно улыбнулась, встретившись взглядом с Ксеросиком:
— Все потому, что кто-то вдохновил нас стать учеными! До сих пор поражаюсь: мы же с Бриони совсем не ожидали, что док настолько поверит в нас. Что он, подумать только, познакомит нас с Лисандром! А он как истинный визионер в тот же вечер воодушевит нас побороться за прекрасное будущее, для нас…
— Как не вспомнить? Это было невероятно, — присоединилась к ней Бриони. Ее спокойный взгляд морского цвета был выразительным и таким светлым, что казался несколько безумным. — Удивительная была беседа: серьезная, аргументированная, но и душевная почти так же, как сейчас.
— Эта встреча даже лучше — здесь нет Мальвы! — бросила Целозия с презрением. — Лучше бы эта сука тогда пошла на выставку покемонов ядовитого типа…
— Не выражайся, — невзначай попросила ее Бриони, кивнув в сторону Лисандра. Однако тот лишь рассмеялся, не поднимая головы:
— Все, вы ранили меня в самое больное место — в мои эстетические чувства.
— Серьезно, в ней же было больше яда, чем у любого из них — ее лицо отравляло атмосферу весь вечер, — продолжала саркастично восклицать Целозия.
— Это точно, таким «вонючим» людям нельзя рекламировать парфюмерию, как она тогда хотела, — не погнушалась отпустить нелестный комментарий и Алиана.
— Возможно, к ее токсичному характеру за годы тоже можно привыкнуть, — задумалась Мейбл, — но я до сих пор не понимаю, к чему были те постоянные неуместные скабрезности? Кто куда обмакивает свой бисквит... Ладно она хотела этим оскорбить нас — она нас впервые видела, но если Лисандр и док ее давние друзья, как она может быть такого низкого мнения о них?
— Я еще раз повторяю: это самая банальная зависть, — уверенно заявила Бриони. — Мальва понимает, что никогда не попадет в клуб любителей науки. Почему бы не отправить ее снова в мотоциклетный тур по всему Калосу в рамках рекламной акции? Сохранить наши нервы и выжать из нее пользу.
— Снова показывать возможности мегалит-анализатора? — хмыкнула Целозия. — Второй раз такое собирательство мега-камней уже может вызвать подозрения.
— Тогда она может демонстрировать все функции новой модели голо-кастера и качество нашей спутниковой связи. А собирать камни и энергию можно и за кадром — на это-то и ее мозгов должно хватить.
Бриони обвела взглядом коллег, ожидая их реакции, но Ксеросик промолчал, а Лисандр, казалось, думал о чем-то своем, пропуская мимо ушей этот разговор.
— Идеально было бы, если бы вместо Мальвы с нами была другая женщина… — вдруг блаженно произнес он с хмельной улыбкой.
— Забирайте ее в Шалуре и везите сюда, — засмеялась Алиана.
— Пусть познакомится с вами и с Зигардом? — оживился он, словно на полном серьезе.
Ксеросик, услышав его, растерянно вздохнул.
— Ну, если ты так уверен, что она разделит наши планы, — ненавязчиво высказался он.
— Думаю, что да, — без колебаний ответил Лисандр, — ведь мои жизненные ценности она разделяет.
— О, это неплохо, но ведь не гарантия. Она все еще не знает? Когда ты планируешь…
— Ты хочешь тут сейчас обсудить мою личную жизнь? — неожиданно грозно перебил он ученого. — Ксеркс, мне это не нравится.
— Но ведь ты сам заговорил…Ох, ладно. Может, мы с тобой ненадолго отойдем? — все же попросил Ксеросик.
Лисандр встал. Он не скрывал нарастающего раздражения, его взгляд метал молнии, однако он не отказал другу.
Они молча прошли по тропе, бурой от осыпавшейся хвои, через тесные ряды высоких стройных пихт и вышли к ручью на склоне холма, бегущему среди позеленевших валунов, сбитых в кучи поломанных ветвей и корявых старых корней. Ксеросик присел на камень и поставил на землю бутылку пива, которую захватил с собой. Он достал из кармана куртки так невовремя зазвонивший голо-кастер и быстро сбросил сигнал. Лисандр стоял неподвижно, отвернувшись от него, величаво заложив руки за спину, и глядел в почти безоблачное небо.
— Дианта спросит про остров Мега, — потирая затылок и шею, начал объяснять ученый свою обеспокоенность. — Она проявляла интерес к этим «происшествиям», так ведь? Не из-за них ли она будет в Шалуре? Сандр, что ты ей скажешь?
— То, что и до этого говорил про Зигарда, — равнодушно ответил он, — постепенно добавляя больше информации. Я прекрасно понимаю, что не каждый пойдет на то, что мы собираемся сделать, учитывая, как это оценивается современным законодательством…
— Но это не только лишь противозаконно… — продолжил Ксеросик, но тут снова прозвучал сигнал, который он был вынужден сбросить.
— Да! — развернувшись, воскликнул Лисандр. — И узнать об этом миру будет страшно! Нам всем страшно, видеть смерть — это хуже участь, чем умирать самому, ты можешь быть несогласен…
Голо-кастер снова навязчиво засигналил, не давая ему договорить.
— Мальва… — виновато протянул Ксеросик, пожав плечами, и отпил пива. — Ох, у меня нет сил на нее!
Лисандр взглянул на него серьезно и без осуждения.
— Мальва тебе названивает? Думаешь, у нее что-то случилось? — предположил он.
— Случилось то, что мы собрались без нее, — негодуя, пояснил он, — я ей сказал, что будут только ученые, это не пикник, это твой важный проект. Она все равно сразу разразилась излиянием грязи, как обычно… Но если бы на этом все закончилось! Знаешь, до чего она додумалась в этот раз? Создала от моего имени профиль, на моем голо-кастере, в приложении «Бидрилл»! Это знакомства для геев. Я только что увидел. Удалю, конечно, но что, если пойдут слухи? И дойдут до моих родных?! Такая выходка что, приемлема для рекламного лица компании с мировым именем?! Ох… Я не прошу ни о чем: она же не понимает слов, после выговоров ее поведение становится только хуже, а жестче действовать мы не можем, по крайней мере сейчас. Просто какая выдержка мне понадобится сегодня, когда придется с ней записывать мое интервью! Вот… Тебе действительно очень надо, чтобы я так срочно высказался о пожарах в провинции Кумарин?
— Конечно, — Лисандр вновь заговорил на повышенных тонах, не сдерживая эмоций, — потому что человеческая глупость не знает пределов! Они понятия не имеют, что это за лианы, но пытаются их выжечь, не думая о возможных последствиях. Теперь весь Кумаринский лес может погибнуть! И почему я уверен, что это их ничему не научит? У меня только одна смутная надежда — что хотя бы к высказыванию всемирно известного доктора наук они прислушаются!
Ксеросик скептически цокнул языком и махнул рукой. Он сделал еще глоток пива и поставил бутылку у камней.
— Я придумаю, как донести мысль, не раскрывая реальных данных, — он снял кроссовки и носки и опустил ноги в воду холодного лесного ручья. — Я-то, в отличие от тебя, умею врать.
Лисандр снова отвернулся, поставив на камень ногу в высоком черном ботинке с красной шнуровкой и сложив за спиной руки.
— Я не вижу в этом никакого смысла! Все люди предпочитают, чтобы с ними были предельно откровенны, все хотят знать правду — может, в мягкой форме, дозированно, но правду. Они хотят понимать, что происходит, понимать друг друга — это важно, чтобы жить в единстве и взаимопомощи, и ложь этому никак не способствует!
— Я не предлагаю тебе врать, — отступил Ксеросик.
— Дианта понимает и поддерживает меня, и она сильная! — не ответив, продолжил настаивать он. — Я постепенно приоткрываю ей истину, потому что планирую однажды показать ей полную картину. Время еще есть. Я ее к этому готовлю и не ввожу в заблуждения, не усложняю и не путаю ничего! И я считаю, что так и надо! — он оглянулся и посмотрел на друга, угрюмо выдохнув. — Молчи. Сам знаю, с каким огнем я играю.
Ученый сочувственно поднял брови и обеспокоенно покачал головой.
— Сандр, жизнь такова… — осторожно, мягко заговорил он. — Сегодня у тебя есть время, а завтра раз — и все, его нет! Ох, жаль, что ты не познакомился с ней раньше — тогда бы она была уже морально подготовленной, ну, гипотетически. Ты так давно ею восхищаешься, отчего не пробовал с нею связаться — тебе это было бы раз плюнуть?
— И быть одним из многих? — возмутился Лисандр так, словно ему предложили нечто самоубийственное. — А если бы она отказала мне?
— Прости, — развел руками Ксеросик. — Я просто переживаю… — признался он и протянул ему ладонь, словно предлагал мир.
— Я тоже, — Лисандр бегло улыбнулся и твердо пожал ему руку. — Это же дело всей нашей жизни, это наша истинная миссия!
Он развернулся, собираясь идти обратно, и остановился, ожидая ученого. Но тот не пошевелился.
— Я еще немного посижу здесь, — устало сказал Ксеросик.
— Как закончим здесь — я выгоню тебя в отпуск, и ты не станешь со мной спорить! — Лисандр с иронией пригрозил ему и ушел быстрыми шагами.
Тем же днем он прилетел в Шалур, где его уже ждала Дианта, вернувшись из Кумарина после встречи с Августином Сикамором. Она рассказала Лисандру, что пыталась обсудить с калосским профессором загадочные лианы, которые сделали безжизненными участок Кумаринского леса и остров Мега, однако Сикамор не смог дать ей никаких полезных сведений. Пытаясь не отчаиваться, Дианта сделала то, что могла — собрала детальные свидетельства очевидцев. Лисандр пообещал ей, что ученые его лабораторий также займутся собственным расследованием.
Они встретились на открытой площадке небольшого ресторана на побережье. Дианта была в облегающем черном костюме и сером пальто с воротником стойкой, ее остроносые полусапоги, пояс и сумка были табачного цвета, а завершали образ украшения из серебра и аквамаринов. От нее по-весеннему пахло цветами сирени. Стоя у перил и любуясь пейзажем, из-за ветра она сняла широкополую темную шляпу, и Лисандр не смог скрыть удивления:
— Ты закрасила седину?
— Все для роли, — ответила Дианта, — я готова и вовсе расстаться с волосами, если это будет того стоить.
Он обескураженно уставился на нее, но кивнул в знак согласия:
— Я, пожалуй, не смогу поспорить с тобой, роль Анны де Гарде того стоит!
Она облокотилась на перила и печально взглянула на остров-крепость, который асимметричной короной венчала Башня Мастерства. На время отлива обнажилась узкая тропа к острову, проложенная по песчаному дну между невысоких кочек, поросших сочно-зелеными водорослями, словно густой мягкой травой. У горизонта их зелень блекла и сливалась с лазурной рябью. Лисандр обеспокоился, видя настроение Дианты. Он бегло осмотрелся и встал чуть ближе к ней, вместе с ней кинув взор в нежно-голубую даль.
— Большая честь и большая ответственность играть защитницу Калоса, — тихо сказала она. — Это вызов. Множество людей, которые привыкли видеть меня другой — кокетливой красоткой — говорят, что у меня не получится. Если я скажу, что не волнуюсь по этому поводу, это будет огромная ложь.
— Но я верю в тебя, моя красота! — пламенно возразил он ее сомнениям. Дианта взглянула ему в глаза и улыбнулась, учтиво, но откровенно притворно:
— Надеюсь, это не просто дежурная фраза.
— Да, я тоже восхищался твоими старыми ролями, — откровенно сказал Лисандр, — этим бесконечным шармом, «жила-была очень милая и очень напуганная девушка, безымянная, как ее мяут» — но если кто-то думает, что это простая роль, то они смотрели фильм сквозь пальцы. И не помнят сложного дебюта — а твоя первая роль сразу была в такой драме, рядом с актерами такой величины…
— И сначала режиссер забраковал всех кандидаток, включая меня, — заметила она.
— Вот! Но потом пригласил именно тебя, и ты справилась! — восхищенно напомнил он и продолжил: — Я, конечно, понимаю, что тебя пугает. Но сейчас я помню, как ты говорила о том, что тебя утвердили на главную роль в «Короне Калоса», и это знакомо мне, — он ударил себя ладонью по груди. — Я ведь знаю, что такое мечтать. И что такое гореть. Это настоящая сила!
В ответ Дианта усмехнулась по-настоящему, не отводя распахнутого взгляда.
— Дай мне тебя обнять, — подняв руку, попросила она.
— Не вопрос, хочешь — обними, — Лисандр лукаво усмехнулся. — Ах да, я же высокий.
Он склонился к ней так, чтобы она могла дотянуться до его плеч.
— Всегда смотришь с высоты, но теплым взглядом, — нежно шепнула она. — Ты мое солнце!
Он глубоко вздохнул. Он не хотел отпускать ее.
Продолжив беседу уже за легким ужином, состоящим из утиного магре с пьяными грушами, камамбера, запеченного с медом и орехами, и сухим красным вином из категории Первых Гран Крю, они еще раз обговорили тревожные инциденты с необъяснимым природным явлением.
— Еще одно аналогичное происшествие было утром в лесах Камфрира, — рассказал Лисандр. — Мы займемся этим уже сегодня, так что я очень прошу тебя не беспокоиться. Тебе необходимо готовиться к продолжению съемок. К слову, где снимается «Корона Калоса», если это, конечно, не секрет?
— Несколько локаций — Шато Сражений, замок Шабоно, город Камфрир и окрестности, — ответила Дианта. — Много материала уже отснято в провинции Ляверр и на плато Небель. Но здесь будут более сложные сцены.
— Значит, ближайшее время мы оба проведем в Камфрире, — задумчиво прищурившись, заключил Лисандр. — Мы с тобой сможем иногда убегать ото всех, — заговорщицки предложил он, — к природе, и будем одни под звездами — ну, не считая птиц, светлячков и стай белых вивийонов.
— О Ксерниас, — обрадовалась Дианта его соблазнительному предложению, — это же чудесно! Я уже жду, когда мы туда убежим.
Первый побег от цивилизации не заставил себя долго ждать. Подъезжая к намеченному месту тайной встречи, Дианта улыбнулась, едва заметив впереди безошибочно узнаваемую статную высокую фигуру Лисандра.
— Всего пара дней, но как же я скучала по нему! — прошептала она. — Его едва ли можно назвать красивым, но его ясные глаза прекрасны… О Ксерниас, да я хочу, чтобы он каждый день с таким взглядом говорил мне это: «Я знаю, что такое мечтать. И что такое гореть»!
Он встретил ее на краю леса, где над зеленью молодой травы, хвощей и мха поднималась сиреневая дымка цветов лесного цикламена, изобилующих терпким медовым ароматом. Подхватив Дианту на руки, Лисандр ненасытно целовал ее. Встреча пьянила их обоих не меньше, чем весенний воздух.
Неторопливо прогуливаясь в тени елей, пихт, дубов и каштанов, среди цветущих кустарников дикого шиповника и колючей сливы, они вышли на узкую, отрадно зеленеющую прогалину, перечеркнутую несколькими поваленными деревьями, стволы которых стали полностью изумрудно-зелеными и махровыми из-за обилия мхов. В молодой сочной траве пестрели желтые венерины башмачки, розово-белые маргаритки и синие звезды горечавки. Здесь Лисандр решил остановиться, чтобы выполнить просьбу Дианты: она хотела отрепетировать две сцены перед съемками и принесла с собой распечатанные тексты, чтобы Лисандр помог ей, зачитав реплики Оракула и дофина Сижизмона. Дианта по нескольку раз просматривала записи прогонок, сделанные на голо-кастере, пока не почувствовала, что добилась того, что себе представляла.
— Насколько я могу судить, моя красота, это была прекрасная работа, — поддержал ее Лисандр. Он сидел на возвышающемся толстом пне, как на троне, и старательно ровнял стопку исчерканных текстовыделителем бумаг.
— Ты круто мне помог, — Дианта крепко обняла его со спины. Он покосился на нее с усталой улыбкой:
— Лучший актер, с которым тебе приходилось работать?
Она не менее утомленно рассмеялась:
— Только после мяута!
Лисандр взял ее за руку, погладив ее предплечье.
— Может, сделаем фото как дофин и защитница Калоса? — предложил он.
— Сейчас, — Дианта аккуратно высвободилась из его объятий, — для этого мне нужен меч… — она принялась исследовать округу в поисках импровизированного реквизита и подобрала сухую длинную ветку тополя: — Этот не пойдет, он что-то кривой…
— Нет-нет, это фламберг! — воскликнул Лисандр и безудержно рассмеялся.
Подняв ветку тополя над головой, Дианта взглянула на него исподлобья:
— Рано смеешься. Я еще сделаю тебе корону.
Он положил ногу на ногу четверкой и, подперев кулаком подбородок, стал молча наблюдать за ее действиями. Немного повозившись, она сумела сложить венец из плюща с зубчатыми листьями и сухими прошлогодними ягодами.
— Это даже красиво, — продолжая веселиться, оценила она собственную работу, — как для икебаны. Как для короны Калоса это, конечно, позор.
— То есть то, что дофин выглядит, как егерь, тебя не смущает? — шутливо спросил он. Они переглянулись и расслабленно рассмеялись, приготовившись сделать абсолютно несерьезные фотографии.
После внеплановой репетиции Лисандр предложил Дианте забыть о работе. Он вынул из кармана покебол и выпустил гьярадоса. По одним лишь четким жестам тренера грозный пунцовый змей практически распластался на траве и покорно опустил голову. Лисандр предложил Дианте сесть впереди и держаться за серебряную пектораль, а после сам оседлал покемона, прислонившись к твердому костному лучу его спинного плавника, и крепко обхватил спутницу за талию одной рукой. По команде «Водопад!», означавшей вовсе не атаку, гьярадос прытко, но не круто взмыл над лесом, устилавшим скалы ворсистым ковром цвета малахита. Внизу у излучины реки толпились деревянные шале с темными крышами, а выше лесных массивов с гор словно спустились пурпурные облака — все склоны были покрыты цветущими кустарниками рододендрона. В размеренном полете успокаивало ритмичное покачивание в такт дыханию огромного покемона. Иногда бодряще звучал шелест его плавников, которыми он хлопал себя по бокам, и выдохи, громкие, как шум фонтана, сопровождавшиеся резкими взмахами усами. Когда гьярадос поднялся еще выше, показались лысеющие горные вершины. Редкая и низкорослая трава собиралась в островки и отливала красновато-рыжим, а на самых пиках, словно чьей-то огромной невидимой рукой, были нагромождены беспорядочной насыпью острые серые каменные глыбы. Гьярадос обогнул грозную коническую возвышенность и нырнул вниз. По склону горы зеленовато-белоснежными шелковыми лентами струился водопад, искрящийся в свете щедрого полуденного солнца. Бурлящая вода ниспадала в глубокое каменистое ущелье, где голые темные скалы обступали небольшое бирюзовое озеро. Покемон опустился под зеленеющим склоном, по которому стлался рододендрон. Лисандр спрыгнул с его спины, подал руку Дианте и помог ей слезть, после чего широким жестом дал гьярадосу волю. Тот взметнулся и тут же нырнул под бисерные струи водопада.
Дианта завороженно осмотрелась, с немеркнущей улыбкой любуясь живописным тайным местом. Она сняла черную ветровку, постелила ее на камень и, присев, расстегнула полусапоги. Осознав ее замысел, Лисандр тут же подошел и стал перед ней на колено.
— Апрель не лучшее время, моя красота, — взволнованно предупредил ее он.
— День довольно теплый, — возразила она. — А это лучшее средство от усталости и стресса, — она положила ладонь ему на грудь и дернула молнию его камуфляжной куртки. — Присоединяйся!
Недовольно сощурив глаза, Лисандр мотнул головой:
— Я не очень люблю воду, особенно такую холодную.
— Я тебя согрею! — подмигнула ему Дианта. Она разложила на камне свитер и принялась медленно расстегивать бюстгальтер. — Если пара хочет искупаться нагишом — точно будет жарко.
Покорившись ей, он нехотя разделся и остановился у воды. Дианта тоже приостановилась, не отказав себе в удовольствии задержать на нем зачарованный взгляд. Его атлетичное и сухое тело с бледной кожей могло бы казаться изваянием бога, если бы не живые узоры вен и густых веснушек, а рыжие волосы под солнечными лучами блестели так, словно его ноги, руки и торс были щедро усыпаны золотом. Лисандр поймал ее взор и усмехнулся. Дианта жестом поманила его за собой, с задорным вскриком зашла в озеро, но тут же выпрыгнула из-под брызг водопада.
— И правда, слишком холодно! — обняв себя и подняв плечи, протараторила она, прерывисто посмеиваясь над собой.
Лисандр тут же взял ее в охапку. Он схватил свою красную футболку, небрежно брошенную на камень, и укрыл ею Дианту, принимаясь растирать ее дрожащее тело. Держа ее у себя на коленях, он еще долго старался сильнее обнять ее, тер и целовал ее тонкие пальцы.
— «Я тебя согрею», а сама теперь замерзшая, — со смехом упрекнул он, массируя ей плечи и шею.
— На солнце уже хорошо… — тихо сказала она и, приподняв голову, иронично возмутилась: — Ты надо мной смеешься?!
Лисандр заулыбался еще сильнее, заведенный, но пока еще терпеливо жаждущий.
— Нет, я думаю, на солнце или под солнцем — как тебе больше нравится? — хрипло прошептал он, с дерзостью заглядывая в ее глаза.
— Ты покажешь мне мега-эволюцию красного гьярадоса? — беззастенчиво намекнула Дианта, недвусмысленно касаясь его теплого тела.
Залившись неровным румянцем, Лисандр попытался прочистить горло, но сорвался на громкий смех от смущения и невыносимого напряжения:
— Знаешь ли, это очень бесстыдно. Но очень игриво! — он пощекотал ее живот и неожиданно резко опустил руку ниже. Дианта в ответ пробежалась костяшками пальцев по его ребрам. Смех почти до слез, ласки рук, поцелуи то благоговейно-нежные, то глубоко чувственные — все сливалось в разгорающемся огне их тяги друг к другу. Нехотя прервав объятия, Лисандр поднял Дианту на руки, отошел от воды и остановился на прохладном ковре мягкого влажного сфагнума и нежных трав. Отпустив ее, он тут же склонился, пылко поцеловал сзади ее шею, практически приклонив колено, и прильнул к ее узким хрупким плечам. Дианта подалась назад, нетерпеливо хватаясь за его твердые руки и вожделенно прислоняясь к нему всем телом. Лисандр обнял ее и стал ласкать кончиками пальцев ее груди, массируя и легко пощипывая соски. Она могла чувствовать кожей его глубокое и теплое дыхание — его нос прикасался то к ее затылку, то к шее за ухом. Он убрал одну руку с ее груди и опустил вниз, туда, где ее ягодицы прижимались к его животу, просунув кисть между двумя телами. Когда его ладонь змеей поползла по гладкой коже от ямок Венеры по ложбинке вдоль позвоночника, Дианта, отвечая на его телодвижения, прогнулась в пояснице, медленно опустилась на колени, напрягая точеные мышцы спины и подалась вперед. Лисандр остановился и вздохнул.
— Я… не могу сзади, — признался он.
Она выпрямилась и обернулась, посмотрев ему в глаза с некоторым замешательством:
— Я не предлагаю тебе прямо туда. Хотя в других условиях, как по мне, не грех попробовать.
— Нет, я вообще не могу сзади, — он опустил взгляд и покачал головой. — Извини. Сейчас.
Лисандр бросил на траву футболку и сел на нее, вытянув слегка разведенные ноги. Дианта, наблюдая за ним, смогла заметить, что он по-прежнему возбужден. Ее озадаченность пропала бесследно, и она подошла ближе.
— Садись мне на колени, — похлопав себя по бедру, попросил он.
Дианта обняла Лисандра руками и ногами, медленно опустившись на его зардевший член, заулыбалась и прижалась носом к его носу. Она поводила бедрами, играя с интенсивностью ощущений и вновь дразняще остановилась. Накрыв ладонью свою промежность, она плавно подняла руку к пупку, остановила указательный и средний пальцы на клиторе и игриво повращала ими. Все это время она пристально наблюдала за тем, как то, что Лисандр чувствует и видит, отражается на его лице. Дианта, милуясь, жадно всматривалась в синеву его глаз, глубокую и нежную, напоминающую о каких-то лесных первоцветах, вдыхала хвойный запах воска, которым он укладывал бороду, погружала пальцы в яркие, как искры костра, волосы. Когда она привстала и ритмично задвигалась, Лисандр вытянул ноги и настойчиво взял Дианту за плечи. Следуя за его движениями, она покорно откинулась назад, и он уложил ее спиной на свои ноги так, что ее голова расположилась ниже его коленей. Удерживая за бедра, он отодвинул ее от себя, а потом снова притянул к себе, входя глубже. Он стал увеличивать темп, и она запрокинула голову, дыша глубоко, с резкими вскриками. Она вскинула руки над головой и коснулась травы тыльными сторонами ладоней, словно раскрылась в желании обнять необъятное чистое небо.
— Мое солнце! — щурясь под горячими полуденными лучами, заставляющими сиять контуры ее тела, вдохновенно воскликнула Дианта. — Вот это настоящий… мифический Эдем!
Лисандр постепенно замедлился. Он склонился к ней и приложил палец к ее губам. Он нежно поводил кончиком языка под ее грудью, а потом снизу вверх, к ареоле и обратно, заставив ее дыхание дрожать на грани стонов и смеха. Когда он снова притянул ее к себе, она привстала и вцепилась в его плечи, подтянувшись к нему и настойчиво снова и снова сливаясь с ним во влажных, фривольно-несдержанных поцелуях. Насытившись, она снова задвигалась, закусив раскрасневшуюся губу и храня молчание до последнего момента, когда стал только слаще неудержимый крик.
Приведя в норму дыхание после оргазма, Дианта плавно, потягиваясь, словно проснувшийся персиан, легла на грудь Лисандра. Она по-прежнему ловила его взгляд сияющими глазами. Одну руку она завела за спину и, отстраняясь и отклонившись назад, потянулась к его мошонке. В этот момент она без тени смущения смотрела на его лицо и вновь увидела преступно сбежавшие по скулам слезы. Дианта прекратила мягкие ласки и протянула свободную ладонь к лицу Лисандра.
Он понял все, лишь заметив краем глаза ее жест. Перехватил ее руку, чтобы оставить долгий поцелуй на ее запястье. Потерся носом о шелковистую кожу внутренней стороны ее предплечья. И тут же отвернулся, сделав вид, что отвлекся, чтобы Дианта не смогла продолжить то, что намеревалась сделать. Она расслабилась и снова прилегла на его вытянутые ноги. Беглым взглядом он увидел около ее головы сломанный цветок лесного цикламена. Наклонившись и подобрав его, Лисандр оперся на отставленную за спину руку и, как в искушении, вновь посмотрел на Дианту, поразительно изящную, истинную «Лежащую обнаженную»[9], с томным и бездонным, открытым всему миру взглядом Ксерниаса и несколько ребяческими ямочками на щеках. Он взял и осторожно поместил красновато-лиловый цветок между ее сведенных ног так, чтобы лепестки касались гладкой кожи лобка с тонкой полоской волос.
— Природа здесь восхитительна,[10] — проговорил Лисандр бегло и взволнованно.
— Где бы еще ты посмотрел на такую картину, — утопая в неге, улыбнулась Дианта. — Как же здорово так убежать!
Какое-то время они еще переводили дыхание, практически не шевелились и молчали. Устав прикрывать глаза от света солнца, который становился назойливым, Дианта встала, расстелила на земле свою ветровку и прилегла на нее. Лисандр присел рядом, скрестив ноги, и задумчиво поднял взор куда-то на утопающие в цвету склоны гор.
— Что ты думаешь о детях? — внезапно спросил он.
— О подрастающем поколении? — уточнила она. — Или мой дофин намекает, что хочет наследника?
— Нет, я не имел в виду конкретные планы, хотя… — он замялся и опустил голову в печали. — Мы вместе и ведь верим, что так будет и дальше? У меня есть цели, и планы, реальные проекты, чтобы помочь миру, сделать его лучше, но вдруг эти изменения наступят в перспективе столь долгосрочной, что жизни одного поколения не хватит? Рождение детей — это всегда эгоистичное решение, знаешь ли. Но будет особенно жестоко обрекать кого-то прожить жизнь в бесконечном ожидании перемен, и ради чего? Только чтобы сохранить фамилию Флер?
Дианта озадаченно вздохнула, но, помолчав, ответила:
— С такой мотивацией, конечно, не стоит приводить в мир наследников — это можно делать лишь тогда, когда чувствуешь любовь, в избытке, так, что готов делиться ею безвозмездно. Если ты пытаешься сказать, что не хочешь детей, можешь озвучить это прямо. Мы из-за этого не расстанемся.
Лисандр оглянулся на нее, удивленно вскинув брови:
— И ты бы не спросила, почему так?
— О да, откровенность — это важно, — плавно кивнула она. — Но, признаться, это было как снег на голову. Когда и вокруг, и на душе почти лето. Боюсь, Лисандр, я порой тебя не понимаю…
— Так ведь из-за чего мы приехали в провинцию Камфрир? — досадливо воскликнул он и развел руками. — Со временем эти лианы станут частью природы, да-да, нормальной и привычной ее частью. Но с каким временем? И, к тому же, есть пророчество Олимпии…
— Все меняется, — прервала его Дианта. — Это не та тема, которую можно обсудить однажды и однозначно что-то решить. Посмотрим на результаты ваших исследований, на реализацию твоего проекта…
Смиренно вздохнув, он сильно потер ладонями лицо и улегся рядом с ней, сложив руки на груди.
— Почему люди воображают конец мира ярче, чем счастливое будущее? Не потому ли, что одно неизбежно на пути к другому? Я знаю лишь одну утопию, эту книгу подарил мне Ксеркс еще в лицейские годы. Она рассказывает о могучем равном обществе сильных, здоровых и умных людей, но даже там — какова была цена? Сколько ошибок, сколько гекатомб на алтари природы и истории, сколько веков… И все почему? Знаешь ли, человечеству свойственно сопротивляться даже самым очевидным благам. И ради общего блага уместно сломать это сопротивление, любой ценой, а для того, чтобы добиться этого, необходимо стать безжалостным, — он на миг скривился, словно испытал боль, которую едва мог вынести. — Жалость вредна, но я… не хотел бы так! Я хочу, чтобы мир был прекрасен уже сейчас. Дианта… Разве мы не заслуживаем?
Улыбка блаженства испарилась с ее лица, пока она прислушивалась к тяжелым словам Лисандра. Обеспокоенно вздыхая, она села и погладила его по растрепанным волосам:
— Но ведь Калос прекрасен…
— Несомненно! — тут же отрезал он, уверенно и приподнято. — И я искренне счастлив, что родился в Калосе — его красота, его богатство, его благополучие сделали меня щедрым, не озлобленным, искренним. Но если бы весь мир был таким, во мне не рождалось бы жалости. И всех этих мучительных терзаний.
— Разве это слабость или порок, а не признак великодушия? — участливым полушепотом возразила Дианта. — Важнее всего намерение. Доброе намерение, идущее от сердца.
Но Лисандр только сник, уставившись в одну точку, и она бессильно умолкла.
— Тут есть разница, — хмурясь и потирая кулаком лоб, заявил он. — Вспомнить хотя бы мою стажировку: чуть ли не в первый же день я спасал скиддо, который уже несколько суток провел на голой скале — неизвестно, как он туда попал, но он не мог выбраться. Я его вытащил, доставил в реабилитационный центр, а в итоге там его усыпили. Обследование показало, что старая инфекция разрушила его копыто так, что он никогда не смог бы нормально бегать и, тем более, сражаться за свою жизнь.
— Тяжелое решение, — сказала Дианта с грустью в тихом голосе. — Даже слышать это очень печально.
— И это было первое, но не единственное такое решение. Поддавшись жалости, конечно же, мы бы сохранили ему жизнь, но это в целом была бы уже не жизнь, а постоянные мучения. И мы поступили из сострадания. Вот почему я бросал себе такие вызовы, жизненные испытания, которые должны были быть суровыми. Жалость исходит из малодушия, из неспособности пережить ужас. Подлинное сострадание требует решительных поступков, требует мужества, — он вздохнул полной грудью и покачал головой. — Все наши миссии теперь… они словно балансируют на грани. И я не могу быть уверен: сострадание ли это или всего лишь мягкотелая жалость!
Дианта смотрела на Лисандра в нерешительном молчании.
— Да уж, ты интересный человек, мое солнце, — проговорила она, чтобы только разорвать невольную паузу. — Буду честной, мне показалось, что тебя иногда захватывают такие переживания, что я просто не знаю, что и сказать… — созналась она и робко вздохнула.
Она приложила ладонь к его лбу, несколько раз расчесала пальцами его волосы, глядя на него расфокусированным взглядом в незримом внутреннем поиске ответа. А его оцепенелый взор не выражал ничего, кроме потерянности.
— На самом деле, сила чувств — как раз то, что помогает в такие моменты, — наконец произнесла она, склонившись над ним. — Важно быть честным с собой, как в своих устремлениях, так и в своих сомнениях. И, по-моему, у тебя вполне может это получиться.
Лисандр не шелохнулся, но все же вновь включился в разговор.
— Поясни, что ты пытаешься сказать, — весьма апатично выдохнул он.
— Это мудрость, которой научил меня Гуркинн, — ответила Дианта. — Знаешь, мне ведь с детства казалось, что у меня есть цель в жизни: каждые каникулы я проводила или в театральном лагере, или в летнем лагере покемонов. Мне нравилось шаг за шагом идти к мечтам, все выше и выше… Но тренировки с гардевуар под руководством Олимпии дали мне почувствовать нечто большее. Откровенно говоря, это был один из самых темных периодов в моей жизни.
— Правда? И почему?
— Наверное, терпеть неудачи и разочаровываться в людях все же не так тяжело, как когда разочаровываются в тебе. А особенно если это кризис в отношениях с покемоном.
— Что-что? — искреннее удивление оживило его взгляд, тут же устремившийся на нее. Она кивнула:
— Да, мы с ней просто начали терять контакт. Терять понимание. Мы ругались, переставали быть командой, отдалялись. И только при заботливом участии Олимпии заново учились понимать друг друга. Мне открылась горькая правда: в глубине души гардевуар была недовольна. Тем, как мелочно мое желание просто становиться лучше и показывать себя — даже если это делает других счастливыми, как ты об этом говоришь. И когда я приняла это… она придала смысл моим мечтам. Она сделала это, поделившись со мной своим желанием кого-то защищать. Поделившись чувствами — привязанности, любви, ответственности. Понимаешь? Мне стало ясно: взрастить в себе силы для защиты других — вот в чем я могла по-настоящему заслужить ее уважение.
— И тебе ведь было искренне важно заслужить уважение покемона?
— Да. Когда я осознала ту мудрость, что есть у гардевуар, это стало важнее всего. Важнее, чем успех кинозвезды. Я знала, что перерыв повредит моей актерской карьере, но твердо решила пройти сначала все испытания в Шато Сражений, а потом и в Башне Мастерства. Я не всегда была столь уверенной в том, что достигну цели. И сперва мне было страшно, получая титул, дать серьезную клятву мсье Тернеру в Шато — вдруг перед лицом реальной опасности мне не хватит духу ее исполнить? Мне помогло мое имя — его тогда уже знал мир, и я не могла позволить себе отступить на глазах у всего мира. А потом в Башне Мастерства Мастер Гуркинн учил меня быть искренней как в своих намерениях, так и в своих сомнениях. Отвечать за свои слова и следовать воле сердца. А сердце не хочет сдаваться — чем тягостнее нам, тем сильнее оно бьется. Сердцу известно, что такое мужество. И я училась, чтобы суметь довериться ему так же, как доверилась гуру. Теперь каждый раз, когда у меня появляется страх, что я не смогу помочь Калосу, я повторяю себе клятвы, данные в Шато Сражений перед получением титулов и Гуркинну во время церемонии посвящения. Это помогает не забывать, кто я. Доверять чувствам, которые заставляют не оставаться в стороне, а действовать. Да, каждый человек порой сомневается в себе, но ты ясно знаешь, чего хочешь, не только ради себя, так что я уверена, что ты так же хорошо знаешь, что делаешь, — она добродушно улыбнулась и крепко взяла его за плечо. — После местных катастроф будущее начинает пугать своей непредсказуемостью. Но ведь мы с тобой решили, что объединим наши усилия, чтобы по возможности защитить регион — вдруг это касается всего Калоса, а не только лишь нескольких провинций. И я в этом решении верю своему сердцу. Чемпионство никогда не было и не будет для меня просто титулом — оно было и остается ответственностью, и я готова показать это.
— Я никогда не сомневался в этом! — вновь включившись в разговор, согласился Лисандр. — Это доказательство силы, которой важно правильно распорядиться. И я с тобой согласен: перед лицом мира мы не имеем права спасовать. Мы должны использовать во благо наши возможности, которые обрели своим трудом — мы стремились к ним именно ради этого!
Дианта наклонилась еще ниже и нежно поцеловала горбинку его носа. Он бегло усмехнулся ей в ответ. Похлопав его по плечу, она плавно подняла к небу серьезный взгляд и, погрузившись в мысли, обхватила руками колени.
— Меня тоже беспокоит один вопрос, — призналась она. — Ты столько всего изучал — неужели не можешь предположить, что происходит? Я не могу поверить, что у вас нет гипотезы.
— Есть, конечно, — выговорил Лисандр низким и нерешительным голосом, — но она может показаться фантастической, — он поднялся, чтобы сесть напротив Дианты, и положил ладонь ей на ногу. Нежно поглаживая ее колено, он глубоко вздохнул и продолжил: — Эти лозы… Не классифицируются ни как один известный науке вид, растут невероятно быстро и приносят разрушения — чем-то похоже на прием Семя Лианы, верно? Но если, допустим, некие экологические террористы соберут хоть сотню травяных покемонов — сильных, хорошо тренированных — они все равно никогда не выжмут из них атаку, похожую на эту, такого масштаба. Есть только один калосский покемон, который был способен на такое, если верить легендам. В древности люди называли его способность «Яростью Земли»…
— Это же… Зигард? — поняла она, проронив это так, словно сама не могла поверить сказанному. Лисандр пожал плечами и кивнул:
— Такое предположение. Но что у нас есть из фактов? Из легенд известно, что у Зигарда несколько форм, словно несколько частей. И что он защищает порядок. Как он видит этот порядок, могут ли его части понимать порядок каждая по-своему? — он заговорил более возбужденно, резко жестикулируя. — Могут ли они действовать автономно или даже конфликтовать друг с другом? Ивельталь его подери, да мы ничего о нем не знаем! Мы постоянно проводим исследования, пытаясь что-то узнать о Зигарде. Я буду держать тебя в курсе, все же это шанс превзойти впечатление от Рейквазы, — отшутился он непоследок, но Дианта оставалась невеселой.
Лисандр достал из кармана куртки голо-кастер и показал ей голограмму с формой Зигарда, похожей на четвероногое животное:
— Я не хотел говорить, но мы действительно его видели.
Она только приоткрыла рот, а ее глаза невольно округлились. В ошеломлении она пересмотрела голо-клип еще раз, пытаясь уследить за прыжками черного зверя и получше его рассмотреть.
— Почему же ты молчал?! — поразилась она.
— Дианта, прости, но я… опасался утечки информации, даже случайной. Это же легендарный покемон, почти бог! Сколько раз в истории случалось, что божественную силу пытался прибрать к рукам какой-нибудь человек с нечистыми помыслами. Я беспокоюсь за судьбу всей Земли.
Она подняла на него ясный, понимающий взгляд и вернула ему голо-кастер.
— Я осознаю это. Я даю торжественную клятву, что сохраню в тайне эту информацию, — Дианта положила руку на сердце и одарила Лисандра улыбкой: — Мой великодушный дофин!
Он поспешил страстно обнять ее, едва не повалив на землю. А теплый весенний ветер крепчал и приносил со склонов первые опавшие цветы рододендронов. Ранняя весна была обречена завершиться быстро.
[8] Шахматный термин, объявление нападения на ферзя
[9] Картина Амедео Модильяни, итальянского художника, практически вся творческая жизнь которого прошла во Франции
[10] «La nature» - игра слов, «природа» и «натура»
