X
12 мая 2025 г., 23:13
Вечная Флоэтт помнит сотни тысяч умираний и воскрешений природы, помнит катастрофы, кровопролитные войны и восстановление, процветание, наступавшие после них. Но подобное бедствие разворачивается впервые за три тысячи лет — битва двух легендарных покемонов, чью силу можно назвать божественной, но только за ее разрушительность, за то, сколько смертных судеб калечит она каждый миг, пока продолжается их схватка. Яростный Зигард низко пролетает над израненным городом, зажигая несвоевременную багровую зарю: в воздухе свистят, разлетаясь фейерверком, красные заряды — его Тысяча Стрел. Воротник зеленого Зигарда быстро мигает огнями, словно стробоскоп, и все его тело вспыхивает. Гнев Земли взрывом поднимает брусчатку и разломанные толстые ветви лоз, швыряя их навстречу алеющим колючим огням. Взрыв от столкновения атак прокатывается по Люмиосу. И огромные легендарные покемоны снова застывают в воинственных стойках друг напротив друга.
За недолгой паузой снова следует бросок, исполненный люти. Сдержав атаку безумного собрата, обычный Зигард вновь окружает себя сферой искрящейся зеленой энергии — как раз за миг до того, как черно-красный змееголовый монстр кидается ему навстречу, норовя продолжать нападение при полном контакте. Они сталкиваются в небе с режущим слух ревом и электрическим треском потоков энергии, выпущенных в упор в тела друг друга, сплетаются в клубок, извиваются, дергаются, словно пара ониксов, сцепившихся в конфликте за территорию, и грузно приземляются на площади, взметая плотную волну черной пыли и бордовой листвы.
Наблюдая животную ярость тех, кого человечество называло богами, Дианта держится подальше от края площадки. Обессиленно прислоняясь спиной к раме люкарны, она трет пальцами лоб, как в тошнотворном приступе тупой головной бол. Она хочет закрыть глаза и вовсе отвернуться от сцепившихся Зигардов, но грохот их жестокого сражения вновь и вновь притягивает ее внимание, заставляя смотреть на то, что кажется невозможным. Она косится на Лисандра: он рядом, всего в шаге, и по-прежнему стоит гордо, будто он стопроцентно уверен в своем оборудовании и своей команде. Дианта не сможет узнать, не закрывает ли он глаза, продолжает ли наблюдать за всем, что происходит. Он не требует продолжить битву. Его губы плотно сжаты, а на лице ходят желваки.
— Похоже, мнение Зигарда не столь радикально и однозначно, — роняет она.
— Второй тоже скоро согласится с нашими выводами! — категорично и восторженно восклицает в ответ Лисандр. — Тогда он тоже станет красным от ярости. Закончим же бой скорее, у нас цейтнот!
В последней фразе, сказанной без иронии, звучит желчная злость. Он совершенно не спокоен.
Зеленый Зигард вырывается из захвата. Красный тут же выбрасывает новые лозы, как лассо, как сеть из канатов, длина которых в разы превышает высоту башни. Зеленой молнией соперник мчится по воздуху, спасаясь от них — свет рисует в небе размашистые экспрессивные линии, точно оставленные на холсте абстракционистом. Сплетенные в хлыст лианы поднимаются над городскими кварталами, как дебелый черный монстр. Красный Зигард выжидает у земли, среди корней, и зеленый, разглядев его, врезается в него на Экстремальной Скорости, полосуя его хвостом и подрубая гигантские стволы чудовищных черных растений, а затем быстро выпускает Тысячи Стрел, чтобы расстрелять лозы прежде, чем они упадут на дома.
Рядовые команды «Пламя» стекаются к бронемобилям. Пока два Зигарда снова выдерживают паузу, сверля друг друга белыми глазами, наступает вожделенное затишье, впервые после боев и отступления Группы вмешательства полиции.
Но усталые люди в алых костюмах не успевают почувствовать передышку. Мгновения тишины, как глоток воздуха для тонущего человека, даруют призрачную надежду и заканчиваются быстро. Безмолвие сменяет высокий металлический скрежет, от которого ноют зубы и сжимается сердце. Грубый лязгающий звук становится все ближе. Молодая женщина с короткими медно-красными волосами взбирается с бронемобиля на груду лиан и сквозь оптический прицел ружья вглядывается в темную даль.
— Ивельталь… Даблейды! — бледнея, вскрикивает она и спрыгивает с баррикады. — Это даблейды! И эджислэши.
Рядовые хаотично срываются с мест, бессистемно мечась, не зная, куда бежать. Одни озираются в панике, пытаясь понять, есть ли шанс где-то укрыться и спастись, другие только причитают, отрицая, что слышали ее слова, не желая мириться с реальностью, третьи пытаются заполучить трофейное оружие или покеболы с тирантрумами.
— Всем стоять! — командует Альберт — высокий администратор с мужественным лицом, аккуратной седеющей бородой и белыми волосами, подстриженными армейским андеркатом.
— Но там даблейды и эджислэши! — отчаянно кричит в ответ щуплый светловолосый юноша без пиджака, со свежей повязкой на левом предплечье. — А кого они сопровождают? Армию Калоса! Что мы противопоставим ей?!
— «Парализующий луч»! — отрезает Альберт. — Приказы неизменны. Как и говорил босс, убийство будет правом только Зигарда.
Его низкий бархатный голос на время заставляет всех прислушаться, но едва он умолкает, как нарастающий визг трущихся лезвий рассекает хрупкое самообладание команды «Пламя».
— Где они?! — озираясь, вопрошает раненый рядовой. — Что делать?!
Удар по лицу едва не сбивает его с ног, ослабевших от накатывающего ужаса. Отвесив крепкую пощечину, Альберт тут же успевает схватить его за воротник.
— Этого они и добиваются! — громко чеканит администратор. — Думаете, они покажут вам что-то более мощное, чем показало элитное антитеррористическое подразделение?! Соберитесь! Сейчас же!
Но над головами людей в позеленевшем небе свистят Тысячи Стрел. Рядовые в отчаянии открывают огонь по зеленому Зигарду — абсолютно бесполезно.
— «Пламя», говорит первый заместитель босса! — по внутренней связи объявляет Ксеросик. — Прекратить огонь! Не стреляйте в Зигарда!
Он умолкает, потирая сцепленными в замок руками шею и затылок. Администраторы Чалмерс и Юстус рядом с ним сохраняют сосредоточенность на текущих задачах.
— Важный сигнал, док! — окликает главного ученого Чалмерс и указывает на один из голографических дисплеев. Ксеросик, спохватившись, срочно меняет канал связи.
— Перехват голо-клипа, босс! — нелепо высоким от волнения голосом уведомляет он Лисандра. — Олимпия объявила сбор, к нам могут пожаловать незваные гости.
Но грубый голос Лисандра звучит, словно парадный марш:
— Какой бы ни была их сила, вы вооружены наукой. Никаких отступлений от плана! Группы блокирования и прикрытия были готовы к подобной помехе! Вы сами это знаете.
Ученый тяжело дышит, склонившись над панелью приборов:
— Мы потеряли связь с Алианой и Бриони, — признается он, — но я передам распоряжения администраторам. Все будет под контролем, да.
Собравшись с духом, он снова переключает канал:
— Целозия, Мейбл! Срочно узнайте, почему нет связи с Алианой и Бриони. Сведения доложите лично мне.
— Я в деле, док! — четко и решительно отвечает ему Целозия.
— Так точно, — присоединяется Мейбл. Ее голос звучит тихо и потерянно.
Ученый оборачивается к пролому в стене стадиона, откуда просматривается почти вся площадь. Красный Зигард хватает зеленого — почти прямые черные лозы рвутся ввысь, словно поднимают его на копь. Он пытается защититься от них Гневом Земли. Башня Призма жалостно дрожит, пока волна землетрясения, вызванная его атакой, постепенно не проходит. И две легенды снова застывают, покачивая головами в накаленной битве взглядов. Внезапно они оба срываются с места и с Экстремальной Скоростью сталкиваются. Яростный Зигард снова выбрасывает корни так резко, как выпушенные в воздух ракеты. Он опутывает ими собрата и сжимает до обездвиживания его упругое тело, лишь плоский светло-зеленый хвост вьется и трепещет в агональной судороге. Учащенно дыша, Ксеросик срочно настраивает и нацеливает «М-Луч» на зеленого Зигарда.
— Простите, секунду… — неожиданно отрывает его от исполнения задачи Юстус. — Доктор, Вы уверены, что необходимо продолжить? — испуганно спрашивает он.
— Ах, истинная сила легендарных покемонов, — вновь подняв взгляд на чудовищную баталию, развернувшуюся на площади, странно приподнято отвечает Ксеросик, — выглядит ужасающе, да. Но чтобы она действительно изменила мир, этого еще недостаточно, — он переводит взгляд с лица Юстуса, скривленного в отвращении, на Чалмерса: — А что думаете Вы?
— Не вижу никаких проблем в данной ситуации, — пожимает широкими плечами Чалмерс, сложив руки за спиной и надменно скривив рот. — Я ни о чем не сожалею.
Юстус хватается за голову:
— Все эти дети в красном… Они еще дети! Они подавали надежды и сами надеялись. На это ли?! Умереть здесь, жестокой смертью, но зато в красивой форме! Мечта Лисандра всех нас погубит.
Ксеросик смеется и терпеливо кивает, позволяя ему высказаться.
— О, да, — мечтательно отвечает ученый. — Так же, как когда-то триста лучших мужчин вместе со своим царем в красном плаще отдали свои жизни у Теплых Ворот. На века став образцами, идеалом. Хорошие люди гибнут ради лучших. Они дают время, чтобы божественная сила завершила свое дело и уничтожила посредственность. Все идет по нашему плану.
— Но триста мужчин не победили! — дрожащим голосом в сердцах восклицает Юстус. — Их план оказался провальным.
— Это уже победа нашей науки! — провозглашает Ксеросик, чуть улыбнувшись. — Мы — иммуномодулятор мира! И Зигард сделает свое дело, вопрос лишь в том, изменятся ли после этого люди. Я не безумен, чтобы верить в мечту о мгновенном изменении мира. Но я-то вижу перспективу. Если мир не услышит Лисандра, после того, что мы сделаем, всегда найдутся те, кто восхитится им не меньше, чем я, разделит его боль и повторит его пламенный перфоманс!
— О да, суицидальный перфоманс, — саркастично бросает администратор, — от безумного короля!
— Прикуси язык, Юстус! — рявкает на него Чалмерс.
Бросив на него косой, уязвленный взгляд, Юстус отступает. В нервном напряжении он почти бегом, словно спасаясь от Чалмерса, обходит «М-Луч» и шепотом обращается к Ксеросику:
— У Вас есть семья, док? Кажется, Вы упоминали, что родители шли на большие жертвы, чтобы дать вам возможности стать тем, кто Вы есть сейчас. А где сейчас они? Вы предупредили их? Дали им возможность быть в безопасности?
— Я никогда и никому не раскрывал секретную информацию об операции «Ярость Земли», ни словами, ни действиями… — начинает отвечать тот, продолжая настраивать аппарат, но Юстус обрывает его:
— Вы не называете вещи своими именами. Вы бросили своих родных в смертельной опасности. Возможно, сейчас они все уже мертвы.
— О, Вы думаете, что можете сказать мне что-то новое о реальности смерти? — на миг подняв голову, с нервным смешком отмахивается ученый.
— Я думаю, что могу сказать Вам прямо о Вашей вине за эти смерти.
Чалмерс снова вышагивает навстречу Юстусу:
— Мы все здесь готовы на жертвы, — начинает строго диктовать он, — даже лучшими, даже собой, хотя доктор Ксеросик ведущий ученый и второй человек в команде после Лисандра! Ты знаешь, что здесь он тоже может погибнуть — и ты смеешь в чем-то упрекать его?! Или, может быть, самого босса, который сейчас стоит там, на самой вершине, на открытой площадке возле бьющихся Зигардов?! Мы шли на это осознанно, разве нет? Написать наш манифест на этой площади собственной кровью! Так стойте до конца, как эти «дети в красивой форме»!
Громкое дыхание Юстуса становится прерывистым, будто после продолжительных рыданий:
— Видимо, мы те, чья жизнь стоит меньше. Хоть вам и не нравится слышать это. Готовя наш план, вы знали, что к утру мы все здесь будем убиты?! Кроме Общества Меценатов, которые спасутся за пять миллионов.
— Их вступительные взносы не значат, что спасение можно купить, — возражает Чалмерс. — Я работал в IT- подразделении Лабораторий Лисандра с года основания нашей команды — думаете, у меня не было пяти миллионов? Или все же есть работа, которую кто-то должен сделать?!
Юстус срывает с себя очки. Его нижняя губа трясется.
— Я «воевать за мир» не собираюсь! Разрушений достаточно! — он делает шаг к кабелям аппарата «М-Луч».
Однако Чалмерс вырастает перед ним, как стена. Они останавливаются друг напротив друга — тощий, с боязливо ссутуленными плечами Юстус, у которого взмокший лоб и прилизанные русые волосы блестят от пота, и высокий, статный бритоголовый Чалмерс, чье скулистое лицо с крупным носом и четко очерченными губами выглядит бесстрастно и сурово.
— Ты видел расчеты, Юстус! Ты знал, что значит операция «Ярость Земли»! Меня это начинает раздражать.
— Задумайся еще раз, Чалмерс, что я пытался донести вам, — не отступая, умоляет тот. — Я не оспариваю, что у всех вас, задействованных в «Ярости Земли», и в первую очередь у босса стальные яйца. Просто… представь всю свою семью мертвой!
— Что ж, мы знали, что будут те, кто отступит перед этой чертой, — рассуждает Чалмерс, подкидывая в руке покебол. — Но не в администрации. Как насчет эксперимента на тебе? Драгальг заставит тебя корчиться на полу и медленно задыхаться от яда — и тогда мы посмотрим, как быстро ты забудешь обо всех и попытаешься убедить меня, почему именно ты должен выжить.
Пальцы Юстуса также сжимают покебол. Осознавая, к чему движется их перепалка, Ксеросик резко оборачивается и встает с рабочего места.
— Чалмерс, это неприемлемо! — прикрикивает он. — Я не позволю вам устроить здесь битву! И особенно выпускать мака, Юстус! Вам разрешали держать его только для экологических исследований!
Ученый еще раз поочередно смеряет взглядом конфликтующих администраторов. Тяжело дыша, они стоят друг на против друга в готовности схлестнуться, почти как два Зигарда. Ксеросик опускает руку в карман и тоже достает покебол. Увеличив устройство, он кидает его за плечо и выпускает маламара. Темно-фиолетовый, превосходящий размерами человека покемон с расставленными, как многочисленные руки восточных божеств, щупальцами повисает в воздухе. Его плоское тело расцвечивают резко-яркие пятна желтого света, бегущие туда-сюда, точно блики по трепещущим лентам. Маламар изучает присутствующих хищно прищуренными, провально-черными, как две бездны, глазами с блеклым золотом вокруг горизонтально вытянутых зрачков. Ожидая команды тренера, он кровожадно скрипит страшным крючковатым малиновым клювом и плавно машет парой белых, полупрозрачных, как студень, плавников.
— Хотите уйти — отправляйтесь туда, к двум Зигардам, и скажите им лично, что разрушений достаточно! — Ксеросик кивает в сторону Юстуса, цокнув языком. Маламар использует психокинез и поднимает администратора в воздух. Вмиг оказавшись парящим над полом, на одном уровне со зловещим покемоном, Юстус вскрикивает. Ксеросик же, не произнеся ни слова, поднимает вытянутую руку. Маламар, проследив за жестом тренера, медленно обхватывает торс Юстуса парой осклизлых щупалец и переносит его прямо к огромному пролому, зияющему в стене электрического стадиона. Поскрипывая клювом над ухом добычи, покемон ныряет, как верткая рыба, в дыру в стене и останавливается.
— Не надо, док! — ошарашенно кричит Юстус, зависнув в склизких удушающих объятиях над пропастью. — Не надо! Остановите его!
Ксеросик стоит, сложив руки и подняв голову, словно в раздумьях, пока администратор продолжает что-то кричать. Он не торопится отменять свое решение, а стены башни снова потрясает грохот смертельной схватки двух Зигардов. Наконец, ученый хлопает в ладоши, обращая на себя внимание своего покемона, манящим жестом подзывает маламара обратно и указывает вниз, чтобы тот отпустил администратора.
— Можете остаться здесь, Юстус, — сухо делает одолжение он. — Но с условием, что Чалмерс свяжет Вам руки, и Вы будете сидеть в соседнем помещении, под наблюдением рядовых. В случае эвакуации они о Вас позаботятся.
— Будем церемониться с отступником? — возмущается Чалмерс, уже заламывая руки сдавшемуся и, судя по всему, во всем отчаявшемуся, обреченно-податливому коллеге. — Мы и так едва не потеряли идеальный момент для выстрела из-за него!
— Наш босс — величайший филантроп современности. И предать его идеалы — это я не могу, — потирая бородку, признается Ксеросик. — Хотя я понимаю, как Вам хочется.
Вечная Флоэтт знает его преданность, его веру в героичность команды «Пламя», решившейся провести самый масштабный в истории экологический теракт. Она понимает, что именно поэтому через полгода доктор Ксеросик сделает трансляцию на каждом голо-кастере, в последний раз воспользовавшись старым доступом к технологии. Весь мир увидит его скорбное, изведенное лицо — бледное, с сухой кожей, покрасневшей на висках возле ушей, под носом и на подбородке из-за раздражения после бритья, и с синими венами на лбу. Он предстанет перед миром, как перед судом, в полностью черном костюме и черной рубашке, но с ярким красно-оранжевым галстуком. Он будет волноваться, периодически зачитывать заготовленные слова с планшета, чтобы ничего не пропустить.
— Калос, любимый сердцем регион, — обратится он, — как для меня, так и для моего бедного друга. Завтра мне зачитают приговор. Полагаю, все мои научные достижения будут забыты так же, как мир уже готов забыть все добро, сделанное Лисандром де Флером. При этом я уверен, что мир использует и будет использовать наши изобретения, пытаясь лицемерно вымарать из истории наши имена. Что ж, это проще, чем попытаться нас понять, и если человечество боится лишних движений мысли, как можно в нем не разочароваться? Вы отвоевали собственное будущее не у нас, и не нам вынуждены будете доказывать, что заслужили его, но ради него вам придется нести бремя мысли. Мне же нечего терять, и в полной мере ради вас я хочу, чтобы сегодня вы посмотрели запись нашего выступления на Международном научном фестивале год назад.
Начнет воспроизводиться голо-клип с открытия фестиваля. На сцену выбежит пайрор, высокомерно разглядывая людей в зале и потрясая красной разгорающейся гривой. Важной поступью он отойдет от центра сцены и создаст пламенный занавес, используя мощный Огнемет. Лисандр выйдет к публике, пройдя сквозь стену огня, со всех сторон озаренный мерцающими вспышками камер.
— Мой пламенный привет всем, кто присутствует на этом грандиозном фестивале — как в этом зале, так и перед голо-трансляцией! — с улыбкой громко скажет он, раскинув руки.
Тут же он подбросит покебол и выпустит огромного темно-красного гьярадоса, срывая возгласы восхищения. Стоя между ним и пайрором, Лисандр резко поднимет руки — и его покемоны синхронно используют Испепеление. Два перекрещенных потока огня мгновенно поглотят его фигуру, но, пропав из виду, он снова появится на сцене, выйдя из-за кулисы энергичными широкими шагами под гром аплодисментов. Пока люди в зале будут перешептываться, он щелкнет пальцами — и гьярадос исчезнет, и тогда похлопает пайрора по лбу.
— Да-да, вы уже видели подобное, — подметит он, оглядев зрителей. — Но вы не можете отрицать, что это было красиво!
Зазвучит прокатившийся по залу смех.
— Сегодня меня попросили повторить тот самый трюк с первой презентации голо-кастера, которая изменила мир, — пояснит Лисандр. — Правда, я и в него внес модификации — ведь предела совершенству нет. Сегодня уже никого не удивляет и не шокирует подобная голограмма, правда? Она стала именно тем, чем я стремился ее сделать — частью повседневной жизни современного человека, важной частью многих отраслей науки и промышленности, а также культурной жизни. Мы изменили мир, мы сами изменились, и мы сделали это вместе. И сегодня я приглашаю вас сделать следующий шаг в будущее!
Адресованные ему как ответ аплодисменты прозвучат еще звучнее и энергичнее. Лисандр положит руку на грудь и учтиво кивнет.
— Меня называют визионером, — продолжит он, дождавшись тишины, — и часто спрашивают о том, каким же я вижу будущее. На мой взгляд, новая эпоха наступит лишь тогда, когда мы обретем ответы на вопросы, которые сопровождают цивилизацию практически от ее рождения. Кто мы в этом мире? Для чего мы здесь? Гипотетически человечество может хоть завтра покинуть свою колыбель, но до того оно должно научиться жить на Земле. Изменения неизбежно произойдут во всем: в технологиях, в мышлении, в международном законодательстве. Особенно важным будет прорыв в медицине, реабилитологии. Чем больше на себя будут брать технологии, чем больше проблем они смогут решить, чем эффективнее они смогут уменьшать страдания, тем больше у каждого человека будет возможности заглянуть в себя. Я вижу один возможный путь, чтобы иметь будущее — это единство. В глобальном смысле, и чтобы пояснить это, я сейчас передаю слово ведущему ученому Лабораторий Лисандра. Встречайте: с очень важным докладом доктор Серж Ксеросик!
И тот выйдет на сцену, махая одной рукой и заложив вторую за спину. Сохранив свой имидж, он пришел на открытие фестиваля в привычных оранжевых кроссовках, того же цвета рубашке с красным галстуком и черном костюме с удлиненным пиджаком.
— Всем добрый вечер! — поприветствовав зрителей, Ксеросик бегло поправит очки. — Сегодня я хочу познакомить вас с одной научной концепцией. Уже давно я являюсь сторонником теории планетарного суперогранизма.[11] Она предполагает рассмотрение Земли как живой и способной к саморегуляции, — сделав паузу, он усмехнется: — Должен сказать, что эта теория почти вдвое старше меня, но сейчас мои коллеги из различных научных отраслей по всему миру, и в первую очередь передовые команды астрофизиков, находят убедительные признаки ее подтверждения. Планетарный суперорганизм — это больше, чем биосфера. Это динамичная физиологическая система, в которой гармоничное взаимодействие компонентов способствует существованию жизни и ее развитию. В основу современной версии этой теории положена модель, выстроенная на основе ряда экологических, климатических, геологических и биологических выводов, — он укажет на сияющие графики и иллюстрации, мерцающие позади на всем полотне сцены, сменяя друг друга в такт его словам. — Компьютерное моделирование планетарной жизни, основанное на принципах мутуализма и эволюции, сегодня убедительно иллюстрирует, что процессы адаптации стимулируют планетарные «тандемные» процессы, помогая жизни укреплять свои позиции на нашей планете. Земля как суперогранизм способна поддерживать основные параметры среды на постоянном уровне. Например, при различных уровнях энергии, поступающей от Солнца, температура поверхности планеты может сохранять сравнительное постоянство. Состав атмосферы также сформировался и поддерживается таким образом, чтобы обеспечить развитие и поддержание жизни. Отдельно мы можем говорить о деятельности диких покемонов, которая влияет на атмосферные явления, изменение ландшафта и климата, состав почв и многое-многое другое, что позволяет им сохранять комфортную для себя среду, которую, по сути, они и создали, вступив с планетой в некоторую форму сотрудничества, и в этом они часто «исправляют» последствия деятельности человечества. Сегодня мы можем говорить о том, что планетный суперорганизм обладает разумом, и они это доказывают. При этом современная человеческая цивилизация является незрелой техносферой, которая пока не может гармонично взаимодействовать с Землей. Само появление большинства покемонов стало ответом на деятельность людей. Эта деятельность без малого практически погубила обычных животных — сейчас процветают в основном только те виды, которые имеют хозяйственное значение для человека. Покемоны пытаются уравновесить биосферу, вернуть ей способы поддерживать жизнь самостоятельно, без вмешательства людей. Но люди, в свою очередь, продолжают создавать системы и технологии, которые работают на энергии ископаемого топлива, антропогенный фактор наносит вред морям и атмосфере планеты, а также вновь приводит к вымиранию видов. Нам, людям, еще только предстоит выяснить, как придать своей собственной техносфере такие же уникальные свойства, какие есть у покемонов, и не погубить их. Однако мы уже пытаемся сделать это во всех наших проектах альтернативной энергетики. Это гордость Калоса.
Он умолкнет, а Лисандр снова возьмет слово.
— Мне задают вопросы про инвестиции в «зеленую» энергетику так же часто, как и про благотворительность, — отметит он. — Это для меня равнозначные вещи, и это вопрос наследия. Это то, во что все мы верим — что мир не заканчивается, когда заканчивается наша жизнь. Я благодарен своему происхождению за то, чему меня научили мои предки — думать о том, что я смогу передать потомкам. И я хочу научить этому весь мир: думать так же.
Торжественно объявив это, он выдержит паузу. Ксеросик тоже промолчит, оставляя слушателям время осмыслить сказанное.
— Мы можем вернуться к вопросу моделирования, — продолжит ученый свой просветительский доклад, за его спиной расцветут голограммы, ярко воссоздавая далекие геологические эпохи. — В целом, всю историю Земли астрофизики разделили на четыре основных этапа. Первый из них — это незрелая биосфера, существовавшая миллиарды лет назад, когда живые организмы не могли влиять на атмосферу, гидросферу или другие планетные системы. Второй этап — зрелая биосфера, сформировавшаяся три миллиарда лет назад, благодаря «тандемной» деятельности покемонов, которых мы привыкли называть легендарными. В то время появились континенты, а в атмосфере накопился кислород и появился озоновый слой. Третий этап — это наша сегодняшняя незрелая техносфера, весь известный нам период существования человечества. Четвертым этапом должна стать зрелая техносфера, к которой и нужно стремиться. Она будет находится в гармоничном тандеме с биосферой и позволит обеим процветать. Однако как достичь уровня зрелой техносферы? Мы, команда ученых Лабораторий Лисандра, пытаемся узнать это, и мы продолжаем масштабные исследования, чтобы выяснить, что представляет собой планетарный интеллект и каково его значение для мира. Я не могу не сказать также об исследованиях экологов. Я сам начинал как эколог, и с прискорбием должен озвучить, что мои коллеги обнаруживают печальную тенденцию: год от года люди все активнее расходуют запасы планеты. При этом объем возобновляемых ресурсов на Земле ограничен. Это приводит к тревожному прогнозу о будущем биосферы, особенно в связи с изменением климата. Покемоны могут научить нас формировать зрелый тандем с биосферой. Но они не сделают этого за нас, и их отношение к нашей незрелой техносфере — это предмет исследования. Они определенно не спешат помогать нам. Моя теория состоит в том, что те, кого мы считали богами — Ксерниас, Ивельталь, Зигард — представляют собой иммунную систему планетарного суперорганизма. И если мы будем причинять Земле вред и дальше, наша участь будет плачевна.
— Я полагаю, что теперь вы все хотите услышать слова надежды, — приободряюще вступит Лисандр после его мрачного молчания, — слова о том, что каждый из вас может сделать уже сегодня. И раз вы здесь, то у вас определенно есть таланты и яркое воображение, и это ваша инвестиция — ведь это, возможно, единственный неограниченный ресурс! С ним мы вместе создадим инновации, чтобы построить зрелую техносферу. И развивайте в себе чувство прекрасного — чтобы получалось сохранять и буквально не получалось навредить. Выбирая свой путь, я советую вам спросить себя: где вы можете быть нужны, как вы можете быть полезны миру? Быть полезным сложная задача, но это самая человеческая задача. И думать об этом необходимо не с позиции эго, а расширяя сознание. Каким будет человеческое сознание в будущем? Дадим ли мы этому пламени разгореться и осветить весь мир или же погаснуть? Я надеюсь, что вы запомните надолго эти слова, друзья мои. Я хочу, чтобы вы услышали это своим сердцем: будущее не предопределено. Никто не может быть уверен, что завтрашний день будет таким же, как сегодняшний. У вас есть потенциал изменить мир! Построить светлое и гармоничное завтра! — он вновь вежливо кивнет, торжественно улыбаясь на прощанье: — Успехов!
Трансляция завершится, оставив финал его обращения без аплодисментов.
— Я надеюсь, что этот доклад поможет вам понять, что и для чего на самом деле мы делали, — подытожит Ксеросик в настоящем, сбивчивым и уже совершенно лишенным бодрости голосом. — И все же вы нас разочаровали, ведь в тех словах и прогнозах не было ни капли лицемерия. Я верен своей теории, команде «Пламя» и лично Лисандру де Флеру. Этот человек заставил заговорить Зигарда! И вы все слышали слова бога! Возможно, эта трансляция — единственное наследие, которое я смогу по себе оставить. Я не вижу впереди света. Докажите, что ослеп именно я. Прощайте.
[11] Отсылка к гипотезе Геи, выдвинутой климатологом Джеймсом Лавлоком и микробиологом Линн Маргулис
