2
7 сентября 2023 г., 08:03
Сяо Чжань даже подумать не мог, что сидеть в лесу в одиночестве — тоскливо. Так, наверное, и чувствовал себя отец, пока Сяо Чжань жил свою городскую жизнь.
Не то, чтобы Сяо Чжаню было скучно, вовсе нет. В лесу всегда было, чем заняться: животные привыкли рассчитывать на помощь духов, растениям и деревьям тоже требовался постоянный уход. Временами происходили странные вещи, которых раньше либо вовсе не случалось, либо отец второпях забыл предупредить, и вещи эти совершенно Сяо Чжаню не нравились. Беспричинно могло погибнуть животное или растение, на зверей накатывала необъяснимая паника, которая проходила так же быстро, как начиналась, а деревья временами думали, что они могут передвигаться, и порывались встать. Естественно, безуспешно, отчего впадали в подобие депрессии. Лечить древесную депрессию приходилось, конечно же, Сяо Чжаню, но причин её он всё ещё не мог понять. Сами «пациенты» ничего не могли сообщить — по окончанию лечения они понимали, что глупо было на что-то рассчитывать, но не могли объяснить, что же вбило им мысль о том, что они могут ходить.
Однако Сяо Чжань тосковал. Днями или вечерами — неважно, для него все времена суток перемешались в беготне и постоянных заботах. Пока он не привык к подобному режиму, у него не оставалось свободной минуты на то, чтобы заняться чем-то отвлечённым. Даже его техника, которую он притащил из квартиры и планировал придумать что-нибудь, чтобы на ней работал интернет, бесцельно простаивала первые полгода, вызывая недоумённые взгляды заходящих в дом зверей и Цзи Ли — лучшего друга Сяо Чжаня. Пока Сяо Чжань занимался повседневными и рутинными для себя делами — помогал обитателям своего леса — фоном ко всем остальным чувствам он ощущал глухую тоску по отцу, по друзьям, оставшимся в городе и понятия не имеющим, куда он исчез. И по Ибо. По Ибо тоска была особенно сильной, иногда, в особо памятные дни, даты которых услужливо подсказывал календарь на всё-таки заряженном телефоне, она затапливала Сяо Чжаня с головой. Тогда он долго-долго смотрел на многочисленные пропущенные, думая перезвонить и назначить встречу, рассказать ему всё-всё, признаться, наконец, что без Ибо он просто умирает, хотя он и не может этого сделать чисто физически. Просматривал их общие фотографии в галерее, удалить которые у него никогда не поднялся бы палец. А потом его отвлекало очередное дело, требующее срочного вмешательства, и мысль о признании забывалась сама собой, притуплялась волнами новой заботы тоска. До тех пор, пока не разрасталась с новой силой в новый день.
В город Сяо Чжань выползал только в случае крайней необходимости. Этой необходимостью были какие-то вкусные штуки, которых либо вдруг захотелось Сяо Чжаню так сильно, что хоть убейте, либо Цзи Ли вдруг припёрся из своего леса к нему и безапелляционно заявил, что сегодня у них тусовка, либо вкусняшки для животных, которых любил баловать сперва отец Сяо Чжаня, а теперь — и он сам. В общем, причиной для выхода в цивилизацию всегда была еда, хотя духи вовсе в ней и не нуждались — ели они только, чтобы почувствовать вкус и получить скорее эстетическое удовольствие, практической ценности еда для духов не имела. Лишь изредка она могла помочь восстановить силы после особенных трат, но такие ситуации возникали нечасто. Он сдавал квартиру, в которой жил двадцать лет (кстати, откуда у его отца были деньги на квартиру, он не знал до сих пор), а потому мог позволить себе купить еды. Просто потому, что ни на что другое он деньги не тратил. Он заходил в привычный супермаркет у своего дома, быстро отоваривался, улыбаясь знакомым кассиршам, и снова сбегал в лес — проживать день за днём в заботах и тянущейся, как горячая карамель, тоске.
Так он прожил два года, общаясь только с животными и Цзи Ли — духом леса неподалёку, с которым они дружили уже столько, сколько многие и не живут. Проводил дни, игнорируя звонки друзей и студентов, смотря на фотки Ибо и снова не позволяя себе плакать. Хотя иногда хотелось. Но он стоически терпел. Два года для духа — ничто, а потому Сяо Чжань практически и не заметил, когда они пролетели. Лишь дата на календаре телефона говорила, что время идёт, оно не замерло, как казалось Сяо Чжаню, и снаружи вовсю кипит жизнь. Ему многого стоило перестать целыми днями думать о Ибо — он уговорил себя, что у парня своя жизнь, в которой нет места сверхъестественной ерунде, коей являлся Сяо Чжань.
Мужчина долго ломал голову, как провести в лес интернет, однако, вспомнив, кто он, чуть было не ударил себя по лбу. Тогда он на пару секунд задержал руку над ноутбуком и телефоном, изо всех сил думая о том, как вот сейчас на них раз — и появится скоростной интернет. И, когда убрал руки, его взору предстали палочки соединения. Он до сих пор не понимал, как он это делал. Отец всегда говорил, что магия духов хоть и могущественна, но строго ограничена в рамках природных способностей. И всегда поражался, как Сяо Чжань просто думал о чём-то, прикрывал глаза, а через несколько секунд это что-то появлялось перед ним. Предметы он материализовать всё ещё не умел, но вызывать электроэнергию — почему-то да. Возможно, это считалось природной способностью, сродни микро-молнии? В таком случае, можно ли было считать перенаправление сигнала прямиком на ноут, минуя вышки связи, природной способностью? Сяо Чжань в душе не понимал, как работает его магия, но она работала — и этого ему хватало. Наверное, магия — не слишком изученная наука, и у многих проявляется что-то, чего другие не умеют. Цзи Ли вот, к примеру, дико бесился, когда Сяо Чжань мог взять и силой мысли, не сопровождая действие никакими движениями, кинуть ему в лицо охапку листьев с земли. Он так не мог.
Когда Сяо Чжань в очередной раз выбрался в город, чтобы закупиться солью для животных (к сожалению, в лесу её было не так много, но она являлась слишком полезной для зверей, чтобы оставлять их без неё), он думал, что всё пройдёт, как обычно. Вот только криворукость Сяо Чжаня не отменило даже его бессмертие, и его угораздило уронить пакет с солью. Он тогда даже порвался, и Сяо Чжаню пришлось немного считерить, чтобы этого никто не заметил — разборок с людьми ему только для полного счастья не хватало. Однако, тихо выругавшись, он вдруг заметил в нескольких шагах от себя его. Ван Ибо. Он, собственной персоной, стоял и преспокойно пялился на пакет муки, но, услышав знакомый голос, насторожился. Ничего лучше, кроме того, чтобы на полтуловища залезть в полки якобы за дальним пакетом, Сяо Чжань не придумал. Он малодушно подумал, что Ибо его не узнает — со спины ведь. Но и сам понимал, как это глупо: он сам узнал бы Ибо с любого ракурса.
В тот вечер Сяо Чжань планировал расспросить Ибо о том, как он жил эти два года, понять, что ему хорошо и без него, Сяо Чжаня, и снова исчезнуть. На этот раз, по возможности, насовсем. Однако тихое «ты ведь не пропадёшь снова?» перечеркнуло планы. Он понял, что просто-напросто не выдержит ещё хотя бы пару дней без своего Бо-ди. И пусть он был совсем не его. Когда они встретились на следующее утро в квартире Ибо, Сяо Чжань вдруг понял — парень повзрослел. В отличие от него, не изменившегося за прошедшие два года, вечного духа, Ибо стал неуловимо другим. От него веяло уверенностью молодого мужчины. Сяо Чжань чувствовал, как Ибо счастлив, что старший вернулся и больше не планирует никуда пропадать, но также боялся того, что Сяо Чжань всё-таки исчезнет. Прежний Ибо высказал бы всё тут же, и Сяо Чжань не успел бы даже хоть немного проанализировать его поведение. Нынешний Ван Ибо предпочёл выказывать тихую радость от того, что Сяо Чжань теперь рядом, и старший не понимал: нравится ему этот новый Ибо, или же его смущает то, что он перестал быть таким же открытым, как раньше? Сяо Чжань очень не хотел думать о том, что в таких переменах отчасти (или в большой степени) виноват он сам — когда исчез без предупреждения, не отвечал на звонки, старался максимально избегать. И тогда Сяо Чжань дал слово себе даже больше, чем Ибо: он не пропадёт снова. Никогда.
Сейчас он сидел в своём домике и, покачивая головой в такт очередному шедевру Чжан Исина, накладывал лечебную мазь на лапку рысёнка. На фоне что-то болтал Цзи Ли, которому, очевидно, не сиделось дома. Он был младше Сяо Чжаня на пару сотен лет и последние лет двадцать называл его не иначе, как «лаоши» или «цяньбэй», то ли дразнясь из-за его человеческой профессии, то ли отдавая дань разнице в возрасте и тому, что Сяо Чжань очень помогал ему в работе, то ли его просто забавляли уважительные обращения у людей. Мать Цзи Ли ушла на перерождение почти сразу после того, как родился малыш, а отец — совсем недавно, буквально полвека назад. Теперь все заботы лежали на нём — Цзи Ли. Вот только он совсем не был этому рад, ибо никогда не любил особенно вникать в дела духов. Он наслаждался неуязвимостью (почти полной — боль духи чувствовали) и не знал горя. Когда Сяо Чжань решил жить в городе, Цзи Ли обижался, что тот оставил его в одиночестве и беспомощности, а к отцу Сяо Чжаня он идти побаивался. Сколько Сяо Чжань не уговаривал его, что его папа — добрейшая душа, он не соглашался ни в какую, а потому Сяо Чжань работал преподавателем не только в университете, но и в свободное время — приходилось показывать ничего не знающему Цзи Ли, что и как устроено в их мире. Теперь Цзи Ли наловчился и даже находил время забегать, как сегодня, к Сяо Чжаню и просто болтать без умолку.
— А, Сяо-цяньбэй, — позвал он в очередной раз. Сяо Чжань в ответ вопросительно помычал. — А помнишь, мы пару дней назад смотрели эту… Как ты её называешь?.. Дираму?
— Дораму? — отозвался Сяо Чжань, еле сдерживая усмешку: Цзи Ли охотнее приобщался к миру людей, чем духов, хотя от бессмертия не отказался бы ни за какие сокровища.
— Вот-вот, её самую. Так вот, там та-акой актёр интересный играл главного злодея. Есть ещё с ним какие-нибудь даромы?
— Дорамы, сяо Цзи. Есть, сам погляди, — Сяо Чжань назвал имя актёра, и Цзи Ли, резво придвинув к себе ноутбук, стал печатать, медленно и вдумчиво, разыскивая каждую букву пиньиня на клавиатуре с минуту.
Наконец, минут через двадцать, Цзи Ли нашёл, что искал. Сяо Чжань услыхал победный возглас и усмехнулся. Парень (для Сяо Чжаня все, лет до семисот, были парнями, и он ничего не мог с собой поделать) начал трещать теперь о том, что актёр оказался популярным и что дорам с ним наснимали уйму, так что теперь он, Цзи Ли, будет чаще забегать к Сяо Чжаню, ведь ему в своём лесу смотреть не на чем. Сяо Чжань покивал: ему-то что? Зато не одиноко и не скучно.
Вдруг Чжан Исин, поющий и рэпующий из динамика смартфона, умолк. Сяо Чжань перевёл вопросительный взгляд в сторону Цзи Ли — телефон лежал рядом с ноутбуком, и первой мыслью Сяо Чжаня была мысль о том, что младший «что-то нажал и всё исчезло». Однако тот выглядел растерянным и смотрел на лежащий неподалёку телефон с удивлением.
— Я честно-честно ничего не трогал, Сяо-лаоши. У тебя тут написано «Бо-ди»… — он похлопал глазами и подтолкнул телефон ближе к Сяо Чжаню.
Тот вскинул брови и покосился на телефон: там действительно призывно горела кнопка сброса или принятия вызова, а на месте имени звонящего светилось «Бо-ди» и зелёное сердечко. Сяо Чжань с сожалением вздохнул и отвернулся от телефона: нужно было закончить с пострадавшими детёнышами рыси — буквально час назад какой-то браконьер решил, что будет отличной идеей поохотиться на маленьких рысят, ведь у них такая красивая шёрстка! В итоге Сяо Чжань, пока хлопотал над лечебными мазями, подоспел на помощь слишком поздно — несколько малышей уже оказались ранены, а сам браконьер еле успел унести ноги от разъярённой матери. Сяо Чжань лишь с облегчением выдохнул — не успел никого убить, и слава Небесам.
Перезвонить Ван Ибо получилось лишь через полчаса. Попросив Цзи Ли уменьшить звук на ноутбуке, он приложил телефон к уху и прижал его плечом, а сам вернулся к измельчению трав.
— Лао Ван? Извини, что не отвечал, был очень занят, — в ответ ему донеслось понимающее мычание, а затем грохот и сдавленный мат. Сяо Чжань не смог сдержать улыбки.
— Да ничего, гэ. Прошу прощения, шлем от мотоцикла протирал и выронил случайно, — Ибо неловко рассмеялся. — Слушай, гэ, я чего звоню. В этом году ты наконец придёшь на мой день рождения?
Голос Ибо звучал немного насмешливо, но слышно было, что его это действительно беспокоило. Сяо Чжань кинул взгляд на стену. Там висел календарь — до пятого августа оставалась пара дней. Мужчина скосил взгляд на сидящего неподалёку и греющего уши Цзи Ли. Тот наверняка слышал каждое слово — духам не нужна была громкая связь. Сяо Чжань усмехнулся и кивнул.
— Мгм. Конечно, приду.
— Это ведь не помешает твоим делам? — спросил Ван Ибо.
— Нет-нет. Если что, меня Цзи Ли подменит. Это мой… коллега. Если можно так сказать, — увидев ошарашенное лицо Цзи Ли, Сяо Чжаня потянуло расхохотаться.
— Не понял! Сяо-лаоши, я тебе что, бесплатная рабочая сила?!
— Чжань-гэ, ты на работе? Я не отвлекаю? — Ибо, очевидно, услышал возглас Цзи Ли. Голос его зазвучал обеспокоенно, насмешка исчезла, зато теперь в нём слышалось ещё что-то. Что-то… грустное? Сяо Чжань решил не тратить время на анализ.
— Не волнуйся, Ибо, всё в порядке. Я… работаю удалённо, а Цзи Ли забежал кое-что уточнить. Он, вроде как, мой подмастерье, — Сяо Чжань приподнял уголок губ, услышав недовольный фырк Цзи Ли. — Он, на самом деле, будет рад помочь. Да и ему будет полезно, научится заодно. А то сидит тут, дорамы смотрит, совсем страх потерял.
Ибо снова понимающе помычал в трубку. Однако Сяо Чжаню это мычание показалось слегка напряжённым, поэтому он, предостерегающе зыркнув на Цзи Ли, перехватил телефон поудобнее и вышел из домика. Усевшись под сосной, он произнёс более тёплым тоном:
— Бо-ди, тебя что-то беспокоит?
— Что? Нет-нет, гэ, всё нормально. С чего ты взял? — стал отпираться Ибо, но тем самым лишь подтвердил догадки Сяо Чжаня.
— Тебя что-то беспокоит, — сказал он уже утвердительно. — Рассказывай.
— Да всё хорошо, Чжань-гэ, чего ты?
— Как будто я тебя не знаю. Тебя расстроило что-то. Давай, Бо-ди, здоровая коммуникация. Кто мне этим во времена своего студенчества все уши прожужжал, м?
Ибо снова неловко рассмеялся. Это было правдой — когда парень был студентом, он немного увлекался психологией, и однажды раскопал факт, что отношения, дружеские или любые другие, будут здоровыми только при здоровой коммуникации. С тех пор они делились друг с другом любыми проблемами, что встречались в их жизнях, и это действительно сильно способствовало тому, что их дружба существовала до сих пор. Конечно, Сяо Чжань потом нарушил этот их договор, сбежав и не сказав ничего, поэтому сейчас требовать от Ибо честности было довольно лицемерно с его стороны. Однако Сяо Чжань надеялся, что Ибо не слишком сильно обижен на него, чтобы теперь держать в себе свои переживания.
— Надо же, всё ещё помнишь, — усмехнулся Ибо. Усмешка вышла грустной, и у Сяо Чжаня замерло сердце. — Да ничего такого, гэ, просто немного взгрустнул. Всё хорошо, пройдёт. Честно слово, просто внезапная смена настроения, бывает.
— Мне прийти? — по вечерам у Сяо Чжаня ощутимо убавлялось дел, а если что-то произойдёт, он тут же это почувствует, а потому сейчас он мог позволить себе отлучиться.
Ибо помялся несколько секунд. Сяо Чжань улыбнулся, будучи не в силах сдержать рвущуюся изнутри нежность, и произнёс:
— Я приду. Дай мне пятнадцать минут, хорошо?
— Хорошо, Чжань-гэ.
Сяо Чжань вернулся в дом, на несколько секунд прикоснулся к двери правой ладонью, потом отстранился и развернулся к Цзи Ли. Тот пронаблюдал его действия с немым интересом.
— Мне нужно уйти. Аккуратнее с ноутбуком, сяо Цзи. Будешь уходить — дверь не трогай, просто перемещайся, я чары наложил.
— Понял-понял, Сяо-лаоши. Удачи с твоим Бо-ди! — Цзи Ли уже хотел было весело рассмеяться, но под строгим взглядом Сяо Чжаня сник и смиренно кивнул.
***
Сяо Чжань, закрыв глаза у своего дома, открыл их уже в подворотне неподалёку от квартиры, где жил раньше. Так, рассудил он, будет правдоподобнее. Ибо теперь жил совсем недалеко от него, и для того, чтобы собраться и дойти до его дома, Сяо Чжаню действительно хватило бы пятнадцати минут. Но так как собираться ему было не нужно, он решил заскочить в магазин и купить что-нибудь для Ван Ибо. Раз он не хотел признаваться, что его так расстроило, Сяо Чжань решил хотя-бы принести ему что-то вкусное. Мороженое, манговое, любимый вкус Ван Ибо, подходило для этого идеально. Скоро он уже стоял и аккуратно постукивал костяшкой указательного пальца в дверь квартиры Ибо. Он накинул чары на мороженое, чтобы то не растаяло слишком быстро, а потому не переживал за него. За дверью раздались какие-то шумы, словно Ибо запутался в ногах и чуть не упал. Сяо Чжань еле слышно фыркнул. Через секунду дверь распахнулась и Ибо встретил пришедшего улыбкой. — Чжань-гэ! Я думал, ты немного опоздаешь, извини. Посуду домывал. Так вот, что это прогрохотало. Сяо Чжань весело фыркнул снова, покивал и всучил Ибо шоппер с мороженым. — Держи, лао Ван. Твоё любимое, манговое. Я, конечно, быстро бежал, но засунь его в морозилку на всякий случай. Сяо Чжань, конечно, слегка покривил душой, но было бы слишком подозрительным то, что мороженое оказалось бы совсем не подтаявшим. Ибо кивнул болванчиком и метнулся в кухню, пока Сяо Чжань поудобнее устраивался на диване в гостиной. Он проигнорировал шутку про «старые косточки», которую не преминул отпустить Ибо, лишь отметил про себя, что за прошедшие пятнадцать минут Ибо заметно повеселел. Связано ли это было с его приходом, или Ибо сам по себе успел отойти, Сяо Чжань решил не думать. Он лишь взял в руки пульт, планируя найти что-нибудь на Youku, но, зависнув на секунду, недоумённо уставился в экран. Неужели он забыл, как пользоваться телевизорами за прошедшие пару лет? Уже предвкушая новую порцию шуточек и непонимающе-изучающих взглядов, он позвал: — Бо-ди! Как у тебя тут Youku включить? Сяо Чжань расслабленно сполз чуть ниже по дивану. Увидев эту картину, Ибо, только что вошедший в гостиную с парой пиал, в которых желтели шарики мороженого, прыснул и покачал головой преувеличенно серьёзно: — Ай-я, Сяо-лаоши, зря вы так сидите. Поберегите поясницу. — Замолчи, Ван Ибо! О пояснице моей можешь не беспокоиться, — и бросил на парня хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Ван Ибо закашлялся сперва, порозовев щеками, но вскоре всё же пришёл в себя. — Такой грубый лаоши… — проворчал Ибо, приведя голос в порядок, но мочки ушей яростно алели по-прежнему, и Сяо Чжань довольно улыбнулся. Ибо плюхнулся на диван рядом с мужчиной, торжественно вручая ему чашку с лакомством и маленькую ложечку. — Ты не смог найтись в телевизоре? — Долго не пользовался, — простодушно сболтнул Сяо Чжань, а после, осознав, прикусил язык. Ему оставалось лишь надеяться, что вопросов за этим не последует. Вопросов и правда не последовало. Ибо лишь приподнял брови удивлённо, пробормотал «Ну, ладно» и пожал плечами, резво тыкая кнопки на пульте. Найдя какой-то фильм, Сяо Чжань даже не стал запоминать названия — всё равно забудет — Ибо развалился на диване так же, как старший, и принялся поглощать принесённое мороженое. Часа через полтора, когда было съедено мороженое и сменено несколько поз, в результате последней из которых Ибо как-то оказался лежащим спиной на груди старшего, Сяо Чжань почувствовал жжение в правой ладони. Несильное, но ощутимое, чтобы не перепутать ни с чем — оповещение, что кому-то нужна помощь. Судя по интенсивности жжения, помощь несрочная, однако оказать её нужно было своевременно. Сяо Чжань хотел встать, но Ибо не позволил: продолжил лежать на нём, словно это — самая правильная вещь в мире. Сяо Чжань, конечно, не стал бы спорить, да и был вовсе не против — так лежать оказалось очень уютно, и он не встал бы в ближайшие несколько часов точно. Если бы не обязательства. Мужчина сделал ещё одну попытку подняться, но Ибо всё ещё не вставал, хотя намёк уже должен был понять. Сяо Чжань нахмурился и чуть склонился в стремлении заглянуть младшему в лицо. Он точно был жив, Сяо Чжань не обманулся его неподвижностью — слышал стук сердца. Ибо, оказалось, спал. Спал очень мило, надув губы в сонной обиде, ресницы чуть трепетали, а меж бровей залегла небольшая складочка, которую Сяо Чжаня тут же потянуло разгладить. Что он, собственно, и сделал. Дотронувшись большим пальцем, он мягко потёр Ибо лоб и наклонился ближе к его уху. — Бо-ди, мне нужно встать, — сказал он тихо. Сердце разбуженного Ибо забилось слишком быстро для только что проснувшегося человека, и Сяо Чжань очень нескромно принял это на свой счёт. Мягко улыбнувшись, он отстранился и похлопал парня по плечу. Ибо слегка заторможенно кивнул, но встал. После сна он выглядел слегка помято и дезориентировано, и Сяо Чжань, не сдержавшись, умилённо улыбнулся. Внутри него всё пищало и верещало, снаружи же он выглядел относительно спокойно. Только улыбался, как дурак. Уже у двери, собираясь выйти, он резко развернулся и вперился взглядом в подпирающего косяк и всё ещё слегка сонного Ибо: — Бо-ди! Я ж забыл у тебя спросить. Что тебе подарить? Ну, на день рождения. Глаза Ибо, до это устало прикрытые, вдруг округлились. Он рассеянно поморгал, а потом замахал перед собой руками. — Ничего, Чжань-гэ. Ничего не нужно, — произнёс он настойчиво, глядя прямо в прищуренные в сомнении глаза старшего. А потом тихо добавил: — Ты, главное, сам приходи. На этот раз очередь рассеянно лупать глазами пришла Сяо Чжаню. Он хотел что-то сказать, но тут ладонь зажгло снова, чуть сильнее, чем несколькими минутами ранее, и он, захлопнув открытый было рот, поджал губы и кивнул. Разведя широко руки, он поманил Ибо к себе пальцами, и тот, слегка растерявшись, послушно вошёл в объятие. — Прощальные обнимашки, — хихикнул Сяо Чжань и слегка взъерошил волосы парня. — Пока, Бо-ди. Сяо Чжань отстранился и, заведя руку за спину, открыл дверь. Не прерывая зрительного контакта и не переставая улыбаться, он всё так же, спиной вперёд, вышел из квартиры.***
Если бы Сяо Чжаня спросили, зачем он решил сблизиться со студентом, он бы не смог дать внятный ответ. С общением с людьми у него никогда не ладилось, он мог лишь улыбаться и вежливо кивать, отвечать на конкретные вопросы, но вот с поддержанием беседы у него всегда были проблемы. Несмотря на прожитые в мире людей годы. Возможно, двадцать лет в городе всё-таки не смогли составить конкуренцию пятистам годам в лесу. Возможно. Ван Ибо понравился Сяо Чжаню сразу. Понимающий границы, соблюдающий субординацию, он не вёлся на красивую улыбку преподавателя (или очень хорошо притворялся) и не заглядывал в глаза в попытке обратить на себя внимание. А ещё, казалось, тоже не очень хорошо умел в коммуникацию с людьми. Его это, однако, совсем не напрягало, он говорил всегда чётко и по делу, а на отвлечённые темы болтал только с немногочисленными друзьями. И Сяо Чжань заинтересовался. Ещё больше подогрели его интерес периодические визиты Ибо с вопросами. За годы практики Сяо Чжань заметил, что танцорам не особо интересна теория искусства, особенно первокурсникам, и даже не мог винить их в этом, а потому немало удивился, когда Ибо пришёл к нему после пар и начал задавать вопросы. Сяо Чжань охотно объяснял парню всё, что его интересовало, иногда это перерастало в занимательную дискуссию, но больше Ибо просто впитывал информацию. Сяо Чжань искренне не понимал, зачем ему это всё, ему уже был обеспечен автомат по его предмету, однако не спешил спрашивать, уважая желание Ибо соблюдать субординацию. Да и самому было интересно, к чему всё это в итоге приведёт. Ибо был необычным, и Сяо Чжаню это нравилось. Привело это всё к тому, что в конце года он стоял возле репетиционной и наблюдал за тем, как танцует Ван Ибо. Он и сам не понял, как так вышло: вот он слышит музыку, когда, казалось бы, её не должно быть, вот идёт проверить, и вот — залипает на своего студента. Успокаивало только то, что это не казалось нездоровым: он древняя сверхъестественная хрень, его отец – создание Небес и Диюя, кто угодно младше, чем он. Ему вообще иногда думалось, что старше него — только его отец. Остальных либо убили, либо они устали и ушли на перерождение. Поэтому он без особых угрызений совести стоял и смотрел во все глаза, как скромный и тихий Ван Ибо сейчас отрывался по полной, как тонко он чувствовал музыку, как чётко двигался. Его энергия захлёстывала Сяо Чжаня, и он, никогда не замечавший за собой любви к танцам, к тому же уличным, невольно засмотрелся. Он пришёл и в следующий раз, потом ещё и ещё, а последний его визит в комнату танцевальных практик закончился тем, что он проводил Ибо до общежития и предложил ему дружбу. Делая вид, что ему всё равно, внутри он неожиданно нервничал: вдруг Ибо откажется? Вдруг он вовсе не хотел, чтобы их, можно сказать, деловые отношения переросли в дружеские? Сяо Чжань никогда не ощущал подобных страхов, так что теперь ему было слегка не по себе. Внешне он продолжал оставаться невозмутимым, а если что-то и могло проскользнуть на его лице, то это наверняка можно было бы списать на его обычное поведение слегка не от мира сего. Когда Ибо впервые пригласил его на свой день рождения, Сяо Чжань испытал сразу несколько эмоций одновременно. Он был удивлён, приятно, тому, что удостоился такой чести, слегка испуган от этого, а ещё весьма сожалел. Сожалел, потому что прийти бы не смог. Август — всегда весьма загруженный месяц. Именно тогда, почему-то, активизируются охотники (их почти так же много, как весной), трава начинает высыхать, а потому животным начинает не хватать питательных веществ, и остальные проблемы лесной экосистемы. Отец обычно забирал Сяо Чжаня на весь август, они трудились целыми днями, и только ночью его отпускали поспать. И то не очень долго. Поэтому Сяо Чжаню пришлось сослаться на работу и отказаться. Он, конечно, купил подарок, и даже отослал его с курьером, чтобы не дарить его позже, чем нужно, но подарок не заменит присутствия. — Ты ведь не надумал ничего лишнего, Бо-ди? — спросил Сяо Чжань, позвонив парню после празднества. — Нет-нет, — отозвался Ибо из динамика. Голос быть чуть севший, а слова произносились неуверенно, из-за чего Сяо Чжань сделал вывод, что младший слегка пьян. — Звучишь расстроенно. Прости, я правда не смог, — Сяо Чжаню было тяжело разочаровывать паренька, хотя, казалось бы, они дружат не так давно. — Да всё в порядке, гэ, правда. Не накручивай себя. — Главное, чтобы ты себя не накрутил. Точно всё хорошо? — Сяо Чжань переживал. Ибо мог подумать, что старший не пришёл на его день рождения из-за того, что они слишком мало знакомы, а работа — всего лишь предлог. Однако тот только помычал в трубку, мол, да, всё хорошо, и Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как отстать от парня. — Может, завтра прогуляемся? — проговорил Ибо с надеждой, и у Сяо Чжаня сжалось сердце. — Прости, Бо-ди, — если бы Сяо Чжань мог, он бы сейчас свернулся в калачик и жалобно заскулил от беспомощности. Но он не мог. — Боюсь, я на весь август отрезан от внешнего мира. — О-о, ладно. Тогда созвонимся? — Да, — Сяо Чжань постарался, чтобы его голос звучал тепло и утешающе. Он раньше не особенно часто разговаривал таким тоном, а потому очень надеялся, что сейчас у него вышло убедительно. — Конечно созвонимся, Бо-ди. Пока. — Пока, Чжань-гэ. После этого Сяо Чжаню ещё долго было совестно, однако, когда в сентябре они наконец-то встретились снова, Ибо улыбнулся ему так ярко, а при неформальной встрече так крепко обнял, что Сяо Чжань понял — он прощён. Давно. Возможно, даже сразу. Ещё никогда Сяо Чжань не чувствовал себя так комфортно с человеком. Хотя человек — тоже творение природы, и долг духов защищать не только леса, горы и реки, но и этих слабых, беззащитных созданий, многие относились к людям, мягко говоря, не очень хорошо. Духи, боги или демоны — все недолюбливали их за то, что они брали на себя слишком много и мнили себя господствующей расой на Земле. Это было совсем не так, но объяснить им доходчиво запрещалось, поэтому они жили в блаженном неведении и самообмане. Лишь некоторые догадывались, что не одни в этом мире, что есть куда более могущественные силы, по сравнению с которыми не то, что человек, а даже дух — лишь муравей, но таких было крайне мало. Остальные же вырубали леса, осушали реки и сравнивали величественные горы с землёй, нанося тем самым огромный ущерб, убивая множество духов. Немало друзей Сяо Чжаня погибло таким образом. Именно поэтому Сяо Чжань не мог чувствовать себя в своей тарелке рядом с людьми. Его немногочисленные человеческие друзья были приятными исключениями, к тому же, университетской подруге Сюань Лу пришлось признаться, что он — не совсем обычный. И то только потому, что очень глупо прокололся. Однако здесь и сейчас, рядом с Ван Ибо, которого он знал от силы полтора года, было хорошо. Он заботился об экологии, любил животных и часто катался вместе с Сяо Чжанем за город, чтобы отдохнуть от шума человейников. Он жертвовал в приюты и покупал одежду от благотворительных фондов, любил помогать волонтёрам (у него самого возможности стать волонтёром не было) и был просто замечательным. На мысли о том, что Ибо замечательный, Сяо Чжань было заволновался, но потом как-то передумал. Смысл волноваться? Ибо ведь замечательный. Ибо звал на свои дни рождения ещё два раза, и оба раза Сяо Чжаню приходилось отправлять подарок вместо себя. Но он твёрдо поклялся самому себе, что на третий (четвёртый) раз он наконец придёт, наконец-то нормально поздравит его, вручит подарок и крепко обнимет, поболтает с уже бывшими студентами — Исюанем, Вэньханем, Сынёном и Сонджу — и просто хорошо проведёт время.***
Сяо Чжань нечасто присутствовал на вечеринках Ибо и его друзей. В основном, в это время он преспокойно занимался своими делами, а потом звонил пьяненький Ибо. Сяо Чжань разговаривал с ним, в эти моменты парнишка преображался до неузнаваемости: обычно он был холоден и прямолинеен с незнакомцами и весел и в какой-то степени ехиден с друзьями. Но секунды таких звонков были секундами слабости. Ибо становился мягким, ему хотелось тихих разговоров о важном, подшучивать над ним в такие моменты у Сяо Чжаня не поворачивался язык. Сяо Чжань всегда трепетно относился к подобным звонкам и ценил то, что ему оказывается настолько сильное доверие. Обычно всё это заканчивалось тем, что Сяо Чжань, услышав, что Ибо уже засыпает, срывался забрать его с вечеринки, переместить домой и слегка подправить память. После этого Ибо был уверен, что Сяо Чжань просто уехал с ним на такси. В этот раз всё было совсем иначе. Он, непривычный к подобным сборищам, поначалу робко сидел за столом, потягивая какое-то пиво. Лишь спустя время Ибо вместе с друзьями смогли расшевелить его. Хотя друзья, разумеется, внесли не такой большой вклад. Но они приняли его, пропавшего на два года и возвратившегося, без каких-либо проблем или претензий, и за это Сяо Чжань был им благодарен. Пиво ему не нравилось, пьянеть не хотелось, но чем-то занять руки было нужно. Потому как в свободные руки уже норовил завалиться Ван Ибо. Он, снова расслабившись в компании близких, опьянел на удивление быстро, и теперь временами посматривал на Сяо Чжаня осоловело и влюблённо. То есть, Сяо Чжань был бы не против, если бы влюблённо. Разгадывать чувства и эмоции Ибо он перестал из принципа, считая, что это будет нечестно по отношению к парню, а потому сейчас понятия не имел, что у того в голове. Через несколько часов Ибо с помощью Сяо Чжаня проводил друзей. Сам Сяо Чжань уходить не собирался, планируя следить за младшим и составить ему компанию. Цзи Ли, завербованный заранее, уже отчитался ему со специальной птичкой, потому Сяо Чжань был спокоен. — Я так рад, что ты пришёл, гэ, — тихо произнёс Ибо, уже приняв душ и лёжа в постели. Сяо Чжань сидел на краю, поправляя одеяло. Возможно, он смотрел на парня слишком тепло и нежно, но он этого контролировать не мог, а Ибо в таком состоянии вряд ли запомнит. Пригладив его влажные волосы, Сяо Чжань улыбнулся и уже собирался встать, чтобы уйти спать на диван, как обычно делал на их ночёвках, но Ибо вдруг ухватился за ладонь железной хваткой. — Не уходи. Останься, гэ. Пожалуйста. От взгляда, направленного прямо ему в душу, Сяо Чжань умер и воскрес. Он был столь пронзительным, просящим и, внезапно, испуганным, что Сяо Чжань не смог бы отказать ему чисто физически. Он лишь кивнул, Ибо слабо, но счастливо улыбнулся, отпустил пальцы и улёгся на спину, сложив руки на груди в ожидающем жесте. Сяо Чжань погасил свет, неловко скинул джинсы и футболку, чуть помялся, размышляя, как лучше улечься, и в итоге просто сдвинул одеяло ближе к парню и лёг рядом. Ибо продолжал лежать на спине, прикрыв глаза, однако, когда Сяо Чжань, сам почти провалившийся в сон, было подумал, что тот уже заснул, он вдруг повернулся к нему лицом и вздохнул тяжело-тяжело, словно был накрыт не мягким лёгким одеялом, а железобетонной плитой. — Не исчезай, гэ. Я не хочу снова остаться один, — прошелестело в темноте комнаты. Сяо Чжань не стал открывать глаза.
