3
9 сентября 2023 г., 12:59
Больная голова заставила Ибо недовольно поморщиться. Что за дрянь они вчера пили? Он скорбно простонал и перевернулся на спину, в следующую же секунду поняв, что это было огромной ошибкой. Свет, ударивший по глазам сквозь неплотно задёрнутые шторы, словно заставил шипы, и без того копошащиеся в голове и причиняющие немалый дискомфорт, вырасти и вонзиться в мозг со всей силы.
— Вот блять, — прохрипел Ибо, прокашлялся и аккуратно приоткрыл глаза.
Белый потолок ничего ему не сообщил. Дождавшись, когда шипы перестанут впиваться, он принялся восстанавливать хронологию событий, произошедших за вчерашний вечер. Сынён и Сонджу, подшучивающие над ним украдкой, Сяо Чжань, чувствовавший себя слегка неуютно, но расслабившийся спустя время, и он, возможно, не очень хорошо контролирующий свой поплывший взгляд. Кажется, он вчера что-то говорил Сяо Чжаню, но вот только что, кто бы вспомнил. А ещё, кажется, Сяо Чжань оставался ночевать.
Ван Ибо шумно выдохнул и перевёл взгляд правее, на вторую половину кровати. Та была идеально заправлена, словно и не было там никого, но Ибо не обманулся. Он даже смог усмехнуться: он-то знал, что, если бы спал в одиночестве, вторая половина кровати была бы в хаосе. Спит он, раскинувшись морской звездой. Ибо вновь вздохнул и прикрыл глаза, губы почему-то сами собой растянулись в довольной улыбке. Чжань-гэ не оставил его. Чжань-гэ остался. Чжань-гэ согласился прийти, пришёл и не ушёл. Как же хорошо.
— Чего лыбишься, маленький алкаш? — услышал он вдруг. Приоткрыв один глаз, он увидел Сяо Чжаня, стоящего в дверном проёме, сложив руки на груди и ухмыляясь. — Что, похмелье не догнало?
— Вообще-то, очень даже догнало, — произнёс он хрипло. Открыв оба глаза, он наконец повернул голову к старшему. Тот по-прежнему насмешливо ухмылялся. Ибо скуксился псевдо-обиженно и пробормотал: — Такой злой гэгэ, смеётся над чужим горем. Тебе доставляют удовольствие чьи-то страдания?
— Нет, — покачал головой Сяо Чжань, не переставая ухмыляться, — только твои.
— Ужасный, ужасный гэгэ. Ты не человек, ты — порождение Диюя.
Лицо Сяо Чжань приняло крайне удивлённое выражение, что могло бы развеселить Ибо, будь он в нормальном состоянии. Но он лишь слабо улыбнулся и попытался подняться. Шипы тут же активизировались вновь, и голову прошило болью. Ибо со стоном уронил голову обратно на подушку.
— Лежи уже, страдалец. Подожди секунду, — произнёс Сяо Чжань и куда-то ушёл.
Ван Ибо, оставшись в одиночестве, снова вздохнул, на этот раз радостно. Сколько лет он мечтал, чтобы Сяо Чжань составил ему компанию в день рождения? Для него этот праздник всегда был особенным, и ему всегда хотелось, чтобы в особенный праздник с ним был особенный человек. Но у того каждый август был занят работой, встретиться никак не получалось, а вместо него самого на день рождения приходил курьер с подарком. Первое время Ибо действительно считал, что старшему он просто неинтересен, что он совсем не горит желанием проводить один из дней своего отпуска в его компании, и потому не навязывался. Расстраивался, конечно, но не навязывался. До тех пор, пока в процессе одной из тусовок с друзьями не позвонил и не начал просто дышать в трубку, слушая голос Сяо Чжаня. До тех пор, пока тот не приехал, отвлекшись от своей работы, мягко погладил его по голове и уложил спать, разогнав друзей. Он остался тогда на ночь, постелил себе на диване, утром заварил какую-то чудесную приблуду, от которой головная боль прошла, будто Сяо Чжань её рукой снял. Он словно прочитал мысли парня, словно знал дословно, о чём тот думал на протяжении всего времени, прошедшего со дня рождения. Тогда он посмотрел Ибо прямо в глаза, таким проникновенным, таким искренним и тёплым взглядом, и сказал: «Ибо, ты слишком много думаешь. Ближе человека, чем ты, у меня нет». А после просто улыбнулся, взъерошил волосы и, попрощавшись, ушёл. А Ван Ибо больше никогда даже не допускал мысли о том, что надоел Сяо Чжаню.
— Чем загрузился? — спросил вошедший в комнату Сяо Чжань. В одной руке он держал стакан с чем-то, что исходило еле видимым паром, а в другой — тарелку с горячим круассаном.
— О, Небо, только не еда, Чжань-гэ… — протянул Ибо, только взглянув на тарелку. Сяо Чжань мягко рассмеялся.
— Выпей сперва, потом посмотрим, — он с улыбкой поставил свою ношу на тумбочку, помог Ван Ибо подняться, потом сел рядом и протянул ему кружку.
Чем-то, исходящим паром, оказался чай. И хотя Ибо не понимал, чем чай может помочь от похмелья, он всё же сделал глоток. Сяо Чжань умилённо хихикнул и, протянув руку, снова прикоснулся к волосам Ибо. В ту же секунду, непонятно, от чая ли, или от прикосновения, боль прошла. Исчезли злые шипы, впивавшиеся в мозг и скребущие череп изнутри, свет больше не приносил невыносимых страданий, а сознание не грозилось ускользнуть от малейшего движения головой.
— Я же говорил, Чжань-гэ, ты — порождение Диюя. Маг–чародей, — Ибо благодарно улыбнулся, а Сяо Чжань только усмехнулся и покачал головой, придвигая ближе к Ибо тарелку с круассаном.
Откусив сразу половину круассана, Ибо принялся жевать и блаженно прикрыл глаза. Пока он жевал, в голове вдруг чётко отобразилась мысль, и Ибо, очевидно, ещё не включивший словесный фильтр, открыл глаза и, посмотрев на Сяо Чжаня, произнёс:
— Небеса, Чжань-гэ, я в тебя влюблён.
Сяо Чжань в ответ фыркнул, став похожим на лису, снова покачал головой, и улыбнулся, так тепло и по-доброму.
— Жуй давай, — ответил он, посмеиваясь.
А Ван Ибо понял, что Сяо Чжань ему не поверил. Возможно, он подумал, что тот еще не протрезвел, что это всё из-за чая, еды и заботы, и вообще дружеская шутка, мало ли друзей говорят друг другу «люблю тебя»?
Вот только Ибо вдруг стало важно обозначить, что он не шутил. Хотя он и не планировал признаваться так рано, когда-то это ведь должно было случиться. Он уже открыл было рот, чтобы сказать это снова, и как можно более убедительно, но лицо Сяо Чжаня из расслабленного стало вдруг задумчивым, словно мыслями он находился уже не здесь.
— Гэ, — позвал Ибо, чтобы привлечь внимание, но старший не отреагировал. Тогда он позвал громче: — Чжань-гэ?
— Помолчи, Бо-ди, — задумчиво, под стать выражению лица, произнёс Сяо Чжань, положив ладонь на накрытую одеялом голень парня. Ибо послушно заткнулся. Как-то неловко всё это.
Сяо Чжань сидел неподвижно примерно с минуту, будто прислушиваясь к чему-то, а после — даже прикрыл глаза, словно рассматривая что-то на обратной стороне век. Ибо заинтересованно смотрел на старшего, бездумно потягивая чай и втайне наслаждаясь тяжестью чужой ладони на своей ноге. Он почти выпил содержимое кружки и даже дожевал круассан, успокоившись после вылетевшей фразы, как вдруг Сяо Чжань внезапно вскочил, словно увидел или услышал что-то ужасающее. Лицо его из задумчивого стало взволнованным, он поджал губы, словно его что-то разозлило, а во взгляде, что удивило Ибо, чётко читалась едва сдерживаемая ярость.
— Извини, Ибо, мне срочно нужно бежать.
И сорвался с места. Ибо, отпихнув прочь одеяло, подорвался следом. Сяо Чжань быстро влез в кроссовки, каким-то чудом молниеносно расправился с дверным замком и вылетел на лестничную клетку. Ибо, проделав то же самое и схватив с полочки ключи, — за ним, надеясь, что дверь захлопнулась. Ругаясь (с любовью, естественно) на длинные ноги старшего, он сбежал за ним по лестнице, выбежал из подъезда и уже во дворе наконец смог схватить его за край футболки. Внезапно затошнило, мир вокруг пошёл рябью. Вцепившись в ткань, он зажмурился, стараясь перетерпеть неприятные ощущения, дышал глубоко, успокаивая головокружение. Всё-таки, такие забеги с похмелья — не самое лучшее, что можно было придумать.
Спустя пару секунд он пришёл в себя. Окончательно его привёл в чувство окрик:
— Ван Ибо! Ты что здесь делаешь?!
Ван Ибо распахнул глаза, чтобы ответить Сяо Чжаню, что он здесь делает. Однако, увидев за спиной Сяо Чжаня сосны и какие-то кусты вместо городских высоток, он лишь смог растерянно открыть рот и хлопать глазами. Внезапно он перестал понимать, где это «здесь».
— Неважно, на это нет времени. Идём со мной, — Сяо Чжань схватил его за руку и потянул за собой.
Через пару шагов они сорвались на бег. Вернее, Сяо Чжань сорвался, а Ибо мотылялся тряпичной куклой за ним, пытаясь осознать происходящее. Такой возможности ему, конечно же, не дали. Пробежав несколько метров, Сяо Чжань резко остановился у нескольких деревьев, за которыми виднелась маленькая полянка, и наконец отпустил Ибо. Парень только хотел спросить, какого чёрта вокруг происходит, но ему снова не позволили. На этот раз — молодой парень, выбежавший из-за деревьев чуть ли не в объятия Сяо Чжаня.
— Сяо-лаоши! Прости, что отвлёк тебя от отдыха, но я сам не справлюсь, это твой лес, я здесь не имею власти, мне ничто не подчинится! — он глядел на Сяо Чжаня умоляюще и цеплялся за его руки, словно умирающий. Однако, скользнув взглядом в сторону, он таки заметил Ибо. Его глаза округлились так забавно, что, если бы он был в себе, наверняка расхохотался бы. — Сяо-лаоши, а человека ты зачем притащил?
— Помолчи, сяо Цзи! — бросил Сяо Чжань и снова схватил Ибо за руку. Ибо, в общем-то, был не против, и сжал ладонь в ответ. Он с удовлетворением отметил про себя, что «Помолчи», брошенное ему, Ибо, было намного мягче и нежнее, но тут же тряхнул головой, прогоняя неуместные мысли.
Отмахнувшись от неизвестного сяо Цзи, Сяо Чжань сосредоточенно всмотрелся в кроны деревьев. Что он там хотел увидеть, Ван Ибо не до конца понимал, но он в принципе мало, что понимал в последние полчаса. В конце концов, видимо, увидев, что нужно, Сяо Чжань резко повернулся к Ибо и произнёс:
— Прости, Бо-ди, но тебе придётся постоять здесь с сяо Цзи. Пригляди за ним, — последнее адресовалось уже неизвестному сяо Цзи, тот вмиг посерьёзнел и кивнул. После этого Сяо Чжань вновь повернулся к Ибо, ободряюще пожал ладонь и улыбнулся.
В следующую секунду он уже скрылся за деревьями. Ибо по инерции потянулся было за ним, но сяо Цзи, кем бы он ни был, схватил его за рукав рубашки.
— Не надо тебе туда, парень, — сяо Цзи покачал головой, и Ван Ибо как-то сразу понял — действительно, не надо.
— Но хотя бы посмотреть можно?
— Ну, — протянул неизвестный, — вообще-то, нежелательно. Но мне и самому интересно, так что пошли. Только не отходи от меня ни на шаг, иначе будет плохо, — Ибо кивнул, и они вдвоём, держась за стволы деревьев, выглянули на полянку.
Полянка оказалась действительно небольшой. На ней, словно члены какого-то культа, выстроились в кружок люди. Что было в центре круга, Ван Ибо не разглядел, однако людям уже было не до него. Они все, как один, будто зачарованные, глядели в сторону. В сторону Сяо Чжаня. Казалось, они были заколдованы, стояли, не двигаясь и смотря лишь в одну точку, не обращая внимания на начавшие вдруг угрожающе покачиваться деревья. Сяо Чжань же стоял неподвижно, заложив руки за спину, словно наслаждаясь происходящим, и только насвистывал что-то, да глядел на кучку странных людей, однако развевающиеся за спиной внезапно длинные волосы и огонь ярости в его глазах говорили Ибо о том, что сейчас на поляне происходит что-то ненормальное. Ибо почувствовал странное восхищение происходящим, смешанное со страхом. Страхом перед силой, перед мощью. Перед Сяо Чжанем. Ибо понимал краем сознания, что сейчас он, должно быть, под защитой сяо Цзи, и что на него это нечто, распространяющееся Сяо Чжанем, работает далеко не в полной мере, и боялся представить, какой дикий ужас чувствуют сейчас люди на поляне. И что-то, наверняка, помимо ужаса. Порывы ветра, вызванные качающимися деревьями, уже почти сдували даже его, что уж говорить о едва держащихся на ногах странных культистах.
Сяо Чжань медленно приближался к группе людей, а те стояли, словно пригвождённые к месту, не в силах сдвинуться ни на сантиметр. Наконец, подойдя почти вплотную к кругу, почти войдя в него, Сяо Чжань вдруг смолк и усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, Ибо сразу почувствовал угрозу, исходящую от этой усмешки. И это, вообще-то, не должно было приводить Ибо в такой восторг, но оно приводило, и парень ничего не мог с собой сделать. Он, практически не моргая, наблюдал за старшим, и его сердце колотилось от восхищения. Сяо Чжань как-то однажды назвал его адреналиновым маньяком, и теперь Ибо в полной мере осознал, насколько тот был прав. Сяо Чжань, тем временем, обвёл людей взглядом, и внезапно снова свистнул. Пронзительно, свист отличался от предшествующего, он приказывал, требовал и не терпел возражений. Какой приказ вкладывался в этот свист, Ибо так и не понял, однако люди вдруг принялись сбиваться в одну компактную кучку, еле сопротивляясь яростным порывам. Они делали это, словно марионетки, повинуясь твёрдой руке кукловода. И, как только они собрались так тесно, что между ними не протиснулась бы и кошка, Сяо Чжань вдруг махнул рукой, и вся компания вмиг исчезла с поляны.
Длинные волосы Сяо Чжаня тут же успокоились и будто снова укоротились, Ван Ибо почувствовал, что дышать стало намного легче — так сильно сгустился воздух от происходящего на поляне. Едва сделав вдох, Ибо вдруг увидел, как Сяо Чжань покачнулся и словно бы побледнел. Ибо не успел обработать мысль, слова сяо Цзи о том, что нужно держаться его и не отходить ни на шаг, были благополучно забыты, и он, оттолкнувшись от ствола дерева, рванулся к Сяо Чжаню, игнорируя возмущённый окрик. Мягко приобнял его за плечи и чуть было не отдёрнул ладони — кожа Сяо Чжаня была ледяной, словно он вернулся с того света. Усилием воли заставив себя крепче держать Сяо Чжаня, Ибо заглянул ему в лицо: оно было белым, как снег. Однако, как только Сяо Чжань сфокусировал на нём смертельно уставший взгляд, бледные губы, растерявшие весь цвет, растянулись в слабой улыбке.
— Дурак ты, Ван Ибо. Ты должен был испугаться и не подходить ко мне примерно никогда. Как остальные.
— Я ломаю шаблоны, Чжань-гэ, — Ибо усмехнулся и обнял Сяо Чжаня крепче. — Тебе что-нибудь нужно? Ты выглядишь…
— Как мертвец. Я знаю.
— Как очень уставший человек, гэ. Пойдём, тебе надо куда-то прилечь.
— Цзи Ли переместит нас домой, — пробормотал Сяо Чжань и словно бы сдулся, повис на Ибо тряпочкой. Ибо охнул от неожиданности, а потом перехватил Сяо Чжаня второй рукой под коленями. Выпрямившись, Ибо отметил про себя, что Сяо Чжань слишком лёгкий для человека, и пошагал к очень удивлённому Цзи Ли. Лишь потом он подумал: а человек ли Сяо Чжань?
Поравнявшись с Цзи Ли, имя которого Ибо, наконец, вспомнил, парень смущённо прокашлялся и произнёс:
— Чжань-гэ сказал, что ты перенесёшь нас домой? — «что бы это ни значило», добавил Ибо мысленно.
Цзи Ли в ответ посмотрел каким-то очень красноречивым взглядом, но Ибо не хотелось сейчас разгадывать подобные загадки. Через пару секунд разглядывания, Цзи Ли задумчиво кивнул и обхватил предплечье Ибо ладонью. Ибо вновь почувствовал тошноту, однако на этот раз он был вполне готов к ней, так что лишь прижал Сяо Чжаня к себе и сконцентрировался на ощущении лёгкой тяжести.
Тошнота, как и в прошлый раз, длилась мгновение: Ибо, распахнув зажмуренные глаза, вдруг обнаружил себя возле небольшого домика. К нему вела узкая тропинка, а позади росла сосна, много выше окружающих её собратьев. Цзи Ли отпустил его предплечье и резво пошагал к крыльцу. Решив, что удивляться происходящему он будет потом, Ван Ибо твёрдо направился следом. Но не успел он сделать и пары шагов, как из-под ступеней, ведущих на небольшую террасу у дома, вдруг выбежал маленький ёж. Он с топотом приблизился к Ибо, обнюхал его ноги и вдруг посмотрел наверх своими глазками-бусинками. Слегка растерявшись, Ибо встал, как вкопанный, и неуверенно посматривал на зверька. Сяо Чжань на его руках дышал еле слышно, был бледным, как полотно, и иногда приглушённо покашливал Ибо в плечо. После очередного тихого кашля ёжик, словно крайне обеспокоенный состоянием Сяо Чжаня, описал круг около ног парня и вновь уставился на него.
— Он переживает за Сяо-лаоши, — пояснил наблюдающий драматичную сцену Цзи Ли. Ван Ибо же оставалось только кивнуть: ёж, переживающий за Сяо Чжаня, ничего необычного, чему здесь удивляться? — Идём, ему нужно кое-что выпить. Он потратил достаточно сил, выбивая из этих сектантов, гуй бы их побрал, всю дурь.
— Сектантов? — переспросил Ибо, осторожно выходя из осады ежа.
— Я не очень много знаю про них, на самом деле, — голос Цзи Ли звучал неуверенно, пока он вёл Ибо за собой по маленькому домику. — Лучше спроси потом у Сяо-лаоши.
Они прошли веранду с вениками трав, что-то вроде прихожей, заставленной многочисленными мешками с солью и какими-то крупами, коридор, освещённый льющимися из соседних комнат светом, и наконец оказались в спальне. Аккуратно уложив Сяо Чжаня на кровать и оставив хлопоты о его состоянии более сведущему во всём этом Цзи Ли, Ибо решил осмотреться. И сразу понял, что это — комната Сяо Чжаня. Книжный шкаф, в котором беллетристика соседствовала с литературой об искусстве и истории, мировая классика стояла рядом с отечественными авторами (Ибо мысленно снял шляпу за Лю Цысиня и подивился наличию Мо Яня), висящие на стенах пейзажи и портреты неизвестных Ибо людей, подписанные в уголке скромными европейскими «xz», и карандашные наброски и эскизы, разваленные на столе в творческом беспорядке, не давали других вариантов, странная инсталляция из листьев и веток, стоящая на тумбочке у кровати — тоже.
От созерцания Ибо отвлёк звонкий голос:
— Эй, парень! Мне нужно идти, я и так свой лес слишком надолго оставил, — произнёс Цзи Ли неожиданно. Ибо слегка приподнял брови, показывая, что внимает. — Присматривай за ним, — он кивнул на лежащего на кровати Сяо Чжаня, — никого в комнату не пускай. Если кто придёт — скажи, что Сяо-лаоши нездоровится, и что сегодня он помочь кому-либо не в состоянии. Хотя, скорее всего, ёжик на входе всех развернёт, но на всякий случай тебе тоже говорю. Вот это, — он взял в руку стоявшую на тумбочке баночку с чем-то бледно-зелёным, — дашь ему, как проснётся. Сам, скорее всего, не удосужится съесть, — закончил он ворчливо.
— И долго он так проспит? — спросил Ибо обеспокоенно, чем заслужил уважительный взгляд Цзи Ли в ответ.
— Скорее всего, пару часов. Он сильный, быстро восстановится, — в голосе парня (хотя, насколько Цзи Ли на самом деле его старше, Ибо уже не был уверен) явственно слышалось восхищение Сяо Чжанем, скрыть которое он даже не пытался.
Попрощавшись и пообещав зайти и проверить Сяо Чжаня вечером, Цзи Ли растворился в воздухе. А Ван Ибо присел на край кровати, на которой лежал укрытый тонким одеялом Сяо Чжань. Лицо его уже вернуло себе здоровый цвет, но он всё ещё оставался гораздо более светлокожим, чем среднестатистические китайцы. И Ибо сомневался, что всё дело в осветляющих кремах или долгом сидении в помещении наедине с книгами. Ибо рассматривал лежащего старшего, а в голове невольно всплывали воспоминания о сегодняшнем: похмелье, словно снятое мановением руки сразу после того, как Сяо Чжань потрепал его волосы, горячий круассан, хотя Ибо совершенно уверен, что рядом с его домом нет пекарни, дверной замок, открытый слишком быстро для заедающего вот уже год. О телепортации, угрожающе качающихся от свиста деревьях, странных людях в балахонах, словно зачарованных и потерявших всякую волю.
Чем дольше Ибо думал о произошедшем за сегодня, тем яснее осознавал удивительную мысль: он совершенно не боится Сяо Чжаня. Казалось бы, надо — неизвестное существо, способное движением пальца, колыханием воздуха подчинить себе, напугать так, что не придёшь в себя, отправить в неизвестное, может, даже убить. Вот только страха ни капли. Лишь любопытство, лишь беспокойство и озорные мысли: как часто Сяо Чжань прокалывался рядом с Ибо, а тот этого не замечал?
***
— Ван Ибо! Ибо прикрыл глаза и склонил голову под возмущённым взглядом. Быть незаметным не получилось. А ведь с утра всё так хорошо шло! Ибо никогда бы не подумал, что Сяо Чжань действительно согласится на предложение приехать к нему в Лоян. Брошенная вскользь фраза во время их, ставших частыми, видеозвонков, о том, что родители уезжают в отпуск на целый месяц и оставляют его в одиночестве, воспринялась Сяо Чжанем как приглашение. Она, в общем-то, им и была, но Ибо не ожидал, что старший разгадает намёк. Он разгадал, и теперь Ибо вёл его на обещанную экскурсию. Солнце вызолачивало чуть загоревшую кожу Сяо Чжаня, чёрные волосы на ярком июльском свету казались каштановыми. Ибо проследил взглядом за каплей пота, скользнувшей по длинной шее: Сяо Чжань запрокинул голову, выпивая остатки воды, почему-то всё ещё прохладной, несмотря на жару. Идею пойти в скейтпарк Ибо отмёл почти сразу: день был слишком жарким. Сяо Чжань только безразлично пожал плечами, мол, мне всё равно, куда идти. Так что теперь Ибо тащил своего нового друга в любимый парк: в детстве он любил играть там с другими детьми, а когда вырос, настаивал, чтобы дэнс-каверы они с ребятами из студии снимали именно здесь. Сяо Чжань восторженно бегал от одного куста пионов к другому, а Ибо тихо посмеивался. Восклицания вроде «Бо-ди, ты посмотри, какая красота!» или «Небеса, этот цвет, как его замешать в палитре?» согревали сердце не хуже палящего солнца, и Ибо радостно улыбался, бегая за восхищённым старшим. — В Сычуаньских лесах нет пионов, — расстроенно протянул он, набегавшись от куста к кусту. — А в парки в Чэнду я не люблю ходить, там вечно цветы замученные. А здесь такие живые! Ибо продолжал улыбаться, слушая и ведя Сяо Чжаня к мороженщику. Здесь, в этом парке, на одном конкретном месте всегда стоял один и тот же мужчина. Одно время Ибо настолько часто прибегал в этот парк, что мужчина стал узнавать его и изредка угощал мороженым бесплатно. Маленький Ибо в благодарность бегал за водой: дядюшка не мог отлучиться от своего холодильника из-за большого количества людей. Порывшись в сумке, он нашарил рукой бутылку, поморщился: успела согреться. Но всё равно протянул её старшему. Тот благодарно улыбнулся, зачем-то подержал бутылку в руке пару секунд, и всё же приложился, сделал несколько глотков, и, закрыв, протянул обратно. Ибо чуть удивлённо вскинул брови: показалось, что вода стала прохладнее. Однако, списав всё на приколы температуры, Ибо пожал плечами. За поворотом показался знакомый до боли зонтик. — Чэнь-шушу! — воскликнул Ибо, хватая Сяо Чжаня за руку и переходя на бег. Позади послышался тихий смех, а лицо обернувшегося на окрик мороженщика осветилось узнаванием. — А-а, Бо-Бо! — мужчина тепло улыбнулся, его и без того немаленькие щёки приподнялись, скрывая сощуренные глаза. — Давненько тебя не видно, совсем забыл старика, — Чэнь-шушу шутливо погрозил пальцем и низко рассмеялся. Ибо смущённо улыбнулся, Сяо Чжань рядом рассматривал мужчину любопытным взглядом. Заметив это, дядюшка перевёл взгляд улыбающихся глаз на него. Брови чуть приподнялись в удивлении. — Представь-ка своего друга, а-Бо. Ибо повернулся к Сяо Чжаню, тот уставился на него в ответ с предвкушающей усмешкой. — Чэнь-шушу, это мой друг, Сяо Чжань, — Сяо Чжань поклонился, а дядюшка добродушно улыбнулся. — Чжань-гэ, это Чэнь-шушу, он тут мороженое продаёт, сколько себя помню. — Совсем меня состарил, негодник. Ты ж уже немаленький, — дядюшка снова раскатисто рассмеялся, а Сяо Чжань покосился на Ибо насмешливым взглядом, и парень засмущался окончательно. — А что, Сяо Чжань, чем ты занимаешься? — Ибо, несмотря на пылающие (явно не от жары) щёки, удивлённо вскинулся: с чего это дядюшка интересуется его друзьями? Тот цокнул языком и покачал головой. — Ну мне же интересно! — и, наклонившись ближе к Сяо Чжаню, доверительно произнёс: — Он мне почти как внук. Сяо Чжань понимающе покивал и стрельнул хитрым взглядом из-под полуопущенных ресниц. Рассказал, кто он, чем занимается и даже про отца, живущего где-то в деревне. Чэнь-шушу задумчиво похлопал пальцем по губам и издал старческое «пу-пу-пу». — Ты, стало быть, сильно гэгэ, — дядюшка добродушно посмеивался, поглядывая на Сяо Чжаня хитрым прищуром. Тот только обречённо кивнул. — Ладно, держите вот мороженое. Убери деньги, а-Бо! И ты, а-Чжань! Уберите-уберите, — мороженщик зафыркал и замахал руками на их попытки выудить купюру. — Вот ещё, придумали! Ибо с полупоклоном принял свой рожок и чуть отошёл, стремясь занять освободившуюся лавочку. За его спиной Сяо Чжань сделал то же самое и тихо проговорил: — Спасибо, дядюшка. И за мороженое, и за цветы. — Да чего уж там, — отмахнулся Чэнь-шушу. — Ван Ибо мне и правда как внук, а для сынка Сяо Ина и не жалко. — Я передам ему, что повстречал вас. — Пусть лао Сяо хоть в гости вырвется, лет сто его уж не видел. — Обязательно! До свидания, дядюшка! Из этого странно диалога Ибо почти ничего не понял, но спрашивать не стал: мало ли. Да, всё шло просто отлично до того момента, как Ибо решил переодеться в шорты покороче. Это было уже дома, и, сгоняв в душ сначала Сяо Чжаня, а потом и себя, Ибо упал на диван и растёкся по нему, как-то мороженое под солнечными лучами. Закончивший разговор с отцом Сяо Чжань притопал в гостиную с широкой улыбкой, которая быстро слетела, стоило ему взглянуть на ноги своего бывшего студента. — Ван Ибо! Он сперва и не понял, но мозг лихорадочно принялся перебирать причины такой реакции, и Ибо вспомнил. Он ведь пытался быть незаметным, даже шорты на прогулку подлиннее надел, чтобы колени закрывали. Ибо прикрыл глаза и склонил голову под возмущённым взглядом. Быть незаметным не получилось. — Что у тебя с коленями, святые небожители? — Гэ, я же танцор… Ибо начал было оправдываться, но мгновенно заткнулся под горящим праведным негодованием взглядом. — И что? Это значит, что ты должен стремиться расхерачить себе ноги? — прошипел Сяо Чжань не хуже любой змеи. — Аптека есть рядом? — Чжань-гэ… — Ван Ибо! Где аптека? — Внизу, из подъезда налево, на первом этаже, там не пропустишь — вывеска огромная. Но, гэ… Больше Сяо Чжань не слушал, вымелся из квартиры, едва надев кроксы. Ван Ибо осталось только хлопать глазами. Он вернулся минут через десять, Ибо успел только поставить чайник: в квартире было прохладно, кондиционер исправно делал своё дело, и чай не казался орудием пытки. От хлопка двери он вздрогнул и круглыми глазами воззрился на явившегося в дверном проёме, словно небожитель, Сяо Чжаня. — Я быстро бегаю, — хмыкнул тот, прочитав вопрос в поднятых бровях. — А в подъезд как зашёл? Сяо Чжань подвис на секунду, а потом, пару раз моргнув, неуверенно ответил: — С мужиком каким-то. Да неважно! Идём! И, махнув рукой, удалился в гостиную. Ван Ибо проводил его, разведшего подозрительную активность, удивлённым взглядом, и поплёлся следом. В гостиной Сяо Чжань усадил его на диван и открыл банку с чем-то неизвестным. В нос ударил насыщенный запах разнообразных трав, Ибо прищурился, стараясь прочитать этикетку: он перепробовал кучу разных мазей от синяков, но эта была ему незнакома. Когда Сяо Чжань с решительным видом загреб пальцами немного этой странной смеси, Ибо хотел было воспротивиться, сказать что-то вроде «Я сам, не надо», но Сяо Чжань предугадал его порыв, глянул на Ибо колюче. Первое прикосновение тонких пальцев и прохладной мази вызвало дрожь, но Сяо Чжань успокаивающе похлопал чистой ладонью по одетому в шорты бедру. Лучше не стало, Ибо почувствовал, как горят уши, и закусил губу изнутри. Пока Сяо Чжань щедро смазывал синяки и ссадины пахнущей невероятно приятно смесью, пока болтал что-то, явно в стремлении отвлечь, пока переключался на другую ногу и проделывал всё то же самое, Ибо изо всех сил старался справиться с внезапно накатившим смущением. И откуда что взялось? Как будто они с ребятами с танцевального или из скейтпарка никогда не заклеивали друг другу ссадины пластырями, как будто он не мылся в общем душе с другими пацанами после долгой тренировки. Однако касания Сяо Чжаня, лёгкие и словно бы нежные, заставляли его удушливо краснеть, и успокаивающие похлопывания по бедру отнюдь не спасали ситуацию. Синяки и ссадины зажили уже через несколько часов. Ван Ибо только ошарашенно глядел на свои чистые колени, с которых безо всяких усилий отвалились коросты и сошли уродливые сине-фиолетовые пятна. Сяо Чжань только посмеивался и пил свой чай, хитро глядя на офигевающего Ибо поверх кружки. Мазь наказал использовать каждый раз, когда появятся синяки, порезы, ссадины или укусы. А на день рождения Ибо принял от курьера коробку, в которой скромно лежали чёрно-зелёные наколенники.***
Несколько раз Ибо отвлекали от размышлений. В комнату то и дело норовил зайти какой-нибудь зверёк, сунуть свой любопытный нос в дверную щель и дёрнуть ухом в ответ на слова Ван Ибо о том, что сегодня Сяо Чжань не принимает. Когда в дверь вдруг сунулась рысья морда, Ван Ибо едва не закричал. Конечно, это был бы самый мужественный вскрик, однако Ибо удержал себя, за что пообещал в будущем дать самому себе медальку. Шоколадную. В остальное время Ибо было очень скучно. Он любил лес, но сидеть в нём несколько часов (насчёт пары Цзи Ли жестоко обманул) оказалось слишком даже для Ибо. Он успел обойти весь дом, сходить на задний двор и понять, что та самая высокая сосна растёт прямо у окна, ведущего в комнату Сяо Чжаня, представить, как он сидел под ней или забирался, будучи маленьким (насчёт того, насколько давно это было, Ибо предпочитал не задумываться). Посидел на крыльце и пообщался с ёжиком. Тот ткнулся носиком ему в ладонь и, видимо, признал, так как убегать не торопился. И вернулся к Сяо Чжаню. Ибо рассматривал корешки книг, выискивая знакомые и любимые, когда услышал тихое: — Бо-ди? Ты до сих пор здесь? Сяо Чжань, покашливая, попытался сесть, однако то ли из-за слабости, то ли из-за головокружения не смог этого сделать, и со стоном повалился обратно на подушку. Ибо мысленно хихикнул: как быстро они поменялись местами. — А ты думал, поколдовал полчаса и избавился от меня? Тут так просто не получится, надо что-то посильнее, гэ, — Ибо улыбнулся, увидев слабую усмешку на уже родном лице. Он присел обратно на кровать и, положив руку на накрытое одеялом колено, уже серьёзно спросил: — Как ты себя чувствуешь, Чжань-гэ? От вопроса Сяо Чжань только отмахнулся. Он всё-таки уселся, упрямо смотря на желающего ему помешать Ибо, и теперь сидел, поджав губы, и рассматривал соединённые в замок пальцы, делая вид, что очень заинтересовался собственным маникюром. Или его отсутствием. Ибо нахмурился, покрутил пальцами баночку, данную Цзи Ли, и продолжил: — Твой сяо Цзи сказал дать тебе это, как очнёшься, — он протянул светло-зелёное нечто старшему. Тот усмехнулся снова, глядя на содержимое баночки, и отставил её в сторону. — Тебя обманули, лао Ван. Эта ерунда бесполезна в моём состоянии. — Это ещё почему? — Ибо непонимающе склонил голову набок. — Потому что эта приблуда помогает только при небольших истощениях. А я несколько часов провалялся, мне это — что мёртвому припарка. Сяо Чжань покачал головой и замолк. Ибо молчал тоже, не зная, что на это можно ответить. И что в такой ситуации можно сказать? «Гэ, сегодня я признался тебе в любви, а потом ты оказался каким-то шаманом, но я всё ещё готов признаться тебе в любви»? — Гэ, — начал в конце концов Ибо, — когда я говорил, что ты — порождение Диюя, я шутил, вообще-то. Сяо Чжаню захотелось истерично рассмеяться. Для того ли он три года притворялся обычным человеком, пусть и с небольшими странностями, для того ли пропадал на два года, никому и ничего не сообщив, жалуясь на свою слабость Сюань Лу и смотря с Цзи Ли дорамы про сопливую любовь, чтобы всё это перечеркнулось одним размашистым жестом? Одним любопытным пареньком, решившим ухватиться за край его футболки. Тем самым, что сейчас сидел и хлопал глазами, едва заметно поглаживая его колено кончиками пальцев. Ему бы прогнать Ибо, просто взять и переместить его в квартиру, стереть воспоминания о произошедшем, заменив на другие, обыденные и приземлённые, но взгляд тёмных глаз напротив, обеспокоенный и решительный, словно говорящий «Даже, если ты меня выгонишь, я вернусь», останавливал. Сяо Чжань ничего не мог с собой поделать. За те пол тысячи лет, что он жил, Сяо Чжань ещё никогда так сильно не боялся кого-то потерять. Конечно, было множество друзей, которым он доверял, было несколько влюблённостей, даже пара отношений, о которых он думал — вот теперь точно надолго. Однако ни один не остался с ним после того, как он демонстрировал, на что способен. Сяо Чжаня это расстраивало, пару раз даже причиняло боль, которую он даже не думал, что духи могут чувствовать. Однако сегодня, когда он вдруг обнаружил, что случайно прихватил за собой Ван Ибо, он испугался до безумия, до слабости в конечностях, и сам себе удивился. Удивился, но не мог перестать думать: а что, если теперь Ибо тоже захочет уйти? Что, если испугается его? Разочаруется? Отвернётся, поджав губы, затаив тихую боль на дне глаз? Сяо Чжань тогда заставил себя отодвинуть мысли подальше — на них действительно не было времени, нужно было спасать зверей от долбанутых фанатиков. Однако он крайне удивился, когда его, шатающегося от слабости, вдруг подхватил не Цзи Ли, а Ибо. Ибо, на лице которого не было и тени страха, ни нотки опасения не исходило от него, беспокойство и отдалённый восторг — единственное, что смог почувствовать Сяо Чжань прежде, чем окончательно ослабнуть. И вот сейчас Ибо всё ещё сидел рядом, поглаживал колено и смотрел. Не отводил взгляд, как делали остальные, не пытался найти причину, чтобы уйти, не избегал разговора. Он словно говорил всем своим видом: «Мне плевать, кто ты и что сегодня произошло, я буду рядом, пока не попросишь уйти». Попросить Сяо Чжань был не в силах. — Я умею удивлять, — ответил Сяо Чжань с лёгкой усмешкой спустя минуту размышлений. И снова замолчал. Впервые за долгое время он действительно не знал, что сказать. — Я заметил, — Ибо улыбнулся, так мягко и ободряюще, будто понимал состояние Сяо Чжаня. Из-за этого тот лишь больше терялся, не понимая, как вести себя. — Так значит, вот где ты пропадал каждый август? Гонял сектантов по лесам? Ибо криво усмехнулся, черты растеряли мягкость, став более резкими и словно хитрыми. Сяо Чжань тихо рассмеялся. — Можно и так сказать. В августе здесь слишком много работы: то охотники, то звери подерутся, то ещё что. За всеми приглядывать нужно. — А вчера почему смог выбраться? — в голосе Ибо звучал неподдельный интерес, и это укрепило в Сяо Чжане надежду на то, что парень действительно его не оставит. — В прошлые года сяо Цзи был слишком юн, чтобы тянуть на себе свой лес и параллельно помогать моему отцу, — Сяо Чжань, поняв, что разговор предстоит долгий, потянулся и сел поудобнее. В голове всё ещё шумело, и он еле заметно поморщился. Однако, Ибо всё же заметил. Конечно же. — Что, гэ? Где-то болит? Может, тебе что-то нужно? Волнение Ибо так развеселило и умилило Сяо Чжаня одновременно, что он не знал, плакать ему, или смеяться. — Ван Ибо, — выдавил он, справившись с нахлынувшими эмоциями. — Кто из нас бессмертное порождение Диюя? — насчёт этого он, конечно, лукавил, будучи порождением больше Небес, чем Диюя, но Ибо пока было проще воспринять всё именно так. Ибо смущённо отвёл глаза в сторону, однако руку с колена так и не убрал. — Я же не знаю, кто ты, — ответил он тихо. От этих слов Сяо Чжаню стало настолько не по себе, что он виновато потупил взгляд и легонько дотронулся своими пальцами до пальцев на колене. — Прости, Бо-ди, — так же тихо произнёс Сяо Чжань. — Но ты ведь расскажешь? — вдруг спросил Ибо, вновь посмотрев на старшего в упор, твёрдо и решительно, словно хотел добавить: «Не смей больше скрывать это от меня». Кто такой Сяо Чжань, чтобы сопротивляться? — Расскажу. Конечно, расскажу, Ибо. Но не сегодня, с тебя достаточно впечатлений, — Сяо Чжань улыбнулся и сжал в ладони пальцы младшего. Ван Ибо, сперва поджавший губы и уже хотевший было возразить, задумался на секунду, после чего решительно кивнул и мягко усмехнулся: — Конечно, гэ. В твоем возрасте нужно больше отдыхать, я понимаю. Сяо Чжань задохнулся в притворном возмущении, а потом, хитро сощурившись, резко приблизился к Ибо и грозно выдал: — Только сперва мне срочно нужно кого-то сожрать. — О, Небеса, мой бывший лаоши — яогуай! — вскрикнул Ибо в шутливом испуге, а Сяо Чжань оскалил свои кроличьи зубы, словно этим «кем-то», кого он сожрёт, сейчас станет Ван Ибо. Однако не удержался и, сперва нервно хихикнув, тут же расхохотался в голос. Ибо рассмеялся следом.***
Сожрать — это он, конечно же, преувеличил. Хотя потянуть из любезно предложившего свою помощь Ибо немного энергии всё же пришлось: он сильно выложился, отправляя кучу людей по домам и одновременно стирая всем память, перед этим ещё и внушая им страх и ужас, чтобы отвадить от лесов и жертвоприношений раз и навсегда. И всё же, съев наскоро поджаренный на ладони кусок мяса, он сыто улыбнулся и потянулся, отваливаясь спиной на изголовье кровати. Выражение лица Ван Ибо при всём этом крайне его позабавило: одно дело — тянуть энергию, этого глазом даже незаметно, и совсем другое — жарить мясо на ладони. Однако, рассеянно похлопав пару минут глазами, Ибо, наконец, совладал с эмоциями и даже попросил пожарить и ему. — Ты вообще человек, Ван Ибо? — со смехом ответил ему Сяо Чжань, привлекая в ладонь побольше жара. — При тебе в сковороде на ладони жарят стейки, а тебе хоть бы что. — Я быстро мимикрирую, Чжань-гэ, — усмехнувшись, парировал парень. Сяо Чжаню оставалось лишь похихикивать и качать головой, внутренне поражаясь. Ибо тем временем, секунду поразмыслив, брякнул: — Мне, пожалуйста, медиум, — и заржал, мелкий гремлин. Наконец, когда с незапланированной трапезой было покончено, все приходящие за помощью животные вежливо перенесены на завтра, а охреневший Цзи Ли, приходивший проверить состояние Сяо Чжаня, при виде их идиллии быстро ретировался обратно в свой лес, позабыв даже об изначальных намерениях, Ибо с кряхтением потянулся. Сяо Чжань повозился на кровати, прикинул про себя объем сил, кивнул своим мыслям и поднялся с кровати. Ибо дёрнулся было уложить его назад, но был остановлен поглаживанием по плечу. — Всё нормально, Бо-ди, я же не при смерти. Чисто технически, я и умереть-то не могу. — Зачем ты… — начал было Ибо, но Сяо Чжань прервал его: — Тебе пора домой, диди. Ибо, поджав губы, кивнул: было и правда поздно, завтра ему нужно на работу, да и Сяо Чжаню пора отдыхать. Сяо Чжань ободряюще улыбнулся и прямо так, не отрывая руки от плеча, переместил их обоих в квартиру к Ибо. Так, вместе, расходовалось намного меньше сил, да и отправить Ибо в одиночку Сяо Чжань позволить себе не мог. С утра там ничего не изменилось: разворошённая в спешке погони постель, кружка из-под чая, тарелка с крошками остатков круассана. И воспоминание, горячее, обжигающее сознание. Чжань-гэ, я в тебя влюблён. Хотя Сяо Чжань был уверен почти на сто процентов, что эти слова были шуткой, они всё же задели какие-то струны в его душе. Он из принципа не проверял, так ли это, хотя мог почувствовать что угодно. Лишь его желание — и он поймёт, о чём думает Ван Ибо, какие эмоции испытывает и как к нему относится. Желания не было, это казалось Сяо Чжаню нечестным — читать парня, словно книгу. — Ты ведь теперь не пропадёшь снова? В глазах Ибо плескался плохо скрываемый страх, а положение тела словно говорило о том, что в случае чего Ибо успеет снова ухватить Сяо Чжаня за подол футболки и больше не отцепится. Сяо Чжань мягко улыбнулся и покачал головой. — Я не собираюсь отстранятся от тебя. Ты по-прежнему самый важный для меня человек, — Сяо Чжань сжал плечо, которое не отпускал с тех пор, как они переместились сюда. Ибо ощутимо расслабился после его слов, и Сяо Чжань невольно поразился: он настолько сильно ему доверял? По всему выходило, что да, и предавать это доверие Сяо Чжань больше не собирался. Отпустив наконец плечо Ибо, Сяо Чжань постарался улыбнуться как можно бодрее, насколько позволяло его слабое состояние. Ибо, казалось, окончательно воспрял духом, и нарочито строго произнёс: — Тогда иди домой и отдыхай. Мне твой лао Цзи голову открутит, если узнает, что ты, после всего, что сегодня творил, ещё со мной носишься. Давай-давай, гэ, — он замахал руками, словно прогоняя, и Сяо Чжань облегчённо рассмеялся: на него не обижаются. — Я зайду завтра, напишешь, как будешь свободен, — бросил он прежде, чем исчезнуть, и успел выхватить лишь кивок Ибо и его улыбку. Оказавшись дома, он со вздохом сел на кровать, и тут же закатил глаза под осуждающим взглядом Цзи Ли.
