5
13 сентября 2023 г., 08:43
Ван Ибо в лесу нравилось. После первого (не считая того, самого первого) раза, он старался выбираться в гости к Сяо Чжаню чаще, понимая, что тот слишком занят, чтобы проводить с ним время вне леса.
В первый раз, случившийся через пару дней после их вечерних посиделок, Сяо Чжань, почему-то, очень нервничал. Несмотря на то, что Ибо уже видел, на что тот способен, старший как будто сдерживался, как будто всё ещё следил за тем, что бы не сделать чего лишнего, как будто боялся, что напугает Ибо. Ибо страшно не было ни капли. Ибо смотрел на всё, что ему показывал Сяо Чжань, с нескрываемым интересом, слушал его, чуть не раскрыв рот. Слегка офигел, когда прежде, чем зайти в лес, старший попросил его снять кроссовки, но потом офигел больше, когда, надев их обратно после нескольких секунд манипуляций, ступил на траву. Она даже не примялась. Ибо посмотрел на свои ноги круглыми глазами, потопал на месте, даже сделал кружок вокруг посмеивающегося Сяо Чжаня, а трава так и стелилась, сверкая налитой зеленью. Сяо Чжань заливисто рассмеялся, когда Ибо не сдержал восторженного вскрика. Отсмеявшись, он строго наказал ходить в его лес только в этих кроссовках. Ибо оставалось лишь пообещать.
Лес его, кстати, оказался довольно близко к городу. Они со старшим отъехали всего километров на сто от города, а потом ещё на пару десятков — от трассы по какой-то просёлочной дороге посереди поля, подняв при этом кучу пыли. Сяо Чжань грустно покачал головой, глядя на то, как оседает она на травах и цветах.
— Я знаю местного духа, соседи ведь, — признался он тогда. — Она постоянно жалуется мне на то, что люди ездят по этим дорогам. Растения под пылью становятся несчастными, — и вздохнул глубоко-глубоко. Ибо не понял выражения «растения становятся несчастными», но вздохнул тоже, в знак поддержки.
Когда закончилось поле, Сяо Чжань приказал оставить мотоцикл на окраине леса, и направился к деревьям. Пока он любовно оглаживал стволы и разговаривал с какими-то жучками, Ибо обеспокоенно думал о том, чтобы оставить свою ласточку не пойми, где. Он, конечно, доверял Сяо Чжаню, но вот людям — нет.
— Не волнуйся, — крикнул Сяо Чжань, словно услышав, о чём младший думал. А возможно, услышав и вправду, — сяо Цинь присмотрит за твоим любимцем. Хотя она, конечно, недовольна тем, что ты на нём сюда приехал, — Сяо Чжань усмехнулся, а потом подошёл к одному из полевых цветков, и примирительно произнёс: — Прости, сяо Цинь, на чём-то более экологичном сюда не добраться, он же человек всего лишь.
Травы прошелестели что-то в ответ, и Сяо Чжань нежно улыбнулся. А Ибо почувствовал неприятный укол где-то у сердца. Он понимал, разумеется, что ревновать Сяо Чжаня к кому бы то ни было, тем более — к духу поля, — самое глупое занятие из всех, что можно было придумать. Тем более, теперь, когда он знает, кто Сяо Чжань на самом деле. Да и не был Ибо кем-то, кто имел бы право на ревность. Но рациональность сейчас не была его другом, и Ибо, недовольно фыркнув, кивнул, оставляя шлем висеть на руле мотоцикла. Поле вновь что-то прошелестело, Сяо Чжань на это хихикнул и шепнул «Не придумывай». И что там эта неизвестная сяо Цинь ему сказала, так и осталось загадкой.
Пришли к домику они довольно быстро. По дороге Ибо успел покричать и побегать, стряхивая с себя какого-то паучка (очень мужественно, конечно же), пока Сяо Чжань хохотал над ним, едва сдерживая себя от того, чтобы сползти на землю. Лишь когда Ибо, глядя умоляюще, спросил «Я его скинул?», Сяо Чжань смог отдышаться и, сперва извинившись, подойти к Ибо и снять с рукава футболки маленького паука.
— Ты сломал его дом, Бо-ди! — произнёс Сяо Чжань серьёзно, но в глазах плескалось веселье.
— Я чуть не умер от страха, надеюсь, это окупит его потери, — парировал Ибо, всё ещё держась за сердце и не сводя с паука на пальце старшего взгляда.
— Да ладно тебе, гляди, какой он милый, — Сяо Чжань поднёс паука к глазам и улыбнулся. — Ты прости его, дружок, он не привык. Куда тебя подсадить?
Дождавшись, видимо, ответа, Сяо Чжань прошёл к одному из деревьев и ссадил на него своего пассажира. Потом прикрыл глаза на несколько секунд, и, открыв, с улыбкой объявил, что теперь насекомые не будут подлетать к Ибо слишком близко. Ибо едва сдержал повторное признание в любви, и то, только потому, что к тому времени, как Ибо уже хотел его произнести, Сяо Чжань уже успел скрыться за деревьями, и парню пришлось перейти на бег, чтобы нагнать его.
Сейчас Ибо шёл по уже знакомой тропе к домику Сяо Чжаня, держа в руках шоппер с выпечкой из любимой пекарни их обоих. Тропой это, правда, назвать можно было, лишь сильно преувеличив, так как нельзя назвать чем-то определённым пространство меж деревьев. Однако Ибо призвал по максимуму свои навыки в ориентировании, чтобы запомнить дорогу, потому как постоянно отвлекать Сяо Чжаня от дел очень не хотелось. Конечно, он говорил, что в любом случае замечает всех, кто заходит в его лес, но одно дело ведь замечать, а другое — каждый раз провожать до дома и назад.
Прошло уже полгода с тех пор, как Сяо Чжань рассказал, кто он на самом деле. Он наконец-то мог быть собой рядом с Ибо, честно делиться тем, что произошло за последние дни, честно объяснять, почему не может встретиться или прогуляться, и Ибо так сильно ценил это доверие, что у него сжималось сердце.
Временами в лесу случались странности — Ибо замечал это по задумчивому лицу старшего, обеспокоенности Цзи Ли, обычно весёлого и дурного, по тому, как ходили, прижав уши, животные. Он научился замечать изменения: иногда деревья шумели иначе, словно перешёптывались о чём-то страшном, тише гудели насекомые, реже встречались на пути звери, птицы старались набить гнёзда и дупла едой как можно сильнее, будто не желая покидать жилище в ближайшие несколько дней. О таком Сяо Чжань ему не рассказывал, а Ибо не хотел спрашивать первым. Он всегда считал, что если у Сяо Чжаня появятся проблемы, он расскажет о них первым. Попросит помощи или просто с глубоким вздохом припадёт к плечу и притихнет, закрыв глаза — не важно.
Ван Ибо настолько задумался, что чуть было не прошёл нужный поворот. Руки всё так же оттягивал шоппер с выпечкой, и Ибо надеялся, что она не остыла — хотелось порадовать Сяо Чжаня. Пусть, конечно, он мог вернуть булкам их первозданные пышность и тепло, однако иррациональное желание Ибо доставить их как можно скорее никуда не пропадало, и Ибо только усмехался на это. Он мог лишь надеяться, что Сяо Чжань увидит в подобных жестах искренность, и наконец сможет поверить в то, что Ибо просто безнадёжно влюблён.
Об этом Ибо не говорил с прошлого раза, вновь исполнившись страха. В прошлый раз это произошло так спонтанно, что испугаться он не успел, однако теперь решиться становилось всё сложнее. Останавливали теперь ещё и мысли о том, что Сяо Чжаню какой-то смертный парень явно не нужен, с его-то способностями и жизнью. Сказать по правде, Ибо всё ещё был искренне удивлён тому, почему Сяо Чжань решил подружиться с ним, почему он дорожит этой дружбой? Ибо не понимал, а спрашивать у Сяо Чжаня не стал бы ни за что.
Вздохнув, Ибо тряхнул головой. Ни к чему думать о том, на что не получишь ответов. Анализировать поведение Сяо Чжаня — самое неблагодарное занятие, Ибо понял это давным-давно. Осмотревшись, Ибо с удовлетворением отметил, что ещё минут десять — и он увидит Сяо Чжаня. Они не виделись непозволительно давно — с их прошлой встречи минуло целых две недели, а всё потому, что Ибо пришлось уехать со своими детьми на соревнования. И как бы он не любил танцы, не скучать по Сяо Чжаню и его лесу никак не получалось. Ибо улыбнулся от предвкушения — стоило ему подумать о Сяо Чжане, и улыбка была неизбежна, и он принял бы это за проклятие, если бы не был полностью уверенным в том, что влюблён в старшего абсолютно естественно.
От мыслей его отвлёк внезапный и до крайности странный звук. Очень короткий, он был похож на чей-то рык и продлился всего пару секунд. Ибо вновь остался в тишине. Ошеломлённо оглянулся, не понимая, что это было и откуда шёл звук. К сердцу медленно подбиралась неясная пока тревога. В лесу Сяо Чжаня Ибо привык чувствовать себя в безопасности: все были предупреждены о нём, друге Духа. Местные животные слишком уважали Сяо Чжаня, чтобы идти против его воли. К тому же, все понимали: Сяо Чжань — и есть лес, и если его разозлить, виновникам не поздоровится. А в том, что он определит виновника, сомнений не было ни у кого.
Звук, тем временем, повторился снова, на этот раз протяжнее и будто ближе. Ибо вздрогнул, но мысленно приказал себе быть спокойнее: ну кто тронет его во владениях Сяо Чжаня? Кому не дорога жизнь? Стараясь дышать глубже, Ибо неосознанно чуть ускорил шаг, а шоппер с булочками притянул ближе, обмотал ручки вокруг кулака, взялся за ткань. «Бить я, что ли, кого-то собрался?», — успела промелькнуть мысль, а после мыслей в голове не осталось совсем. Что-то огромное, тяжёлое и серое сбило его с ног, заставило отлететь на добрый чжан. Ибо успел лишь крепче вцепиться в шоппер и постараться сгруппироваться, чтобы не удариться головой — уж падать в своей профессии он научился. Больно ударившись боком о какой-то камень, соскоблив руку о землю и успев поймать за хвост мысль о переломе какого-нибудь колеблющегося ребра, он поднял голову. В следующую секунду он почувствовал, как расширяются его глаза. Будь он персонажем аниме, явно дрожали бы зрачки. На него целенаправленно и достаточно угрожающе шагал огромный волк.
Ибо раньше видел волка лишь в зоопарке, и там он не показался Ибо большим. Было ли дело в расстоянии, или в том, что животное росло в условиях, лишь приближённых к диким, но тогда Ибо подумал, что рассказы о волках явно преувеличены. Сейчас Ибо как никогда раньше понимал, как сильно ошибался. Даже один зверь вселял сейчас в Ибо ужас, что говорить о временах, когда они бегали стаями? Стоило подумать об этом, как из-за деревьев, откуда на парня выпрыгнул зверь, показалось ещё двое, поменьше, и Ибо захотелось как следует приложиться головой к ближайшему стволу. Ибо поднял одну ладонь, желая то ли успокоить явно недружелюбно настроенных животных, то ли показать, кто он и чем грозит волкам такой обед. Второй рукой он помогал себе медленно отползать назад. Бок саднил и ныл, наверное, что-то он всё-таки себе повредил, когда приземлился на голую землю — ранний март не подразумевал травяной покров. Поднятая рука дрожала, ослабленная ударом, ссадинами и страхом. Волку, шедшему впереди, казалось, на жесты примирения было глубоко плевать, он пялился жёлтыми глазами прямо Ибо в душу и не сбавлял шаг, покачивая серым хвостом.
Чем дольше полз Ибо, тем глубже в душе оседала паника. Она сдавила горло и парализовала, казалось, всё тело, кроме одной руки. Иногда издающие сдавленный рык пара волков чуть позади главаря не добавляли спокойствия, и Ибо с сожалением подумал о том, что так и не сказал Сяо Чжаню, что действительно любит его. Почувствовав за спиной ствол дерева, Ибо чуть не взвыл от отчаяния — теперь ползти было некуда, от волка его и так отделяли жалкие пара чи. Уронив руку, выступающую миротворцем, на землю, он обхватил безнадёжно испорченный шоппер обеими руками, прижал к себе, словно ища защиты, и не мог отвести взгляда от волка. Ему показалось, увидев такой жест абсолютной безысходности, зверь насмешливо фыркнул.
Ибо уже практически чувствовал на себе тяжелое волчье дыхание. Он сидел, подтянув к себе ноги, по-прежнему обнимая шоппер, и просто ждал, перестав надеяться на что-либо. За спиной волков он видел тропу, по которой шёл — не так уж далеко он отполз от места, куда прилетел, хотя, конечно, не имел ни малейшего понятия, сколько времени прошло. По его представлениям — целая вечность. Волк подошёл уже на расстояние вытянутой руки и склонил голову, словно собираясь откусить Ибо голову. Ибо, не в силах больше смотреть в большие жёлтые глаза, зажмурился и изо всех сил сжал в объятиях булочки, которые так и не донёс. А в следующую секунду, когда Ибо уже думал, что погибнет вот так — не признавшись Сяо Чжаню в любви толком и не доведя своих детей до выпуска, он услышал глухой стук упавших тел, а за ним — жалобный скулёж.
Не веря своим ушам, Ибо резко распахнул глаза и посмотрел в сторону — там, в паре чжанов от него, лежали волки. Их главарь делал попытки подняться, но то и дело падал. Раскрыв глаза от изумления, Ибо повернулся в другую сторону.
— Гэ..? — произнёс он выдохе. На большее он оказался неспособен.
Сяо Чжань словно не услышал его. Он стоял практически рядом, протяни руку — и кончиками пальцев дотронешься до ноги, и насвистывал что-то, выглядя абсолютно спокойно, заложив руки за спину. Лишь взгляд и сжатые кулаки выдавали его ярость. В свисте было что-то пугающе холодное, Ибо лишь догадывался, что, вероятно, волкам сейчас очень больно. Вновь посмотрев на животных, он услышал тихие поскуливания, и сердце вдруг сжалось от жалости. Они, наверное, просто были голодны, а Ибо — первое, что они увидели на своём пути. Поджав губы, Ибо протянул руку, поморщился от боли — ткань худи неприятно проехалась по ссадине — и прикоснулся к ткани брюк. Свист прекратился, Сяо Чжань опустил взгляд. Ибо вдруг пробрал озноб — такой этот взгляд был… неживой. Растерявшись на мгновение, Ибо всё же взял себя в руки — это ведь Сяо Чжань, его Чжань-гэ, настолько нелепый временами, что сейчас его невозможно страшиться. Облизав пересохшие губы, Ибо чуть дёрнул ткань и проговорил:
— Чжань-гэ, не мучай их.
Сяо Чжань чуть нахмурился, посмотрел на Ибо, прищурившись, от чего взгляд его стал ещё более холодным, пробирающим до костей, но Ибо не отвёл глаз, не вздрогнул. Попытался подняться, чтобы не смотреть на Сяо Чжаня снизу вверх, однако бок и, внезапно, нога, заставили его невольно скривиться от боли и осесть на землю. При виде отблеска боли на лице Ибо взгляд Сяо Чжаня словно прояснился. Он медленно моргнул, а потом отвернулся и решительно направился к волкам. Те успели прийти в себя, а их вожак — Ибо, по крайней мере, полагал его вожаком — всё-таки смог встать на ноги. Покачиваясь, он стоял на месте и со страхом смотрел на Сяо Чжаня. Ибо не мог отказать себе в удовольствии немного позлорадствовать — ещё каких-то пять минут назад на месте этого волка был он сам.
Расстояние в пару чжанов Сяо Чжань преодолел с пугающей быстротой, Ибо невольно залюбовался его длинными ногами, прямой спиной, заложенными за неё руками, ладонями, сжатыми в кулаки так сильно, словно он очень сдерживался от того, чтобы просто не превратить волков в пепел прямо на месте. Улыбка сама наползла на лицо, Ибо представлял, как глупо выглядел — привалившись бессильно к дереву, всё ещё обнимая здоровой рукой шоппер с изрядно помятыми булками, словно в них вся его жизнь, — и ничего не мог с собой сделать. Остановившись у вожака, Сяо Чжань склонил голову. Выражения лица его Ибо видеть, к своему огромному сожалению, не мог, но, судя по поникшим ушам и тому, что волк чуть ли не физически уменьшился в размерах, Ибо сделал вывод, что Сяо Чжань выглядел по-настоящему пугающе.
— Что ты творишь, лао Лан? — произнёс Сяо Чжань шелестяще, и Ибо пришлось напрячь слух, чтобы услышать его слова. — Так ты оправдываешь моё доверие и доверие Цзи Ли?
Волк выглядел по-настоящему виноватым, а ещё ошеломлённым, и Ибо удивлялся, как волк может выглядеть настолько… человечно.
— Прости, цзиньшен, — вдруг произнёс лао Лан, хотя Ибо уже думал, что сегодня его ничто не удивит. — Будто морок какой, честное слово.
— Кто может наслать на тебя морок, что ты несёшь? Оправдание себе ищешь?
— Клянусь, цзиньшен! — благодаря одному лишь его тону Ибо уже готов был поверить ему, однако Сяо Чжань, видимо, всё ещё не был убеждён. — Ты ведь чувствуешь, что я не лгу.
— Ты можешь солгать мне так, что я не почувствую, лао Лан, ты это знаешь. А вот заморочить тебе голову настолько, что ты не будешь ощущать запахов, невозможно. Ни один колдун не сможет этого сделать, и ни один дух не станет.
— Взгляни сам, цзиньшен, если не веришь мне.
— Ты можешь запутать воспоминания. Пытаешься обвести меня вокруг пальца, Древнейший?
— Как бы то ни было, не древнее тебя, цзиньшен. Я уважаю тебя, что бы ты ни думал.
Сяо Чжань молчал несколько долгих мгновений, думая, после кивнул и прикоснулся к голове лао Лана. Несколько секунд ничего не происходило, а затем Сяо Чжань медленно убрал руку и вновь сжал ладонь в кулак.
— Цзиньшен, я не отказываюсь от своей вины. Что бы ни произошло, но мы причинили твоему, — он прервался на мгновение, глянув на Сяо Чжаня, и продолжил: — твоему другу вред. Я и мои ребята готовы принять наказание.
Словно в подтверждение «ребята» лао Лана поднялись и, хоть и некрепко, но встали рядом со своим вожаком. Сяо Чжань кивнул.
— Возвращайтесь, лао Лан. Цзи Ли уже в курсе, примите наказание от него.
Лао Лан кивнул и, попрощавшись, развернулся, уводя волков за собой. Через мгновение их уже не было видно за стволами посеревших деревьев. Сяо Чжань смотрел им вслед, явно задумавшись. Отбросив, наконец, несчастный шоппер, Ибо попытался было встать, стремясь подойти к старшему и наконец ощутить его в объятиях вместо сумки, но бок прошило тупой болью, а нога подкосилась, и он, не сдержав стон боли и опершись о дерево, вновь опустился.
Звук словно вывел Сяо Чжаня из оцепенения, он развернулся резко, и Ибо увидел его взгляд: обеспокоенный, взволнованный. Испуганный. И ни намёка на холод, ни отблеска неживого. В мгновение ока Сяо Чжань оказался рядом и, упав на колени перед Ибо, впился в него глазами.
— Ибо? Как ты? Где болит? — зачастил он, упираясь руками в землю, чтобы не схватить Ибо за плечи. Тот хотел было соврать, мол, всё в порядке, но увидев в глазах напротив неподдельный страх, лишь произнёс:
— Везде.
И это было правдой. Сейчас, когда адреналин, вызванный накатившим ужасом, схлынул, он почувствовал, как ноет всё тело. Рука, ссадина на которой протянулась, казалось, от ключицы до запястья, бок и, видимо, всё-таки сломанное ребро, отбитое при падении бедро и огромное множество синяков.
— Вот чёрт, Бо-ди, — пробормотал Сяо Чжань, — потерпи секунду. — Он протянул руки и легонько коснулся пальцами его щёк. Ибо словно в замедленной съёмке наблюдал, как приближается к его лицу лицо Сяо Чжаня, а потом почувствовал лёгкое прикосновение к своим губам. Язык Сяо Чжаня мягко раскрыл его рот, а Ибо не нашёл в себе сил сопротивляться. Да и желания, если уж на то пошло. Тут же он ощутил, как что-то наполняет его, забирает боль, оставляет приятную лёгкость там, где только что была тяжесть. Отстраняясь, Сяо Чжань продолжал смотреть Ибо в глаза. — Легче?
Ибо смог только кивнуть. Увидев слабое движение головы, Сяо Чжань вдруг дёрнулся вперёд и крепко сжал Ибо в объятиях. На секунду Ибо прикрыл глаза, растворяясь, а потом вдруг ощутил лёгкое шевеление воздуха, а под задницей не твёрдую холодную землю, а что-то мягкое. Открыв глаза, он обнаружил себя на кровати Сяо Чжаня. Последний по-прежнему крепко обнимал его, словно вовсе не имел отношения к творящемуся вокруг. Вздохнув, Ибо снова закрыл глаза и обнял Сяо Чжаня в ответ.
— Я так испугался за тебя, — проговорил Сяо Чжань тихо, опаляя воздухом шею Ибо. — Ни разу ни за одного человека я так не боялся, как сегодня.
— Гэ, — начал Ибо, но Сяо Чжань словно не слышал.
— Я не следил, был слишком занят, надо было срочно спасать одного зайчонка. Какая-то напасть в лесу гуляет, что-то тёмное, неестественное. Ко мне Цици прилетел, рассказал, что с тобой творится, так я с испуга чуть лекарство не разлил, которое готовил. Тут же к тебе.
Ибо смутно вспомнил, что Цици — это птичка, чью видовую принадлежность он так и не смог запомнить. Надо же, а он её даже не заметил там, рядом.
— С зайчонком всё в порядке? — тихо спросил Ибо.
— Да. Я с ним закончил к тому времени. Ибо… — Сяо Чжань прервался на секунду, словно сомневаясь, а потом сжал объятия ещё крепче, и заговорил быстро-быстро: — Я так испугался за тебя, так разозлился на лао Лана, но я думал о том, что если бы я не успел, так и не сказал бы. Бо-ди, я люблю тебя. Ты просто не представляешь, я так тебя люблю, что иногда мне становится страшно.
— Чжань-гэ, — Ибо не знал, что хотел сказать, но Сяо Чжань перебил его.
— Если ты не чувствуешь того же — ничего страшного, ладно? Я просто подумал, что так и не сказал тебе, так и не признался. Если ты не… Просто позволь мне ещё немного посидеть так, а потом…
— Гэ, ты тараторишь и не заканчиваешь предложения, — Ибо мягко улыбнулся и погладил Сяо Чжаня по спине. — Что значит, «если ты не чувствуешь того же»? Я, вообще-то, ещё когда сказал тебе, что влюблён в тебя. Так ты слушаешь меня, Сяо Чжань?
Сяо Чжань рвано выдохнул и прошептал:
— Что? Когда?
— В тот день, когда ты сбежал от меня к сектантам, а я увязался за тобой. Ты притащил мне чай и круассан. Помнишь? — Сяо Чжань медленно кивнул, случайно прижавшись губами к плечу Ибо, отчего по спине того пробежали мурашки.
— Я думал, ты пошутил.
— Так себе шутка получилась бы, гэ. Но я могу повторить: я люблю тебя, гэ. Слышишь? Я даже не скрывал это особо, честно говоря.
В следующую секунду Ибо услышал тихий всхлип, и Сяо Чжань уткнулся лбом в его плечо. Ибо покачал головой, не сдерживая счастливую улыбку, и мягко отстранил старшего.
— Ну чего ты, Чжань-гэ?
Ибо взял лицо Сяо Чжаня в ладони и, приблизившись, сцеловал по очереди скатившиеся из глаз слезинки. Сяо Чжань улыбнулся, положив поверх ладони Ибо свою.
***
Через полчаса Ибо снова почувствовал тянущую боль в боку. Встав с кровати, он прошёл в кухню, где Сяо Чжань, держа в руках ступку и пестик, самозабвенно измельчал какие-то травы, напевая себе под нос что-то из репертуара EXO. Обняв его со спины, Ибо вслушался в мелодию и постарался подпеть. — Лао Ван, ты должен лежать, а не гудеть мне в ухо, — Сяо Чжань с улыбкой легонько стукнул Ибо по лбу ручкой пестика. — Чего вскочил? — Кажется, твой целебный поцелуй перестал действовать, гэ. — А ты и рад? За новым пришёл? — Сяо Чжань ухмыльнулся, а Ибо согласно замычал. — Не пристращайся, Ван Ибо. Это всего лишь обезболивающее. Тебе нужно зарастить ребро, вылечить бедро и ссадину на руке и перемазать кучу синяков. — Такой злой гэгэ, — пробурчал Ибо, надувшись, но внутри визжа, как маленькая девочка. — Ван Ибо, ты что, ребёнок? — Ибо покивал, и Сяо Чжань хихикнул. — Ладно. Давай, сяо Бо-Бо, пойдём, нужно выпить одну горькую штучку, а потом я намажу тебе, где болит, хорошо? — А поцелуй будет? — Какой поцелуй, Ибо-я? Я похож на педофила? Детей не целую. — Ты жесток, Сяо Чжань. Сяо Чжань расхохотался, откинув голову назад и открыв Ибо самый прекрасный вид на длинную шею. К ней тут же захотелось припасть губами, но из-за тянущей боли в боку стоять уже удавалось с трудом. Отсмеявшись, Сяо Чжань легонько хлопнул по замку рук на своей талии и, схватив ладонь Ибо, снова уложил его на кровать. Приняв все необходимые процедуры, Ибо измученно уткнулся лицом в подушку. На спину переворачиваться было пока нельзя — там сохла мазь от синяков. Однако вдоволь погоревать о своём положении Ибо не успел — кровать рядом с ним легонько скрипнула, и на спину опустилась рука. — А как же «пусть высохнет, не смажь»? — пробубнил Ибо, играя обиду и не поворачивая лицо к Сяо Чжаню. — Я знаю, где можно трогать. Тон, которым Сяо Чжань сказал это, заставил Ибо забыть о наигранной обиде и всё же повернуться к старшему. Тот выглядел серьёзным, однако глаза выдавали его с головой — он от души веселился. Вздохнув, Ибо закрыл глаза и надул губы. Спустя несколько секунд и один насмешливый хмык их коснулись губы Сяо Чжаня, и Ибо стал самым счастливым человеком на планете.***
К болезням Ибо всегда относился с немалой долей скептицизма. Он не то, чтобы не любил болеть, просто считал, что слабость — никогда не оправдание. Именно поэтому сегодня он, не обратив ни малейшего внимания на тяжесть в голове и саднящее горло, быстро собрался и покинул тёмную комнату общежития, кивнув прощально вахтёрше на выходе. Преподаватели ожидаемо недобро поглядывали на него, кашляющего сдавленно в кулак; одногруппники кидали удивлённые взгляды — как так, за два года ни разу не болел, а тут — на тебе; друзья обеспокоенно наблюдали. Исюань и Вэньхань были знакомы с Ибо ещё со времён танцевальной школы в Лояне, и успели рассказать Сынёну и Сонджу, приехавшим в Чэнду из Кореи, всё о том, какой Ибо упрямый, когда дело касается танцев. Сейчас вся четвёрка с тревогой наблюдала за своим младшим, который, казалось, вовсе не беспокоился о том, что моргает уже через раз, а от тяжести в голове почти роняет голову на парту. На предложения пойти к медику и взять больничный Ибо категорично качал головой — справится, не маленький. Исюань с Вэньханем только переглядывались: Ибо, даже будучи маленьким, никогда по своей воле не оставался дома. Притвориться больным, чтобы не пойти на занятия, никогда не было про него. На практических занятиях друзья уже всерьёз задумались о том, чтобы утащить Ибо на больничный силой. Глядя на то, как он, очевидно больной, переодевается и растягивается, готовясь отрабатывать программу, Исюань без устали втолковывал Ибо, что танцевать в таком состоянии опасно. Тот только морщился раздражённо, продолжая разминать затёкшие за две пары сидения за партой мышцы.***
Сяо Чжань скучающе смотрел в окно. Ему не нравились такие большие промежутки между парами — и домой не уйдёшь, и в университете слишком скучно. Он было хотел пойти посмотреть, как танцует Ибо — его страсть к танцам его всегда поражала, но Хайкуань напомнил, что Ван Ибо — не просто его друг, а ещё и студент, и выглядеть всё это будет крайне странно. Сяо Чжаню оставалось лишь, вздохнув, согласиться. Так что, поболтав с Хайкуанем на перерыве и выслушав тысячу шуток о том, как Цзаньцзинь решил выращивать на подоконнике рассаду и уже тысячу раз пожалел об этом решении, он отпустил друга на пары, а сам остался куковать в одиночестве на три часа. Он успел даже позвонить Сюань Лу — его давней подруги ещё времён собственной учёбы в университете. Та знала о том, что Сяо Чжань — не простой человек, поэтому с ней он мог общаться более свободно. Однако та, расспросив его о здоровье отца и пошутив над тем, что он, бессмертный дух леса, вынужден просиживать штаны в душном кабинете из-за двойного окна по вторникам, вдруг оповестила его о том, что её обеденное время закончилось и ей нужно возвращаться к работе. И теперь Сяо Чжань снова скучал. В конце концов, он засмотрелся на то, как во внутреннем дворике университета несколько студентов устроили догонялки. Несмотря на зимнюю прохладу, ребята выглядели счастливо и явно наслаждались процессом. Слушая их смех и улыбаясь, он думал, что они все — ещё дети, хоть и пытаются выглядеть взрослее. Он и сам не чувствовал себя по-настоящему взрослым, хотя, казалось бы, топчет землю уже полтысячи лет. Даже его отец иногда делает странные вещи, а тот и вовсе Истинный дух, сотворённый богами, видел саму Нюйву. Громкий стук в дверь отвлёк его от размышлений. Нахмурившись, он направился открывать, попутно думая, кому мог бы понадобиться в такое время? Он в принципе мог понадобиться только лишь студентам своего факультета, но у тех сейчас были пары, да ещё Ван Ибо. Ван Ибо с танцевальной практики не ушёл бы ни за что. За дверью, внезапно, оказался Исюань. — Сяо-лаоши! — Исюань поприветствовал преподавателя лёгким поклоном, Сяо Чжань озадаченно кивнул в ответ. — Студент Чжоу? У вас сейчас должна быть практика, насколько я помню? — Я отпросился выйти, лаоши. Нам нужна ваша помощь. Сяо Чжань вскинул брови. С каких пор танцоры ждут помощи от искусствоведа? — Вам срочно понадобился анализ картины? — чуть улыбнулся Сяо Чжань. — Лучше бы да, Сяо-лаоши. Просто вы — единственный, кого послушает Ван Ибо. Улыбка стекла с лица Сяо Чжаня, и он, вмиг посерьёзневший, спросил: — В каком смысле? Что-то случилось? Исюань ввёл его в курс дела уже по дороге в студию. Сяо Чжань, внешне будучи строгим и вдумчивым, внутри ругался на Ибо всеми словами, которые успел узнать за несколько веков своей жизни. Приблизившись к студии, он отправил Исюаня узнать, всё ли в порядке, а сам остался ждать у двери. Однако, не успел он выдохнуть и хоть немного усмирить бушующие внутри эмоции, как Исюань прибежал обратно и взволнованно выдохнул: — Лаоши, зайдите, пожалуйста! — и тут же развернулся, оставляя Сяо Чжаня позади. Тот сорвался с места следом, широким шагом влетая в студию. Войдя, первым делом он заметил лишь отрабатывающих какие-то движения танцоров. Только спустя несколько секунд он заметил на диванчике небольшую кучку людей и бледного Ибо в центре. — Ван Ибо, тебе нужен отдых. Давай, иди же, я тебе даже пропуск ставить не буду, — выхватил острый нечеловеческий слух слова тренера. — Нет, можно я хотя бы просто посижу, посмотрю? Я в порядке, правда, — отозвался слабым голосом Ибо и снова раскашлялся. — Да какое «в порядке», Ибо?! Если бы я тебя не остановил, ты бы уже в обмороке лежал после своей стойки на руках, — Вэньхань возмущённо фыркнул, на что Ибо лишь тихо произнёс «Гэ…». Тренер покачал головой и строго произнёс: — Нет, Ван Ибо, давай-ка, дуй домой. Далеко живёшь? Отправить с тобой кого-нибудь? — Я провожу его до общежития, Хань-лаоши, — твёрдо произнёс подошедший к диванчикам Сяо Чжань. Студенты вскочили и хором поприветствовали подошедшего преподавателя. Хань Гэн качнул головой и остановил подорвавшегося было Ван Ибо. Сяо Чжань кивнул и протянул руку. — Вставайте, студент Ван, отведу вас к медику, а потом — отлёживаться. Его взгляд и протянутая рука, а также тон, которым были сказаны эти слова, не давали ни малейшей возможности ослушаться. Ибо, словно зачарованный, схватил поданную ладонь и позволил помочь себе подняться. — Ох, Сяо-лаоши, не знаю, удобно ли это.? — забеспокоился было Хань Гэн, но Сяо Чжань только улыбнулся и ответил: — Всё в порядке, у меня всё равно ещё два часа свободного времени. Попрощавшись со всеми, Сяо Чжань просто развернулся и увёл Ибо за собой. Так, таща его за руку, он вывел его из студии. Лишь в коридоре Ибо опомнился и вытащил руку из хватки. — Чжань-гэ, — тихо позвал Ибо, чтобы никто, кроме Сяо Чжаня, не услышал. — М-м? — Ты как здесь оказался? — Студент Чжоу меня позвал. Сказал, что ты «упёрся и никого не слушаешь, кусок идиота», и что меня ты точно послушаешься и уйдёшь отдыхать. Так что идём, идиот ты мой. Сяо Чжань ни капли не изменился в лице — оставался всё таким же строгим, каким был только что, в студии, но под конец фразы голос его смягчился настолько, что Ибо подумал, что прямо сейчас он начнёт медленно подтаивать, и дело будет явно не в температуре. Сяо Чжаню пришлось применить немного своего волшебного очарования, чтобы его пропустили в общежитие. Вахтёрша сперва весьма воинственно пыталась остановить Сяо Чжаня, говоря что-то о том, что гостевого режима в общежитии нет и что дружков своих сюда водить запрещено, но Сяо Чжань, быстро глянув на Ибо, подозрительно близкого к тому, чтобы упасть и уснуть прямо здесь, выразительно посмотрел прямо в глаза пожилой женщине, а затем мило улыбнулся и произнёс: — Простите, мой студент очень болен, боюсь, сам он до кровати не доберётся. В следующую секунду в глазах женщины напротив мелькнула серебристая искорка, не заметная никому, кто не знал, куда смотреть. Она тут же просияла и, вернув такую же милую улыбку, пропустила двоих вперёд. Войдя в комнату, Сяо Чжань помог Ибо снять куртку и огляделся, пока парень разувался, категорически отказавшись принимать помощь старшего в этом деле. Комната выглядела… безупречно. Увидев идеально заправленные пару кроватей, чистый стол, не заставленный грязными кружками и прочим, и не приметив ни одной валяющейся вещи, Сяо Чжань глубоко уверился — если здесь проводились какие-то конкурсы на самую чистую комнату, Ибо с его соседом определённо занимали первые места. Позади с тихим кряхтением разогнулся Ибо, вновь зашёлся в кашле. Сяо Чжань покачал головой. — Давай-ка, Бо-ди, снимай с себя своё непотребство, надевай что-нибудь мягкое и удобное и укладывайся, — он указал взглядом сперва на джинсы и свитшот, надетые на Ибо, а затем — на одну из кроватей. Она, заправленная зелёным мохнатым пледом, гордо несущая на себе подушечный мотоцикл и игрушечного льва, не давала иных вариантов владельца. — Чего застыл? Ибо стоял напротив, неловко переминаясь с ноги на ногу и поджимая губы, в руках держа что-то плюшевое, похожее на пижаму или кигуруми. Пару секунд они молча смотрели друг на друга — один непонимающе и выжидающе, другой — смущённо и неуверенно. А потом до Сяо Чжаня дошло. — Небо, лао Ван, ты меня стесняешься, наверное. Прости, я отвернусь! — и тотчас развернулся, обращая всё своё внимание на книжные полки. Стараясь не вслушиваться в шуршание одежды за спиной, он изучал расставленные на полках фигурки аниме и модельки из Лего, биографии великих артистов: танцоров и не только, и очень много манги. — Зачем тебе столько биографических книг? — заинтересованно произнёс Сяо Чжань, разглядывая корешки. — В интернете ведь прочитать можно, бесплатно к тому же. — Люблю бумажные, — глухо прозвучало из-за спины, Сяо Чжань усмехнулся, предположив, что Ибо, вероятно, сейчас с головой в своей мягкой пижаме. — В интернете, конечно, может быть быстрее, но души нет, исчезает шарм, вдохновение, очарование. Как бы это ни звучало, — Ибо говорил воодушевлённо и с энтузиазмом, и чуть сник в конце, подумав, очевидно, что его слова могут показаться Сяо Чжаню смешными. Тот, однако, лишь улыбнулся, и кивнул, соглашаясь. Он считал точно так же. — Так ты, значит, ими вдохновляешься? — Ага. Мотивируют, — раздался звук откидываемого одеяла, после — скрип кровати, и голос Ибо: — Можешь поворачиваться, гэ, я улёгся. Сяо Чжань тут же повернулся и увидел, как Ибо лежал под одеялом, накрывшись примерно до груди. Как он и думал, оделся парень в итоге в кигуруми с дурацким коровьим принтом, и выглядел теперь совершенно очаровательно. Сяо Чжань, не сдерживая рвущуюся улыбку, протянул руку и взъерошил Ибо волосы. Тот в ответ фыркнул тихое «Да блин, гэ», но улыбнулся тоже. Подложив мягкого львёнка ближе к Ибо, Сяо Чжань окинул Ибо взглядом, уверился, что тот не встанет, если он оставит его на десять минут, и сказал: — Лежи пока так, я в аптеку сбегаю, у тебя же по любому ничего от простуды нет. — Да не надо, Чжань-гэ, я сейчас посплю немного и сам сгоняю. Не трать на меня время, — пробурчал Ибо, обнимая игрушку и длинно выдыхая. — Дурак ты, Ван Ибо, — Сяо Чжань, уже обуваясь, закатил глаза. — Я же сказал, у меня куча времени, двойное окно ведь. — Во время окна преподавателям нельзя покидать университет, ты сам говорил, — возразил Ибо, приподнявшись на локтях. — И откуда у тебя только силы спорить? Я Хайкуаня попросил меня прикрыть, ты важнее каких-то там правил. Всё, я ушёл, — и скрылся в коридоре. В аптеку он, конечно же, не пошёл. Дойдя до места, куда не выходит ни одна камера, он прикрыл глаза и вмиг оказался у своего крыльца. Внезапный ветер чуть не снёс его с места, разметав полы пальто, но Сяо Чжань, чуть качнувшись, сохранил равновесие и усмехнулся: отец, видимо, чем-то был сильно раздражён. Погладив ежа, он вбежал по ступенькам крыльца и вошёл в дом. Сразу пробежав в кухню и походя проверяя ящики на предмет чего-то лечебного, он крикнул: — Па! У нас есть от простуды что-то? Через несколько секунд Сяо Чжань услышал шарканье и тепло улыбнулся, оборачиваясь. Отец держал в одной руке молодую рысь, она, как длинный кот, свисала нижней частью тела, хвост кончиком волочился по полу. Сяо Чжань улыбнулся шире. В другой руке отец держал увеличенную детскую бутылочку с какой-то лечебной смесью и кормил её, морщась от впившихся в руку когтей. — В столе посмотри, я отвар готовил из трав пару недель назад, можешь взять несколько склянок. А ты заболел что ли? — Спасибо! — Сяо Чжань, не теряя времени, направился к указанному столу, попутно отвечая: — Да не я, а Ван Ибо. Ну, ты должен помнить, мой друг-студент. — Да как не помнить, — отец с шипением отпустил рысь, та лизнула следы от когтей извиняющимся жестом, мол, «не рассчитала, моя вина». — Только ты-то причём здесь? Пусть болеет себе, люди кучу лекарств сами выдумали. Или влюбился, что ль? — Ой, пап! Не начинай, — Сяо Чжань махнул рукой, роясь в ящике в стремлении найти, наконец, гуевы склянки с отваром и чувствуя, как краснеет шея, и поблагодарил воротник водолазки, что не выдал его. Хотя отец, конечно, заметил всё равно, дух он, в конце концов, или нет? Заметил и добродушно рассмеялся, решая, правда, не комментировать, за что Сяо Чжань поблагодарил и его тоже, вместе с воротником. — Он просто дурак такой, его если не заставить в постели лежать, он будет по потолку бегать. — Кто бы говорил, Чжань-Чжань. — Но он-то обычный парень! Ему такое вредно! Да и лекарства все эти человеческие, — Сяо Чжань сморщил нос. — Одно лечат, другое калечат. Не спорю, конечно, для людей другого выхода нет, и это — очень даже хорошо, но я Ибо таким кормить не собираюсь. О, слава Небесам! — он выудил из недр стола две бутылочки тёмно-коричневой густой жидкости и встал. — Больше хлопот ты себе выдумываешь, Чжань-Чжань. Мог бы и без отваров всяких, сам ведь знаешь, — отец хитро сверкнул глазами, и Сяо Чжань тут же ощутил, как вдобавок к шее начинают гореть уши. Их водолазка закрыть уже не могла, и это было весьма досадно. — Па-ап! Не надо, прошу тебя. Мне предыдущего хватило! — Ладно-ладно, не буду, — мягко похлопав сына по плечу, старый дух виновато улыбнулся. Сяо Чжань, вернув улыбку, попросил ещё мёда, потом обнял отца на прощание и, пообещав заскочить на выходных на подольше, вернулся в тот же слепой карман. Влетев в комнату Ибо, словно ураган, он тут же развёл бурную деятельность: выспросил, где у него стоят кружки, откуда можно налить воды, поставил чайник и, пока тот грелся, подал воду Ибо и налил отвар в столовую ложку. — Давай, диди, открой рот. Сироп горький, как сволочь, так что запивай водой. Потом чай попьёшь — и спать, как проснёшься — ещё сироп выпей, понял? — Понял, гэ, — проговорил Ибо, скривившись и припав к стакану. Глаза его были уже настолько сонными, что Сяо Чжань усомнился, запомнил ли тот хоть слово из того, что он сказал. — Что-то я тебе не верю. Кто с тобой живёт? Я ему напишу, пусть проследит за тобой. — Никто со мной не живёт. Дух общаги только. Сяо Чжань приподнял брови в удивлении и снова осмотрелся. Комната выглядела настолько чистой, что и не поймёшь, живёт тут один человек, два или вовсе никто, и комната просто обставлена, имитируя обжитость. Да и духа общаги не было, так бы Сяо Чжань хотя бы его попросил. Подумав несколько секунд, Сяо Чжань твёрдо, чтобы у Ибо не возникло даже мысли возразить, посмотрев парню в глаза, произнёс: — Тогда после работы я зайду к тебе. Ибо вскинулся было, чтобы снова начать спорить, но Сяо Чжань сверкнул глазами и унёсся наливать больному чай, так что ему оставалось лишь захлопнуть рот и бессильно откинуться на подушке, подтянув повыше одеяло. — Не кутайся, Бо-ди, — мягко сказал Сяо Чжань, ставя на стол рядом с кроватью кружку чая и маленькую чашку с мёдом. Дотронувшись до лба ладонью (а хотелось бы губами), он покачал головой и вздохнул. — Температура должна спасть к вечеру, а пока выбирайся из-под одеяла и пей чай. Я посижу с тобой, а когда уснёшь — пойду. — А ты не заразишься? — прокряхтел Ибо, убирая одеяло и содрогаясь от внутреннего холода. Сяо Чжань помог ему усесться, внутренне млея от ощущения тела под руками. Тут же дав себе подзатыльник, он отстранился и придвинул стул ближе к кровати. — Не заражусь, у меня иммунитет сильный. — Я тоже так думал. — Так нечего с тренировки сразу на холод выскакивать, глупый лао Ван, — Сяо Чжань тепло фыркнул и, протянув руку, несильно щёлкнул Ибо по лбу. Тот улыбнулся и отвёл взгляд, отправляя в рот ложку с мёдом.
