6
15 сентября 2023 г., 08:46
— Юй-эр, держи крепче! С такой поддержкой ты без партнёра останешься!
Ван Ибо стоял в углу студии, следя за своими студентами пристальным взглядом наставника. Каким-то невероятным чудом подмечая недостатки, он тут же стремился исправить неверное движение или плохо сделанную позу. Сяо Чжань был практически уверен: даже он со своим нечеловеческим зрением так не смог бы. Он кинул взгляд на стоящего рядом Ибо. Тот выглядел абсолютно расслабленно, в свободной футболке и спортивных штанах, сложив руки на груди, на лице — довольная усмешка человека, наблюдающего за успехами своих детей, чуть отросшие волосы собраны в короткий заячий хвостик на затылке, они торчали колючими синими концами. Сяо Чжань прикоснулся к хвостику рукой, улыбнулся, поелозив. Ибо перевёл на него взгляд, в нём, сквозь улыбку и нежность, проглядывал вопрос, что, мол, гэ? Сяо Чжань покачал головой, улыбнулся шире, глаза тут же превратились в полумесяцы, и отвернулся, рассматривая детей. Он был уверен: они слишком очевидны, каждый в этой студии определённо точно знал, какие между ними двумя отношения. И не то, чтобы Сяо Чжань был очень против.
С того случая в лесу минул месяц. Ибо слёзно вымаливал у старшего возможность вернуться к танцам, уверял, что так, занимаясь любимым делом, он точно поправится быстрее. Сяо Чжань на уговоры и щенячьи глазки не реагировал, лишь смотрел строго и отправлял мазаться лечебной смесью. Она, конечно же, заживляла повреждения намного быстрее человеческих лекарств, так что ребро Ибо заросло за каких-то две недели вместо обычных четырёх, однако посттравматическую реабилитацию Сяо Чжань своей магией обеспечить не мог. Ему оставалось следить за тем, как Ибо двигается, за тем, чтобы он не перенапрягался, чтобы слишком резко не хватался за тяжести, постепенно увеличивая поднимаемый вес. Именно поэтому последний месяц Ибо прожил у Сяо Чжаня.
Первые пару дней Ибо был слишком слаб, чтобы активно двигаться, поэтому большую часть суток проводил в постели. Из-за этого Сяо Чжаню пришлось израсходовать все имеющиеся запасы, кои были, впрочем, не особенно большие: раньше у него всегда имелась возможность отлучиться из дома на пару часов и пополнить их. Теперь же здесь был Ибо, и оставить его Сяо Чжань не мог и не хотел. Временами заскакивал Цзи Ли, которому слишком сильно хотелось провести время с Сяо Чжанем, так что он сгрузил заботу о травах на своих подручных. На вопрос о том, почему сам Сяо Чжань не сделает так же, тот отвечал, что специально выбрал своими подручными птичек, чтобы они не могли сделать большую часть его работы. Иначе, если бы он свалил всё на них, давно умер бы от скуки. А когда Ибо слегка окреп, Сяо Чжань стал брать его с собой. Тот неожиданно обнаружил в себе талант отличать травы друг от друга и потому оказался просто драгоценным помощником. Со временем и наставлениями Сяо Чжаня он даже стал разбираться в грибах и мхах, и тогда Сяо Чжань стал шутить о том, что теперь не отпустит Ибо домой. Ибо, казалось, был вовсе не против, лишь ныл о том, что очень хочет танцевать. Спустя неделю нытья Сяо Чжань сдался, но поставил условие, что танцевать Ибо будет мало, без резких движений и сложных позиций, и под его строгим наблюдением. И вот теперь Сяо Чжань стоял здесь, рядом с Ибо, и никак не мог им налюбоваться.
Узнав, что Ибо возвратился с больничного (выбитого Сяо Чжанем у знакомого врача с помощью своего природного очарования без капли раскаяния), в студию заглянули Сынён и Сонджу. Они радостно поприветствовали и Ибо, и Сяо Чжаня, который, честно говоря, совсем забыл о том, что они работали здесь же. От них, конечно же, изменившиеся отношения между Ван Ибо и Сяо Чжанем не укрылись тоже, и оставшееся до прихода групп время они только и делали, что шутили над «своим макнэ», хитро подмигивая и болтая о том, что они «сразу поняли, чем всё это закончится!». Сяо Чжань розовел скулами и улыбался, глядя на Ибо, а тот не мог скрыть своё довольное выражение лица и смущался из-за этого. Сяо Чжань находил всё происходящее невозможно очаровательным. Когда друзья наконец ушли, Ибо облегчённо выдохнул и признался, что никогда не чувствовал себя более смущённым, даже когда его мама решила устроить ему минутку сексуального просвещения. Сяо Чжань потом ещё долго над ним хихикал.
— Ибо-гэ, а кто этот гэгэ рядом с тобой? — услышал вдруг Сяо Чжань тоненький голос.
Вынырнув из размышлений, он увидел, как к Ибо подошёл мальчик лет десяти, самый младший в группе. Ибо, широко улыбнувшись, присел на корточки, чтобы смотреть мальчику в глаза, и серьёзно проговорил:
— Ин-эр, это — Сяо Чжань-гэгэ, мой хороший друг, — Сяо Чжань умилённо поглядел на ребёнка и Ибо, внутренне заходясь в восторженном писке, и тоже присел, не желая смотреть них с высоты своего километрового роста. — А ещё он был моим лаоши.
Ин-эр перевёл удивлённый взгляд на Сяо Чжаня, словно не веря словам Ибо. Сяо Чжань, улыбнувшись, утверждающе кивнул.
— Значит, Чжань-гэгэ тоже умеет танцевать? — глаза мальчика загорелись, словно он только об этом и мечтал. Сяо Чжань заметил, как за его спиной остальные дети тоже заинтересованно поглядывали в их сторону, а те, кто постарше, по-доброму улыбались.
— Нет, Ин-эр, я не умею танцевать, — Сяо Чжань покачал головой, посмеиваясь. — Я умею рисовать, а ещё немножко петь.
— Ух ты! — вскрикнул Ин-эр восторженно и, уже тише, обратился к Ибо: — А можно Чжань-гэгэ споёт?
Ибо добродушно рассмеялся. После вскрика Ин-эра ребята перестали притворяться, что чем-то заняты, так что теперь вокруг них собрался кружочек из детей, каждый из которых пожирал Сяо Чжаня взглядом. Сам Сяо Чжань под столькими взглядами почувствовал себя так, словно вновь вернулся в университет. Первокурсники на своей первой паре у него смотрели точно так же. Он смущённо улыбнулся.
— Это нужно спрашивать у Чжань-гэ, а не у меня, Ин-эр, — ответил Ибо, а мальчик тут же потупился, сцепив пальцы.
— Сяо-лаоши умеет петь? — раздался голос какой-то девочки, Сяо Чжань дал бы ей лет четырнадцать. Смутно вспомнилось, что именно она отрабатывала поддержку с Юй-эром. — Вы выступали где-нибудь?
— О, нет-нет. Я просто пел на мероприятиях в университете, когда учился, и ещё немного, пока работал, — детский кружочек отозвался тихим «Вау», а Ибо вскинул брови в удивлении.
Они проболтали ещё минут пятнадцать, в течение которых к ним ещё раз заглянул Сынён и приобщился к беседе. Потом Ибо, видимо, вспомнил, что он здесь за строгого и требовательного лаоши, хлопнул в ладоши, поднялся на ноги и громко произнёс:
— Так, всё, фан-встреча с Сяо Чжанем объявляется закрытой! Все отрабатываем свои слабые места, о которых я говорил в начале занятия, потому что экзамен в конце мая никто не отменял!
Дети с разочарованными вздохами стали расходиться по позициям, Сынён со смехом попрощался и сбежал домой — на сегодня его рабочий день был закончен. В конце концов рядом с ними осталась лишь та самая девочка, что спрашивала, выступал ли где-нибудь Сяо Чжань. Она переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока все разойдутся, а дождавшись, тихо проговорила:
— Вы очень красиво смотритесь вместе, лаоши! — и, улыбнувшись, убежала к ожидавшему её Юй-эру. Тот довольно улыбался тоже, словно зная, о чём сказала девочка.
Ибо глупо хлопал глазами, смотря ей вслед, а Сяо Чжань довольно улыбнулся, прижавшись плечом к плечу младшего. Юй-эр махнул рукой и сложил сердечко из пальцев, после чего вернул своё внимание подбежавшей партнёрше, с головой уходя в поддержку.
— Хорошие у тебя дети, Бо-ди, — шепнул Сяо Чжань, заглядывая Ибо в глаза. Тот, справившись с шоком, гордо кивнул.
Ещё через полчаса занятие закончилось. Дети, выказав надежду на то, что Сяо Чжань навестит их ещё раз, попрощались и ушли.
Обедать решили в городе, потому что Ибо долго стоять всё ещё запрещалось, а значит, готовить он не смог бы. Сяо Чжань, по своим же словам, сегодня был слишком ленив. Так что, вспомнив, где они раньше больше всего любили собираться друзьями, Сяо Чжань предложил Ибо ресторанчик, а тот, будучи абсолютно безразличным, просто пожал плечами и согласился. На месте пришлось улыбнуться администратору на входе, хотя Сяо Чжань почти физически ощущал, как скоро у него от улыбки сведёт лицо: слишком много пришлось улыбаться за прошедшую половину дня, и ещё столько же предстоит. Лишь усевшись за столик и привалившись к боку Ибо, за разглядыванием меню Сяо Чжань наконец смог расслабленно выдохнуть: в разгар буднего дня в ресторане было немного людей, из-за этого создавалось уединение, которым Сяо Чжань был более, чем доволен.
— Гэ, я всё хотел спросить, — произнёс Ибо, когда они сделали заказ. — Что это, всё-таки, был за «лао Лан», который меня сожрать хотел? Вы, кажется, знакомы.
— Древнейший зверь, — длинно выдохнув, ответил Сяо Чжань. — Иногда звери рождаются с определённой… демонической меткой. Это происходит случайно, нет какой-то системы, чтобы раздавать эти метки направо-налево, такое просто случается раз в сто-двести лет. Духи лесов вправе как убить такое животное во избежание дальнейших проблем, так и оставить, если они уверены в том, что этих самых проблем этот зверь не принесёт.
Сяо Чжань отлепился от плеча Ибо, чтобы принять напитки, и тут же прилип к трубочке своего стакана. Прикрыв глаза от удовольствия, он промычал что-то хвалебное, и привалился обратно.
— Лао Лан родился в нашем лесу, уж лет триста, наверное, назад, — Ибо, услышав слова «наш лес», расплылся в улыбке. — Мы с отцом решили его оставить. Мне тогда было достаточно одиноко: Цзи Ли был слишком молод, а моя душа требовала друзей. Я научил его говорить, по сути, вырастил его, потому как его мать, не выдержав силы демонической метки, умерла почти сразу, как лао Лан родился. Потом, когда сяо Цзи подрос, мы дружили втроём, а потом лао Лан решил создать свою стаю и навещал нас изредка. Он никогда не позволял себе неповиновения, даже в шутку. В этот раз и правда случилось что-то из ряда вон.
— То есть, на него действительно как-то воздействовали? — спросил Ибо серьёзно: дело казалось важным.
— Да, и я, хоть убей, не могу понять, кому и зачем это понадобилось. Наслать на Древнейших морок может только дух. Ну, или кто-то равный ему по силе или выше, но таких колдунов или ведьм не рождалось уже очень давно, а духам вредить живым существам запрещено. Только в качестве самообороны, но лао Лан не стал бы ни на кого нападать.
— Может быть, это как-то связано со всеми теми странностями? — Ибо задумчиво присосался к трубочке, словно мохито как-то помогало ему думать. Сяо Чжань вопросительно помычал. — Ну помнишь, ты рассказывал. Животные паникуют без причины, деревья в депрессии, и так далее. У Цзи Ли вроде тоже не всё в порядке.
— Но от лап лао Лана не пострадал никто, кроме тебя, — Сяо Чжань потёрся затылком о футболку Ибо. Ибо сморщился: ребро отдалось фантомной болью, ушибы, давно сошедшие, словно заныли снова. — Как будто его специально на тебя нацелили.
— Как я мог навредить кому-то из духов?
— Не обязательно, чтобы ты кому-то вредил. Я думаю, кто-то просто хочет добраться до меня через тебя. И это очень плохо.
Сяо Чжань снова длинно выдохнул, хотел было снова отпить лимонада, но тот закончился. Недовольно цокнув языком, он пристально посмотрел на стакан, и он наполнился заново. Ибо посмотрел на это охуевше, назвал Сяо Чжаня читером и колдуном ебучим, и попросил сделать ему так же. Сяо Чжань в ответ назвал его читером тоже, а ещё обвинил в том, что им, Сяо Чжанем, бессовестно пользуются, чтобы не платить. Ибо от возмущения надулся и обрушил на Сяо Чжаня свою месть: пальцы тут же принялись щекотать бока, лежащие в такой удобной близости. Стараясь уйти от мстительных пальцев, Сяо Чжань принялся извиваться и чуть не уронил стаканы, так что пришлось призвать себя и Ибо к порядку и в качестве извинения обновить-таки ему мохито. Перед взором принесшего обед официанта они предстали вполне приличными молодыми людьми, Сяо Чжань посмотрел на него честными-честными глазами и мило отказался от предложения «чего-нибудь ещё».
— Чжань-Чжань? — послышалось вдруг откуда-то знакомым голосом.
Сяо Чжань вскинулся, Ибо принялся оглядываться тоже. Голос неожиданно оказался принадлежащим Лю Хайкуаню. Вместе с Цзаньцзинем они улыбались и, поняв, что их заметили, замахали руками. Администратор, ведший их, в нерешительности застыл на месте.
— Хайкуань? Цзаньцзинь? Идите сюда! — воскликнул Сяо Чжань. Где-то над ухом фыркнул Ибо, явно недовольный, что теперь Сяо Чжань не будет практически лежать на нём и рассказывать разнообразные магические интересности. Сяо Чжань утешительным жестом погладил его бедро. — Вы какими судьбами здесь?
Цзаньцзинь забрал у администратора меню и, поблагодарив, отправил восвояси, а Хайкуань, усевшись напротив Сяо Чжаня, хмыкнул и усмехнулся:
— Мы-то часто сюда пообедать заходим, а вот ты, жук, что здесь делаешь? Привет, Ван Ибо.
Ибо в ответ кивнул. Сяо Чжань улыбнулся, соображая, как бы правдоподобнее соврать. Потом понял, что с момента, как увидел друзей, сидел, будто палку проглотив, и решил, что стесняться абсолютно некого, тем более бессмертному ему, поэтому, обернувшись на Ибо и улыбнувшись ему широко-широко, упал на него снова, как и мгновение назад. Цзаньцзинь, увидев это, улыбнулся довольно-довольно и вдруг пихнул своего парня кулаком в плечо.
— Я же говорил. А ты мне не верил, — он гордо вскинул брови, а потом обратился к Сяо Чжаню и Ибо, словно доверяя страшный секрет: — Никогда мне не верит, глупый Куань-гэ.
Хайкуань в ответ только закатил глаза и уткнулся в меню, а остальные весело рассмеялись. Ибо, чувствуя себя немного неловко в компании своего, пусть и бывшего, но преподавателя, с которым у него никогда не было хоть сколько-нибудь дружеских отношений, слегка смущённо спрятался за Сяо Чжанем. Тот снова погладил его по бедру. Цзаньцзинь, оставив выбор еды на партнёра, решил взять на себя беседу.
— В своё оправдание хочу сказать, что, когда Чжань-Чжань увольнялся со скоростью света, он даже не хотел звонить Ибо, поэтому я усомнился в твоих словах! — вклинился в паузу в разговоре Хайкуань, закончив с выбором. — Прости, Чжань-Чжань.
— Всё нормально, — махнул рукой тот. — Мы уже всё обсудили и решили. И тогда между нами действительно ничего не было. — Сяо Чжань пожал плечами, Ибо улыбнулся довольно, радуясь, что сейчас между ними не «ничего». — Да я здесь, вообще-то, и не живу. Просто иногда приезжаю к Бо-ди.
— Конечно-конечно, а как друзьям позвонить — так нет, вечно-занятой-Чжань.
— Не ворчи, сяо гэгэ, — скучающим тоном протянул Сяо Чжань. За ленивостью голоса он прятал стойкое ощущение, что что-то неуловимо не так. Словно что-то изменилось в самом воздухе.
— Я скучал! — ответил тем временем Хайкуань. — И не каждый день увидишь, как твой друг и бывший коллега распластался на плече твоего бывшего студента. Мне ещё нужно переспать с этой мыслью.
— А лучше со мной, — пропел Цзаньцзинь, и за столиком вновь раздался смех.
Дальнейший обед прошёл ровно и вполне дружелюбно, однако Сяо Чжань по-прежнему никак не мог понять, что не давало ему покоя. Словно он что-то не замечал, упускал из виду, и это ужасно бесило. Предложив Ибо прогуляться до студии, благо, идти было минут десять от силы, он всё ещё пребывал в крайне задумчивом состоянии. В конце концов, Ибо не выдержал и дёрнул его за рукав худи:
— Гэ? Всё нормально?
— А? Да-да, всё хорошо, Бо-ди, — Сяо Чжань махнул рукой, но Ибо не обманулся и дёрнул рукав чуть ощутимее.
— А выглядишь так, будто чем-то загрузился. Что-то не так было с обедом?
— М-м-м, я не знаю, — старший покачал головой в неуверенности. — Как-будто что-то и правда было странно, но вот что — никак не могу понять.
— Может быть, ты отвык от Куань-гэ? Мне он тоже странным показался, как будто чего-то от тебя добиться хотел или зол был.
— Не только в этом дело, хотя ты отчасти прав. Хайкуань и правда вёл себя необычно. Наверное, обиделся, что я ему не звонил.
— Звучит неубедительно, — Ибо пожал плечами. — Мне ты тоже не звонил, я же не обиделся. Что за детское поведение?
Сяо Чжань тоже пожал плечами. Всё-таки, он не был силён в человеческой психологии. И всё равно, что-то не давало ему покоя.
— Ты, кстати, не говорил, что пел на сцене. Почему я ни разу этого не видел? — вдруг воскликнул Ибо.
— Ты уже тысячу раз слышал, как я пою, Бо-ди, тебе мало?
— Но я ни разу не видел тебя выступающим!
— Тебе так хочется увидеть меня на сцене? — Сяо Чжань посмеивался, пока Ибо старательно открывал дверь студии.
— Конечно. Я столько раз выступал на разных праздниках в универе, и ни разу в концертной программе не стоял твой номер.
— Мне надоело в какой-то момент. Потом все студентки на меня смотрели так, будто я для них икона. Мне кажется, если бы они умели варить зелья, то я бы каждый день по несколько флаконов приворотного в раковину выливал.
— Я их полностью понимаю. Лао Сяо такой красивый, как тут устоять, — ответствовал Ибо, забираясь на подоконник и открывая пошире окна, да ещё вздохнул драматично, чтоб закрепить эффект.
— Ещё одно слово — и твоя задница пострадает, лао Ван! — Сяо Чжань угрожающе встал рядом с парнем, поднимая руку так, что обтянутая спортивками ягодица действительно попадала на линию огня. — Я взял её в заложники!
— О нет, Сяо-лаоши ужасный, злой и жестокий! А перед детьми притворялся таким добреньким, таким хорошеньким!
Сяо Чжань в ответ закатил глаза, а Ибо рассмеялся, собираясь спрыгнуть. Сяо Чжань в момент вернул глаза на место и глянул на Ван Ибо так, что прыгать тот сразу же передумал, да ещё ручку протянул, чтоб старший помог.
— И всё-таки, — не унимался Ибо, — лао Сяо самый красивый человек и не-человек из всех, кого я когда-либо видел.
— Ты что, не смотришься в зеркало, лао Ван?
— Но за мной никогда не бегали девчонки со всего университета, да ещё и некоторые преподши. А за тобой — да!
Сяо Чжань успел только фыркнуть и возжелать пуститься в погоню за наглым Ван Ибо, но тут в зал вошли несколько ребят, и мстительное преследование пришлось отложить. Ван Ибо, увидев угрожающе оскаленные зубы, гаденько похихикал.
***
Ван Ибо не представлял, о чём разговаривать с девчонками. С парнями всегда было как-то проще: им можно было успешно вешать на уши любую лапшу, и они, если не подговаривались, то хотя бы понимающе кивали. На случай, когда его ерунду не могли поддержать даже друзья, у него всегда был Сяо Чжань, с которым, казалось, можно было разговаривать на абсолютно любую тему. Он с одинаковым энтузиазмом вписывался в беседу как о новом рецепте свинины, который Ибо передал ему от своей мамы, так и о гейских фанфиках по «Гарри Поттеру», о которых Ибо рассказывал ему, нагло пользуясь безотказностью старшего. И ему всегда хватало. Сейчас он чувствовал себя до крайности глупо, но не заведёшь ведь беседу о последней гонке Росси или не покажешь новый трюк на скейте, который освоил только вчера. Вот Сяо Чжаню показать можно было бы. А всё Сынён. Здесь, в Чэнду, он жил с тёткой, её мужем и дочерью. С сестрой, соответственно. Сестра эта училась в том же университете, что и они, и, кажется, тоже на танцевальном. Подразделение её Ибо позорно забыл, и спросить сейчас было бы неловко. Ибо, в общем-то, знал о её существовании, как знал о том, что она была бы не против познакомиться с ним лично, вот только от знакомства всячески бегал, потому что он, гуй всё это подери, не представлял, о чём разговаривать с девчонками! Да и не хотелось совершенно, не то, чтобы он был самым общительным человеком в компании. Да и надежды девочки рушить не хотелось: ей очевидно ничего не светило, а «остаться друзьями» явно не было её планом. Да и свободное время он всё, по большей части, проводил либо в блаженном одиночестве, либо отрабатывая танцевальную программу, либо с Сяо Чжанем. В общем, много было разных «да и», поэтому Ибо к знакомству не стремился и угрызений совести по этому поводу не испытывал. Здесь и сейчас, в университетском кафетерии рядом с Вэньлин (ох, как хотелось над её именем пошутить, но, опять же, гуй подери всё это, было катастрофически не с кем) он находился лишь потому, что проспорил Сынёну три дня назад. Он говорил, что Ибо не простоит в своём фризе пять минут. И Ибо простоял бы, вот только фриз получился неудачным, так что через четыре минуты он с позором упал на паркет тренировочной студии, развалился звездой, а Сынён злобно смеялся над ним, требуя, чтобы теперь Ибо таки познакомился с его сестрой. И вот, он здесь, сидит за столиком и слушает какие-то невероятные истории из детства Вэньлин, хотя сам, конечно, думает о том, как бы ему так незаметно утечь из-за этого столика, схватить в кафетерии какую-нибудь булку и сбежать к Чжань-гэ. У того как раз перерыв, а поесть он, как обычно, забудет. К Чжань-гэ он всё-таки сбежал, однако его очень быстро догнали. Он уже стучался в лаборантскую, предвкушая замечательные сорок минут общения с умным человеком (и никаких глупых историй про детство!), когда из-за угла к нему вывернул, с кровожадным видом, Сынён. — Ну что, ну что? Как всё прошло? — с предвкушением спросил он, только что руки не потирал злодейски. — Да нормально прошло, мы ж не на свидании были. Я, правда, чувствовал себя долбоёбом, но в общем и целом — норм. — Ну, не знаю, — протянул Сынён, падая плечом на стену, и смерил Ибо взглядом. — Точно не на свидании? — Сынён, блять! Нет, не на свидании, — в раздражении он стукнул по двери громче нужного, и сам испугался. — Да где Сяо Чжань? — А тебе он зачем? — лицо Сынёна стало ещё более хитрым, и Ибо закатил глаза. — Хочу пообщаться со своим лучшим другом, — выделив голосом слово «лучшим», он постучал в дверь снова. Где-то в моменте, когда Сынён уже почти налетел на Ибо с кулаками, дверь наконец открылась, являя взору друзей лицо Сяо Чжаня с вопросительно вскинутыми бровями. — Гэ! — почти крикнул Ибо, радостно встречая взгляд старшего и держа Сынёна на расстоянии вытянутой руки. — А я тебе булочек принёс, ты же не поел по любому. Сяо Чжань тяжело вздохнул, оглядев парней перед собой, посмотрел на Ибо долго-долго, что тому стало даже немного не по себе, а после прикрыл глаза и бросил: — Заходи. Ибо довольно махнул Сынёну на прощание и вбежал в лаборантскую следом за Сяо Чжанем, закрыв дверь. По-хозяйски бросил рюкзак в угол, уложил булки на стол и поставил чайник. Сяо Чжань за ним не наблюдал: едва зайдя в лаборантскую, он уселся на свой диван и уткнулся в книгу, которую, очевидно, читал до этого. Налив чай, Ибо тяжело упал рядом со старшим и ткнулся носом в текст. — Что читаешь, гэ? Сяо Чжань не ответил, только молча закрыл книгу и посмотрел на булочки, которые Ибо заботливо достал из пакетика и уложил в тарелку. Осмотрев их со всех сторон, он благосклонно кивнул и, взяв тарелку в руки, наконец взялся за поедание. Ибо вскинул брови, но решил не комментировать происходящее. — А я только что пережил самый неловкий момент в своей жизни. Даже на соревнованиях сделать не то движение не так неловко, как общаться с девчонками, гэ! — Сяо Чжань бросил на него нечитаемый взгляд, и Ибо, чуть смешавшись, продолжил: — Вообще не представлял, что ей отвечать. А всё Сынён, сестре своей наболтал, что я согласен с ней на свидание сходить! А я не согласен ни с кем на свидания ходить, надо мне больно! Сяо Чжань не ответил, только откусил огромный кусок булочки и принялся жевать с, как показалось Ибо, очень кровожадным видом. — Гэ, ну что ты молчишь? Я, между прочим, все те десять минут, что мы сидели с этой Вэньлин — имя, кстати, смешное, скажи, гэ? — думал о том, как бы тебе булочек притащить и сбежать от неё, а ты всё молчишь и молчишь. — Я ем, Ван Ибо. Когда я ем, я глух и нем, слыхал такое? — ответил Сяо Чжань, лишь глотнув чая, и вгрызся в следующую булочку. — А, точно. Прости, гэ. Кстати, пошли на Цинмин гулять? Погоду вроде хорошую обещают. — Тебе диплом надо писать, какой Цинмин? Да и тебе теперь, вроде, есть кого пригласить кроме меня. — Это кого? — Ибо округлил глаза и уставился на Сяо Чжаня. Тот показательно на Ибо не смотрел, а смотрел только на половину булки в своих руках. — Эту Вэньлин что ли? Ну ты скажешь тоже, лао Сяо! — А что, лао Ван не любит женское внимание? — Небо упаси, Чжань-гэ. Я как-то больше по мужскому вниманию, вообще-то. Теперь настал черёд Сяо Чжаня округлять глаза. Он медленно поднял взгляд с булочки на Ибо и проговорил: — Серьёзно? — Ибо только кивнул. Задумчиво Сяо Чжань засунул остатки булочки в рот и жевал, жевал, жевал. Ибо услужливо подал ему чай, чтобы старший не ел всухомятку, тот благодарно кивнул и с тем же задумчивым видом допил его одним глотком. — Так что насчёт Цинмина? — спросил Ибо, когда Сяо Чжань наконец допил и доел всё, что мог, и не мог спрятаться. — Диплом, Ван Ибо. — Да я почти закончил уже, там немного осталось. Ну правда, гэ! Хочешь, я тебе покажу завтра? Сяо Чжань вздохнул глубоко, потом поглядел на Ибо как-то очень обречённо и несчастно, потом моргнул и поглядел уже нормальным, сяочжаневским взглядом. Ибо сложил брови домиком, зная, что выразительность бровей у него на каком-то невероятном уровне, и улыбнулся просяще. Сяо Чжань усмехнулся, оставил лёгкий щелбан прямо меж сложенных домиком бровей, и сказал: — Ну ладно, мелкий вымогатель, пойдём, — он чуть качнул головой, а потом хмыкнул: — Имя и правда смешное. Ибо хихикнул довольно, откинулся на спинку дивана, дёрнул старшего за рубашку, зовя с собой. — В общем, гэ, рассказать-то я о чём хотел! Вчера такой фанфик прочитал забавный по «Небожителям»…***
Домой они вернулись уже под вечер. Сяо Чжань не переставая ворчал о том, что больше не пойдёт на поводу у Ибо и его щенячьего взгляда, ведь к концу дня в боку у Ибо снова затянуло. Тот не признавался, но на то Сяо Чжань и дух природы — чувствовать источник боли было практически его обязанностью, так что Ибо моментально был загнан в постель. Выглядел он при этом настолько несчастным, что доброе сердце Сяо Чжаня дрогнуло: получив несколько утешающих поцелуев, Ибо ощутимо воспрял духом и принялся читать Сяо Чжаню вслух, пока тот в очередной раз перетирал в ступке очередную траву для очередной мази. Или настойки. Или отвара. В общем, для чего бы то ни было. К концу апреля Сяо Чжань предложил Ибо перебраться к нему насовсем, от радости Ибо чуть не пробил головой крышу домика. Тот жил у него вот уже два месяца, к нему привыкли животные, а Сяо Чжань привык к тому, что он всегда рядом. Они с Цзи Ли частенько забивались в какие-то игрушки на телефоне (Сяо Чжаню пришлось скачать их себе на телефон, а также поколдовать над телефоном Ибо, чтобы тот мог функционировать в лесу), или смотрели вместе дорамы и обсуждали актёров. Сяо Чжань качал головой в показном недовольстве, но в душе был рад до ужаса. К тому же, теперь у него появился постоянный помощник, который таскал ему траву и другие лекарственные растения, который мог сгонять в магазин, пока Сяо Чжань занят очередным зверьком и его проблемой. Мотоцикл теперь прописался в поле сяо Цинь, от чего сперва она была явно не в восторге, но Сяо Чжань что-то нашаманил, и железный конь перестал так сильно чадить всякой дрянью, хотя в лес на нём Ибо всё ещё категорически не пускал, опасаясь за жизни растений и животных. Они даже выезжали кататься вместе, Сяо Чжань постепенно привык и научился находить в этом особое очарование. Ибо сиял начищенной медалью, и Сяо Чжань плавился, каждый раз думая о том, насколько до сих пор был бы несчастен, не встреть он Ибо тогда, в супермаркете. Сяо Чжань сократил дорогу от поля до своего домика, чтобы Ибо было быстрее добираться туда-сюда. Ибо удивлялся и переживал, мол, не боится ли Сяо Чжань, что его дом найдут заблудшие лесники. Тогда Сяо Чжань признался, что его домик, по сути, стоит повсюду и нигде одновременно, и что если Сяо Чжань не захочет, его никто никогда не найдёт. Ибо ещё долго ходил в искреннем шоке. Чтобы Ибо мог быстрее добираться до работы, Сяо Чжаню пришлось изрядно покорпеть над своеобразным порталом. Вообще-то, еще отец говорил ему, что подобные вмешательства в пространство очень сложны, что создание такого «тоннеля» требует немалых знаний, навыков и очень много внутренних сил, поэтому на всё про всё у Сяо Чжаня ушла неделя, чтобы настроить проход между его домом и квартирой Ибо так, как надо. После этого Сяо Чжаню пришлось целый день провести в покое, не растрачивая энергию, так что Ибо либо занимался животными самостоятельно, под строгим контролем лежащего на кровати Сяо Чжаня, либо, если требовалось магическое вмешательство, тактично выпроваживал их, так как здесь помочь ничем не мог. Зато теперь в их доме была специальная дверь, ведущая, при выполнении определённых условий, прямиком в квартиру Ибо и обратно. Цзи Ли, увидев её впервые, долго восхищался «мастерством и могуществом Сяо-лаоши». Ему самому такое было пока не по силам.***
— Гэ, — позвал Ибо, садясь и обнимая старшего со спины. Тот сидел на краю обрыва и смотрел вдаль, на простирающийся под ногами простор: холмы, поросшие молодой весенней зеленью, восторгали его. Сяо Чжань вопросительно помычал, откидываясь спиной на грудь Ван Ибо. — Я притащил поесть. И правда, рядом с Сяо Чжанем оказалась корзинка с сэндвичами и термосом, которые они приготовили перед поездкой. Он мгновенно оживился и полез за едой, Ван Ибо тихо посмеивался позади, но потом протянул руку тоже. Сяо Чжань вонзил в сэндвич свои кроличьи зубы и вновь посмотрел на холмы: у них, наверняка, тоже были свои духи, вот только Сяо Чжань не был с ними знаком. Слишком многие изменились за его долгую жизнь, скорее всего, тех духов, что он знал, уже не было: либо ушли на перерождение, либо погибли, уничтоженные жестокой рукой человечества. Сяо Чжань вздохнул, прикрывая глаза и наслаждаясь слабым ветерком, доносящимся от небольшой реки снизу, под обрывом. Тёплая грудь Ибо за спиной успокаивала, Сяо Чжань глотнул чай прямо из термоса и с наслаждением выдохнул. — Слушай, Чжань-гэ, — снова позвал Ибо. — Помнишь, ты говорил, что стал духом искусственным путём? — Сяо Чжань утвердительно качнул головой, не до конца понимая, почему Ибо вдруг вспомнил об этом. — Расскажи, пожалуйста, подробнее. — Зачем тебе, лао Ван? — Просто вспомнилось, — Ибо пожал плечами, засунул в рот половину сэндвича, прожевал и продолжил: — Ты в прошлый раз упомянул, но толком так и не рассказал. Мне интересно. — Хм-м, ну, ладно, — Сяо Чжань помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. — Когда ты хочешь стать духом природы, главный критерий — твоё искреннее, бескорыстное желание и полное понимание того, что ты делаешь. Ты не сможешь стать духом, просто решив, что это прикольно, или имея какие-то эгоистичные намерения, также тебя невозможно заставить это сделать, это должно быть только твоим, искренним и взвешенным, решением. В противном случае, ты можешь очень сильно пострадать, даже погибнуть. Чтобы стать духом леса, нужно выпить особое зелье около Сердца леса. Ты Сердце никогда не видел, не хмурься так, всё равно не вспомнишь. В зелье обязательно нужно капнуть своей крови и Крови леса, то есть, кровь животного или сок растения. — Каково это — становиться духом, гэ? — Очень больно. Сяо Чжань помолчал пару минут, задумавшись. Ибо сидел за его спиной, молча поедая сэндвич, и поглаживал свободной рукой плечо старшего. — По сути, ты умираешь в этот момент. Перестаёшь быть человеком. Организм заканчивает свою работу. Ты будто сгораешь изнутри, — Сяо Чжань говорил медленно и тихо, Ибо пришлось даже дышать медленнее, чтобы слышать его. — А потом ты возрождаешься, но совсем другим. Приходится учиться жить заново, с новыми способностями и потребностями, вернее, с отсутствием многих из них. Тем, кто изначально был одарён магией, немного легче — им не приходится привыкать к течению внутри силы. Простым людям нужно учиться ею управлять, привыкать к потокам, выпускать её так, чтобы не получился стихийный выброс или, напротив, чтобы давать магии выход, не блокировать её внутри, иначе она уничтожит тебя изнутри. Но это зависит от того, как Сердце решило тебя одарить. Если оно сочло тебя достойным великой силы, то, как говорится, нужно учиться нести великую ответственность. Я научился за пару месяцев, а вот привыкал, наверное, целый год, несмотря на то, что сразу родился волшебником. Повисла тишина. Сяо Чжань пил чай, снова закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Ибо думал, активно и напряжённо, не забывая, тем не менее, поглаживать плечи старшего. Признаваться в том, что Ибо уже долгое время думал обо всех тех странностях, что происходили в их лесу, он не хотел. Как не хотел говорить и о том, что после сегодняшних слов о том, что кто-то хочет добраться до Сяо Чжаня через него, Ван Ибо, он просто-напросто испугался, а ещё осознал, как никогда до этого, что, если с Сяо Чжанем что-то случится, он даже не сможет ему помочь. Через несколько минут молчания Сяо Чжань развернулся в руках, посмотрел на Ибо, тот в ответ вопросительно вскинул брови. Сяо Чжань приблизился к лицу напротив, оставил на губах поцелуй. — Что ты задумал, лао Ван? — спросил он тихо. Ответ на вопрос будто бы отразился в глазах Ибо. — Ты уверен, что то, что ты задумал — хорошая идея? — Хочу помогать тебе. — Ты и так мне помогаешь, Бо-ди. Очень сильно помогаешь. — Хочу иметь возможность защитить тебя. — Тебе не нужно защищать меня. В этом мире вряд ли есть кто-то, от кого меня стоит защищать. — И тем не менее, — Ибо упрямо нахмурился. Сяо Чжань с улыбкой потянулся рукой к его лицу, разгладил морщинки на лбу, нежно коснулся щеки. Ибо, не сдерживая себя, припал к ладони. — Я люблю тебя, Ибо. Я готов любить тебя всю оставшуюся вечность, но, Бо-ди, пожалуйста, подумай хорошенько. Это слишком серьёзный шаг, чтобы делать его вот так, не взвесив всё как следует. Ван Ибо не ответил, только слегка повернул голову и оставил поцелуй в центре ладони. Он хотел бы сказать очень многое: что он уверен, что он думал об этом уже достаточное количество времени, и то, что сообщил ему сегодня Сяо Чжань, ни капли не поколебало его уверенность. Что он любит Сяо Чжаня тоже, любит так сильно, что временами пугается: возможно ли так любить кого-то? Что он не готов потерять его, отказаться от него, просто взять и умереть от старости, оставляя Сяо Чжаня в одиночестве ещё на несколько веков. Слова бились в его голове, отражаясь от стенок черепа, летали броуновским движением, но не могли найти выхода. Горло сдавило, словно обручем, Ибо смог лишь закрыть глаза и накрыть ладонь на щеке своей ладонью, быть притянутым в самые крепкие объятия в своей жизни, мог чувствовать биение сердца Сяо Чжаня и своего, такое сильное, что казалось, будто сердца хотели прорваться сквозь рёбра, пробить себе дорогу друг к другу, слиться в одно. Ибо зажмурился, сжимая Сяо Чжаня сильнее, пряча лицо в изгибе его шеи, чувствуя, как что-то горячее опалило щёки и капнуло на голую кожу старшего. Ибо ощутил, как Сяо Чжань прижался к волосам поцелуем, а после — как что-то горячее стало вытекать из глаз сильнее. Слова, казалось, нашли выход в слезах. Ибо оставалось надеяться, что Сяо Чжань поймёт их.
