7
17 сентября 2023 г., 10:52
Утро Ван Ибо началось не с кофе, а с громкого стука в дверь. Впрочем, как и утро Сяо Чжаня. Он отлепился от груди Ибо, на которой оказался во сне, посмотрел в сторону двери, и упал обратно, тихо и очень недовольно матерясь. Ибо поморщился: спать хотелось дико, сегодня у него был выходной, и они с Сяо Чжанем планировали проспать до, о Небеса, девяти утра. Внезапный визитёр порушил все планы на блаженное лежание в кровати в обнимку, и потому Ибо заочно его ненавидел.
Он позволил себе немного залипнуть на Сяо Чжаня прежде, чем начать функционировать: с утра тот выглядел по-настоящему волшебно. Не заботясь о внешнем виде, ночью он представал в своём истинном облике, в том, который был дан ему с рождения и в котором он стал духом — бледная кожа, намного бледнее, чем обычный оттенок любого китайца, длинные волосы, по которым бегали какие-то искорки, об их происхождении Ибо не спрашивал, и серые глаза. Последняя деталь в первый раз привела Ибо в совершеннейший восторг. Сяо Чжань говорил, что все волшебники рождаются с серыми глазами.
— Кто там, гэ? — голос со сна был более хриплый, чем обычно, и Ибо пришлось прокашляться, чтобы повторить. Сяо Чжань, по-прежнему отказывающийся отлепиться от широкой груди, простонал несчастно и скатился на кровать.
— Кто-то, кого никто из нас не хотел бы видеть.
Он обречённо вздохнул, в глазах плескалось абсолютное нежелание открывать дверь. Он сел на кровати и тряхнул головой, копна волос рассыпалась по спине и постепенно стала укорачиваться до обычной длины. Кожа постепенно тоже приобрела вполне обычный цвет, перестав делать Сяо Чжаня вампиром. Глаза наверняка стали карие, но этого Ван Ибо уже не видел, залипнув на расцвеченной красными пятнами шее и тощих плечах. К плечам тут же захотелось губами, оставить засос, возможно, укусить — обозначить как-то своё присутствие. Ибо тяжело вздохнул:
— Ебучий кто-бы-там-ни-был.
Сяо Чжань следом тоже вздохнул, полностью соглашаясь с ним, движением руки приманил к себе рубашку, в которой обычно ходил по лесу, и скрыл от Ван Ибо искушающие плечи. Ибо грустно причмокнул и сел, потянулся к старшему за поцелуем, получил его и приободрился. Найдя штаны, Сяо Чжань уплёлся к двери, даже не скрывая желания испепелить того, кто стоял за дверью, Ибо мысленно вознёс за него молитвы. Потом отозвал их обратно, вспомнив о сне и плечах, и благословил Сяо Чжаня на любые смертоубийства.
Одевшись, Ибо вылез из комнаты. В доме всё было по-прежнему: в уголках спали звери, за которыми нужно было вести наблюдение и которым требовался уход, под потолком на бельевой верёвке висели венички сезонных летних трав, собранных буквально пару дней назад на зиму. Сегодня они с Сяо Чжанем собирались идти за следующей партией. До слуха доносилось пение птичек — подручных Сяо Чжаня, шум листвы и гул морозильной камеры из кухни. А ещё — голоса. Ибо нахмурился и направился в кухню: во-первых, посмотреть, кого принесла нелёгкая, во-вторых, есть хотелось неимоверно. Вспомнились слова Сяо Чжаня о том, что простые смертные этот дом не найдут при всём желании. Это значило две вещи: пришедший был духом и не был Цзи Ли.
Удостовериться в этом Ибо случилось в следующую же секунду. Едва зайдя в кухню, он увидел за столом какого-то мужика. Мужик сидел чуть скованно, словно не до конца был уверен в правильности своего нахождения здесь, и неотрывно следил за летающим по кухне Сяо Чжанем. В общем-то, Ибо, наверное, преувеличил насчёт мужика — выглядел он примерно, как его ровесник. Однако и Сяо Чжань выглядел на двадцать пять, и это не мешало ему быть в двадцать раз старше.
— Здрасьте, — бросил Ибо мужику, и тот вздрогнул, словно не обладал нечеловеческим слухом и не мог слышать, как Ибо плёлся сюда от спальни. — Гэ, жрать охота — пиздец, есть у нас что-нибудь?
— Да вот ищу, лао Ван, — тот действительно рылся по ящикам, но, очевидно, найти ничего не мог. — Похоже, сегодня только чай и печенье, мы расплачиваемся за вчерашнюю лень.
Ибо горестно вздохнул и перевёл взгляд на мужика. Мужик сидел с очень ошарашенным видом, словно перед глазами у него разворачивалось нечто поистине невозможное.
— А вы?.. — протянул Ибо, обращаясь к мужику, пока Сяо Чжань колдовал над чаем. Подумалось, что надо было им выйти топлес, тогда мужик, наверное, потерял бы челюсть.
Однако мужик никак не отреагировал на обращённые к нему слова. Он повернулся к Сяо Чжаню и слабым голосом пролепетал:
— Чжань-Чжань, а что происходит? Почему твоя шея такая… пятнистая, а по твоему дому расхаживает смертный и общается с тобой, словно вы…
Конец фразы потерялся где-то в неизвестном, потому что Ибо, не выдержав, хрюкнул и прошествовал к Сяо Чжаню. Показательно приобняв его за талию, он оставил поцелуй на углу челюсти, прямо рядом с «пятнистой» шеей, и нежно спросил:
— Тебе помочь, баобэй?
Сяо Чжань, не выдержав происходящего вокруг него цирка, захихикал, явно сдерживая хохот, однако вскоре сдался и рассмеялся в голос. Ибо, усмехнувшись, забрал у него из рук чайник, от греха подальше, и поставил его на стол. Показательно вытащив ногой табурет, он уселся на него и принялся смотреть на непрошенного гостя исподлобья.
— Чжань-Чжань? — снова пролепетал мужик, глядя на хохочущего Сяо Чжаня оленьими глазками. Глазки тут же захотелось повыковыривать, так что Ибо налил себе чай и взял чашку обеими руками, на всякий случай.
— Бай Шу! — воскликнул Сяо Чжань, отсмеявшись. — Он расхаживает по моему дому потому, что он здесь живёт, и общается со мной так, потому что он — тот, кто имеет право делать мою шею «пятнистой». Ты зачем пришёл, осуждающе на меня смотреть? Если да, то дверь помнишь, где, дорогу найдёшь сам, только не удивляйся, если в свой лес на спине притащишь заговор на понос.
Ибо снова захрюкал и поспешил спрятаться в кружке чая. Кружка была весёленькая, на её боку гордо красовалась надпись «my cock is gluten-free», потому что однажды Сяо Чжань увидел его в штанах с такой надписью, когда он вернулся с работы, и не переставал ржать несколько дней. А потом на любимой зелёной кружке Ибо вдруг материализовалась надпись, и Ибо теперь ею гордился. Неведомый доселе Бай Шу виновато потупил взор и поджал губы.
— Извини, Чжань-Чжань. Ты прав, твоя жизнь меня больше не касается.
— Не разводи сопли, а-Шу, — Сяо Чжань поморщил нос и сел рядом с Ибо. Того потянуло ближе, но старший качнул головой, и Ибо пришлось остаться на месте. Было невыносимо. — Ты же не просто чаю пришёл попить, верно? Рассказывай, что случилось?
Бай Шу прокашлялся, поднял глаза с видимой неохотой, кивнул решительно. Ибо невозмутимо придвинул чашку с чаем ближе к нему, чем заслужил нежную улыбку Сяо Чжаня, и тут же воодушевился. Решив, что прошлое Сяо Чжаня не должно касаться его никаким боком, он выудил из вазочки печеньку и деловито бросил её в рот.
— Да, кое-что действительно случилось. Я подумал, что тебе будет не лишним знать об этом, — голос Бай Шу наконец зазвучал твёрдо и собранно, и Сяо Чжань тут же устремил на него взгляд серьёзных глаз. Даже Ибо перестал выпендриваться и принялся слушать. Бай Шу мельком глянул на Ибо, словно сомневался, стоит ли говорить в его присутствии, но, видимо, поняв, что Сяо Чжань смертному доверяет, просто продолжил: — В лесах неспокойно. Не знаю, что происходит, но то и дело случаются какие-нибудь происшествия. Не только у меня, я поспрашивал соседей — они тоже замечали. Я решил, что тебя стоит предупредить об этом.
— Подробнее? — Сяо Чжань отодвинул от себя чашку и подался вперёд. Ибо машинально обвил рукой его талию, прижал ближе, словно стараясь защитить. Сяо Чжань поднял уголок губ в еле заметной улыбке, но отстранился, видимо, не желая терять концентрацию.
— В основном, по мелочи, но всё вместе собирается в очень неприятную картинку. Трава перестаёт расти в определённом участке, засыхает и оставляет голую землю, или животные начинают нападать друг на друга без причины. По одиночке это легко решаемо, даже время жаль на это тратить, однако…
Сяо Чжань кивнул. Задумался на мгновение, потянул пальцы в рот, чтобы покусать ногти — вредная привычка, которую он подцепил от Ван Ибо. Ибо тут же сунул ему в руку печенье, Сяо Чжань снова кивнул, благодарно, и принялся задумчиво жевать.
— А когда примерно всё это началось? — протянул он отрешённо, словно поймал за хвост мысль и теперь боится её упустить.
— Года три назад.
Ибо удивлённо округлил глаза. Сяо Чжань посмотрел на него, недовольно поджав губы, покачал головой — плохой знак. Три года назад отец Сяо Чжаня ушёл на перерождение и оставил лес на попечение сына. И ровно тогда и в лесу Сяо Чжаня стали твориться странные вещи.
— И ничего более серьёзного не происходило? — тон Сяо Чжаня оставался прежним.
— Вроде чего?
— Ну… Вроде слишком частых нашествий последователей демонов, охотников, или, может, Древнейшие себя странно ведут?
Бай Шу, в испуге распахнув глаза, яростно замотал головой:
— Нет-нет, а-Чжань! — он помахал руками, видимо, для верности. — Если бы всё это произошло в моём лесу за последние три года, боюсь, у меня бы уже сил не осталось.
— В этом и дело, а-Шу, — Сяо Чжань вздохнул. — У меня за эти три года было примерно… десять визитов этих гуевых «сатанистов», столько же раз приходили охотники, а ещё кто-то наслал морок на лао Лана, так что мне пришлось приводить в чувства и его, и волков из стаи. И это не считая той самой «мелочи», о которой ты говорил.
Лицо Бай Шу потемнело, словно он был либо очень зол, либо очень напуган, либо очень задумчив. Возможно, всё сразу, но Ибо было не до разгадывания эмоций какого-то мужика-духа. Он внимательно следил за Сяо Чжанем, который, после перечисления всех неприятностей, обрушившихся на его голову, погрустнел. Ибо погладил поникшие плечи, придвинулся ближе и, не встречая сопротивления, оставил нежный поцелуй на чуть надувшейся в расстройстве щеке. После этого он мягко обвил плечи старшего рукой и всё-таки прижал к себе, заставляя опереться на его грудь, стараясь создать хотя бы иллюзию защищённости и безопасности. Сяо Чжань, практически улёгшись на него, выдохнул и на мгновение прикрыл глаза.
— Всё это звучит так, — начал Бай Шу медленно, справившись, очевидно, со своими эмоциями, — будто кто-то намеренно хочет ослабить тебя, а чтобы это не выглядело целенаправленной атакой, мелко пакостит по остальным лесам. И всё это начало происходить после того, как Сяо цзиньшен ушёл на перерождение. Словно кто-то только этого и ждал.
Сяо Чжань после этих слов вздрогнул, Ибо почувствовал, как он сжался на его груди. И это он говорил, что Ибо не стоит беспокоиться о его защите? Ван Ибо обнял его обеими руками, оставил поцелуй на макушке. И плевать он хотел на то, что Сяо Чжань старше него на полтысячи лет.
— Но кому я мог навредить? За что мне мстить? — проговорил Сяо Чжань. Он выглядел так, будто думал об этом уже долгое время, самостоятельно придя к подобным выводам. Вот только, высказанные вслух, они ранили неожиданно сильно.
Бай Шу замолчал, глядя на Сяо Чжаня. Покачал головой, вздохнул.
— Я знаю, что ты и мухи не обидишь. Причём, в самом прямом смысле. Ты один из самых добрых людей и не-людей. Но картина складывается именно такая. Мне жаль, Чжань-Чжань.
Ибо видел, что ему действительно жаль, и даже устыдился своих первоначальных мыслей о нём.
— Гэ, тебе нужно быть осторожнее. Я возьму отпуск, буду рядом, — Ибо говорил твёрдо, так, чтобы Сяо Чжань понял — он не шутит и не спрашивает разрешения. Даже если Сяо Чжань будет против, он всё равно не отойдёт от него ни на шаг.
— Бо-ди…
— Гэ! Не спорь, просто позволь мне помочь. Хотя бы как-то.
Сяо Чжань поджал губы и нехотя кивнул, смиряясь с упрямством Ван Ибо.
— Я тоже постараюсь помочь. В моих силах мало, что, я намного уступаю Чжань-Чжаню, однако не могу оставить вас один на один с этим кем-то.
Бай Шу поднялся со стула, Ибо и Сяо Чжань одновременно подняли глаза вслед за ним, а потом и встали тоже. Сяо Чжаня пришлось выпустить из объятий, однако, как только они приняли вертикальное положение, Ибо тут же схватил его за руку. Пальцы Сяо Чжаня в ответ сжали его ладонь крепко-крепко. Бай Шу, тем временем, прикрыл глаза на секунду, а после посмотрел куда-то в пустоту. Движение руки — и на только что пустом месте, куда был устремлён его взгляд, вдруг материализовалась призрачная бабочка. Её прозрачные с голубоватым отсветом крылышки плавно двигались в воздухе, сама она зависла перед лицом призвавшего. Он пристально посмотрел на неё, будто отдавая какой-то приказ, а после протянул ладонь. Бабочка покорно присела на неё. Бай Шу повернулся к стоящим и подошёл к Ибо, протягивая руку.
— Протяни мне свою, — он чуть мотнул головой в нетерпении.
Ибо послушно поднял ладонь, и бабочка тут же перелетела на неё с ладони духа. Парень чуть вздрогнул, всё-таки, его боязнь насекомых хоть и утихла за месяцы жизни в лесу, но не исчезла совсем. Будь эта бабочка настоящей, он бы ни за что не взял её в руки. Та, тем временем, чуть потопталась на месте, а затем вдруг рассыпалась на маленькие голубые искорки, которые тут же будто впитались в кожу ладони Ибо. Он от неожиданности вскрикнул, а Бай Шу удовлетворённо кивнул.
— Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, ты можешь просто поднять ладонь, позвать бабочку и передать с ней сообщение мне. Я приду сразу, как только получу его.
Ибо, уже оправившийся от шока, посмотрел на мужчину перед собой и благодарно кивнул, опуская руку. Сяо Чжань, всё это время стоявший рядом и молча наблюдавший за происходящим, вдруг отпустил руку Ибо и шагнул вперёд.
— А-Шу, спасибо тебе, — Бай Шу отмахнулся, бормоча что-то о долге и взаимопомощи, но Сяо Чжань прервал его: — Нет, правда, а-Шу. Ты не обязан был этого делать, тем более, в таких обстоятельствах, когда многие на твоём месте думали бы в первую очередь о себе и своём лесе. Спасибо.
Сяо Чжань склонился в поклоне, а Ибо просто благодарно кивнул. Бай Шу тут же накинулся на них, выпрямляя Сяо Чжаня и хлопая Ибо по плечу.
— Да вы с ума сошли! Я ещё даже ничего не сделал, Чжань-Чжань!
— Ты готов помочь, и ты пришёл сюда, чтобы предупредить об опасности. Это многого стоит! — возразил Сяо Чжань. А затем, чуть смешавшись и глянув на Ибо, проговорил: — И прости нас, за то что мы так вели себя, — Ибо согласно покивал и искренне присоединился к извинениям, смутив Бай Шу окончательно.
— Да брось, Чжань-Чжань, не придумывай. Я не должен был так реагировать, вот и всё. Это твоя жизнь, меня в ней уже давно нет.
— Ты всё ещё мой друг, как бы там ни было.
— И я ценю это! — Бай Шу улыбнулся, улыбка его оказалась светлой и добродушной, Ибо моментально стало ещё более стыдно.
Они выпили ещё по чашке чая, болтая о чём-то отвлечённом: Бай Шу рассказывал забавные случаи из своего леса где-то неподалёку от Пекина и жаловался на то, что здесь, в Сычуаньских лесах, слишком жарко; Сяо Чжань делился историями из своей «человеческой» жизни в Чэнду, некоторые из них не слышал даже Ибо, а потому слушал со всей внимательностью. Потом заскочил Цзи Ли, сперва глядел на Бай Шу весьма удивлённо, но потом махнул рукой и сел пить чай с ними.
Когда Бай Шу откланялся, напомнив о бабочке и о том, что он готов помочь в любой момент, Цзи Ли потребовал ответов. Сяо Чжань пересказал их беседу, и на моменте, когда Сяо Чжань говорил, что на него, возможно, кто-то весьма обиделся, Цзи Ли сделал очень напуганные глаза. Потом, конечно, посерьёзнел и пообещал, что Сяо Чжань и Ван Ибо могут рассчитывать на его помощь тоже. Позвал из своего леса несколько птичек и приказал им быть рядом и, в случае чего, немедленно оповестить об этом Цзи Ли, а также слушаться Ибо и Сяо Чжаня.
— Если что-то случится, просто позови кого-нибудь из них и передай на словах, я появлюсь сразу, как услышу твоё сообщение.
Ван Ибо почувствовал дежавю и кивнул, принимая информацию, а Сяо Чжань в избытке чувств полез к ним обниматься. Цзи Ли вдруг вспомнил о каком-то неотложном деле и сбежал, и Сяо Чжань, злобно смеясь, признался, что в этом был его план.
— Он эмоциональный и лезет ко всем обниматься, но когда дело доходит до благодарности ему, сразу смущается и сбегает, — произнёс Сяо Чжань, стоя в объятиях Ибо.
— Ты такой хитрожопый, лао Сяо! — Ибо восхищённо вздохнул и полез целоваться.
Потом пришло время возвращаться к обязанностям, Сяо Чжань поплёлся заговаривать лекарства, чтобы выдать их нуждающимся, а Ибо — кормить тех, кто оставался на их попечении в доме, наносить им мази и снимать веники трав с верёвок. С каждым днём он всё больше погружался в эту рутину, находил в ней больше и больше очарования. Попутно он иногда успевал заниматься своими увлечениями, ведь оказалось, что в лесу не настолько много дел, как виделось сперва. А главное — с ним был Сяо Чжань, который подпевал играющим на фоне песенкам про любовь, подтанцовывал под корейский рэп Ибо, возмущался из-за дорам, которые смотрел Цзи Ли, и рисовал в свободное время, не забывая о своей страсти.
***
Ван Ибо, как и обещал, взял отпуск. Вот уже неделю он ходил за Сяо Чжанем неотлучно, и тот уже принялся шутить о том, что теперь у него есть сиделка. Ибо не обижался, лишь утвердительно кивал и продолжал крутиться рядом, помогая, чем мог. Он уже мастерски вертел веники трав, знал, какой объём будет оптимальным для сушки, какие относятся к лекарственным, а какие — просто к съедобным, которыми можно было кормить как животных, так и себя. Он также нашёл общий язык со многими зверями, которые приходили к Сяо Чжаню за помощью, и уже мог самостоятельно обработать и перевязать некоторые раны, которые звери наносили себе по неосторожности. Конечно, быть полноценным ассистентом Сяо Чжаня он всё ещё не мог, так как у него не было того нечеловеческого зрения, которым можно было распознать источник боли или понять, насколько серьёзна проблема, он не умел общаться с животными и спрашивать характер боли, продолжительность и интенсивность, не умел обезболивать касанием. Не мог мгновенно перемещаться по лесу, выполняя какую-то работу. Однако он старался быть полезным по максимуму, и Сяо Чжань, казалось, был им весьма доволен. Стояло начало июля, вечера практически не приносили прохлады, а днём функционировать практически не представлялось возможным. Ибо лежал на кровати, наслаждаясь шумом леса из окна и лёгким бризом, который создавали своим качанием весьма милые деревья неподалёку, Ибо был им безмерно благодарен. Сяо Чжань посмеивался над ним: у самого него не было особенных проблем с жарой, он мог охладиться в любой момент, стоило ему лишь захотеть. На Ибо накладывать такой эффект он стойко отказывался, говоря что-то о том, что на людей он влияет отвратно. На ком он это проверял, Ибо решил не спрашивать, но принял к сведению. Напоминать о том, что он искренне желает быть не-человеком и наконец-то помогать Сяо Чжаню по полной программе, а ещё быть способным по-настоящему защитить его, в случае чего, а не вызывать других посредством птички или бабочки, он не стал. В тысячный раз, по крайней мере, точно уже не стоило. И так не переставал гундеть об этом вот уже который месяц. Ибо уже хотел было снова начать ныть о том, что в домике неплохо было бы сделать какой-нибудь кондиционер, или, на крайний случай, поставить вентилятор, потому что морозилка ведь работает! Однако, едва подняв голову и посмотрев в направлении Сяо Чжаня, стоящего на табурете и вещающего что-то под потолок, тот вдруг дёрнулся, словно от удара, и покачнулся. Табурет опасно зашатался, и Ибо подорвался с места быстрее, чем успел осознать происходящее. Он схватил Сяо Чжаня за руки, чтобы сперва восстановить его равновесие, а затем, передислоцировав свои руки на его талию, аккуратно помог ему слезть с табуретки. — Гэ? Что с тобой? — спросил Ибо взволнованно, заглядывая старшему в лицо. Выглядел он откровенно неважно: кровь словно схлынула, оставляя после себя болезненную бледность, под глазами залегли тени, а само лицо исказила гримаса боли. Сяо Чжань судорожно жмурился, очевидно, пытаясь понять, что происходит, но боль не давала ему удержать на чём-то внимание. Он крепко держался за Ибо, тот мельком успел подумать, что на предплечьях останутся синяки, но тут же вымел из головы ненужный вздор. — Чжань-гэ? Не молчи же! Сяо Чжань простонал сквозь зубы и распахнул глаза. Глаза были серыми и словно бы неживыми. Снова. — Очень больно, — выдохнул он хрипло. Ибо это ни о чём не сказало. — Ты же говорил, что духи не так сильно чувствуют боль? — Это внутренняя. Лесу больно. Ибо нахмурился, по-прежнему не понимая, что происходит и как это «что-то» решать, чтобы Сяо Чжань перестал страдать. — Почему лесу больно, гэ? — Не могу понять. Не могу сосредоточиться, чтобы увидеть. Блядство! — последнее слово он прорычал, в конце снова сходя на болезненный стон. В следующую же секунду дверь распахнулась настежь, и в домик с криками вбежал Цзи Ли. Вид у него был крайне напуганный. — Сяо Чжань! — он просканировал взглядом помещение и, найдя Сяо Чжаня в объятиях Ибо, тут же рванулся к нему. — Ты как, в порядке? — Сяо Цзи, что случилось? Я не могу посмотреть, перед глазами всё плывёт. Сяо Чжань говорил тихо, словно ему было больно даже дышать. А возможно, так и было. Ибо старался не сжимать его слишком сильно, просто поддерживал, чтобы тот не упал. В конце концов он просто присел на корточки и уложил Сяо Чжаня на себя, неосознанно поглаживая по бедру — там, где случайно оказалась ладонь. — Чжань-гэгэ, там просто пиздец, — Цзи Ли, очевидно, многого стоило сейчас не впасть в панику, а пытаться быть полезным. — У тебя пожар! Животные в панике, я тем, кто был непосредственно рядом с огнём, сказал ко мне бежать, пока что. — Что?! — Сяо Чжань подорвался было встать, но тут же схватился за грудь и откинулся обратно на Ибо. — Да блять! — Чжань-гэ, я потушить пожар не могу, он не человеческого происхождения! У меня банально сил не хватает, там тебя надо! — в голосе Цзи Ли уже слышались истеричные нотки. Сяо Чжань, сморщившись, попытался встать снова, но не простоял на ногах и пары секунд. Покачал головой сокрушённо. — Сука! — прохрипел он в сердцах. — Чжань-гэгэ, я… Могу попробовать разделить боль пополам. Всю мне не снять, твоей боли для меня слишком много, ты сильнее, — протараторил Цзи Ли. Он торопился: с каждой секундой Сяо Чжаню становилось всё больнее, а лесу наносился всё более непоправимый ущерб. — Давай, — Сяо Чжань кивнул и сел ровнее. Цзи Ли засуетился тоже, почему-то поглядывая на Ибо искоса. Сяо Чжань тоже посмотрел на Ибо, слабо сжал его руку своей, и проговорил: — Заранее прости, Бо-ди. В следующую секунду он повернулся к Цзи Ли и нетерпеливо кивнул. Цзи Ли серьёзно кивнул в ответ, а после — приблизился к Сяо Чжаню как-то очень близко. Ибо не успел ничего сделать или спросить, перед его глазами Цзи Ли внезапно припал губами к губам Сяо Чжаня, тот приоткрыл рот, давая ему больший доступ. Ибо глупо хлопал глазами, однако понимал, что это, видимо, необходимо. Да и Сяо Чжань извинился. Не то, чтобы Ибо собирался обижаться. Почувствовав тепло в груди, Ибо заставил себя думать об этом, как об осмотре у врача. К врачу ведь не ревнуют. Пока Ибо думал всякие глупости, Цзи Ли закончил своё «лечение» и, тяжело дыша, отстранился. Теперь его лицо побледнело тоже, и губы, несмотря на поцелуй, стали странного безжизненного оттенка. Зато Сяо Чжань стал выглядеть немного лучше, по крайней мере, его серые глаза сейчас уже не были похожи на глаза мертвеца. В них появился огонёк, и Ибо внутренне содрогнулся — взгляд Сяо Чжаня говорил о желании убивать. Он погладил Ибо по щеке, будто снова извиняясь, тот просто повернул голову и чмокнул ладонь в центре, говоря, что не обижается. Сяо Чжань бегло улыбнулся и произнёс: — Ибо, позаботься о Цзи Ли, пожалуйста. За меня не волнуйся, я в состоянии раздать всем пизды. — Гэ! — Ибо вскочил на ноги следом за Сяо Чжанем. — Я не пущу тебя одного! — Я уже в порядке, диди! Пожалуйста, останься с Цзи Ли, у меня нет времени на препирательства. И тут же исчез. Ибо дёрнулся было к нему, но не успел, и рука схватила пустоту. Выматерившись, Ибо топнул ногой, чтоб для верности, и глубоко вздохнул. Времени у Сяо Чжаня действительно было мало. Вернее, его не было совсем, так что и выбора, как поступить, не было тоже — выяснять отношения было сейчас наихудшей идеей из возможных. Ибо решил, что, раз Сяо Чжаню он помочь никак не сможет, то принесёт пользу хотя бы его другу. Развернувшись к посеревшему от боли Цзи Ли, он приобнял его за талию, закинул его руку себе на плечи, и направился к кровати, на которой лежал буквально несколько минут назад. Уложив его поудобнее, он принялся искать какую-нибудь целебную приблуду, но, оказалось, что для таких ситуаций у них с Сяо Чжанем лекарств не было. Ибо сделал себе мысленную зарубку обязательно возмутиться на этот счёт, чтобы Сяо Чжань перестал пренебрегать своим здоровьем, и с пустыми руками вернулся к Цзи Ли. Тот лежал, слабо дыша и прикрыв глаза, не издавая, при этом, никаких звуков. Ибо присел рядом с ним на край кровати и взял его руку в свою, подумав, что, раз нет лекарств, он постарается помочь хотя бы физической поддержкой. Он ведь сейчас забрал половину боли Сяо Чжаня, и Ибо ему невероятно благодарен. Да и, если уж начистоту, за всё то время, что Ибо жил в лесу, Цзи Ли успел стать ему другом. По крайней мере, Ибо считал его таковым, а что думал об этом сам Цзи Ли, ему было неизвестно, и узнавать он не стремился. Почувствовав, как его руку сжали чужие, Цзи Ли открыл глаза и посмотрел на Ибо. Его глаза были вполне обычными, карими, а взгляд — просто болезненным, но не настолько пронзительным, как у Сяо Чжаня. Цзи Ли хотелось пожалеть, а Сяо Чжаня — любить. Наверное, так и должно быть. Ибо мысленно пожал плечами, и сжал руку друга крепче. Тот перевёл взгляд на замок рук и, прокашлявшись, произнёс: — Спасибо тебе, Ибо. И ты, это, — он помялся и сморщился от приступа боли, однако упрямо продолжил: — извини. Ну, за поцелуй. Просто способ такой, по-другому никак. — Забудь, — Ибо покачал головой. — Я всё понимаю. Значит, таким образом можно забрать чужую боль? Цзи Ли кивнул, и Ибо глубоко вздохнул: так, значит, в тот раз Сяо Чжань не просто обезболил ему его раны, он забрал его боль себе. И ведь даже не сказал! Как он там сейчас, интересно? Один на один с пожаром и кем-то неизвестным, кто его устроил. Хотя, устроитель, вероятнее всего, уже скрылся, сделав своё дело. — Эй, Ибо! — позвал Цзи Ли. Он, казалось, немного свыкся, да и новая боль прибывать, видимо, перестала, так что сейчас он лежал вполне спокойно, лишь нездоровая бледность выдавала его страдания. — Не переживай за Сяо Чжаня. Он очень сильный, мне кажется, даже сильнее, чем сам о себе думает. И я чувствую, что боль становится меньше, значит, он справился. Ибо покачал головой. — Я не могу не переживать, — он криво усмехнулся, признавая это. — Я ж его люблю. Волнуюсь — пиздец. Из-за этого материться хочется очень. — Всё хорошо, — Цзи Ли и вправду стало очевидно лучше, он смог принять полу сидячее положение и, вывернув руку, сжал пальцы Ибо сам. — Он сейчас восстанавливает обожжённые участки. Это, конечно, будет сложновато, ведь огонь был магический, но он справится. Этот поджигатель, кем бы он ни был, всё равно слабее Чжань-гэгэ. Я, честно говоря, и не знаю, есть ли кто-то намного сильнее него. Вернее, конечно, отец его был, и когда вернётся, то снова будет, но пока что — даже в голову не приходит. Преисполнившись гордости за своего парня, Ибо довольно ухмыльнулся. — Боль прошла? — поинтересовался он, вставая. — Практически. Чем больше он восстанавливает, тем меньше страдает лес, а следовательно, и он сам. И я вместе с ним. Ибо кивнул и прошествовал к одному из шкафчиков. Недолго погипнотизировав содержимое, он выудил пару флаконов. Один оставил стоять на шкафчике в ожидании, а второй, откупорив, протянул Цзи Ли. — Укрепляющий бальзам, тебе не помешает, — Ибо усмехнулся, глядя, как Цзи Ли принюхался, а затем, убедившись в словах Ибо, уважительно покивал. Через несколько минут с веранды послышался шум, и Ибо, недолго думая, выбежал туда. Взору его предстал Сяо Чжань, стоящий на ногах весьма нетвёрдо, но всё ещё упрямо сохранявший вертикальное положение. Волосы его, длинные, спутались на концах, словно их изрядно потрепало ветром и жаром, а на бледном лице виднелись размазанные следы крови. Ибо никогда раньше не видел крови Сяо Чжаня и почему-то ожидал, что у духов она будет какого-то другого цвета, нежели у людей. Очевидно, ошибался. Он в миг подлетел к Сяо Чжаню, поддержал его за талию. Тот шёл самостоятельно, лишь слегка покачиваясь, поэтому Ибо относительно спокойно довёл его до спальни и усадил на освободившуюся кровать: Цзи Ли, уже вполне пришедший в себя, стоял рядом и переминался с ноги на ногу. Ибо поднёс ко рту Сяо Чжаня забранный со шкафчика флакон и сказал: — Давай, Чжань-гэ, открой рот, надо выпить хрень, — Сяо Чжань послушно приоткрыл губы и позволил Ибо запрокинуть ему голову. Сглотнув, он поморщился: травы были не слишком приятными на вкус. — Ты молодец, гэ. — Там не слишком много успело погореть, мои птички выставили барьер. Малюсенький, конечно, насколько смогли, но он продержался минут пять. Этого хватило, — Сяо Чжань говорил негромко и с перерывами, словно не мог отдышаться. — Но чтобы потушить всё равно пришлось потрудиться, этот козёл сильный оказался. И почву прожёг глубоко, восстанавливаться теперь долго будет. Я, конечно, что мог сделал, но я не бог. — Ты молодец, — повторил Ибо, поглаживая Сяо Чжаня по голове. — Отдыхай, гэ. После этих слов Сяо Чжань практически моментально отключился. Ибо нашёл плед, прикрыл им старшего, и они с Цзи Ли вышли на крыльцо. — Не давай ему перенапрягаться, — сказал тот, едва за Ибо закрылась дверь. — У него много внутренних повреждений, всё-таки, огонь — штука опасная и вредная. Это никак не залечить, только за счёт внутренних ресурсов. У Сяо-лаоши их, конечно, в достатке, но всё равно несколько дней это займёт. Пострадавших от пожара я сам приму, остальные пусть подождут, пока он не выздоровеет, это для их же блага. — Понял, — Ибо кивнул серьёзно. — Спасибо тебе за помощь. Без тебя он бы не справился. — Не стоит. Я бы не смог остаться в стороне, вы оба это знаете, — Цзи Ли улыбнулся и подмигнул Ибо. — Мои птички всегда начеку! И в следующую секунду Ибо уже стоял на крыльце в одиночестве. Через миг, правда, его одиночество было нарушено вылезшим из-под ступенек крыльца ежом. Он подбежал к Ибо, обнюхал его ноги и, видимо, учуяв запах беспокойства, устремил вопросительный взгляд наверх. Ибо со вздохом присел на дощатый пол и погладил пальцем маленький носик. Он просидел часа два. В прострации, глядя в глубину леса и машинально поглаживая всех, кто подходил к нему с вопросительными взглядами. Звери словно понимали что-то, потому как, понежившись под пальцами несколько минут, они уходили, оставляя Ибо одного. И вот, через два часа, когда на лес уже легли сумерки и наступила долгожданная прохлада, такая, что заставляла зябко шевелить плечами, он почувствовал, как сверху его укрыло пледом. Рядом уселся Сяо Чжань, притираясь плечом к плечу, укутывая их обоих. — Ты ещё слаб, гэ. Зачем встал? — Соскучился, — голос звучал слегка хрипло, то ли от недостатка сил, то ли ото сна. — Как себя чувствуешь? — Если я скажу, что нормально, ты всё равно не поверишь, — Ибо невесело усмехнулся и кивнул. — На самом деле, я наврал. Если по правде, то я едва успел. Большая площадь успела погореть. Несколько животных погибло. Ещё бы минут десять — и я бы здесь не сидел. Сяо Чжань вздохнул тяжело и покачал головой, а у Ибо похолодело внутри. Что делал бы он, если бы Сяо Чжаня вдруг не стало? Или если бы он погиб у Ибо на руках от того, что тот буквально бессилен что-либо сделать? Сяо Чжань силён, Ибо знал это прекрасно, не раз был свидетелем его мощи, но всё-таки не всемогущ, как бы ни старался таковым казаться. Слова о том, что Сяо Чжань не нуждается в защите, о том, что в мире нет кого-то, от кого Сяо Чжаня требовалось бы защитить, растеряли свою значимость. Ибо длинно выдохнул через нос, попытался настроить свои связки, чтобы голос не дрожал и звучал твёрдо, хотя понимал, что всё равно ничего не получится. Сяо Чжань бросил на него вопросительный взгляд, чуть приоткрытые губы слегка дрожали, глаза выглядели неожиданно уязвимо, чуть покрасневшие и слезящиеся, наверное, от дыма. — Гэ, я хочу стать духом, — связки почти не подвели, дрогнув лишь в начале. — Бо-ди?.. — Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, и быть не в состоянии помочь тебе. Ибо не смотрел на Сяо Чжаня. Он смотрел вдаль — в лес, на тропинку, заросшую маленькими сосенками и папоротниками, на сумрак лесной гущи. Где-то там, наверное, бьётся Сердце леса. Сердце Сяо Чжаня. — Ибо, я ведь справляюсь… — начал Сяо Чжань, но Ибо, тут же повернув голову в его сторону, перебил: — Гэ! — Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности, захлопнул рот, забавно стукнув зубами. Было бы забавно, если бы Ибо не хотелось плакать. — Подумай, что случилось бы, не приди Цзи Ли? Задержись он на те самые десять минут? Не отправь он своих птиц, чтобы те следили за тобой? Что, если бы он не смог забрать твою боль? Если бы её оказалось слишком много? К концу монолога горячие слёзы всё-таки выступили на глазах, ожгли щёки Ибо, затуманили взгляд. Он шмыгнул носом, стёр влагу с лица раздражённым жестом. — Пожалуйста, Чжань-гэ! Однажды я уже остался без тебя, пусть всего на два года, но это были самые несчастные два года в моей жизни! — Ибо правда старался говорить твёрдо, но голос уже не слушался, становился тем тише, чем больше эмоций пронзали его сердце. — Вдруг этот козёл захочет воспользоваться твоей слабостью и придёт завершить дело, как только сам восстановится? Я не смогу без тебя, Чжань-гэ. Последние слова получилось только прошептать. Горло сдавило спазмом, да и сказать Ибо больше было нечего. Весь страх, что сдерживался внутри все эти часы, вдруг преобразовались в слёзы, и Ибо ничего не мог с собой сделать. Сяо Чжань шумно втянул носом воздух и вдруг притянул Ибо к себе, схватив сильными руками за плечи. Откуда силы, подумалось Ибо мимолётом, он ведь должен быть слаб. Потом мыслей не осталось, Сяо Чжань обхватил его крепко-крепко, прижал к своей груди, уткнулся губами в макушку. Теперь слёзы впитывались в рубашку на его плечах, она пахла дымом, травой и потом, Ибо вдыхал этот запах жадно, точно зная, что лучше него нет больше запахов. От этого слёзы текли лишь сильнее, и Ибо жмурился, не в силах удержать рвущиеся изнутри всхлипы. Он только вдыхал и вдыхал запах Сяо Чжаня, судорожно цеплялся пальцами за рубашку, вздрагивал плечами от рыданий и мерзкого холода, пробирающегося под футболку, гуляющего по мокрой спине — плед давно упал, оставляя их на расправу ночной прохладе. У него получилось успокоиться спустя, по ощущениям, целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше десяти минут. Ибо уже не плакал, лишь вздрагивал судорожно, а Сяо Чжань медленно поглаживал его по спине. Поняв, что Ибо более-менее пришёл в себя, он слегка отстранился, оставив, правда, руки на плечах парня. Сяо Чжань улыбнулся, глядя Ибо в лицо, большим пальцем стёр с щёк слёзы. Ибо был уверен, лицо его выглядело не самым лучшим образом: наверняка покраснело и опухло. Но Сяо Чжань смотрел на него такими глазами, будто красивее не было никого во всём мире.
