Тысяча «Не»

You're a shadow hanging over me Judging every breath All the secrets that you make me keep I wish I could forget All these things unsaid You will never understand You made me learn to hide The hurt I feel inside Like its all a lie

Доставив Сын Така домой и распрощавшись с ним, профессор Ча отправляется к себе, но подниматься в квартиру не торопится, замерев возле автомобиля с поднятой к небесам головой, словно те могут ниспослать ему ответы на все вопросы. Пожалуй, прямо сейчас Ён Мина волнует только один конкретный: «Какого чёрта он оттягивает возвращение домой, где его ждёт девушка?». Ответ «Мы поссорились утром» кажется логичным, но почему-то отдаёт оттенком фальши, как будто это не более чем отговорка, чтобы оправдать собственное промедление. Ён Мин вздыхает и направляется наконец-то домой, понимая, что оттягивать возвращение туда слишком глупо и уж как-то совсем по-детски. Квартира встречает его тишиной, и профессор старается прикрыть дверь как можно аккуратнее, передвигаясь в темноте крадучись, как кошка в ночи на подушечках мягких лапок. Доктор Ча проходит в гостиную, совмещённую с кухней, и неслышно кладёт дипломат на стойку, когда внезапно вспыхивает свет, больно резанувший по глазам, подобно неосторожно сделанному надрезу на коже. — Ён Мин? — тихо зовёт приподнявшаяся с дивана Сэ Чжин, очевидно, уснувшая там в ожидании мужчины, судя по её смятой одежде и растрепавшимся волосам. — Почему ты не спишь? — задаёт откровенно глупый вопрос Ён Мин, хотя ответ на него совершенно очевиден и только полный идиот не догадается, что делает женщина ночью на диване в квартире мужчины. — Ждала тебя, — предсказуемо отвечает Сэ Чжин. Что ж, каков вопрос, таков и ответ. Доктор Чан обхватывает себя руками и трёт предплечья в попытке согреться, видимо, после небольшого сна и резкого пробуждения организм женщины отвечает лёгким сбоем температуры, как бы выказывая своё возмущение по поводу столь неосторожного обращения с собой. Наверное, Ён Мину сейчас стоит подойти к ней и обнять, помочь слегка растереть кожу, поделиться своим теплом, чтобы прогнать неприятные ощущения, но вместо этого он отворачивается и замечает сервированный стол, свидетельствующий о том, что Сэ Чжин рассчитывала, что они будут ужинать вместе. — Я сейчас подогрею тебе ужин, — озвучивает логическое заключение Ён Мина женщина, превращаясь в идеальную невесту, которая верно ждёт своего любимого с работы, не задаёт лишних вопросов и готовит ужин к его приходу, неважно, во сколько тот появится дома или появится ли вообще. — Не надо, я поужинал, — отвечает профессор Ча, снимая пиджак и не поворачиваясь лицом к женщине. Внутри расцветает непонятное чувство, которое никак не желает идентифицироваться. По ощущениям оно горячее, как пламя, а на привкус отдаёт горечью, словно ему стыдно, будто он сделал что-то непростительное. Ён Мин ждёт вопросов, нового скандала, но Сэ Чжин за спиной только выдыхает. — Оу. — Это всё, на что её хватает, словно все эмоции выгорели с утра, когда они ссорились, а сейчас осталось пепелище, на котором ещё какое-то время ничего не будет расти, потому что почва потеряла все свои питательные свойства и стала безжизненной и бездушной. Непригодной для существования. Исчерпавшей себя. — Иди спать, — говорит Ён Мин, наконец-то поворачиваясь к Сэ Чжин и встречаясь с ней взглядом. Женщина смотрит на него целую минуту и даже, кажется, не моргает, а затем усмехается каким-то своим мыслям. — Всё ещё злишься на меня? — спрашивает она, чуть наклонив голову набок. Ён Мин прикрывает глаза и выдыхает, не зная, какой ответ в данной ситуации будет правильным. Да, с утра он злился, да так сильно, что готов был убить любого, кто будет лезть под руку и как-то мешать, а потом на планёрке, когда их с Сын Таком колени под столом соприкоснулись… Кажется, в тот момент произошёл тот самый взрыв, который пророчат некоторые учёные для их Вселенной и который по их прогнозам уничтожит всё окончательно. Ён Мину пришлось потратить всю свою выдержку на то, чтобы продолжить и дальше сидеть как ни в чём не бывало, а мелкий паршивец даже не подумал отстраниться и извиниться, словно нарочно искушал своего наставника. И на этом всё не закончилось. День у ординатора выдался крайне неудачным, и Ён Мин ощущал буквально физическую тягу находиться рядом, чтобы обезопасить своего подчинённого, не допустить, чтобы с ним что-то случилось, или он сделал что-то с собой, ведь слова «Я даже думал о самоубийстве» — всё ещё звучат в его голове и отдаются ужасом и болью. Сын Так всерьёз задумывался о суициде, поэтому риск того, что он попробует сделать что-то с собой крайне высок. Ён Мин просто не может это допустить. Только не снова, когда он уже видел подобное. Когда едва не потерял дорогого ему человека из-за его зависимости от опиума. «Но ты ведь всё равно потерял его», — услужливо подсказывает память и для полноты картины дорисовывает образ высокого темноволосого парня, который немного выше доктора Ча, из-за чего когда он подходил вплотную, мужчине приходилось чуть приподнимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но зато как же ему нравилось дёргать его за халат, осыпая ругательствами и при этом рывком вынуждая наклониться к себе, чтобы… «Не сейчас, не соблазняй меня погрязнуть в воспоминаниях о тебе», — осекает себя Ён Мин. Сегодня днём он уже балансировал на опасной грани между настоящим и мучительным прошлым, когда Сын Так внезапно спросил имя того самого ординатора, и как же велик был соблазн назвать его, чтобы просто ощутить, как сладко оно перекатывается на языке и расползается жаром по коже, совсем как прикосновение его вечно тёплых рук, которые порой бывали даже горячими. Ён Мин сжимает переносицу и с силой трёт её, зажмурившись и усилием воли заставляя себя вернуться в настоящее и привязать себя к нему, как привязывают камень к ногам трупа, чтобы он не всплыл слишком быстро, напоминая, что Сэ Чжин до сих пор терпеливо дожидается ответа. — Я не знаю, — честно отвечает доктор Ча, не видя смысла лгать и увиливать. — Злился с утра, а потом как-то стало не до этого… Шеф Бан заставил Сын Така оперировать пациента, а он допустил ошибку и чуть не угробил его, я уж собирался броситься в операционную, чтобы помочь, но он быстро пришёл в себя и всё исправил, а потом привезли девушку, разбившуюся на мотоцикле. Она совсем молоденькая была, но там без шансов, и она умерла фактически на руках Сын Така, так что… — Весь день у него сегодня наперекосяк, — заканчивает Сэ Чжин и встаёт с дивана, расправляя плечи, которые отзываются лёгким хрустом. — Идём, выпьем хотя бы чаю, — говорит доктор Чан и первой направляется к столу, огибая Ён Мина. — Я же сказал… — начинает было профессор, но женщина быстро обрывает его, бросая через плечо: — Я не предлагаю. Нам надо поговорить. «Нам надо поговорить» — фраза, пугающая с детства до чёртиков и ознаменующая приближение чего-то нехорошего. Обычно так говорят родители, заранее предупреждая своего ребёнка, что им предстоит серьёзный разговор, и тем самым разжигают панику в своём чаде, которое отчаянно перебирает в голове все свои косяки и ложь, пытаясь понять, что конкретно узнали родители, чтобы впоследствии случайно не проболтаться о том, о чём старшие не догадываются. Детский страх въедается в подкорку и порой может преследовать и во взрослой жизни, вызывая неприятные ощущения и воспоминания. Ён Мин стряхивает их с себя, напоминая, что уже давно вырос и выше всего этого. Сэ Чжин права: им действительно нужно поговорить, а не разбегаться по углам и играть в молчанку. Ён Мин помогает женщине с заваркой чая, и они садятся за стол, но не рядом, а напротив друг друга. Обычно это считается романтичным, сидеть вот так и смотреть на своего партнёра, но прямо сейчас ощущается, как необходимая дистанция между ними, как безопасная зона между двумя враждующими сторонами. Сэ Чжин обхватывает обеими руками чашку в явной попытке согреться, и Ён Мин не может не заметить этого. — Принести тебе плед или тёплую кофту? — предлагает он, как и полагается заботливому жениху или же истинному джентльмену. — Нет, спасибо, не стоит, — губы женщины озаряет слабая улыбка, больше похожая на усмешку, чем на искреннюю радость. Сэ Чжин делает пару глотков чая, пропуская горячую жидкость через тело, и выдыхает. Между ними вновь повисает молчание, предвещающее катастрофу. Про такие моменты говорят, что это затишье перед бурей, и прямо сейчас они оба стараются продлить этот момент «перемирия», чтобы дать натянутым нервам возможность подготовиться к бою. — Ты оставил кольцо на раковине, — подаёт голос Сэ Чжин, атакуя первой. Она просто констатирует факт размеренным голосом, но Ён Мину кажется, что лучше бы она хоть чуточку повысила его, совсем как когда отчитывала Сын Така, посчитав, что тот врёт и издевается над ней. Тогда её голос звенел от злости, ярости и других эмоций, а сейчас же он равнодушный и пустой, словно она уже смирилась с тем, что будет дальше. Чувство вины вспыхивает внутри и с недюжинной силой затягивается вокруг горла Ён Мина, хотя он даже толком не может понять за что именно чувствует его. — Да, снял, когда собирался на работу, — нейтрально отвечает доктор Ча. — Слишком зол был. — Я так и поняла, — слишком понимающе кивает Сэ Чжин и снова усмехается, впрочем, на мужчину не смотря и разглядывая чашку в своих руках. Молчание вновь окутывает стол, становясь ещё гуще и душнее. Буря подступает и электризует воздух, а где-то вдали уже мелькают зарницы. Она ощущается кожей и обещает быть очень долгой, поэтому разумнее будет найти укрытие и переждать её, чем оставаться и ждать, пока она настигнет. Ён Мин прикрывает глаза и вдыхает раскалённый воздух, понимая, что либо он сделает это сейчас, либо отложит на потом и тогда придётся пожинать последствия и вряд ли они будут приятными. — Сэ Чжин, думаю, что нам лучше какое-то время пожить отдельно, — говорит Ён Мин. Вот так просто в лоб. Без прикрас, без «Ты прекрасная, и я безмерно тебе за всё благодарен, но…», без «Дело не в тебе, а во мне…». Вся эта мишура только раздражает и угнетает, нисколько не сглаживая эффект от остальных слов, а только усугубляя, что выглядит совсем жалко и дёшево. Нет, как хирург он знает, что каждый разрез должен быть целенаправленным и точным. — Я знала, что ты так скажешь, — кивает Сэ Чжин, воспринимая новость с поразительной спокойностью для той, кому только что сказали, что их помолвка фактически расторгается на неопределённый срок, хотя слишком очевидно, что раз в отношениях пауза, то обратно они не восстановятся. — Прости, я правда думал, что у нас снова что-то получится спустя двенадцать лет, и поначалу мне казалось, что у нас даже выходит, но сейчас я уже в этом не уверен, поэтому не хочу обманывать тебя и обещать что-то, что не в силах дать, — откровенно говорит Ён Мин, раскрывая все карты и рассказывая всё то, что мучает его уже давно. У них действительно было прекрасное начало, которое перечеркнуло решение Сэ Чжин уехать в США, ничего не сказав любимому и бросив его в полном одиночестве. С тех пор утекло очень много воды, и их следующая встреча была внезапной и принесла Ён Мину только горечь и злобу. Постепенно он узнал о причинах, вынудивших Сэ Чжин поступить так, и дальше у них снова стало всё прекрасно. Идеально. Практически как в горячо любимых им романтических комедиях. Она заботилась о его коматозном теле, а он вселялся в Сын Така и ходил с ней на свидания, но… но волнительного трепета внутри не было, как в первый раз. Он благодарен Сэ Чжин за заботу, ему хорошо с ней, но прежние чувства не торопятся возвращаться. Женщина решает всё сама, надевая ему кольцо на палец и переезжая в его квартиру, и Ён Мин позволяет течению нести себя в ожидании эфемерного счастливого будущего, но с каждым днём всё больше понимая, что они похожи на сожителей, на брата и сестру, чем на помолвленную пару. Почему-то каждый вечер Ён Мин предпочитает не спешить домой к девушке, а оставаться на работе и терпеливо обучать Сын Така чему-то, гонять этого мелкого паршивца вновь и вновь, злиться, когда тот огрызается, и улыбаться ему в ответ, волноваться, когда он грустит, и проверять не забыл ли мелкий панк поесть вовремя, забегавшись с пациентами из неотложки. — Правду говорят: дважды в одну реку не войти, да? — говорит Сэ Чжин. — Не вини себя, Ён Мин. Мы слишком долго были порознь и сильно изменились. Мы уже не те юные ординаторы, полные возвышенных мечтаний и планов на будущее. И всё же есть плюс в этой ситуации: мы с тобой попробовали и поняли, что ничего не выходит, — это лучше, чем если бы мы потом мучались вопросом «А что, если?». — Думаю, ты права, — отзывается Ён Мин, в очередной раз поражаясь выдержке этой невероятный женщины, что не должно его удивлять, учитывая, через что она прошла. Он опускает взгляд и зависает на несколько секунд, замечая, что на руке Сэ Чжин также отсутствует обручальное кольцо, хотя она с ним никогда не расставалась, разве что на момент проведения операций, и Ён Мин понимает, что если бы он не озвучил желание разъехаться, то это сделала бы она, ведь сегодняшняя утренняя ссора стала последней каплей, подтвердившей, что их любовные отношения скорее мертвы, чем живы. Молчание окутывает их вновь, а буря, пугающая своими масштабами, в последний момент рассеивается, подойдя уже практически вплотную к их стоянке, но Ён Мин не может полноценно радоваться тому, что всё обошлось без упрёков и взаимных обвинений. С одной стороны, ему теперь физически легче дышится, но чувство вины — самое отвратительное и беспощадное из всего спектра эмоций вкрадчиво заползает под кожу и начинает нашёптывать отвратительным голосом, что если бы он, Ён Мин, старался чуточку лучше, то у них бы всё получилось, и Сэ Чжин не осталась бы с разбитым сердцем, потому что он видит, что несмотря на всю выдержку, женщине всё же больно, пусть она и пытается скрыть это изо всех сил. — Что ж, — говорит Сэ Чжин, вставая из-за стола. — Думаю, мне пора. — Куда? — теряется Ён Мин, потому что насколько он знает, у женщины здесь нет совершенно никого, и он слабо представляет, куда она собралась в ночи. — Не волнуйся, я в состоянии о себе позаботиться, не маленькая девочка, — с усмешкой отвечает Сэ Чжин и скрывается в дверях спальни, вскоре возвращаясь оттуда с полностью собранным чемоданом, очевидно, приготовленным с вечера и дожидающегося своего часа. Ён Мин провожает её до порога, и чувство вины становится только сильнее и омерзительнее, вызывая жжение и отвращение к самому себе, хотя Сэ Чжин и просила его не винить себя. — Может… — Не надо, Ён Мин, — обрывает его мысль доктор Чан прежде, чем он закончит её, понимая, как велик соблазн поддаться, остаться и потом передумать, вновь мучая их обоих, покуда не разразится настоящая катастрофа, которую можно избежать, если знать, когда именно поставить точку. — Береги себя и его. Надеюсь, у вас всё получится. Ён Мин открывает рот, но не понимает, что именно хочет сказать, и пока он медлит, дверь за Сэ Чжин закрывается, и её тихий хлопок подобен лязгу захлопнувшейся решётки. Он остаётся совершенно один в пустой квартире. Снова.

***

Ён Мин стоит у огромных панорамных окон и смотрит на ночной Сеул, раскинувшийся у его ног. В комнате выключен свет, поэтому огни с улицы кажутся особенно яркими с лёгким налётом таинственности, что помогает погрузиться в задумчивость и проанализировать ситуацию. Первые пятнадцать-двадцать минут Ён Мин честно пытается это делать, но в голове стоит абсолютная пустота, поэтому мужчина плюёт на это дело и наливает себе бокал виски, чтобы сбросить напряжение тяжёлого дня, прекрасно осознавая последствия, которые ждут его. Кажется, профессор слегка перебарщивает с алкоголем, потому что когда он добирается до кровати, то слегка пошатывается и, едва переступив порог спальни, замечает, что на второй половине кто-то лежит. Ён Мин прищуривается, рассматривая фигуру посетителя, и сильно удивляется, когда в голове мелькает неожиданная догадка о том, кто это может быть, ведь прошло уже много времени с их последней встречи. Вопрос о том, как человек попал к нему в спальню, не приходит в голову мужчины, и он едва ли отдаёт хоть какой-то отчёт происходящему, поэтому ложится в постель, уповая, что ночной визитёр сам поймёт, что ему сейчас не рады. — Убирайся, — ворчит Ён Мин, когда слышит, как сосед шевелится, переворачиваясь с одного бока на другой, чтобы иметь возможность увидеть его. — Разве ты не хотел меня увидеть? — интересуются со второй половины кровати, но профессор упрямо продолжает держать глаза закрытыми, позволив себе лишь короткую усмешку, когда понимает по голосу, что правильно угадал личность своего посетителя. — Не хотел. Я вообще не хотел вспоминать о тебе, это вышло… — Случайно? — подхватывает собеседник и усмехается. — Лжец. Впрочем, ты у нас любишь заниматься самообманом. Ён Мин никак не реагирует, уповая, что если игнорировать настойчивого посетителя, то тот поймёт, что ему здесь не рады, и уйдёт, оставив профессора в покое, потому что прямо сейчас ему хочется именно этого, ведь он каких-то пару часов назад разорвал все отношения со своей невестой. Собеседник вновь шевелится и принюхивается, а затем брезгливо фыркает. — Опять напился? — спрашивает он очевидное. — А ты опять под опиумом? — не остаётся в долгу Ён Мин, мгновенно огрызаясь, и лениво приоткрывает глаза, чтобы обнаружить объект своих мучений, сидящим на собственных бёдрах с видом победителя. Чёрные волосы парня растрёпаны, веки полузакрыты, а вот губы, наоборот, приоткрыты — уникальная черта их обладателя. Профессора всегда мучал и до сих пор мучает вопрос: это непроизвольный рефлекс или же парень нарочно постоянно приоткрывает их. Руки Ён Мина тянутся вперёд и обхватывают чужие бёдра, сжимая их через домашний халат, но кожа не ощущает никакой ткани или тепла, и разочарование от нереальности происходящего плещется где-то в районе горла. — Нравится? — усмехается Ли Ён, чуть приподнимая голову и выставляя напоказ белоснежную шею с родинками. — Как у тебя выходит выглядеть настолько соблазнительно, даже находясь под дозой? — спрашивает Ён Мин, на что парень начинает смеяться, но его смех обрывается также внезапно, как и начинается. — Просто я самый красивый и лучший, — отвечает Ли Ён, покачиваясь на бёдрах профессора и разгоняя и без того кипящую кровь по венам. Он подаётся вперёд так резко, что Ён Мин пугается и едва успевает сделать рваный вдох, как парень затыкает его рот требовательным поцелуем, вышибая все мысли из головы и заставляя тело пылать. Ён перехватывает руки профессора за запястья, отстраняя от бёдер, и заводит наверх, переплетая их пальцы между собой и вдавливая в подушки. Ён Мин стонет в губы подчинённого и слышит животный рык в ответ, от которого по коже бегут мурашки. Когда Ён наконец-то отстраняется, его губы выглядят ещё более пухлыми и розовыми. Парень медленно облизывает их, и Ён Мин позорно стонет, отказываясь признавать, насколько низко он пал. Его бросила невеста, а он фантазирует о том, кого больше никогда не увидит. — Не соблазняй меня, — просит он, а сам поддаётся на столь дешёвую провокацию и проводит пальцем по чужим губам. Ён с готовностью приоткрывает рот и втягивает большой палец в манящее тепло, посасывая его и поигрывая с ним языком, едва ли не выбивая стон из профессора. — Я ничего не делаю, — усмехается парень, наигравшись с пальцем и отпуская его только для того, чтобы наклониться и требовательно укусить шею Ён Мина, следом принимаясь зализывать место укуса. — Я расстался со своей невестой, — зачем-то говорит профессор вслух, хотя и понимает, что ночной визитёр в курсе. — Жалеешь об этом? — спрашивает Ён, выпрямляясь на его бёдрах и глядя на него сверху вниз. — Нет, — отвечает Ён Мин практически сразу же. — Хотя и чувствую себя виноватым, что не оправдал её ожиданий. — Не стоит, — чуть наклоняет голову Ли Ён, и чёлка падает ему на глаза, но он не торопится её убирать. — Ты всегда в глубине души знал, что у вас ничего не получится, ведь всё, чего ты хотел всё это время — это я, — заканчивает парень свою мысль и самодовольно усмехается, но уже через мгновение его взгляд внезапно становится злым, а губы сжимаются. Ён Мин не успевает сделать и вдох, как Ён сжимает руку на его горле и начинает душить. — Или ты теперь хочешь не меня, а его? — спрашивает парень, а профессор тянется к чужой руке и пытается убрать её от себя, но пальцы лишь беспомощно соскальзывают с морока. — Ты только мой. Никто и никогда не смеет забирать у меня моё, — пугающим голосом говорит Ён, и сейчас он максимально похож на свою версию из реальности, находящуюся в наркотическом состоянии. — Нет, — выдыхает Ён Мин, не переставая предпринимать попытки вырваться. Своим ответом он явно удивляет парня, потому что хватка на горле слабеет, но едва профессор успевает вдохнуть, как Ён с новой силой, подпитываемый яростью, сдавливает его шею. — Мой. Убью любого, кто посмеет позариться на моё, — рычит парень, и от его нечеловеческой хватки хрустят кости. Ён Мин дергается так сильно, что неосторожно задевает бутылку, и та падает на стол, проливая на него остатки алкоголя, но профессор не замечает этого, отчаянно пытаясь отдышаться. Мужчина кладёт руку на шею, чтобы убедиться, что та в порядке, продолжая делать большие вдохи кислорода, словно пытаясь надышаться впрок, а от крови у него шумит в ушах. Когда профессор более-менее приходит в себя, то осматривается по сторонам. Разумеется, Ли Ёна нет, да и сам кардиохирург вообще не в спальне, а за собственным письменным столом, который прямо сейчас тонет в алкоголе в прямом смысле этого слова, и Ён Мин торопится вернуть бутылку в вертикальное положение и, схватив салфетки, ликвидирует последствия катастрофы, отмечая, как сильно трясутся руки. За окном занимается рассвет, а всё тело жутко болит из-за сна в неудобной позе, однако как сильно не пытается профессор вспомнить, в какой конкретно момент он уснул, у него ничего не выходит, да и сам сон вызывает странные ощущения. Ли Ён порой снился ему и до этого, как в своём обычном состоянии, так и в наркотическим и даже в эротическом, однако никогда прежде в его снах парень не вёл себя настолько агрессивно. — Что это вообще было? — спрашивает самого себя Ён Мин, комкая испорченные салфетки и выбрасывая их, после чего направляясь мыть руки, пропахшие алкоголем. Из зеркала на него смотрит взъерошенный и с покрасневшими глазами мужчина, словно это он принял опиум. Кардиоторакальный хирург умывается холодной водой, а затем решает принять душ, чтобы смыть с себя запах алкоголя. Накрывает чувство досады за собственную слабость, и Ён Мин злится на самого себя за то, что поддался чувству вины и напился. «Это было чувство вины перед Сэ Чжин из-за наших несостоявшихся отношений или… или перед Ли Ёном за то, что…» — профессор застывает, прижимаясь лбом к стенке душевой. «Береги себя и его. Надеюсь, у вас всё получится», — звучат прощальные слова Сэ Чжин в его голове. «… за то, что мне, кажется, нравится Сын Так?»

***

Выходной день проходит в самокопании и самоанализе, что выматывает не хуже полноценной смены, поэтому Ён Мин радуется, когда выходит в больницу, но его счастье длится не долго, потому что едва он успевает переодеться в униформу, как в кабинет влетает взмыленный Сын Так, и прежде, чем профессор успевает раскрыть рот и отчитать подчинённого за столь вопиющее вторжение, парень начинает тараторить: — Профессор, вы здесь! — едва ли не вскрикивает ординатор облегчённо. — Вы срочно нужны во второй операционной! Доктору Ким нужна помощь. У пациентки кровотечение из отверстия в аорте, и он не может его остановить, — с паникой в голосе говорит парень. Ён Мин чертыхается сквозь зубы и бегом направляется в сторону нужной операционной, а Сын Так торопливо пыхтит чуть позади, как всегда отставая от наставника, но теперь уже не так сильно, как раньше. — Что случилось? — на бегу спрашивает профессор, надеясь, что Сын Так хоть что-то знает о произошедшем, а не просто посыльный без какой-либо ключевой информации, которая может оказаться важной для спасения жизни пациентки. — Пациентка несколько дней назад проглотила рыбью кость, и сначала дискомфорт прошёл, но потом у неё появилась тупая боль в груди, и сегодня рано утром её привезла дочь, потому что боль сменилась лихорадкой. Мы выяснили, что кость проткнула стенку пищевода. — Что? — Ён Мин аж слегка притормаживает и так неожиданно разворачивается, что Сын Так влетает ему в грудь, а затем поспешно отскакивает и заливается румянцем, как спелая клубника или же вишня. — Как тогда вышло, что у неё кровотечение из аорты? — Мы сделали томографию, и она показала абсцесс размером с апельсин между пищеводом и аортой в задней части грудной клетки. Гной насыщали пузырьки газа, а вы же знаете, что газообразующие организмы считаются одними из самых опасных, поэтому гной требовалось срочно удалить, чтобы микроорганизмы не успели вызвать заражение крови, — тараторит Сын Так, и Ён Мин, в очередной раз за утро чертыхается, вновь разворачиваясь и направляясь бегом в нужную сторону, уже догадываясь, что именно могло случиться во время операции. — Я вам нужен там, профессор? — спрашивает Сын Так, когда кардиохирург быстро облачается в операционную униформу. На секунду Ён Мин колеблется, принимая решение, а затем вспоминает, через что прошёл парень два дня назад, и решает не рисковать, уже предвидя, что внутри творится что-то ужасное, раз доктору Ким понадобилась помощь, а Ён Мин прекрасно помнит, что мужчина один из первоклассных специалистов в своей области. — Нет, возвращайся к своим обязанностям, — говорит мужчина и выходит из предоперационной комнаты. Сквозь стеклянную дверь операционной Ён Мин видит доктора Ким: потный, с испачканным кровью лицом, он стоит, с руками по локти в груди женщины. Кровь бьёт фонтаном и стекает по его синему халату. — Что случилось? — спрашивает профессор, заходя в операционную, и видит облегчение в глазах медперсонала и доктора Ким. — Хвала предкам, хоть кто-то наконец-то пришёл, — выдыхает доктор Ким. — Всё шло по плану, профессор, — отчитывается незнакомый Ён Мину ординатор, ассистирующий хирургу, — пока доктор Ким не провёл пальцем по полости абсцесса, чтобы счистить инфицированную ткань. Сначала мы почувствовали появившийся запах гниющей плоти, а затем кровь ударила прямо в лампу над операционным столом. — Абсцесс разрушил стенку аорты, потому что прямо за сердцем находилось инфицированное болото, — говорит доктор Ким. — Всё, что я смог сделать, — это сунуть кулак в фонтан и сильно надавить. Пациентка уже потеряла литр крови, если я сдвину кулак, то она умрёт. Единственный выход: подключить её к аппарату искусственного кровообращения, охладить тело до шестнадцати градусов Цельсия и полностью остановить циркуляцию крови внутри. — Сильное охлаждение мозга даст нам около тридцати-сорока минут без кровотока, за которые нам нужно обнаружить и устранить повреждение, — подхватывает мысль хирурга Ён Мин и протягивает руку бледной медсестре. — Скальпель. Девушка быстро кладёт нужный инструмент в раскрытую ладонь, и Ён Мин разрезает пациентку. — Ретрактор, — спешно отдаёт приказ профессор, и когда получает инструмент, то широко раздвигает грудную клетку и следом слышит звук, дающий понять, что одно из рёбер сломалось. Ён Мин видит бледное пустое сердце, быстро бьющееся в фиброзном мешке, который он разрезает и подключает к аппарату искусственного кровообращения. — Кто-нибудь, — обращается Ён Мин, планируя наперёд. — Сбегайте и принесите из банка обработанную антибиотиком аорту, — приказывает профессор, решая использовать аорту из «запчастей», которые они получают от мёртвых доноров с разрешения их родственников, потому что времени на то, чтобы использовать что-то из тела самой пациентки, банально нет. Когда тело женщины охлаждается до нужной температуры, профессор приказывает остановить аппарат искусственного кровообращения и слить кровь в резервуар, а доктор Ким наконец-то получает возможность убрать свои замёрзшие и затёкшие руки, которые он продержал в груди пациентки более часа. Ён Мин обрезает донорскую аорту до нужной длины, а затем максимально быстро вшивает её. Завязав последний узел, он приказывает пускать кровь. Холодная кровь из аппарата наполняет вялый трансплантат, и воздух начинает шипеть в проколах от иглы. Профессор решает наложить ещё пару дополнительных стежков, чтобы кровь не просачивалась на стыках, и кидает взгляд на часы. Они сумели восстановить приток крови к мозгу спустя тридцать две минуты. Пациентка будет жить. — Слава предкам, — выдыхает доктор Ким. — Если бы не вы, профессор… — Хорошо, что Сын Так меня быстро нашёл, — замечает Ён Мин и видит растерянность в глазах коллеги. — Сын Так? Ко Сын Так? Ваш ординатор? А он как узнал? Я посылал сестру Ан за помощью, — доктор разворачивается к названной медсестре, и та в растерянности разводит руками. — Я не видела ординатор Ко, — говорит девушка, и Ён Мин начинает соображать, как именно его подчинённый узнал о произошедшем. — Думаю, это неважно. Главное, что всё обошлось, и пациентка будет жить, — быстро сворачивает разговор профессор и торопится уйти, пока ему не начали задавать новые вопросы, потому что со своей стороны он уже сделал всё, что возможно для спасения пациентки. Сын Так находится возле предоперационной комнаты и подпирает собой стену. Как только Ён Мин выходит, то парень сразу же бросается к наставнику, счастливо улыбаясь и едва не налетая, но затормаживая в последний момент. — Вы сделали это, профессор! Вы спасли её! — выдыхает парень, и его глаза горят таким блеском и азартом, словно это он своими руками спас пациентку. Ён Мин усмехается и протягивает руку, касаясь взлохмаченных волос Сын Така, который замирает на несколько секунд от неожиданности, а затем отстраняется, и его реакция так похожа на… — Эй, жить надоело? — возмущённо спрашивает Ли Ён, когда профессор впервые прикасается к его волосам и начинает поглаживать их. Пару мгновений парень смотрит на него, после чего отклоняется. — Мои волосы неприкосновенны. Ён Мин вздрагивает и опускает руку, сбитый с толку и смущённый не хуже Сын Така, который почёсывает макушку и избегает смотреть на наставника. — Как ты узнал обо всём? — спрашивает профессор, возвращаясь к их прерванному разговору. — Ты увидел её призрака? — Да, случайно увидел её бегущую по коридору и умоляющую помочь, — отвечает Сын Так. — Она уже исчезла, так что теперь с ней будет всё в порядке. — Благодаря тебе, Сын Так, и твоему дару, — говорит Ён Мин. — Ты нашёл меня раньше всех и позвал на помощь. Промедление могло бы стоить женщине жизни. — Да какой это дар, — фыркает парень и убирает руки в карманы, ссутуливаясь. — Может, ты и не считаешь свою особенность даром, и я понимаю почему, ведь видеть, как медленно погибают на твоих глазах души людей, ужасно, но у всего есть и положительная сторона. Благодаря своей уникальности ты способен на большее. Ты видишь то, что не могут другие, можешь общаться с призраками пациентов, узнавать важные детали, которые помогают спасать их жизни, — рассуждает Ён Мин и видит, как губы Сын Така трогает слабая улыбка. — Может, вы и правы, — нехотя соглашается ординатор, и его улыбка становится шире, а внутри у Ён Мина всё вспыхивает при взгляде на неё. — Не может, а так и есть, и не смей спорить со мной, паршивец, — осекает парня профессор, с усилием отводя взгляд в сторону. — И вообще, что ты тут прохлаждаешься? У нас скоро операция, а ты не готовишься к ней! Стоишь и подпираешь стену, засранец! — Какой же у вас всё-таки ужасный характер, — закатывает глаза ординатор, и Ён Мин мгновенно вспыхивает, вновь посмотрев на своего подчинённого. — Что ты сказал? — Говорю, что у вас просто ужасный характер, — повторяет Сын Так и заносчиво улыбается. — Нормальный у меня характер! — возмущается Ён Мин, задетый за живое. — Просто не всем дано понять меня! — А вы хотите, чтобы вас поняли? — внезапно спрашивает Сын Так тоном, в котором абсолютно отсутствует заносчивость. Взгляд ординатора становится задумчивым, а с губ пропадает улыбка, и он смотрит на профессора в ожидании ответа. Ён Мин замирает на полувдохе и не менее серьёзно глядит на подчинённого. «Я хочу, чтобы меня понимал ты», — практически срывается с губ профессора, но он вовремя прикусывает кончик языка, пресекая откровение. Он уже дважды позволил себе открыться и оба раза получил нож в спину, после чего поклялся, что третьего никогда не будет. Он спрячет всю боль глубоко внутри себя, и никогда никто не узнает о ней, не сможет проникнуть к нему под кожу и увидеть его настоящего. «Наглая ложь! Ты позволил ему увидеть настоящего себя», — шепчет на ухо голос, поразительно похожий по интонации на Ли Ёна, и Ён Мин едва удерживается от порыва обернуться и убедиться, что сзади никого нет. «Он не видел истинного меня», — отмахивается кардиохирург. Сын Так перекатывается с пятки на носок и обратно, и на его губах застывает печальная улыбка разочарования, потому что ответа от профессора он так и не получает. — Порой для того, чтобы тебя поняли, надо впустить кого-то, — замечает парень, поджимает губы и отворачивается, оставляя Ён Мина одного. «Может, поэтому у нас не вышло с Сэ Чжин? Потому что я так и не смог впустить её в себя?» — задумывается профессор, провожая подчинённого задумчивым взглядом, а затем выдыхает и, закрыв лицо ладонями, с усилием трёт его, после чего направляется обратно в свой кабинет. Сегодня ему предстоит провести очень ответственную и важную операцию, а день, начавшийся столь сумбурно, навевает нехорошие мысли, от которых Ён Мин торопится отмахнуться. Профессор заходит в кабинет и с облегчением обнаруживает там Сын Така, уже сидящего за столом и полностью погрузившегося в карту пациента, которого им предстоит оперировать, и поскольку эта операция обещает быть очень сложной, ординатор максимально ответственно подходит к делу. Их пациент — мужчина семидесяти девяти лет, долгие годы страдающий приступами стенокардии и одышкой. Когда все возможности консервативной лекарственной терапии оказываются исчерпаны, сын привозит его в медицинский центр Ын Сан и просит выяснить причины резистентности к препаратам и подыскать другие варианты лечения, которое будет более эффективным. Сын Так, принявший мужчину, назначает ряд анализов и исследований, в результате которых обнаруживаются два основных заболевания: тяжёлый стеноз аортального клапана и несколько значительных сужений во всех коронарных артериях. Эти заболевания ослабили сердечную мышцу, и мужчина живёт под постоянной угрозой инфаркта миокарда и сердечной недостаточности. Без адекватного вмешательства он долго не протянет. На консилиуме врачи приходят к единственному решению, которое может решить проблему пациента: протезирование аортального клапана и наложение четырёх шунтов коронарных артерий. Эти вмешательства крайне серьёзны для такого пожилого человека с настолько слабым сердцем и могут повлечь за собой ряд осложнений, поэтому единственный, кто может провести подобную операцию, оказывается профессор Ча. За несколько недель до предполагаемой операции Ён Мин встречается с пациентом и его сыном, рассказывая без утайки про осложнения, с которыми мужчина может столкнуться во время операции и насколько существенными они могут быть, но сын пациента настаивает на операции, и сегодня наступает этот самый день икс. Сын Так так сильно сжимает карту, что костяшки пальцев белеют, и Ён Мин не выдерживает, приближаясь к ординатору. Кардиохирург чуть тянет карту на себя, но не с целью забрать, а скорее, чтобы привлечь к себе внимание. — Выдохни, — просит он. — Что? — непонимающе смотрит на мужчину парень и хмурится. — Ты слишком напряжён. В таком состоянии я не пущу тебя в операционную, — говорит Ён Мин и вытаскивает таки карту из рук Сын Така, откладывая её в сторону. — Не могу, — качает головой ординатор. — Осложнения могут быть слишком серьёзными, и тогда он просто умрёт. Не надо было соглашаться на операцию, — выдыхает Сын Так и откидывается на стуле, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — Это лучше, чем совсем ничего не делать и ждать, когда он поступит к нам с инфарктом миокарда, — возражает Ён Мин. — К тому же, право выбора всегда за пациентом. Он в курсе потенциальных осложнений, а наша с тобой задача сделать так, чтобы этого не случилось, поэтому постарайся выбросить из головы лишние страхи и мысли. Сын Так закрывает лицо руками и с силой трёт, а затем оставляет сцепленные в замок руки на лбу и медленно выдыхает воздух через рот тонкой струйкой. Ён Мин обходит стол и оказывается за спиной ординатора, укладывая ладони ему на плечи и мгновенно ощущая, как напрягается парень. — Это всего лишь я, — говорит профессор и без дальнейших слов начинает делать массаж плеч. Совесть громко вопит о том, что он вообще-то обещал себе сегодня утром свести все физические контакты с Сын Таком к минимуму. «Это сейчас необходимо, чтобы он настроился на операцию и не запорол её», — затыкает глас рассудка Ён Мина и сильнее нажимает на акупунктурную точку, вызывая сдержанное шипение у ординатора. — У тебя забитые мышцы, а всё из-за того, что много сутулишься, — замечает профессор. — Тебе стоит следить за осанкой. — Я учту, — напряжённо отзывается Сын Так и перехватывает руку Ён Мина, отстраняя от себя. — Спасибо, профессор, мне уже лучше. Пойду проверю готово ли всё к операции, — говорит парень и довольно быстро уходит из кабинета, а доктор Ча смотрит на свои ладони и всё ещё ощущает на них тепло чужого тела.

***

Новость о том, что профессор Ча Ён Мин и профессор Чан Сэ Чжин расторгли помолвку, быстро облетает больницу за каких-то жалких три дня, и медсёстры неустанно перетирают косточки несостоявшейся парочке, строя предположения на тему того, что могло послужить причиной разрыва. Даже Ким Чже Вон и Ли Сон Хо оказываются падкими на сплетни, потому что Ён Мин несколько раз ловит их шушукающимися и сразу же замолкающими, стоит ему подойти. Единственный, кто не участвует во всём этом балагане, — Ко Сын Так, который начинает держаться особняком от своего профессора, что тому совершенно не нравится, но и в тоже время вызывает облегчение. Желание удерживать парня рядом и страх сорваться и сделать что-то, выходящее за рамки их устоявшихся отношений, сплетаются друг с другом, подогреваемые кошмарами с участием Ли Ёна. Если раньше сны с бывшим подчинённым приносили возбуждение, сладкую муку и злость, то теперь они вызывают только страх, потому что парень буквально преследует его и угрожает убить Сын Така, если профессор задумает «изменить». Как вообще можно изменить тому, кого больше нет в твоей жизни и с кем тебя уже ничего не связывает, плавно переходит в категорию риторических вопросов. Ён Мин не дурак и понимает, что его влечение к Сын Таку выходит за рамки дружбы, а кошмары с Ли Ёном — его страх, что он вновь окажется преданным и брошенным. «Это пройдёт. Если чувства не получают взаимности, то рано или поздно всё сойдёт на нет. Нужно просто переждать», — приходит к заключению Ён Мин, вот только «переждать» на словах оказывается в разы проще, чем в жизни, ведь несмотря на то, что последние три дня Сын Так значительно меньше контактирует со своим наставником (никак обиделся на тот разговор возле предоперационной), им всё равно приходится проводить вместе операции, потому что Ён Мин отказывается уступать ординатора кому-либо другому, и если во время процедуры профессор ещё как-то отвлечён работой, то когда они остаются наедине и обсуждают детали, не смотреть на губы подчинённого становится всё сложнее и сложнее, из-за чего Ён Мин злится на самого себя и порой срывается на Сын Таке, который рычит в ответ, и они разбегаются. И так по кругу. Совершенно быстро и незаметно наступает день отъезда в Пусан, и ранее блестящая мысль пригласить на конференцию ординатора больше таковой не кажется, потому что там они будут постоянно вместе, и это будет настоящим испытанием на выдержку кардиохирурга. «Ничего, если смогу пройти через это, то дальше будет легче», — пытается убедить себя Ён Мин, но аргумент звучит откровенно слабо, и профессор спешит погрузиться в работу, чтобы успеть сделать как можно больше перед отъездом. Во время традиционного утреннего обхода пациентов профессор также навещает и того самого больного, которого они оперировали с Сын Таком три дня назад. Страхи ординатора оказались напрасными, потому что Ён Мин блестяще справился с протезированием аортального клапана и наложением четырёх обходных шунтов на коронарные артерии, так что операция прошла гладко, и через сутки пребывания пациента в отделении интенсивной терапии его состояние стабилизировалось, после чего его успешно перевели в кардиохирургическое отделение. Ён Мин проверяет состояние больного и отмечает, что тот чувствует себя превосходно с точки зрения кардиохирурга, и дальше всё идёт вполне себе гладко, покуда через несколько часов Сын Так не приходит проверять пациентов и не доходит до пожилого мужчины, а тот встречает его с улыбкой на лице. — Как ваше самочувствие, господин Хан? — интересуется ординатор. — Я знаю, что вы собираетесь сделать, — говорит мужчина, игнорируя вопрос парня. — Вы хотите меня убить, не так ли? Сын Так застывает с пластмассовой улыбкой на губах и теряется от подобного заявления, ровно как и того, с каким спокойствием произносит это пациент, словно он действительно верит, что ординатор навредит ему, но при этом ничего не имеет против. — Что вы, вовсе нет, — приходит в себя парень и начинает разубеждать мужчину в обратном. — Нужно всего лишь сделать кое-какие анализы, чтобы убедиться, что восстановление идёт как положено и никаких осложнений не предвидится. Это совершенно безболезненно, — заверяет Сын Так пациента, а у самого внутри всё напрягается. Больной чуть хмурится и следом тут же расплывается в дружелюбной улыбке и кивает ординатору, давая разрешение делать с собой всё, что требуется, и Сын Так старается делать всё максимально аккуратно и осторожно, комментируя каждый свой шаг и поясняя, с какой целью он его делает, чтобы пациент не надумал себе ничего лишнего. — Пожалуйста, внимательно следите за ним, — просит Сын Так медсестёр перед уходом, закончив все процедуры, и относит анализы в лабораторию, после чего спешит в кабинет профессора Ча, который, к счастью, оказывается на рабочем месте. — Профессор! — Сын Так замирает возле стола наставника. — Я только что от господина Хана, которому три дня назад была сделана операция протезирования аортального клапана. — Что-то случилось? — спрашивает Ён Мин, чуть напрягаясь, на что Сын Так поджимает губы и чуть наклоняет голову. — Не уверен, но когда я пришёл проверить его, он улыбался и сказал, что я собираюсь убить его. Разумеется, я сразу же поспешил заверить его в обратном, и он успокоился, но мне теперь не даёт это покоя, поэтому я попросил медсестёр следить за ним внимательно и решил предупредить и вас на всякий случай, — делится мыслями Сын Так. — Говоришь, улыбался, но при этом говорил про смерть, — Ён Мин сцепляет руки в замок и устраивает сверху подбородок. — Думаю, это лёгкая паранойя. Такое бывает у пациентов после трудных операций. Скорее всего, она пройдёт быстро и бесследно. — Может, стоит приставить к нему охрану? — неуверенно спрашивает Сын Так, передёргивая плечами и всё ещё находясь под впечатлением от визита к пациенту. — Не стоит, это может его напугать. Достаточно того, что ты предупредил медсестёр, они проследят за ним, — говорит Ён Мин, и ординатор кивает, соглашаясь с доводами наставника. Парень вновь засовывает руки в карманы и чуть сутулится, чем вызывает боль в груди профессора, который просто не может смотреть на это. — Не сутулься, ты очень красивый, а такая поза портит всё, — говорит Ён Мин и замирает, запоздало осознавая, что конкретно он сказал. Сын Так тоже застывает, во все глаза глядя на наставника, и оба врача совершенно неожиданно заливаются краской, глядя друг на друга. Первым в себя приходит Сын Так, разбивая неловкое молчание своим заразительным смехом. — Считаете меня красивым, профессор? Я польщён, — включает игривый режим парень и откровенно провоцирует профессора. «Не соблазняй меня! Ты хоть имеешь малейшее представление о том, насколько ты красив и как сильно влияешь на меня?» — хочется крикнуть Ён Мину, но он хватается за спасительную соломинку, протянутую ему ординатором, и принимает правила игры. — Ничего подобного! Меня волнует только твоё здоровье! Если не будешь следить за ним, то как сможешь стать высококлассным врачом? — напускается на парня Ён Мин и даже брови нахмуривает для полноценного эффекта. — Вы волнуетесь за меня? — выхватывает из всего потока слов нужные Сын Так и заостряет на них внимание. Ён Мин готов уже откусить себе свой язык-предатель, лишь бы тот перестал так подводить его. — Я тронут до глубины души, профессор. — Ты будешь тронут скальпелем по лицу, если сейчас же не перестанешь стоять у меня над душой и нести околесицу. Займись картами или иди в неотложку, но не мешай мне, — угрожает Ён Мин, слегка перегибая палку, но он надеется, что Сын Так поймёт, что мужчина говорит несерьёзно, потому что ни за что в жизни он не причинит Сын Таку вред. Ординатор надувает губы и фыркает, сдувая чёлку со лба, но та падает обратно. Парень разворачивается и направляется к выходу, что-то бурча себе под нос, и желание развернуть Сын Така, как-то задержать и заставить остаться обуревает с головой. — Сын Так! — срывается с губ, стоит только на секунду ослабить контроль. Ординатор оборачивается и хмурится, ожидая очередной нагоняй или что-либо в этом духе. — Ты помнишь, что у нас сегодня поезд в Пусан ночью? — спрашивает Ён Мин первое, что приходит в голову, чтобы оправдать свой оклик. Сын Так кивает и продолжает стоять на месте, выжидая чего-то. Профессор рассматривает парня, отмечая про себя его бледный и взлохмаченный вид вкупе с глубокими синяками, залегшими под глазами, и сердце отзывается болью, порождая желание завернуть парня в плед и уложить спать прямо у себя на диване в кабинете. — Ты обедал? — спрашивает он и видит, как чуть хмурится Сын Так, что уже не нравится мужчине. — Да… — отвечает парень таким голосом, что это больше похоже на «нет». — Что ты ел? — спрашивает Ён Мин. — Банан и кофе, — отвечает Сын Так, и профессор едва не подпрыгивает на стуле от негодования. — Ты с ума сошел? Сколько раз тебе говорить нормально питаться? Хочешь в голодный обморок упасть? — набрасывается на подчинённого с новой силой Ён Мин, поражаясь, насколько безответственно парень относится к своему здоровью, на что Сын Так устало машет руками. — Мне было некогда. С утра от пациентов в неотложке отбоя не было, — оправдывается ординатор. — Слышать ничего не хочу! Немедленно собирайся, мы идём обедать! — безапелляционным тоном заявляет Ён Мин и встаёт из-за стола, направляясь к Сын Таку и хватая его за локоть, чтобы тот не задумал убежать. Догнать его профессор конечно же догонит, но тратить время на догонялки особо не хочется. — Я могу и сам пообедать, — вяло сопротивляется Сын Так, и Ён Мин решает не поддаваться на это и довести задуманное до конца. — Знаю я твоё «сам пообедать». Сейчас опять уйдёшь в неотложку и пробудешь там до вечера, — ворчит Ён Мин, увлекая подчинённого в сторону кафетерия. — Профессор, но разве не вы каких-то пять минут назад сказали мне идти в неотложку? — напоминает Сын Так, и доктор Ча теряется, не зная, чем парировать это заявление, ведь оно абсолютная правда. — Айщ, мелкий панк! Делай, что говорят, — отмахивается Ён Мин, заводя парня в кафетерий и буквально подталкивая его к прилавку, заставляя выбрать себе что-нибудь. Сын Так быстро заказывает салат и кофе, и профессор следует его примеру, после чего врачи занимают один из столиков, находящихся в отдалении за колонной. Когда они садятся, то профессор скептически осматривает выбор еды ординатором и поджимает губы. — Уверен, что этого хватит? Может, ещё что-нибудь возьмёшь? — предлагает он, но Сын Так отвечает улыбкой и лёгким наклоном головы. — Нет, спасибо, мой салат мясной, так что довольно сытный, а если я переем, то захочу спать, что нехорошо, — отмахивает ординатор и хватает палочки. Они приступают к еде, и на какое-то время их окутывает молчание. Ён Мин замечает, как быстро орудует палочками Сын Так, словно стремится поскорее съесть свою порцию и убежать, будто ему тяжело или неприятно находиться рядом с профессором, и это отзывается болью внутри. «Почему Сын Так последнее время стремится не особо сильно контактировать со мной?» — думает Ён Мин. — «Заметил, как я на него смотрю, и всё понял?» От подобных мыслей внутри просыпается паника, и Ён Мин так резко вздыхает, что креветка попадает не в то горло, блокируя дыхание, из-за чего профессор начинает натужно кашлять, пытаясь избавиться от инородного тела, мешающего кислороду как поступать в лёгкие, так и покидать их. Сын Так отрывает взгляд от тарелки, услышав тяжёлый удушающий кашель мужчины, и видит слезящиеся глаза наставника, в которых отчётливо плещется паника, а лицо доктора Ча начинает краснеть, свидетельствуя об асфиксии. — Профессор! — вскрикивает Сын Так, роняя палочки, и бросается за спину Ён Мина, вспоминая приём Геймлиха по удалению инородного тела из дыхательных путей. Ординатор хватает профессора и плотно обнимает его сзади, сжав кулак, и той его стороной, где у него оказывается прижат большой палец, помешает его в область эпигастрия, а ладонь левой руки кладет поверх кулака, начиная толчком продавливать кулак в данной области и стараясь, чтобы на грудную клетку Ён Мина при этом не оказывалось никакого давления. Сын Так делает несколько подобных «толчков», и профессор заходится в приступе затяжного громкого кашля, выплевывая несчастную креветку обратно. Ординатор помогает Ён Мину опуститься обратно на стул и не торопится выпускать из объятий, а когда всё же расцепляет руки, то садится рядом на корточки и с тревогой заглядывает в лицо наставника. — Профессор? — неуверенно зовёт он, проверяя реакцию, на что мужчина всего лишь слабо кивает, показывая, что угроза миновала, но не в силах подать голос. Сын Так берёт одну из салфеток и начинает бережно вытирать лицо Ён Мина от слёз, которые текли как непроизвольная реакция на асфиксию, потому что видит, как трясутся от внезапной слабости руки наставника, и понимает, что сам он не сразу сможет привести себя в порядок. — Всё хорошо, профессор, всё позади, — шепчет Сын Так, продолжая убирать остатки слёз, и его лицо настолько близко, что Ён Мину кажется, что он ощущает горячее дыхание с привкусом латте, которое пил ординатор. — Спасибо, Сын Так, — хрипло шепчет профессор, поддаваясь порыву и ловя руку подчинённого за запястье, заставляя замереть на месте. Мужчина чувствует жилку, бьющуюся под тонкой кожей, и отмечает, что она трепещет подобно крыльям бабочки, пойманной в сачок, и они оба застывают в этом мгновении, боясь разрушить его неосторожным движением. Кажется, они даже дышать перестают, лишь бы как можно дольше оставаться вот так, окружённые невидимым мыльным пузырём, слегка подрагивающим, но при этом создающим иллюзию их маленького мирка на двоих, впитывая в себя эти мгновения и впечатывая в сознание и сердце. — Профессор, — выдыхает Сын Так еле слышно, и это всё, на что его хватает. Дыхание срывается, и парень ощущает себя так, словно это у него теперь асфиксия, при которой теряется способность нормально и логично мыслить, а также связно говорить. — Таки, — срывается нежно с губ Ён Мина, и профессор делает едва уловимое движение вперёд, чуть наклоняясь, и видит, как Сын Так прикрывает глаза и тоже подаётся ему навстречу. «Он… Он хочет, чтобы я его поцеловал? Хочет поцеловать меня?» — мелькает мысль, и в следующую секунду из кармана халата профессора доносится резкий звук, который заставляет обоих врачей вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Нарушителем их момента оказывается мобильный доктора Ча, который тот извлекает с таким лицом, словно готов вот-вот разбить об стену. Практически следом начинает звонить и телефон Сын Така. — Да, — рявкает в трубку Ён Мин, даже не пытаясь звучать хоть чуточку дружелюбнее. — Профессор, пациент Хан выпал из окна! Скорее всего, у него остановка сердца в результате удара о землю! Мы уже вызвали реанимационную бригаду! — дрожащим голосом отчитывается медсестра Мун, и доктор Ча рычит ещё громче, бросая всё и побежав вместе с Сын Таком на улицу во двор медицинского центра Ын Сан, куда выходят окна кардиологического отделения и палаты пациентов. — Господин Хан, — первым подбегает профессор к больному, который лежит навзничь на плитках двора. — Так я ещё не умер? — спрашивает пациент поразительно спокойным голосом, словно это не он только что выпал из окна, и врачи радуются, что их отделение не находится на одном из самых верхних этажей, ведь тогда шансов на выживание у мужчины не было бы. Вместе с Сын Таком Ён Мин проверяет состояние больного и начинает оказывать ему первую помощь, когда наконец-то появляется реанимационная бригада, спеша к ним изо всех сил. — Почему так долго? — рычит профессор на подоспевших врачей. — Нам сообщили об остановке сердца в отделении кардиоторакальной хирургии, а когда мы прибежали туда, то выяснилось, что больной выпал из окна, — отвечает один из врачей. Бригада приступает к своей работе, и состояние пациента удаётся стабилизировать. Сердце выдерживает падение с высоты, но больной не может шевелить правой ногой, изогнутой под весьма неестественным углом. Врачи уносят пострадавшего обратно в медицинский центр, где ему делают рентген, который показывает множественные переломы нескольких костей, включая тазовые, а правая бедренная кость оказывается сломанной в нескольких местах, и больного переводят в травматологическое отделение. Убедившись, что жизни пациента больше ничего не угрожает, Ён Мин широким шагом направляется в отделение кардиоторакальной хирургии и сразу же заходит в палату, где ранее находился мужчина вместе с другими пациентами. — Как это произошло? — требует он ответа у медсестёр, низко опустивших головы. — Чем вы были заняты, что у вас больной из окна прыгает?! А дальше что? Другие пациенты начнут прыгать? — переходит на повышенные тона доктор Ча, что даже Сын Так, пришедший следом вздрагивает. — Пациент очень странно себя вел после ухода доктора Ко, — начинает рассказывать медсестра Мун. — Говорил про то, что его хотят убить, вставал и начинал бродить по палате, но нам всякий раз удавалось успокоить его и убедить лечь обратно. Мы отошли проверить других пациентов, когда я услышала шум и увидела, как господин Хан сидит на подоконнике открытого окна, наполовину высунувшись из него. Я бросилась к нему и попыталась остановить, но едва я успела схватить его за пижаму, как он выпал из окна. — К счастью, всё обошлось, и пациент не сильно пострадал, — пытается сгладить острые углы конфликта Сын Так, видя, как раздувается от ярости профессор. — Не сильно пострадал, ординатор Ко? — уточняет Ён Мин. — Сходите в травматологическое отделение и ещё раз посмотрите на количество переломов, которые получил больной. Помяните моё слово: скоро здесь будет его сын с толпой адвокатов и засудит нас всех. — Это был несчастный случай, — твёрдо говорит Сын Так, выступая вперёд и заслоняя собой медсестёр, буквально прикрывая их от гнева наставника. — Мы не в праве обвинять сестёр Мун и Кан в случившемся. Они всегда прекрасно справляются со своими обязанностями. Ён Мин делает глубокий вдох и также медленно выдыхает через нос, широко раздувая ноздри, а затем сжимает переносицу, пытаясь заставить гнев утихнуть. Меньше всего ему сейчас хочется оказаться вовлечённым в конфликт накануне отъезда, но судьба словно нарочно издевается над ним, подсунув столь вопиющую и выходящую за все рамки ситуацию. — Нужно как-то решить вопрос с окнами, чтобы впредь больные не смогли открывать их самостоятельно, — наконец произносит профессор, убирая руку от лица. — Я поговорю об этом с дедушкой, — обещает Сын Так и даже кивает для пущей убедительности. Ён Мин кивает в ответ и покидает палату, а ординатор подмигивает медсестрам и спешит за наставником, когда его телефон вибрирует. Парень достаёт его из кармана в ожидании самого наихудшего, но это всего лишь оказывается новое сообщение в чате, созданном между ординаторами из разных отделений, изначальной целью которого является координация и выбор места для совместного отдыха и распития алкоголя, чем для каких-то рабочих вопросов. Отправителем сообщения оказывается ординатор Рю из отделения нейрохирургии: «Кажется, кардиоторакальное отделение разработало эффективный метод ускоренной выписки пациентов, хотя, на мой взгляд, несколько радикальный». Сын Так застывает посреди коридора, перечитывая сообщение несколько раз, прежде чем до него доходит, что именно имеет в виду знакомый, и парень начинает смеяться, одновременно с этим понимая, что новость об их инциденте с поразительной скоростью уже успела разлететься по больнице. Ён Мин, ушедший вперёд, озадаченно оборачивается, заслышав смех подчинённого, и чуть вскидывает брови. — Что смешного, Ко Сын Так? — спрашивает хирург, а Сын Так, вытирая выступившие на глазах слёзы, торопится догнать наставника, чтобы показать ему сообщение, рассмешившее его, как чат оживает, и в переписку вступает ординатор Пак, очевидно, ещё не слышавший об инциденте. «А разве можно так делать без согласования с руководством?» Сын Так чуть притормаживает, чтобы напечатать ответ: «Скорее всего, ординатор Рю имеет в виду прыжок нашего пациента из окна». Отправив сообщение, парень доходит до наставника и разворачивает телефон к нему экраном, демонстрируя переписку, завязавшуюся в чате. — Новость о нашем пациенте уже успела добраться до нейрохирургов, а там, может, и всего медицинского центра, — замечает Сын Так, и в этот момент чат оживает, и там всплывает новое сообщение от Ли Сон Хо, который с утра работает в неотложке. «Смею заметить, что расположенное на первом этаже отделение неотложной помощи находит такой способ выписки крайне неэффективным, однако вынужден признать, что это совершенно новое веяние в сфере выписки пациентов и, можно даже сказать, прорыв в неизведанные нами ранее области». Ординатор Рю не остаётся в долгу и отправляет новое сообщение: «Это один маленький шаг для вашего пациента, но гигантский скачок для всего процесса выписки». Ён Мин с лёгкой усмешкой наблюдает за обменом остротами между ординаторами разных отделений, а затем кивает в сторону коридора, намекая, что им некогда стоять и читать переписку в чате, пусть и такую занимательную. — Идём, хочу, чтобы ты потренировался ещё немного в наложении швов, — говорит профессор, на что Сын Так закатывает глаза и, заблокировав экран телефона, убирает тот в карман. — Но у меня же и без того хорошо получается, — замечает ординатор. — А должно выходить не хорошо, а отлично. Тебе нужно практиковаться и практиковаться изо всех сил, — настаивает Ён Мин, и Сын Так фыркает, но послушно плетётся следом за наставником в кабинет. «Какого чёрта ты творишь, Ён Мин?» — спрашивает внутренний голос, когда профессор закрывает дверь за ординатором, едва они переступают порог. «Я должен продолжать обучение Сын Така, несмотря ни на что. Это просто обычный урок», — отвечает сам себе мужчина, всё ещё на нервах после инцидента с пациентом, поэтому и стремящийся оставить сейчас ординатора рядом с собой. Мужчина устраивается рядом с подчинённым, наблюдая за тем, как тот готовит всё необходимое для их занятия. Ординатор склоняется над бананом, который сегодня играет роль пациента, и начинает отрабатывать на нём швы, пытаясь добиться идеально ровных, чтобы профессор не смог придраться. Парень старается делать всё не слишком медленно, но при этом тщательно, и вскоре демонстрирует результат своих трудов наставнику. Ён Мин скептически осматривает шов на кожуре, а затем указывает на один из стежков. — Кривоват, — выносит он вердикт. — Заново. — Ничего он не кривой! — возражает Сын Так и отстраняется, чуть наклоняя голову, чтобы оценить степень кривизны шва. Один-единственный стежок, тот самый, на который указывает Ён Мин, оказывается чуть-чуть смещённым вверх, и парень поражается дотошности своего наставника. — Кривой, — настаивает профессор на своём. — Тренируйся дальше. Спасает Сын Така от участи страдания над новым бананом прибежавший Ким Чже Вон, который влетает в кабинет, едва постучав в дверь. — Профессор Ча, там приехал сын пострадавшего пациента в сопровождении адвокатов и требует встречи с руководством, а также с вами! — выпаливает парень с откровенной паникой в глазах. — Я же говорил, — хмыкает Ён Мин, поворачиваясь к Сын Таку, после чего встаёт из-за стола, чтобы проследовать за Ким Чже Воном в зал, где уже оказывается не только разгневанный сын пациента, но и адвокаты, председатель Го, практически всё спешно собранное кардиоторакальное отделение и паникующий шеф Бан, который едва ли не попрыгивает на месте. — Я доверил жизнь своего отца вашему центру, потому что он считается одним из лучших в городе, а вы пытались убить его? — гневно вопрошает парень, и его плечи едва заметно подрагивают. — Что вы, никак нет! — заверяет его шеф Бан с нервной улыбкой на лице. — Тогда что это было? — задаёт резонный вопрос клиент, переводя взгляд с заведующего отделением на профессора Ча, который занимает место за трибуной, чтобы начать говорить. — Как вам уже известно, мы выявили у пациента тяжёлый стеноз аортального клапана и несколько значительных сужений во всех коронарных артериях. Его жизнь и здоровье находились под угрозой, и единственным выходом было проведение протезирования аортального клапана и наложения четырёх шунтов коронарных артерий, однако ввиду преклонного возраста такая сложная операция могла вызвать ряд осложнений, о чём я и сообщил пациенту и его сыну, но они настояли на проведении операции, которая прошла успешно, и через сутки состояние больного стабилизировалось, и мы смогли перевести его в общую палату. Я и мой ординатор наблюдали за состоянием пациента на протяжении всех трёх дней после операции, но никаких осложнений не обнаружили. Сегодня во время обхода пациентов мы также не увидели ничего необычного или тревожного, однако через несколько часов мой ординатор пришёл ко мне и сообщил, что в поведении пациента появились странности. — Какого рода странности? — спрашивает один из адвокатов. Ён Мин кивком головы подзывает Сын Така к себе, чтобы тот сам рассказал всё, и парень занимает место рядом с наставником. — Я пришёл провести необходимые процедуры и заметил, что господин Хан проявляет признаки «дружелюбной» паранойи. Вы же знаете, что это такое? — обращается ординатор к сыну пациента и адвокатам, а затем начинает пояснять. — Это когда больной улыбается, приветливо ведёт себя, но при этом считает, что ему угрожает опасность от окружающих. Я убедил его, что никто ему не навредит, после чего пациент разрешил мне сделать всё необходимое, и я старался озвучивать каждый шаг, поясняя, зачем всё делаю, и он продолжал улыбаться мне, а перед тем как уйти, я попросил сестёр Мун и Кан следить за ним, после чего пришёл к профессору Ча и рассказал ему обо всём. — Порой у пациентов его возраста после тяжёлых операций может возникать чувство паранойи, но оно проходит довольно скоро и бесследно, поэтому мы решили, что присмотра медсестёр хватит, а появление посторонних людей может только усугубить состояние пациента, — поясняет Ён Мин. — Что случилось потом? — спрашивает другой адвокат, и теперь уже медсёстры из палаты пострадавшего больного встают и кланяются, выходя к трибуне и занимая места профессора и ординатора. — Действительно, доктор Ко приказал следить нам за пациентом, что мы и делали, — рассказывает сестра Кан. — Больной несколько раз возбуждался, вставал и начинал говорить о своих страхах, но каждый раз нам удавалось без особого труда уговорить его вернуться в кровать и успокоиться. Через несколько часов я занималась одним из пациентов в палате, а сестра Мун — другим, когда услышала шум, а когда я выглянула из-за ширмы, то увидела, как сестра Мун, которая в тот момент находилась ближе меня к пациенту Хан, бросилась к нему, потому что он сидел на подоконнике. — Я услышала, как меня зовут пациенты, и увидела, что господин Хан наполовину высунулся из окна, и попыталась его остановить. Когда я подбежала, то едва успела схватить его, как он выпал на улицу, — заканчивает рассказ другая медсестра, низко опуская голову. — Получается, что вы оставили пациента на некоторое время без присмотра, несмотря на то, что доктор Ко предупреждал вас о возникших странностях в его поведении, — приходит к заключению адвокат. — Я подам иск на ваш медицинский центр и засужу вас! — вновь подаёт голос сын пострадавшего пациента. — И вы имеете на это полное право, — берёт слово председатель Го. — Мне очень жаль, что мои сотрудники проявили столь непрофессиональное поведение и оставили пациента без присмотра. Я лично разберусь с этим и позабочусь о том, чтобы вашего отца поставили на ноги в кратчайшие сроки, а также приношу свои извинения за случившееся от лица всего персонала нашего центра. Сын пациента дёргает уголком губ в намёке на улыбку, а Сын Так нервно сцепляет пальцы в замок и бросает полный сочувствия взгляд на медсестёр. — Очень на это надеюсь, — говорит сын пострадавшего в ответ на слова председателя. — Если вы не против, я хотел бы, чтобы мои сотрудники вернулись к выполнению своих обязанностей, а мы с вами продолжили разговор в моём кабинете, — добавляет Го Чжэ Шик, на что молодой человек отвечает согласием, и они в сопровождении адвокатов удаляются к кабинет председателя. — Какой скандал, — выдыхает шеф Бан, прикрывая глаза рукой. — Теперь полетят головы. — Может, мне стоит пойти и поговорить с сыном пациента? Убедить его не подавать иск? — бормочет вслух Сын Так, встревоженно глядя на выход. — Не стоит, — отрицательно качает головой профессор Ча. — Лучше не лезть, иначе хуже сделаем. — Не хочу, чтобы уволили хороших медсестёр только из-за того, что пациенту внезапно ударила в голову паранойя, и он решил выйти из окна! — негодует Сын Так и удивлённо смотрит на наставника, который по-доброму усмехается. — Что? — Ко Сын Так, — медленно проговаривает Ён Мин. — Вечно пытается спасти всех вокруг. — Ну, — теряется парень и начинает приглаживать чёлку. — Просто делаю то, что считаю правильным, — бормочет он, не замечая, как румянец окрашивает его щёки в восхитительные оттенки розового, и профессор зависает, выпадая из реальности, которая сужается до лица его подчинённого. Сын Так поднимает взгляд на Ён Мина и неловко улыбается ему, а у мужчины всё плавится внутри от этого. «Ты прекрасен, Сын Так. Прекрасен, как снаружи, так и изнутри. Ты сияешь, как маяк во тьме, притягивая к себе своим светом, и как же сильно я хочу прилететь на него подобно мотыльку и впустить тебя в себя, но… мне страшно. Страшно, что ты оставишь меня. Страшно, что я не смогу сберечь тебя. Страшно, что потеряю тебя… как потерял его, поэтому не надо. Не улыбайся мне так. Не смотри на меня с таким восхищением и преданностью. Не соблазняй меня, иначе… я просто не смогу остановиться, ведь кажется… кажется… кажется, я люблю тебя…»

All these things unsaid Hold me hostage in my head I don't know how to prove to you It's not pretend So I leave it all unsaid I'd trade these thoughts for broken bones Just for your sympathy Give anything to make you see What kills me quietly