Тысяча «Не»

What a terrifying place Left alone here in my head Remember every last mistake I can't forgive, I can't forget But if I face my darkest days Will I finally make my peace?

Ли Ён слышит сквозь сон будильник и, даже не открывая глаза, нащупывает телефон и прерывает настойчивую трель, а затем резко садится в кровати, потому что прекрасно себя знает: если позволит себе полежать те самые бесценные «пять минут», которые люди обещают провести в кровати, чтобы оттянуть необходимость начинать новый день, то обязательно проспит, однако даже приняв вертикальное положение, парень продолжает держать глаза закрытыми, явно вознамерившись выжать все остатки сна, которые он не успел получить за ночь. — Ненавижу утро, — бормочет Ён, лениво вставая с кровати и плетясь в ванную. Прохладная вода помогает освежиться и смыть остатки сонливости, поэтому довольно скоро парень подставляет лицо под струи душа и еле слышно мурчит, запуская руки в волосы и массируя их, после чего уделяет тщательное внимание нанесению шампуня и промыванию, не забыв и о кондиционере для волос, который тщательно распределяет по всей длине, оставляя на пару минут, а сам тем временем берёт скраб для тела и наносит на всю кожу. Уделив время всем участкам своего тела и не оставив даже самый малейший без внимания, Ли Ён выходит из душа, благоухая чистотой и свежестью, в халате, который не завязывает, справедливо рассудив, что в этом нет никакого смысла, если его предстоит вскоре снять. Включив по пути музыку, чтобы скрасить тишину в квартире, парень заходит на кухню, где на столе его уже ждёт готовый завтрак. Ли Ён скептически осматривает еду, цепляет вилкой кусок бекона и отправляет в рот, следом отрывает пару виноградинок и тоже съедает их, слегка морщась от необычного сочетания вкуса, которое ему не приходится по душе. На столе лежит записка, которую Ён берёт двумя пальцами и подносит чуть ближе. «Пожалуйста, сперва позавтракай, а уже потом ешь мороженое!» — гласит чей-то письменный крик души, взывающий к благоразумию кардиохирурга, которое у того абсолютно отсутствует, потому что Ён комкает бумажку и бросает в мусорное ведро, после чего открывает холодильник и достаёт баночку любимого мятно-шоколадного лакомства, а затем неторопливо направляется к кухонному гарнитуру, откуда извлекает миниатюрную ложечку и, зачерпнув сладость, отправляет её в рот. — М-м-м, — стонет Ён, прикрывая глаза от блаженства, и запрокидывает голову, медленно выдыхая. Утро уже перестаёт быть таким уж ужасным и медленно приобретает яркие краски, привнося их и в жизнь молодого мужчины. Ён подходит к окну и смотрит на проснувшийся и бурлящий жизнью город, после чего бросает взгляд на часы и сверяется со временем, которое у него есть до выхода из дома. Вдоволь насладившись мороженым, хирург выбрасывает пустую баночку в мусорное ведро, после чего идёт одеваться и тратит несколько минут на то, чтобы обильно обрызгаться одеколоном, чуть ли не с головы до ног. Удовлетворившись результатом, Ён подходит к стене и снимает с подставки свой любимый красный зонт, хотя сегодня в Оттаве должно быть солнечно и без осадков, но молодой мужчина просто не может выйти из дома без зонта, который, скорее, является аксессуаром для полного образа, чем вынужденной необходимостью. Жизнь в большом городе имеет как свои плюсы, так и минусы, главный из которых — пробки. Ли Ён просто ненавидит их, и порой ему кажется, что они нарочно появляются всякий раз, как он выезжает из дома, словно поджидают, когда он сядет за руль, чтобы обязательно задержать его и помучить, причём неважно во сколько выезжает парень: пробки караулят его подобно упрямому сталкеру. Ли Ён бросает печальный взгляд из окна автомобиля на канал Ридо, на мосту над которым он и встал в пробку. Идея всё бросить и отправиться через канал вплавь кажется как никогда соблазнительной, и единственное, что останавливает его от её реализации не штраф в виде нескольких десятков долларов, а перспектива намочить волосы, которые сразу же утратят свой блеск и лоск. Ён отвлекается от дороги и настраивает зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на себя. — Мои волосы — это моя жизнь, — замечает парень, отмечая, как красиво отливают его локоны медным цветом в лучах утреннего солнца. Он ни на секунду не жалеет, что сменил цвет волос, считая это одним из самых лучших решений за всю свою жизнь. Сзади раздаётся нетерпеливый гудок, отвлекающий кардиохирурга от созерцания своей внешности, и Ли Ён плавно надавливает на газ, трогаясь с места. Постепенно он добирается черепашьим ходом до больницы и паркуется на своём любимом месте, после чего заходит в здание и первым делом направляется в отделение неотложной помощи, чтобы посмотреть, как там обстоят дела, но на приёме оказывается только мужчина с неглубоким порезом, и один из ординаторов уже работает с ним. — Доброе утро, доктор Ли, — раздаётся сзади голос с лёгким придыханием, и Ли Ён оборачивается, встречаясь взглядом со своей подчинённой, ординатором Кэтрин Грант, которая стоит и с восхищением смотрит на наставника. — Доброе, ординатор Грант. Вижу, сегодня смена начинается подозрительно легко, — замечает доктор, кивнув головой в сторону отделения неотложной помощи, на секунду заставив девушку отвлечься от него самого и тоже посмотреть в указанном направлении. — Думаю, это нам в качестве компенсации за предстоящий вечером долгий перелёт и скачок часовых поясов, — предполагает Кэтрин с милой улыбкой, на что Ли Ён хмыкает, вспоминая, что сегодня у них самолёт до Пусана, хотя назвать это «самолётом» не поворачивается язык, учитывая, что предстоит сделать две пересадки и лететь практически сутки. «Сам выбрал забраться как можно дальше», — напоминает себе Ли Ён, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул у него на лице, и разворачивается, направляясь к лифту. — Я думал, что ты будешь дома, готовиться к отъезду, — замечает доктор, уверенный, что Кэтрин последует за ним, потому что девушка всегда ходит за ним «хвостиком», стоит только Ёну переступить порог больницы. Это и умиляет, и невероятно действует на нервы. Молодой мужчина ещё не может определиться до конца. — Я уже всё подготовила, доктор Ли, — отзывается ординатор. — Даже статью распечатала в нескольких экземплярах и вот когда есть возможность, то повторяю её, чтобы не подвести вас, — заверяет девушка и показывает наставнику листки бумаги. Ли Ён едва задерживает взгляд на названии и сразу же узнаёт её, потому что читал эту статью и правил несколько раз за прошедшие полгода. — Я так рада, что вы решили взять с собой меня на конференцию, — не унимается Кэтрин. «Как будто у меня был выбор», — думает Ли Ён, вспоминая, как именно он согласился на эту несчастную конференцию в Пусане.

***

Полгода назад

— Вызывали? — Ли Ён переступает порог кабинета заведующего отделением и замирает на месте. Призыв поклониться тому, кто находится выше в иерархии, слабо трепыхается внутри и исчезает, а доктор вспоминает, как первое время долго не мог перестать кланяться тем, кто старше, и привыкнуть к тому, что начальник вполне себе может подойти к тебе и панибратски забросить руку на плечо. — А, Ён, проходи, — отвлекается от каких-то документов доктор Лавуа и откладывает их в сторону. Кардиохирург Ли проходит вперёд, чтобы занять место на стуле возле стола начальника, но Нил оказывается проворнее и, вскочив, хватает Ёна за руку, отводя в сторону дивана. — Я так рад, что ты выкроил возможность заскочить ко мне. Есть небольшой разговор. Чай? Кофе? Ли Ён делает жест рукой, показывая, что ничего не хочет, и садится на диван, скрещивая руки на груди. Он уже предвидит, какой именно разговор ожидает их, и ему это совершенно не нравится, но встать и тут же хлопнуть дверью не позволяет воспитание, поэтому Ён терпеливо готовится выслушать своего начальника и друга, а после постараться в очередной раз донести до него, почему он не хочет ехать на очередную конференцию в Корею, которые ему так настойчиво предлагают каждый раз. — Я тебе там письмо одно сбрасывал на почту, — заходит издалека Нил, делая кофе, и Ли Ён не удерживается от заката глаз, понимая, что не прогадал с основной темой разговора. — Да, я видел, — подтверждает хирург, потому что не видит смысла врать и говорить, что ничего не получал. Во-первых, он не любит это, а, во-вторых, Нил заново отправит ему несчастное письмо или прямо сейчас начнёт читать вслух, что никак не лучше. — Что думаешь? — спрашивает мужчина, не поворачиваясь лицом к Ёну и добавляя в кофе сахар, начиная ложечкой помешивать напиток, стараясь не задеть края чашки, чтобы не создать неприятный скрежет. — Мой ответ остаётся прежним: я не поеду на конференцию в Сеул, — отрезает Ли Ён и откидывается на спинку дивана, выражая своей позой, что в продолжении данного разговора совершенно не заинтересован. — Ты же из Сеула, верно? — уточняет Нил, разворачиваясь с двумя чашками кофе и направляясь к дивану. Он предлагает напиток Ёну, и тот, чуть помедлив берёт его, после чего Лавуа садится рядом. — Почему так вечно ерепенишься, стоит только упомянуть этот город? Пытаешься что-то или кого-то забыть? Если бы взглядом можно было убивать, то от коллеги сейчас осталась бы дымящаяся горка пепла, но, к сожалению, Ли Ён не наделён такой способностью, о чём очень сожалеет, поэтому ограничивается презрительным взглядом, хотя ладонь и невольно сжимается на кофейной чашке, грозя её раздавить, и только толстые стенки спасают её от преждевременной кончины. «Если бы я хотел забыть абсолютно всё, то сейчас бы лежал под опиумом, а не сидел здесь рядом с тобой», — думает Ён. — «И теперь некому кричать на меня, что я опять под дозой». Рука чуть вздрагивает от нервного напряжения, и кофе проливается на кожу, обжигая, но парень не дёргается в отличие от коллеги, который громко охает, подрывается с места и бросается за салфетками, чтобы как можно скорее избавиться от пятен. — О боже, как ты так умудрился? — причитает Нил, возвращаясь с пачкой салфеток и начиная вытирать руку Ёна, предварительно забрав из его ладони чашку. — Сильно обжёгся? — спрашивает Лавуа, а кардиохирург лишь пожимает плечами, показывая, что даже толком не замечает случившегося, потому что прямо сейчас невольно вспоминает совершенно другой момент, столь далёкий, но похожий одновременно. Ли Ён глухо вскрикивает и рычит, когда какая-то медсестра пролетает мимо, неосторожно задевая его плечом, и даже не думает извиниться за то, что толкнула. Парень перехватывает стаканчик кофе другой рукой, а пострадавшую трясёт, словно может таким образом унять неприятные ощущения и ослабить ожог первой степени, которым его только что наградили. Кожа на правой руке неприятно саднит и краснеет, и Ли Ён уже предвидит нытьё Ён Мина по поводу того, что он не следит за собой. — Ты чем это тут занят, паршивец? — раздаётся сзади знакомый холодный голос, и парень закатывает глаза, громко вздыхая. Как говорится, помяни чёрта… — У меня обеденный перерыв, профессор, — оборачивается Ли Ён, предусмотрительно спрятав руку за спину, а в левой демонстрирует стаканчик кофе, приподнимая его, словно предлагает тост. — Или я даже его лишён? — идёт в наступление ординатор и явственно слышит скрежет зубов от наставника, что вызывает невольную улыбку. Бесить Ён Мина бесценно, особенно когда знаешь, что тебе за это ничего не будет. — Что ты там прячешь? — спрашивает профессор, вырывая подчинённого из сладостных мыслей о том, как ещё можно довести доктора до трясучки, чтобы сбить с него немного спеси. — А? — растерянно переспрашивает Ли Ён, потому что, кажется, настолько отключился от реальности, что не уловил ход мыслей наставника. — Что у тебя за спиной? — повторяет вопрос Ён Мин, и, пожалуй, впервые парень теряется, не зная, как ему быть, потому что светить пострадавшей рукой не хочется, но и так просто от профессора не отвязаться, если он твёрдо решил про себя докопаться до истины. — Ничего, — отмахивает Ли Ён в надежде, что Ён Мин потеряет к нему интерес и пойдёт досаждать тому же Ан Тхэ Хёну, на котором он буквально ездит, а тот всё терпит и молчит. — Не зли меня, ординатор Ли, — выдыхает профессор, и его глаза нехорошо сверкают, что только раззадоривает парня, и он улыбается, приподняв один уголок губ вверх синхронно вместе с бровью. — А иначе что, профессор Ча? — откровенно провоцирует наставника Ли Ён, и любой другой на его месте уже давно был бы мёртв, но ординатор не из тех, кого легко испугать, да и хождение по краю ножа над пропастью заводит его, разбавляя скучные дни, поэтому он ни за что и никогда не откажется от шанса дразнить профессора. — Я тебе злым не понравлюсь, — отвечает Ён Мин, приближаясь, на что парень громко хмыкает и разворачивается, не желая поддерживать пустой разговор, но доктор Ча хватает его за руку и пресекает попытку уйти на корню. К несчастью, мужчина хватает парня именно за пострадавшую конечность, которую подносит к лицу и тщательно изучает покраснение на коже, а затем бросает короткий взгляд на стаканчик кофе. — Мелкий панк! Сколько раз нужно повторять, что руки для хирурга — это всё? — напускается на ординатора Ён Мин, и Ли Ён в очередной раз закатывает глаза. — Да будет вам известно, профессор, я не ставил себе целью поливать руки горячим кофе, так что ваша претензия ко мне совершенно безосновательна, — парирует парень, и профессор аж задыхается от подобной наглости, после чего отбрасывает руку ординатора в сторону со злобой на лице. — Иди и обработай ожог и чтобы в операционной я тебя сегодня не видел, проведёшь весь день в неотложке, — приказывает Ён Мин, на что Ли Ён машет рукой во всех смыслах этого слова. — Эй, я сказал обработай ожог! — повторяет приказ профессор. — Да тут даже обрабатывать нечего. Пустяк, само пройдёт, — говорит ординатор, бросая взгляд на покраснение, и уже собирается наконец-то уйти подальше от Ён Мина, как тот повторно хватает его и тащит за собой. — Эй! Вы куда меня тащите? — спрашивает Ли Ён. Освободиться из чужой хватки ему не составит труда, но любопытство перевешивает, и парень решает узнать, что именно задумал профессор, поэтому послушно идёт следом, покуда они не оказываются в кабинете Ён Мина. Когда доктор Ча заводит Ёна внутрь, то парень замирает, оглядываясь по сторонам с любопытством, отмечая новые детали интерьера, которые не запомнил, когда был здесь в прошлый раз. Ли Ёну хватит пальцев одной руки, да ещё несколько останется, чтобы пересчитать количество раз, когда он бывал в кабинете профессора, который настолько не любит своего подчинённого с самого первого дня появления в больнице, что даже не пускает к себе без лишней надобности. — Садись, — приказывает Ён Мин, и парень проходит к дивану, оставив на столе злосчастный стаканчик с кофе, который ему, очевидно, не суждено выпить. Доктор Ча чем-то шуршит, а затем подходит к Ли Ёну и берёт его пострадавшую руку, вытирая её какими-то салфетками, после чего распыляет на кожу спрей, видимо, от ожогов, а в конце заматывает ладонь специальной повязкой. Ли Ён молчит на протяжении всей процедуры и никак не комментирует действия профессора, вместо этого молча наблюдая за Ён Мином, который сидит рядом, занятый рукой подчинённого. Ординатор скользит взглядом по чёрным волосам наставника и, принюхавшись, улавливает тонкий аромат кондиционера от волос, либо шампуня — зависит от того, чем пользуется мужчина. Ли Ён рассматривает брови Ён Мина и задерживается на ресницах. «Длинные», — отмечает про себя парень и невольно подаётся чуть ближе, разглядывая нос, щёки Ён Мина и наконец добираясь до губ. — «У него довольно пухлые губы, когда он не поджимает их недовольно». Ординатор не замечает, что Ён Мин уже ничего не делает и просто сидит, продолжая держать его за руку обеими ладонями, слегка перебирая пальцы, и Ли Ён начинает рефлекторно поигрывать в ответ, чуть приоткрыв губы и не отрывая взора от профессора, что не остаётся незамеченным со стороны Ён Мина, и тот тоже чуть размыкает уста, а его дыхание становится тяжёлым. — Я закончил, — говорит профессор, отворачиваясь, потому что ситуация стремительно выходит из-под контроля, и Ли Ён видит эту неловкость и попытку убежать, что ему совершенно не нравится, поэтому он ловит Ён Мина за подбородок и заставляет повернуться к себе, специально надавливая, чтобы нижняя губа чуть приоткрылась. «Он красивый, ему бы только над характером поработать», — думает Ли Ён, внимательно изучая реакцию и тело наставника, за которым он наблюдает уже не первый день. — «В чём дело, Ча Ён Мин? Почему вы так странно ведёте себя? Постоянно цепляетесь ко мне и пытаетесь унизить, но при этом обрабатываете мне руку и не даёте ассистировать другим врачам, говоря, что я ваш ординатор. Вы… Я нравлюсь вам? Это единственный вывод, который напрашивается, потому что вы постоянно краснеете и отводите взгляд, стоит нам только оказаться настолько близко друг к другу. Пытаетесь выглядеть злым и показать, что являетесь хозяином положения, а что же на деле выходит? Эта злость — лишь жалкая попытка замаскировать тягу ко мне? Когда же она появилась? В день нашего знакомства? Когда провели первую совместную операцию?» Ли Ён чувствует прерывистое дыхание Ён Мина и, застывает, перебирая в голове каждый их момент наедине и приходя к одному-единственному выводу: профессора тянет к нему как к объекту вожделения. Он хочет его. Ординатор усмехается и на пробу чуть ведёт пальцем вверх, задевая самым краешком нижнюю губу и оттягивая её сильнее, проверяя свою теорию. Ён Мин ловит его руку за запястье, но больше не предпринимает никаких попыток отстранить от себя, и парень улыбается ещё шире, откровенно упиваясь своей властью над этим мужчиной, который сейчас подобен зачарованной жертве, послушно идущей в пасть хищника. Когда их противостояние только начиналось, то ординатор рассчитывал, что в конце сможет если не сбросить профессора с его пьедестала, то хотя бы подвинуть, показав, что не всё вокруг вращается и подчиняется ему, но конкретно в эту минуту парень осознает, что их борьба окрашивается в новые оттенки и приобретает совершенно иной смысл. «Ты хочешь меня, Ён Мин. Язык твоего тела выдаёт тебя с головой», — усмехается Ли Ён, обуреваемый любопытством. Разумеется, он в курсе, как влияет на окружающих, и ему не привыкать, что и мужчины, и женщины западают на него и буквально падают к ногам. — «Интересно, как далеко ты позволишь мне зайти?» Ли Ён подаётся вперёд, покуда между их губами не остаётся совсем смехотворное расстояние, но в последнюю секунду замирает, остановленный никак иначе внезапно проснувшейся совестью, которая начинает настойчиво зудеть на ухо, что нельзя вот так откровенно соблазнять мужчину только для того, чтобы одержать верх в их битве на поле профессиональной деятельности. «Это бесчестно и низко по отношению к нему», — думает Ли Ён и резко отстраняется, вырывая руку из захвата Ён Мина, после чего спешит покинуть кабинет профессора, оставляя его позади. Парень торопится уйти как можно дальше от наставника, потому что желание поцеловать его настолько сильное, словно Ён действительно хочет ощутить его губы на своих, а не попытаться поиграть с ним, и эти ощущения вызывают внутри смуту, от которой может спасти только работа. — Ён? — Щёлкает пальцами перед носом кардиохирурга Нил, обеспокоенно заглядывая в лицо коллеге. — Тебе плохо? Ли Ён прикрывает глаза рукой, смаргивая непрошенное воспоминание, и с силой сжимает переносицу, слегка потирая её, после чего шевелит плечами, словно сбрасывает с себя невидимый груз. — Прости, задумался, — отвечает кардиохирург и машинально переводит взгляд на обожжённую руку, которую в этот раз придётся обрабатывать собственными силами. — Так что насчёт Сеула? — заводит старую пластинку Нил, заставляя коллегу поморщиться от досады. «Наверняка, и он там будет. Он никогда не пропускает конференции, особенно такие крупные», — думает Ли Ён и поджимает губы. — Я уже сказал, что не поеду в Сеул, — отрезает он вслух и встаёт, чтобы уйти из кабинета и тем самым завершить разговор, но Нил резво подрывается с места и хватает его за локоть, задерживая. — Послушай, я понимаю, что, скорее всего, есть причина, по которой ты не хочешь ехать в Сеул, но на меня давит сверху руководство, мол ты специалист из Южной Кореи и являешься отличным кандидатом для налаживания отношений между нашим медицинским центром и корейскими, — торопливо говорит Нил, выстреливая словами как из пулемёта, потому что прекрасно осведомлён о нраве Ёна и знает, что у него сейчас есть ровно столько времени на убеждение его, пока молодой человек приходит в себя от шока, что его так грубо схватили и остановили. — Не хочешь в Сеул, ладно! Там ещё в Пусане должна быть конференция. Против Пусана ты же ничего не имеешь, я надеюсь? Я уже устал отмазывать тебя, будь другом, войди в положение, а? Ли Ён поджимает губы, оценивая свои шансы «соскочить» и с этой навязываемой ему командировки, но одного взгляда в лицо Нила оказывается вполне достаточным, чтобы понять, что коллега умоляет его только для вида, и за него уже всё решено, и даже если он сейчас даст отрицательный ответ, то кто-то сверху распорядится так, как сочтёт угодным. Ли Ён ненавидит, когда им помыкают таким образом, но покуда он идёт навстречу, есть шанс немного раздвинуть границы, в которые его загоняют. — Я не буду выступать с докладом, а просто поеду от нашего центра и возьму с собой парочку ординаторов, вот они и будут представлять результаты своих исследований. И им пригодится опыт выступления на зарубежных конференциях, и мне пойдёт плюс в копилку за них, — ставит свои условия Ли Ён, и Нил согласно кивает, едва не подпрыгивая на месте от радости. — Конечно! Языки конференции английский и корейский, так что не стоит волноваться ни о чём! Я сейчас же сброшу тебе всю информацию на почту, а дальше уже сам разберёшься, — тараторит Нил, отпуская коллегу и направляясь к компьютеру, чтобы сразу же осуществить обещанное, а Ён хмыкает себе под нос.

***

Ли Ён отсиживает положенное время на утренней планёрке, где проходит обсуждение пациентов, которые уже были прооперированы, а также тех, кому только предстоит операция. Кардиохирург и сам отчитывается о проведённой им недавно операции мужчине, который чётко обозначил в их первую встречу, что ему нельзя устанавливать протез клапана в сердце, потому что он занимается дрессировкой тигров, а эти животные обладают необычайно острым слухом, поэтому крайне сложно предположить их реакцию на «часы» в груди дрессировщика. Помимо этого из-за применения антикоагулянтов при имплантации механического протеза клапана возникает обильное кровотечение, поэтому Ли Ён принял решение провести операцию «Озаки», при которой производится протезирование аортального клапана собственными тканями, в результате чего у пациента не будет «часов» в груди и отпадает необходимость в приёме антикоагулянтов. Операция прошла успешно, и мужчина вскоре должен вернуться к своей профессиональной деятельности и активному образу жизни без каких-либо ограничений. Доктор Ли ждёт, когда Нил объявит о завершении планёрки и распустит всех заниматься своими делами, но вместо этого Лавуа обращает на него свой взор и объявляет во всеуслышание: — Также хотелось бы напомнить, что сегодня вечером наш доктор Ли летит в Южную Корею вместе с ординаторами Грант и Харрис, чтобы представить там наш медицинский центр на конференции. Пожелаем им удачи! — жизнерадостно произносит Нил, и Ён с трудом выдавливает из себя улыбку, хлопая сам себе вместе с остальными и совершенно не понимая, к чему было привлекать ненужное внимание. На выходе из зала Нил догоняет Ёна и пристраивается сбоку, не переставая улыбаться, и едва ли не мурлычет себе мелодию под нос, демонстрируя свой позитивный настрой. — Не желаешь попить кофе перед началом рабочего дня? — предлагает заведующий отделением, на что Ли Ён безразлично пожимает плечами, показывая, что ему в принципе без разницы, но он вполне видит посыл Нила, который говорит о том, что коллега хочет о чём-то поговорить с ним. — К чему была эта излишняя демонстрация внимания к моей поездке? — спрашивает Ён, когда они оказываются в кабинете Нила и ждут, пока кофе-машина справится со своей основной функцией и выдаст им по чашке ароматного напитка. — Просто хотел поддержать тебя перед отлётом, а то ты становишься мрачнее тучи стоит только упомянуть об этом, — замечает Нил, нетерпеливо постукивая ногой по полу в ожидании. — Это совершенно нормальная реакция человека, которого отправляют в командировку, о которой он не просил, — фыркает Ён и засовывает руки в карманы халата. — Лучше посмотри на это с положительной стороны: будет шанс пообщаться с выдающимися специалистами в твоей области из другой страны, — пытается переключить внимание молодого человека Нил, параллельно вручая ему чашку кофе. — Кстати, я слышал, что туда приедет какой-то выдающийся кардиоторакальный хирург из Сеула с докладом, мол он там у них чуть ли не гений и один из самых молодых профессоров… Остаток фразы коллеги Ён не слышит, оглушённый внезапно участившимся сердцебиением, словно у него приступ аритмии или ещё хуже. В голове начинают на повторе крутиться слова: «кардиоторакальный хирург из Сеула», «гений», «один из самых молодых профессоров», и кардиохирург пошатывается, разливая кофе и хватаясь за стол. Встревоженный оклик Нила едва касается сознания, пока тело начинает бить холодная дрожь, а во рту внезапно пересыхает. «Это не он. Это не может быть он. Зачем его может занести в Пусан…» Ли Ён дергает себя за галстук, чуть ослабляя его, но необходимый приток кислорода так и не получает и вновь пошатывается, а Нил спешит подхватить его под руку и помочь добраться до дивана. — Ён, что с тобой? — спрашивает встревоженно коллега, на что хирург отмахивается, не зная, как именно описать своё состояние, которое сейчас крайне похоже на внезапную паническую атаку при мысли, что на конференции может оказаться его бывший… профессор. Ли Ён дёргается, вспоминая, что организаторы присылали ему письмо с полной программой конференции и просьбой уточнить о необходимости бронирования номеров в гостинице. Он тогда ещё подтвердил своё участие, но программу открывать не стал, поэтому не имел даже малейшего понятия, когда будут выступать его ординаторы, что уж говорить про других участников конференции. Ён вытаскивает телефон из кармана и начинает поспешно листать почту, пытаясь найти в куче рассылок нужное ему письмо, а когда то обнаруживается, то загружает документ и приступает к его тщательному изучению, читая каждую фамилию заявленного участника. Сердце замирает в груди всякий раз, когда на глаза ему попадается «Ча», но постоянно это оказывается кто-то незнакомый. Список выступающих в первый день уже близится к концу, но Ён не торопится выдыхать, не заметив, как он задержал дыхание, когда непрочитанным остаётся последняя секция. «Перкутанные коронарные вмешательства. Ча Ён Мин, доктор медицинских наук, профессор, медицинский центр Ын Сан, Сеул, Южная Корея». Ли Ён несколько раз перечитывает эти две строчки, словно если он постарается, то они внезапно изменятся у него на глазах, но слова остаются такими же спустя несколько минут, и доктор поднимает взгляд на Нила, который вздрагивает, замечая, насколько безумно сейчас выглядит коллега. — Я не могу поехать! — дрожащим голосом говорит Ён, и его всего трясёт так, словно он вновь на опиуме и ему нужна новая доза. Неожиданная встреча с Ён Мином маячит на горизонте подобно шторму, к которому хирург оказывается совершенно внезапно не готов, поэтому подчиняется первому инстинкту — бежать. — Ён, ты не можешь отказаться, — тихо, но твёрдо говорит Нил. — До конференции осталось всего ничего, тебе вылетать уже сегодня, никто не сможет заменить тебя. Что случилось вообще? Что тебя так взбудоражило? — Неважно, — отмахивается Ён раздражённо, пытаясь судорожно придумать варианты выхода из положения, но ничего в голову не приходит. Самый простой и лучший выход — не ехать вообще, и если бы он летел в Пусан один, то никаких проблем не возникло бы, но он сопровождает двух ординаторов, и подобная вольность негативно скажется не только на его репутации, но и на их. Ён закрывает лицо ладонями, слегка зарычав, и с силой трёт его, стимулируя мыслительный процессы. «Думай, думай, думай», — приказывает себе хирург и дёргается, вновь хватаясь за телефон, чтобы проверить пришедшую ему в голову мысль. — «Он выступает в первый день конференции, а мои ординаторы — во второй. Возможно, его уже не будет, он никогда не любил слушать выступления студентов», — с облегчением понимает Ён и хватается за эту мысль как за тонкий прутик. — «Я буду сидеть в зале, там будет много людей, так что он может и не заметить меня, тем более, что я покрасил волосы. Да, он вряд ли узнает меня», — успокаивает себя парень, а затем медленно выдыхает, возвращая себе контроль. Когда он поворачивается к Нилу, то видит, что коллега смотрит на него с серьёзным опасением во взгляде, словно сомневается в его ментальном здоровье. Ён ждёт, когда Лавуа спросит у него хоть что-то, и тот не заставляет себя долго ждать. — Ты точно в порядке? — осторожно спрашивает мужчина и чуть отодвигается, очевидно, всерьёз опасаясь за своё здоровье. — Да, всё под контролем, — кивает Ён и убирает телефон в карман, на что Нил чуть наклоняет голову и вид у него не особо убеждённый. — Я поговорю с начальством и постараюсь сделать так, чтобы это была твоя первая и последняя поездка в Южную Корею, — обещает коллега, и Ли Ён усмехается как-то слишком горько. — Спасибо, — благодарит он Нила, хотя никакой благодарности не ощущает, а, скорее, наоборот, словно ему подразнили чем-то соблазнительным и запретным, а после этого тщательно спрятали. Ли Ён встаёт с дивана, понимая, что настрой на кофе окончательно и бесповоротно испорчен, да и Нил выглядит слишком нервным, и только банальная вежливость не даёт ему выставить хирурга из кабинета, в присутствии которого он теперь испытывает неловкость. — Я пойду, нужно ещё успеть доделать кое-какие дела перед отъездом, — говорит Ён, и Нил кивает. Доктор Ли не помнит, как покидает кабинет заведующего и что делает дальше. Приходит он в себя уже на складе с лекарствами, сжимая в руке ампулу с заветным препаратом, который может подарить ему сладкое забвение. — Давненько мы уже не были вместе, — шепчет Ли Ён. Ему казалось, что он переступил, преодолел свою зависимость, оставил в прошлом где-то там, в далёком Сеуле, на смятой постели Ён Мина, на горячем песке в день рождения Сын Така, но вот он снова стоит как вор на складе, собираясь украсть дозу, предназначенную для тяжело больных пациентов, которые уже не в состоянии выносить боль, из-за чего им приходится вкалывать опиум, чтобы их леденящие душу крики не сотрясали стены больницы. Ли Ён прикрывает глаза и запрокидывает голову, борясь с самим собой. Ампула в руке холодит кожу, обещая помочь справиться с предстоящей встречей с Ён Мином, которую он совершенно не планировал. «Почему меня так взволновало, что на конференции будет профессор Ча?» — задаётся вопросом Ли Ён и чуть сильнее сжимает ампулу в ладони. — «Я не боюсь его, но почему-то не могу сохранить спокойствие при мысли, что мы можем увидеться». Доктор раздосадовано шипит, пытаясь разобраться в ворохе чувств, которые бурлят в нём с того самого момента, как Нил проболтался, что на конференции будет присутствовать молодой профессор, которым оказался Ча Ён Мин. Если рассуждать логически, то Ли Ёну должно быть абсолютно плевать кто там будет участвовать и откуда, ведь для него это всего лишь командировка на несколько дней, про которую он забудет по возвращении, но сердце отказывается подчиняться зову разума и заходится в бешеном стуке при мысли, что там будет Ён Мин. «Мне стыдно перед ним за то, что я исчез, не попрощавшись? Слишком запутался в своих чувствах, пошёл у них на поводу, поддался слабости и в итоге решил, что будет проще сбежать, чтобы во всём разобраться, чтобы «остыть» вдали ото всех». Ли Ён открывает глаза и медленно разжимает ладонь, глядя на отблески света, играющие на ампуле. Несколько секунд он смотрит на опиум, а затем кладёт наркотик туда, откуда взял, после чего разворачивается и размеренным шагом идёт на выход. «Я уехал сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа, избавиться от своих чувств, которые рвали меня на части, похоронить своё прошлое и тёмные желания. Судьба подбросила мне испытание в виде встречи с Ён Мином, чтобы проверить, как я справился с поставленной задачей. Что ж, я выдержу эту проверку. Я помню каждую свою ошибку, но они не определяют меня, как и не определяет жизнь, которую я оставил позади».

***

Перелёт и пересадки не вызывают особого чувства усталости, наверное, потому, что большую часть пути Ли Ён спит, чтобы не думать ни о чём постороннем перед предстоящей конференцией, а когда он всё-таки бодрствует, то обсуждает с Кэтрин и Джастином их статьи, предлагая внести в текст их выступлений небольшие правки. Когда наступает день икс, то Ён выбирает свой лучший костюм и обильно поливается одеколоном, крутясь перед зеркалом. Убедившись, что он выглядит как никогда бесподобно, хирург берёт любимый красный зонт, который он привёз с собой, и покидает номер, спускаясь к парковке, где его уже ждут ординаторы. — Доктор Ли… Вы… То есть… Доброе утро, — далеко не сразу овладевает собой Кэтрин и вполне себе мило опускает взгляд в пол, заливаясь румянцем. — Доброе утро, доктор Ли. Успели выспаться? — спрашивает Джастин, улыбаясь так, что ему можно хоть прямо сейчас идти и сниматься в рекламе зубной пасты. — Не жалуюсь. Вы как? — спрашивает Ён, подходя к автомобилю, предоставленному организаторами конференции. — Спал как младенец, — хмыкает студент и хрустит шеей, зарабатывая косой взгляд от Кэтрин. — Тебе только бы поесть да поспать. Я вот всю ночь работала над речью и вносила правки, которые мне посоветовал сделать доктор Ли, — говорит девушка и в конце бросает взгляд на наставника, явно ожидая, что он оценит её рвение к науке. — Да ты у нас вечно чахнешь над всем до последней минуты, так и самой зачахнуть недолго, — замечает Джастин и смеётся с получившейся игры слов, открывая дверь машины перед Кэтрин, после чего садится и сам. Оказавшись в салоне, девушка достаёт бумажки с пометками и начинает изучать их, на что парень громко фыркает. — Наше выступление только завтра, расслабься! — предлагает Джастин и вырывает листки из рук сокурсницы, которая вскрикивает и кидается отнимать свою работу. Ён смотрит на это безобразие в зеркало заднего вида, но никак не комментирует, вместо этого сосредотачиваясь на еле ощутимой дрожи в собственном теле. Когда они подъезжают к зданию, где будет проходить конференция, Ён первым выходит из автомобиля и раскрывает зонт, опуская его так, чтобы не было видно лица, и только оказавшись в помещении, он убирает его. Быстро разобравшись с процедурой регистрации участников, Ли Ён заходит в конференц-зал вместе со своими подопечными и занимает один из столов, чуть повернувшись корпусом так, чтобы видеть входящих. Постепенно количество людей увеличивается, но нет и намёка на того, кого так ждёт хирург, и когда до начала остаются считанные минуты, парень хмыкает. «Видимо, не приехал, ведь обычно он никогда не опаздывает». Утратив интерес ко входу, Ли Ён поворачивается к трибуне, куда будут выходить выступающие, и осматривает других собравшихся, уже целенаправленно изучая их, замечая парочку выдающихся деятелей. Именно в этот момент он слышит сдавленное оханье Кэтрин и бросает удивлённый взгляд на девушку, чтобы увидеть, что та смотрит куда-то в сторону входа, и любопытство мгновенно овладевает хирургом, побуждая обернуться, чтобы узнать, что же так поразило её. Ли Ён не знает, какие бы были ощущения, если Земля внезапно потеряла часть своей массы и вместе с ним силу притяжения, позволяющую ей удерживать кислород в атмосфере, но, скорее всего, они оказались бы примерно такими, какие он сейчас испытывает, когда видит, как в зал уверенной походкой заходит Ча Ён Мин в клетчатом костюме, идеально подчёркивающим его фигуру, и в наглухо застёгнутой рубашке, скрывающей под собой преступно красивое тело, о чём Ли Ён знает не понаслышке, и следом за профессором плетётся… Сын Так. «Что… что он тут делает?» — мелькает мысль, и хирург видит, как профессор Ча поворачивает голову в его сторону, поэтому спешит развернуться к нему спиной и на всякий случай прикрывает лицо рукой. Ён Мин и Сын Так садятся на противоположной стороне, чуть позади, но расстояние между ними нисколько не успокаивает Ли Ёна, взгляд которого так и норовит вернуться к бывшему наставнику и брату. Хирург нарочно поправляет волосы так, чтобы чёлка теперь падала ему на глаза, после чего всё равно оставляет руку у лица, но старается придать своей позе естественность, а взор предательски мечется к новоприбывшим. Собравшиеся создают мерный гул, общаясь между собой, а организаторы не торопятся открывать заседание, поэтому Ли Ён пользуется возможностью и рассматривает мужчин. Первым же делом ему бросается в глаза усталый и даже слегка болезненный вид Сын Така, который выглядит так, словно его подняли и собрали на каторгу. «Ты никогда не любил ранние подъёмы», — думает Ли Ён, видя, что брат явно борется с собой из последних сил, чтобы оставаться в вертикальном положении и не упасть лицом в стол, а сидящий рядом Ён Мин является полной противоположностью, буквально распространяя вокруг себя ауру уверенности и бодрости. Профессор наклоняется и что-то говорит Сын Таку, на что тот выдавливает из себя улыбку и кивает. — «Видимо, Ён Мин взял его к себе новым подчинённым и заставил поехать на конференцию с собой, но я не помню его в списке выступающих». Ён открывает скаченную на телефон программу конференции и переходит на страницу, где начинается список мероприятий, запланированных на второй день заседания. Быстро пролистав лишнее, он добирается до студенческих выступлений и тщательно просматривает список, но не видит имени Сын Така среди них, зато узнаёт, когда именно будут выступать его подопечные. «Ён Мин и меня в своё время таскал по конференциям за собой, вот и сейчас взял Сын Така набираться опыта», — заключает Ли Ён, откладывая телефон и вновь поднимая взгляд на знакомых. Усмешка застывает на его губах гипсом, когда он видит, что Ён Мин сидит, наклонившись вплотную к подчинённому и что-то шепчет ему на ухо, а щёки Сын Така почему-то приобретают лёгкий пунцовый оттенок. Видимо, Земля всё-таки теряет кислород, потому что иного объяснения тому, почему Ён снова внезапно начинает задыхаться, просто нет. Внутри просыпается и ворочается ядовитое чувство, требующее сейчас же вскочить и подойти к мужчинам, сесть прямо между ними, чтобы не позволить им находиться настолько близко. — «Разве наставник и подчинённый могут общаться и сидеть подобным образом? Какого чёрта?» — Доктор Ли, вам нехорошо? — прорывается в сознание встревоженный голос Кэтрин, и Ли Ён медленно поворачивает голову в её сторону. — Вас трясёт. Выпейте воды, — предлагает девушка, робко пододвигая стакан к наставнику, и хирург только сейчас обращает внимание на то, что сжимает в подрагивающей руке ручку. Ли Ён кивает и машинально берет стакан, залпом опустошая его и не отрывая горящего взора от Ён Мина и Сын Така. Последний словно чувствует, что на него смотрят, и обводит взглядом помещение, а Ли Ён, заметив это, хватает бумаги Кэтрин и прикрывается ими как щитом. Выждав несколько минут для верности, хирург выглядывает из своего «укрытия» и видит, что Сын Так снова говорит с профессором с игривой улыбкой на губах. «Почему ты так улыбаешься ему? Эта улыбка… Ты не должен так улыбаться посторонним! Не зли меня лучше». Зал взрывается аплодисментами, и Ли Ён вздрагивает от неожиданности, роняя бумаги Кэтрин, потому что настолько погружается в мысли и наблюдение, что даже не замечает появление организаторов конференции, которых все приветствуют. Хирург собирает бумажки в стопку и присоединяется к всеобщим овациям, продолжая наблюдать краем глаза за профессором и братом. Когда публика успокаивается, председатель конференции берёт вступительное слово. — Приветствую всех собравшихся здесь сегодня и хочу сердечно поблагодарить за проявленный интерес к нашей конференции… Ли Ён не слушает дальше, теряя интерес практически сразу же, как только мужчина открывает рот и зачитывает типичное приветствие для подобного рода мероприятий. Фокус его внимания вновь сосредотачивается на Сын Таке и Ён Мине, которые внимательно смотрят на выступающего и внимают его словам. Председатель говорит долго и вдумчиво, а потом передаёт слово женщине, которую все тоже приветствуют аплодисментами, и Ли Ён хлопает чисто на автомате. «Таки, ты похудел. Неужели совсем плохо питаешься?» Он не видел брата несколько лет, поэтому рассматривает каждую чёрточку его лица, каждый жест и движение, впитывая в себя и освежая в памяти давно забытое и сокровенное. Сердце не унимается ни на секунду, громко стуча в груди и порываясь выскочить и броситься к парню. «Ты стал ещё красивее, малыш, возмужал заметно. Хочу обнять тебя и никуда не отпускать, но лучше мне не приближаться к тебе. Не хочу снова пойти на поводу у своих желаний и сделать тебе больно». Ли Ён усилием воли отводит взгляд от Сын Така и рассматривает Ён Мина, уделяя ему не меньше внимания, чем брату до этого, отмечая про себя цветущий и безупречный вид профессора. «Как всегда следишь за стилем, ты ничуть не изменился, Ён Мин. Я бы хотел и к тебе подойти, но лучше не ворошить прошлое, правда?» Хирург выдыхает и отворачивается от двух некогда дорогих ему людей, заставляя взять себя в руки и сосредоточиться на конференции, ради которой он, собственно, и приехал. Кэтрин сидит, подавшись всем телом, и внимательно слушает первого докладчика, внимая каждому его слову и даже делая какие-то пометки для себя, а вот Джастин растекается по стулу, подобно желе, но его цепкие глаза ни на секунду не отходят в сторону от наставника. Ли Ён честно пытается слушать первые минут десять, но его мысли каждый раз вновь и вновь возвращаются к Сын Таку и Ён Мину, и в итоге доктор Ли сдаётся и позволяет своим глазам вернуться обратно к мужчинам: брат сидит, подперев голову рукой, а профессор просматривает какие-то бумаги, очевидно, доклад, с которым ему предстоит выступать. Пленарное заседание длится два с половиной часа, которые тянутся для Ёна подобно улитке. Перевозбуждённый мозг отказывается воспринимать научную информацию, а в душе кипят непонятные жгучие чувства, которые вонзают острые зубки в его сердце всякий раз, как он видит, как Ён Мин наклоняется к Сын Таку и что-то говорит ему. Ли Ён не может понять, почему его так бесят этот простой жест и невинная улыбка, с которой брат всякий раз поворачивается к наставнику, но его это злит до такой степени, что он несколько раз ловил себя на том, что приподнимался со стула, но успевал одёрнуть себя в последний момент. Когда объявляют перерыв на обед, то Ли Ён смешивается с толпой и покидает помещение, направляясь в зал, где их ждёт шведский стол. Кэтрин и Джастин идут следом за наставником, который совершенно забывает про них и стремится оказаться как можно дальше от тех, к кому одновременно и страшно и желанно подойти. Ён быстро набирает себе первую попавшуюся еду в тарелку и на несколько секунд зависает, выбирая между палочками и вилкой, но в итоге берёт вилку и осматривает напитки, среди которых, разумеется, нет алкоголя, который сейчас пришёлся бы как никогда кстати, после чего уходит в самый дальний угол, не готовый к общению с посторонними. «Я отпустил их и оставил в прошлом. Всё в прошлом. Я уже не тот, что прежде, как и они, но лучше нам не контактировать, чтобы избежать неловкости», — думает Ён, крепко сжимая в руке вилку и злится на самого себя. В Оттаве он решил, что эта поездка станет его проверкой, но вместо холодной реакции на встречу с Ён Мином внутри всё полыхает и кипит. — «Это из-за Сын Така. Я не рассчитывал на встречу сразу с обоими, но я справлюсь». Кэтрин берёт себе помимо мяса и салатов несколько десертов и начинает осматривать зал в поисках наставника, который словно испарился. Девушка печально вздыхает, но не прекращает попытки найти Ли Ёна, потому что точно видела, как тот заходил сюда. — Куда тебе столько сладкого? — возникает рядом Джастин, на тарелке которого горой возвышаются все виды мяса, и Кэтрин хватает одного взгляда, чтобы понять, что друг взял минимум от каждого блюда по кусочку. — Я не всё себе взяла. Хочу угостить доктора Ли, но не вижу его что-то, — отвечает девушка, вытягивая шею и дальше высматривая наставника. — Лучше не трогай его, а то рискуешь попасть под горячую руку, — хмыкает Джастин и без малейшего зазрения совести хватает с тарелки Кэтрин тарталетку, которую тут же засовывает в рот, пока её у него не отняли. Девушка давится от возмущения и только занятые руки и собравшиеся вокруг светила науки спасают парня от профилактической затрещины. — С чего вдруг он может сорваться на мне? — спрашивает Кэтрин, звучно выдыхая воздух при этом, чтобы успокоиться. — Да ты же сама видела, как его трясло всё пленарное заседание, — замечает Джастин и внезапно толкает подругу в бок, привлекая внимание, а когда девушка издаёт возмущённый звук, то указывает вилкой на спину одного из мужчин и стоящего боком рядом с ним молодого парня. — И он глаз не сводил с вот этих двоих. — Может, какие-то его знакомые? — предполагает Кэтрин, с любопытством разглядывая указанных ей людей. — Доктор Ли же родом из Кореи. — Готов поспорить на бутылку виски, что этот хлыщ в костюме с выпяченной грудью — знаменитый профессор Ча Ён Мин из Сеула, — делится предположением Джастин и видит непонимание в глазах коллеги. — Он что-то типа местной знаменитости. Поговаривают на нём одном практически держится вся больница, где он работает, а ещё… — Парень ставит тарелку на стол и начинает отбивать пальцами барабанную дробь, создавая драматический эффект. — Он бывший наставник нашего доктора Ли! — Что? — переспрашивает Кэтрин в неверии, а Джастин кивает, подхватывая обратно тарелку на руки и вилкой отправляя в рот сразу несколько кусков мяса. — Откуда ты вообще знаешь всё это? — У меня много хороших связей, и когда я выбирал себе наставника, то узнал много интересного о докторе Ли. Оказывается, он работал под руководством этого самого Ча Ён Мина и подавал большие надежды, а потом внезапно всё бросил и уехал в Оттаву. Интересненько, не правда ли? — спрашивает Джастин с ухмылкой, а Кэтрин закусывает нижнюю губу в задумчивости. — Может, была какая-то веская причина? Вышел конфликт с наставником, вот он и ушёл, и поэтому сейчас нервничает при виде его, — предполагает девушка, на что парень пожимает плечами, отправляя в рот новую порцию мяса. — Кто его знает и, признаться, мне всё равно. Наставник и врач из него отличный, так что если и волноваться, так это о том, как бы он не помирился со своим бывшим профессором и не задумал вернуться обратно в Корею, — бубнит Джастин с набитым ртом, сглатывая половину слов. — Не думаю, что доктор Ли так поступит, — отмахивается Кэтрин. — И не разговаривай с набитым ртом. Здесь приличные люди собрались, а ты словно из провинции приехал, — добавляет девушка с лёгкой брезгливостью, а друг только фыркает в ответ.

***

Ли Ён возвращается обратно в зал конференции в числе последних и занимает своё место, вновь садясь так, чтобы рука прикрывала его лицо и не давала его толком рассмотреть. Вторая часть пленарного заседания проходит в формате онлайн-трансляции, и по регламенту должна продлиться не более полутора часов, потому что выступающих по видео-связи меньше, чем приехавших лично. Кэтрин и Джастин уже сидят в зале и кивками приветствуют наставника, который кивает им в ответ и внимательно смотрит выступление женщины из Великобритании, но её акцент довольно сильный, из-за чего Ли Ён с трудом понимает то, что она говорит. «Кажется, она решила использовать межзубные звуки в абсолютно каждом слове», — приходит к заключению Ли Ён и откидывается на стуле, утратив интерес к докладу. Его взгляд, как магнит, перескакивает на Сын Така, который тоже сидит с откровенно скучающим видом и едва ли не клюёт носом, несмотря на разгар дня. — «Всё также засыпаешь, когда становится совсем скучно», — замечает Ли Ён с лёгкой улыбкой и наливает себе стакан воды. В это мгновение Сын Так окончательно прикрывает глаза и валится в сторону Ён Мина, который мгновенно приобнимает парня и предотвращает его падение. Доктор Ли замирает с недонесённым до губ стаканом, во все глаза глядя, как профессор Ча с тревогой всматривается в лицо Сын Така, а тот становится пунцовым и смущённо ведёт плечами, ненавязчиво стряхивая с себя руки наставника. «Какого. Чёрта.» Всё оставшееся время Ли Ён смотрит на брата и бывшего наставника, выискивая в каждом их движении и жесте что-то, выходящее за рамки нормы в его понимании, но ничего компрометирующего не обнаруживает. За этим занятием хирург не замечает, как заканчивается трансляция, и председатель комитета конференции объявляет кофе-паузу на тридцать минут. — Вам принести американо, доктор Ли? — спрашивает Кэтрин, вставая со своего места. — Буду благодарен, — отзывается на автомате Ён. — О, принеси мне романо, — оживляется Джастин. — А если не будет, то какой-нибудь гляссе сойдёт. — Романо? Это который с лимонным соком? — кривится Кэтрин. — Нам потом весь остаток конференции твой лимон нюхать, — ворчит девушка, выходя из-за их стола. — Никто ещё не умер от лимона, так что не забудь про романо, — просит Джастин и получает в ответ недовольный взгляд. — Романо, пупсик! Кэтрин награждает друга ещё одним злым взором и скрывается за дверьми, а парень откидывается обратно на стул и сцепляет руки в замок на животе, осматриваясь по сторонам и замечая, как примеченная им ранее парочка мужчин тоже встаёт и уходит на перерыв. Проследив за ними взглядом до выхода, Джастин поворачивает голову к Ли Ёну, который что-то читает в мобильном. — Доктор Ли, а можно задать вопрос? — спрашивает парень, чьё любопытство плещется на кончике языке, срываясь с него. — Давай, — разрешает Ли Ён, откладывая мобильный и поворачиваясь к подчинённому. — Я слышал, что на этой конференции присутствует доктор Ча Ён Мин, самый молодой профессор, — начинает издалека Джастин. — Это правда, что вы когда-то учились у него? Ли Ён разворачивается к парню всем корпусом и прищуривается, пытаясь понять причину столь странных расспросов и куда он может клонить. Доктор Ли касается рукой подбородка и медленно проводит языком по губам, размышляя. «Откуда ты узнал, что я учился под началом Ён Мина? И зачем тебе это? Заметил, как я смотрю на него? Чёрт, неужели мои взгляды настолько очевидны? Что он подумал?» — С чего ты взял, что я учился у него? — озвучивает один из своих мысленных вопросов Ён, игнорируя те, что были заданы ему. Он ощущает лёгкую панику, словно его поймали на чём-то запретном или постыдном, из-за чего подбирается всем телом на долю секунды, а затем осознаёт, что таким образом только ещё больше выдаёт себя, и вновь принимает расслабленную позу. — Слышал от знакомых, — даёт расплывчатый ответ Джастин и поворачивает голову в сторону дверей, ожидая возвращения Кэтрин с кофе и понимая, что Ли Ён вряд ли ответит на вопрос, раз сам начал задавать свои. — Да, я когда-то учился под его началом, — говорит хирург несколько мгновений спустя, когда Джастин окончательно закрепляется во мнение, что ничего от него больше не услышит. — И какой он был наставник? — спрашивает парень, садясь ровнее и подпирая голову кулаком, но повернув её таким образом, чтобы одновременно видеть и Ёна, и вход у него за спиной. — Жутко самовлюблённый и властный. Не любит, когда ему перечат и пытаются выйти из-под его контроля, — говорит Ли Ён с лёгкой усмешкой. — Но это всё фасад, ледяная стена, за которой прячется горящее и любящее сердце, готовое поделиться своим жаром с тем, кто впустит его в себя и откроется ему. Усмешка хирурга превращается в мягкую улыбку, когда он вспоминает злобные речи Ён Мина, за которыми часто скрывалась неловкая забота, просто чтобы увидеть её, нужно было смотреть глубже, а не читать поверхностно или между строк, но не каждый готов был на это, отталкиваемый ужасным характером профессора. — Звучит так, словно вы хорошо знаете его и даже близко общались, — замечает Джастин, и улыбка Ли Ёна развеивается, подобно туману по утру. Ответить ему не даёт вернувшаяся Кэтрин, чудом удерживающая в руках три стакана кофе, которые ставит на стол. — Американо для доктора Ли, романо для Джастина и мокко для меня, — объявляет девушка в процессе раздачи стаканов, по завершению которого садится на своё место. — Романо, — восхищённо восклицает Джастин, мгновенно позабыв об их с Ли Ёном разговоре, и тот рад, что Кэтрин появилась так вовремя и отвлекла внимание ординатора, потому что чем больше он думает и говорит о Ён Мине, тем тяжелее становится груз вины на душе. — Я женюсь на тебе! — обещает Джастин, обращаясь то ли к Кэтрин, то ли к кофе, но никто из присутствующих не уточняет. Работа конференции вновь возобновляется, когда положенные на перерыв полчаса завершаются, и начинается секционная часть. Ли Ён открывает в телефоне программу и сверяется с ней ещё раз, сжимая стакан с кофе так, что тот начинает угрожающе поскрипывать, и это ненадолго приводит молодого мужчину в чувства. Выступление Ён Мина всё ближе и ближе, а пылающее тяжёлое чувство внутри становится всё невыносимее с каждой секундой настолько, что Ли Ён готов подняться и просто уйти, но тогда он привлечёт к себе внимание, и его могут узнать, чего ему совсем не хочется, учитывая его позицию «не контактировать во имя избегания конфликтов». — Следующий доклад под названием «Перкутанные коронарные вмешательства» нам представит доктор медицинских наук, профессор Ча Ён Мин из медицинского центра Ын Сан, Сеул, Южная Корея, — объявляет руководитель секции, и Ли Ён задерживает дыхание, провожая взглядом широкую спину профессора, выходящего к трибуне, а когда тот поворачивается к слушателям лицом, то хирург быстро прикрывается рукой, опуская голову. — Здравствуйте, уважаемые участники конференции. В рамках отведённого времени хотелось бы поговорить о перкутанных коронарных вмешательствах, проводимых при коронарном атеросклерозе. В последнее десятилетие количество подобных операций увеличилось в связи с тем, что показания к данного рода вмешательства значительно расширились. Теперь коронарное стентирование проводится не только при наличии единичных дискретных стенозов, но и при диффузных многососудистых поражениях, поражении ствола левой венечной артерии, при хронических окклюзиях, при бифуркационных поражениях, поражениях артерий третьего-четвертого порядка. Стентирование стало ведущим методом лечения острых коронарных синдромов, особенно острого инфаркта миокарда, — начинает свою речь Ён Мин, и Ли Ён не замечает, как улыбка вновь трогает его губы, когда он слышит давно забытый уверенный голос профессора, который когда-то вселял в него уверенность, вызывал злобу, смех и дрожь во всём теле. Прямо сейчас, в этот миг, звук голоса Ён Мина ласкает слух и приятно ложится на кожу, и Ли Ён не удерживается от подглядывания через щёлочку между пальцами. Как он и ожидает, профессор стоит с широко расправленными плечами и с вежливой полуулыбкой продолжает свой доклад. «Странно, раньше он никогда не улыбался посторонним и уж тем более на конференциях. Всегда рассказывал о результатах своих исследований с каменным лицом. С чего вдруг такие изменения?» — отмечает про себя Ли Ён, наклоняя голову, и чуть убирает руку от лица, рассматривая бывшего наставника. — Коронарография является базовым методом диагностики в интервенционной кардиологии, без нее проводить перкутанные коронарные вмешательства невозможно. Кроме коронарографии, применяются такие методы интервенционной диагностики коронарного атеросклероза, как внутрисосудистое ультразвуковое исследование, в том числе с виртуальной гистологической картиной; оптическая когерентная томография; внутрисосудистая эластография; внутрисосудистая термография; определение фракционарного резерва кровотока. В интервенционной кардиологии в настоящее время сравнительно широко применяются внутрисосудистое ультразвуковое исследование, оптическая когерентная томография, определение фракционарного резерва коронарного кровотока. Первые два метода позволяют оценить морфологическое состояние бляшки, третий — функциональное состояние коронарного кровотока. Из перечисленных методов наиболее часто применяется внутрисосудистый ультразвук, который позволяет визуализировать сосудистую стенку, вычислить истинные размеры атеросклеротической бляшки, определить морфологический состав бляшки, проконтролировать правильность расположения имплантированного стента, — рассказывает Ён Мин, и взгляд Ли Ёна замирает на шевелящихся губах профессора. Рука хирурга медленно скользит вниз, покуда не добирается до собственных губ и надавливает пальцем на нижнюю, чуть оттягивая её. «Его губы… Какие они были на вкус?» — силится вспомнить Ён и хмурится, когда ему не удаётся это сделать. Мужчина сводит брови к переносице и царапает ногтем сам себя, но ни одно из воспоминаний не хочет возвращаться. Точнее не так: он помнит все их поцелуи, словно это было вчера, но прикосновение губ Ён Мина, их мягкость и вкус будто стираются из памяти, как информация с отформатированного диска. — «Я не могу вспомнить его губы…» Разумная часть говорит Ли Ёну, что ему стоит радоваться, что он смог забыть подобные детали, ведь это значит, что он перешагнул через свои чувства и оставил их в прошлом, но другая часть — противится этому и рычит подобно дикому зверю, не желая терять эти значимые крупицы и требуя вернуть их обратно, пережить заново. Ли Ён пугается собственных ощущений и дёргается, опуская взгляд на полупустой стакан кофе и пытаясь взять себя в руки, привычным движением откидывая мешающуюся чёлку со лба, которая только подливает масла в огонь и раздражает его. — Определение фракционарного резерва коронарного кровотока позволяет напрямую связать показатель давления за стенозом с кровотоком в миокарде при максимальном расширении артериол, то есть при максимальной нагрузке. Резерв кровотока определяется при одновременном измерении давления в венечной артерии до стеноза и дистальнее стеноза при максимально возможном наполнении артериол миокарда кровью. Этот эффект достигается путем введения аденозина внутривенно или селективно внутрикоронарно в поврежденную артерию. При введении аденозина… Профессор резко замолкает, и в зале воцаряется неестественная тишина, которая мгновенно привлекает к себе всеобщее внимание. Слушатели отвлекаются от посторонних дел и направляют свои взоры на трибуну, желая узнать причину заминки, и Ли Ён тоже оказывается среди них, но стоит ему только поднять взгляд, как он сразу же жалеет об этом, а его сердце ухает вниз. Профессор Ча смотрит прямо на него, и на его лице отражается растерянность вперемешку с шоком: глаза Ён Мина широко распахнуты, а рот приоткрыт, и Ёну кажется, что он слышит прерывистое дыхание мужчины, словно между ними несколько сантиметров, а не метров. Участники конференции начинают шептаться между собой, но ни Ён, ни Ён Мин не замечают этого, глядя в глаза друг друга, напуганные и шокированные одновременно. Доктор Ли напрягается и поистине титаническим усилием воли заставляет себя остаться на месте, потому что разумная и трезвая часть его напоминает, что если он сейчас встанет, то все обернутся уже и к нему, в том числе и Сын Так, а он к этому не готов. План «не контактировать» покрывается мелкой крошкой и осыпается на пол, как какая-то дешёвая подделка, выдаваемая за оригинал. Ли Ён облизывает вмиг пересохшие губы и понимает, что даже если он сейчас сделает вид, что не узнаёт Ён Мина, это не спасёт положение, потому что тот узнал его. Джастин первым приходит в себя и едва ли не разваливается на половину стола, высовываясь так, чтобы скрыть за своей широкой спиной Ли Ёна, отгородив его от взгляда Ён Мина, и едва зрительный контакт прерывается, как хирург приходит в себя, сбрасывая наваждение, и спешит опустить голову, вновь прикрываясь рукой, страшась повернуться вбок и увидеть, что Сын Так тоже смотрит на него. «Как же я мог так проколоться?» — костерит себя на все лады Ли Ён, мгновенно злясь и звучно клацая зубами от бессильной ярости. Он не знает, что именно подумал Ён Мин, но интуиция подсказывает ему, что профессор если не решится к нему подойти, то точно будет рассматривать, как какую-то диковинку. Руководитель секции громко кашляет в кулак и наклоняет голову, пытаясь уловить причину заминки, из-за которой выступающий стоит подобно статуе. — Профессор? Что-то не так? — вежливо интересуется он, и Ли Ён через щёлочку в пальцах и широкую спину Джастина видит, как Ён Мин с усилием переводит взгляд на руководителя и вновь замирает. — Вам нехорошо? — спрашивает мужчина участливо. — Может, водички? — Что? — переспрашивает Ён Мин, очевидно, окончательно потерявшись во времени и пространстве. — Вы резко оборвали своё выступление. Вам стало плохо? — повторяет вопрос руководитель, и молодая девушка подскакивает к профессору сбоку, подавая стакан воды. — Я… Нет… Простите… — бормочет Ён Мин и принимает воду слегка подрагивающей рукой. Сделав несколько глотков, профессор отставляет стакан на край трибуны и опускает взгляд на листы перед собой, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, о чём он говорил. — Отказаться от стентирования функционально незначимых бляшек можно в том случае, если эта бляшка не угрожает развитием острых коронарных синдромов или не является уязвимой. Интервенционные методы диагностики, в том числе и коронарография, позволяют определить прямые и косвенные признаки уязвимой бляшки, — продолжает Ён Мин явно с другого места, а не с того, где он остановился ранее. «Настолько разволновался из-за того, что увидел меня?» — думает тем временем Ли Ён. — «Теряет хватку, хотя я нисколько не лучше». — Коронарография позволяет выявить признаки разрушения бляшки и тромбоза просвета после того, как это уже произошло. Прямых коронарографических признаков уязвимых бляшек, которые угрожают разрушением в будущем, нет. Однако по косвенным признакам можно предположить, что бляшка является уязвимой. К таким признакам относятся эксцентричность и неправильный контур бляшки при стабильном состоянии больного, стеноз малого или среднего размера, локализация стеноза в проксимальном отделе артерии или в месте бифуркации сосуда. Возможность внутрисосудистого ультразвука визуализировать стенку сосуда расширяет список признаков уязвимости бляшки, — продолжает говорить Ён Мин, и постепенно с каждым словом его голос приобретает былую уверенность, избавляясь от последствий внезапной паузы. В конце выступления он звучит практически так же, как и в начале. — Благодарим за столь интересный доклад, профессор Ча, — говорит руководитель секции и обращается уже к слушающим. — Ваши вопросы, пожалуйста. В зале в очередной раз воцаряется тишина, потому что никто не торопится задавать какие-то уточняющие вопросы, что случается впервые на памяти Ли Ёна, потому что обычно после доклада Ён Мина засыпают ими, но не в этот раз. Публика явно находится под впечатлением от его сегодняшнего выступления и не хочет спровоцировать повторный ступор. — Что ж, если вопросов нет, то можете занять своё место, профессор, — неловко благодарит руководитель. — Ещё раз благодарим за доклад. Ён Мин возвращается обратно к своему столу, и пока он идёт по проходу, Джастин двигается по столу так, чтобы и дальше прикрывать собой Ли Ёна по возможности, и последний чувствует слабую благодарность за столь очаровательную попытку парня защитить его от бывшего злого наставника. Сам же хирург низко опускает голову, стараясь придать себе крайне заинтересованный вид в созерцании мобильного. Он не видит, смотрит ли на него Ён Мин, но когда тот садится на своё место чуть позади него, то буквально ощущает лопатками его взгляд. — Спасибо, конечно, но это было лишнее, — сдержанно благодарит Ли Ён Джастина, когда тот садится как положено. — Я просто устал и сменил позу, доктор Ли, не понимаю о чём вы, — отвечает парень, не сводя глаз с руководителя. Выступление профессора Ча — последнее в работе сегодняшней секции, за которой следует подведение итогов первого дня конференции, и Ли Ён нетерпеливо ёрзает на месте, желая как можно скорее покинуть это здание. Всё идёт совершенно не по плану, и это злит его, потому что нет ничего хуже, чем стремительная потеря контроля над ситуацией, что именно сейчас и происходит. Доктор нетерпеливо поглядывает на часы, отмеряющие последние тридцать минут, и когда наконец-то раздаются овации в честь окончания первого дня конференции, он вздыхает с облегчением и тут же пытается смешаться с толпой уходящих, замечая краем глаза, как Ён Мин тоже встаёт и явно направляется в его сторону. Доктор Ли успевает выскользнуть благодаря тучной даме, выплывшей навстречу профессору и загородившей собой проход. Кажется, он слышит, как Кэтрин зовёт его, но игнорирует это, продолжая прокладывать путь наружу. На улице идёт дождь, и Ли Ён раскрывает зонт, прячась под огромным красным куполом и скрываясь в потоках воды. Ему противен он сам за подобный побег, но внутри кипят и полыхают чувства, и хирург понимает, что остаться и встретиться лицом к лицу с Ён Мином просто не готов. «Не сегодня», — решает он про себя. — «Не сейчас. Никогда. Не в этой жизни». Ли Ён игнорирует дожидающуюся их машину, оставляя её Кэтрин и Джастину, а сам решает добраться до гостиницы своим ходом, благо, что в Пусане он бывал несколько раз, поэтому знает город. Прогулка помогает избавиться от напряжения во всём теле, словно его смывает и уносит вместе с водосточной водой дождь, а ещё это помогает Ёну проанализировать произошедшее и разложить по полочкам, чтобы посмотреть на получающиеся выводы. «Я хотел проверить себя, чтобы понять, удалось ли мне похоронить прошлое. Я надеялся, что если столкнусь со своими тяжелейшими днями, то смогу обрести покой, но, кажется, наоборот утратил его в тот самый миг, когда в зал вошёл Сын Так, а потом ещё раз, когда мы встретились взглядами с профессором. Он узнал меня — в этом можно не сомневаться. Что он почувствовал в этот момент помимо шока? Отвращение? Злость? Презрение? Или, может, он скучал по мне? Вспоминал меня? А Сын Так? Он вспоминал меня? Ён Мин расскажет ему, что я был на конференции? Он в курсе про нас с Сын Таком или нет? Почему они вместе? Почему сидели так близко и болтали столь непринуждённо?» Попытка анализа с треском проваливается, потому что в голове, как грибы после дождя, возникают всё новые и новые вопросы касательно Ён Мина и Сын Така, и само их появление уже свидетельствует о том, что Ли Ён не справился с задачей и не отпустил прошлое, ведь если бы он сделал это, то подобные вещи его бы не интересовали. «Видимо, нужно больше времени провести вдали, но прогресс определённо есть: я сдержался и не подошёл, хотя так хотелось броситься разнимать их, когда профессор приобнял моего брата. Это… это так злит меня». Ли Ён скрипит зубами и стискивает ручку зонта в ладони, позволяя злости накрыть себя с головой. Тёмное чувство, вспыхивающее внутри от каждого взгляда, брошенного во время конференции на парочку, вновь оживает внутри и распространяет свой яд по телу, отравляя кровь. Хирург замирает на пешеходном переходе напротив гостиницы, где их разместили, и медленно выдыхает. «Возьми себя в руки. Какое тебе дело до того, как они сидели и общались? Они в прошлом». Одёргивание самого себя помогает, и Ли Ён вновь нащупывает нити контроля, дёргая их и проверяя на прочность, и те ему кажутся вполне надёжными. Молодой человек расслабляется и приподнимает зонт, чтобы увидеть, сколько секунд осталось на светофоре, да так и замирает на месте. Возле входа в гостиницу стоит Ча Ён Мин. «Нет!» «Уходи!» «Убирайся!» «Не зли меня!» «Ты в прошлом!» Ли Ён заносит ногу, чтобы сделать шаг назад, развернуться и скрыться в потоках дождя, но так и застывает на месте, не шевелясь. Кажется, весь мир перестаёт существовать в тот момент, когда Ён Мин поворачивается лицом к перекрёстку, где стоит Ён.

With the past I buried deep inside The darkest part of me No, I will not be defined By the life I left behind No one ever held my hand Always me against the world At war with monsters in my head I'm not ashamed of who I was