Тысяча «Не»

You loved me till it hurt It wore you to the bone You gave me everything So why do I feel so alone? Why do I feel so alone?

Ему везёт. Определённо, потому что чем-то иначе, чем везением назвать ситуацию, никак нельзя, ведь только каким-то чудом Ён Мин не замечает Ли Ёна, стоящего на перекрёстке. Если быть совсем уж предельно точным, то у чуда есть имя. Ко Сын Так. Парень выходит из гостиницы, когда светофор меняет сигнал с красного на зелёный, а Ён возвращает ногу на место да так и остаётся стоять, позволяя людям обходить себя, чтобы перейти дорогу, а сам наблюдает за братом, который кладёт свою ладошку поверх рук Ён Мина, останавливая того от истязания собственный пальцев. «Выходит, вы уже настолько близки, что ты можешь касаться его вот так просто?» — отмечает про себя Ён и чуть наклоняет голову, закусывая нижнюю губу. Внутри начинает шевелиться ядовитое чувство, очень похожее на ревность, но он не может толком понять, на кого оно нацелено: Сын Така, трогающего профессора столь фривольно, или же Ён Мина, который кладёт свою ладонь поверх руки подчинённого. Они скрываются внутри гостиницы, а Ён по-прежнему стоит на месте и терзает губу, пытаясь на корню задушить желание догнать мужчин, чтобы… — Чтобы сделать что? Заставить их держаться подальше друг от друга? Это глупо, — хмыкает себе под нос хирург и смотрит на светофор, показывающий, что ему предстоит провести ещё более девяноста секунд в ожидании зелёного света, разрешающего пересечь дорогу. «Отлично, как раз успеют уйти», — думает Ён, а когда оказывается под навесом у входа в гостиницу, то складывает зонт и преувеличенно долго отряхивает его от воды, хотя обычно таким никогда не занимается, предпочитая сразу же сворачивать его и забыть о нём. — Доктор Ли! Слава богу, вы в порядке! Мы очень волновались, когда вы исчезли после конференции! — Не успевает Ли Ён оказаться в фойе, как откуда-то сбоку к нему подбегает Кэтрин и осматривает наставника с неподдельным волнением на лице, но хирург игнорирует её и быстро цепким взглядом обегает помещение, не торопясь идти дальше, и с облегчением отмечает, что ни профессора, ни Сын Така поблизости нет. — Я хотел прогуляться по городу, не о чем переживать, — равнодушно отзывается Ли Ён, возвращая своё внимание к Кэтрин, которая продолжает стоять рядом в ожидании ответа, но уже чуть более спокойно и степенно, приняв вид послушной воспитанницы нежели чем восторженной фанатки, которой она была несколько секунд назад. — Должно быть, вы сильно соскучились по Пусану, раз даже дождь не стал помехой, — замечает приблизившийся Джастин, который ожидаемо оказывается поблизости от Кэтрин, и Ли Ён сильно сомневается, что парень настолько сильно переживал за него, чтобы по собственной инициативе тратить время на ожидание в фойе. — У природы нет плохой погоды, — довольно равнодушно отзывает Ён и уже собирается обойти своих подчинённых, чтобы вернуться в номер, когда замечает, что что-то не так. Он уже достаточно давно работает с этой парочкой, поэтому успел запомнить если не все, то большую часть их невербальных сигналов и вот сейчас как раз наблюдает один из таких: Кэтрин смотрит на Джастина, чуть наклонив набок голову, предлагая ему заговорить первым, а парень с прищуром смотрит на подругу с явным сомнением. Ли Ён уже тысячу раз наблюдал подобные переглядки в больнице, когда парочка словно на ментальном уровне решает, стоит ли что-то сообщать своему наставнику. — Что случилось? — спрашивает Ён, прерывая их немой диалог, который порой может длиться аж несколько минут, а у него нет такой роскоши, чтобы стоять и ждать, пока те придут к консенсусу. — Мы не уверены до конца, но… — начинает Кэтрин. — Ординатор последнего выступавшего сегодня, профессора Ча, интересовался, с кем мы приехали сюда, — продолжает Джастин начатую девушкой мысль. Ли Ён едва не ругается нецензурно вслух, но вовремя одёргивает себя, и единственное, что срывается с его губ — еле слышное шипение, но и его оказывается достаточным, чтобы подчинённые напряглись и перестали переглядываться, теперь уже во все глаза смотря на своего наставника и внимательно изучая его реакцию. «Ну конечно же Ён Мин заметил Джастина и Кэтрин во время конференции и понял, что они мои подчинённые, потому что Харрис попытался закрыть меня собой во время его выступления. Не дождался меня на улице, зато увидел их здесь, вот решил подослать к ним Сын Така, потому что сам слишком гордый, чтобы опускаться до расспросов», — думает Ли Ён, и не может толком разобраться в ворохе собственных чувств, особенно при наличии столь пристального внимания со стороны ординаторов, которые если ещё и не осознают свою ошибку, то определённо догадываются, что что-то не так. Внутри приятно растекается удовлетворение от мысли, что Ён Мин всё же не сдался и хотя бы так попытался выйти на его след, но это приятное чувство оказывается отравлено страхом предстоящей встречи, потому что Ли Ён вынужден признать, что совершенно к ней не готов и не знает как себя вести, а сверху ещё добавляется боль от того, что способом для достижения цели профессора, был выбран Сын Так, который теперь захлебнётся своими яростью и отчаянием и… Ли Ён резко обрывает размышления, возвращаясь обратно в реальность, и осматривает фойе ещё раз, изучая каждого находящегося в помещении человека, но не видит и намёка на Ён Мин или Сын Така. «Нет, что-то здесь не так. Если бы они получили подтверждение, что я здесь, то никуда бы не ушли. Уж Сын Так точно бы никуда не ушёл, я его знаю. Не прячутся же они за поворотом, подстерегая меня?» — понимает Ли Ён, и следом его накрывает осознание, что это не вся история, и он возвращает взгляд к ординаторам, чуть наклоняя голову набок, поощряя поведать ему вторую часть рассказа, которая не заставляет себя долго ждать. — Я хотела назвать ваше имя, но Джастин перебил меня и назвал имя доктора Чон, — «сдаёт» напарника Кэтрин, и в её взгляде светится лёгкое непонимание, означающее, что девушка и сама задаётся вопросом относительно логики в поступках друга. Ён переводит взгляд на Джастина и вопросительно вскидывает брови, ожидая пояснений. — Вы слишком нервничали на конференции, поэтому я заключил, что вы не особо хотите контактировать с местными врачами, особенно с профессором Ча, про которого мы с вами говорили… — Когда это вы успели обсудить профессора? — очень невовремя встревает Кэтрин, прищурившись, но её игнорируют. — А когда к нам здесь подошёл некий ординатор Ко Сын Так, с которым мы с Кэтрин видели профессора на перерыве, и стал расспрашивать про нашего наставника, с которым мы приехали, я увидел, что чуть поодаль стоял профессор Ча, и подумал, что он пытается навести о вас справки, поэтому и на всякий случай сказал, что мы приехали с доктором Чон, — спокойно заканчивает рассказ Джастин и всем своим видом показывает, что совершенно не жалеет о совершённом им поступке. Ли Ён чувствует слабую благодарность за столь ярую защиту со стороны подчинённого, которую обычно редко можно встретить, и чаще всего именно наставник защищает своих подопечных, но в следующую секунду его глаза испуганно распахиваются, когда до него доходит, что именно сказал Джастин и кому. — С доктором Чон? — переспрашивает Ли Ён вмиг охрипшим голосом. — Да, доктором Чон Му Ён, — кивает Джастин. — Ты назвал имя полностью? — едва ли не вскрикивает хирург, медленно, но верно осознавая масштабы катастрофы. — Да… — теперь Джастин звучит уже не так уверенно, как минуту назад, но явно не понимает, что сделал не так, что и неудивительно, потому что он не знает всей истории. — Ко Сын Так очень странно отреагировал на имя доктора Чон, — вмешивается Кэтрин. — Его начало трясти, и он закричал, что ему нужно встретиться с ним, а его профессор подскочил к нему и увёл практически сразу. — Я и сам удивился его реакции, — признаётся Джастин. — Он звучал так, словно знает его, но это маловероятно, ведь доктор Чон уже давно работает в нашей больнице, а Сын Так пока что ординатор. Откуда он может знать его? Однако Ли Ён больше не слушает размышления своих подчинённых, бросаясь к стойке администратора на чистых рефлексах, чтобы узнать номер, в котором остановился Сын Так, и побежать к нему, но, не дойдя пару шагов, он резко останавливается, крепко сжимая в руке зонт, раздираемый внутренними противоречиями, когда одна его часть буквально требует немедленно найти Сын Така и успокоить, а вторая утверждает, что он только усугубит ситуацию своим появлением. «Что я делаю? Никто мне не скажет, в каком он номере, да и моё появление сейчас только добьёт Сын Така», — рассуждает логически Ён и медленно делает шаг назад, отказываясь от своей затеи. — «Нет, если имя Му Ёна вызвало у него истерику, то мне точно нельзя появляться сейчас перед ним». Хирург разворачивается и направляется к лифтам, а когда поднимается на нужный этаж, то медленно идёт по коридору и невольно прислушивается к звукам вокруг, потому что внутреннее чутьё подсказывает, что организаторы конференции, скорее всего, бронировали все номера одновременно, а гостиница в таких случаях размещает участников на одном этаже, особо не заморачиваясь. Мягкий ковёр, пусть и уже не такой пушистый, как раньше, скрадывает звук шагов и позволяет услышать, что творится за закрытыми дверьми, чем Ён и пользуется, обращаясь весь в слух, но его приветствуют либо тишина, либо посторонний шум в виде работающего телевизора и ничего не значащих разговоров. Хирург уже решает, что ошибся в своём предположении, когда слышит тихое всхлипывание и замирает, прислушиваясь изо всех сил. Из-за двери одного номера доносится плач, но не протяжный и надрывный, а редкий и с большим количеством всхлипов, и Ён узнает его из тысячи других, потому что был его свидетелем множество раз и всякий раз помогал успокоиться, поэтому знает каждую его тональность, каждый рваный вздох и шмыганье носом. — Таки, малыш… Рука сама поднимается и замирает напротив дверной ручки, буквально в миллиметре от неё, и Ён кожей ощущает холод металла, но заставить себя обхватить рукоятку и повернуть, чтобы распахнуть дверь и оказаться внутри, обнять Сын Така и прижать к себе, успокаивая и укачивая совсем как в детстве, не может, словно между ними не дверь и парочка жалких метров, а барьер, за границы которого Ли Ён вступить не в силах, поэтому и топчется на пороге, продолжая прислушиваться. Из-за двери доносится какое-то невнятное бормотание, слишком тихое, чтобы расслышать его, поэтому Ён прижимается ухом к двери, чтобы лучше слышать, что происходит внутри, но вместо плача его слуха касается напев мелодии до боли знакомым голосом, и хирург резко отшатывается, словно наступил на оголённый электрический провод, валяющийся в луже. Они сейчас вместе. Это мысль такая простая и в то же время логичная, что крайне удивительно, как Ли Ён не додумался до этого раньше, ведь Кэтрин сообщила ему, что профессор увёл Сын Така, когда тот начал кричать, а до этого брал его за руки, заботливо приобнимал на конференции, так что, разумеется, Ён Мин не оставил бы парня одного в таком подвешенном состоянии. Ли Ён делает шаг назад, как будто собирается с ноги вынести дверь и ворваться в номер, чтобы оттащить мужчин друг от друга и не позволить профессору обнимать Сын Така, ведь это делать может только он сам, но… остаётся на месте, а затем отворачивается и идёт дальше, машинально извлекая из кармана карточку, которую прикладывает к замку, и дверь открывается, впуская его внутрь. Ярость, которая омыла его с головы до ног всего несколько минут назад, когда он понял, что его бывший профессор и брат сейчас вместе, растворяется, оставив после себя пустоту, будто её и не было в помине. Ён не зажигает свет, прислоняя зонт к стене, и начинает медленно раздеваться, бросая небрежно одежду на кресло. На телефон он смотрит чисто рефлекторно и видит сообщение от Му Ёна, интересующегося, как прошёл первый день конференции, но хирург оставляет его без ответа, откладывая мобильный на тумбочку, после чего направляется в душ, чтобы смыть с себя прошедший день. Они вместе. Мысль обжигает кожу вместе с горячей водой, и Ён не сдерживается, звучно ударяя кулаком по стене, рискуя привлечь к себе внимание соседей, которые имеют теперь полное право пожаловаться на шум, но ему плевать. Ли Ёну хочется расхохотаться от столь злобной шутки судьбы. Его бывший наставник и брат. Жизнь точно знает толк в извращениях. — Я сам во всём виноват, — бормочет Ён, опираясь рукой о стену и пряча лицо в сгибе локтя, игнорируя льющуюся сверху воду. — Ты любил меня, отдал мне всего себя, а я… подвёл тебя во всех смыслах… Так что теперь… я… я не должен… не должен подходить к тебе, ведь причиню тебе только боль… и я не должен… вообще что-то чувствовать…

***

Бах! Этот звук невозможно ни с чем спутать, и Ли Ёну даже не нужно поднимать глаза, чтобы узнать, кто может так звучно шлёпать бумаги об стол, поэтому он спокойно продолжает черпать ложечкой своё любимое мятно-шоколадное мороженое, чтобы хоть как-то сгладить нудное собрание, от которого сводит челюсть в желании зевать. Слышится лёгкий шорох, и в поле зрения парня появляется карточка, которую игнорировать уже не получается, поэтому Ён поднимает глаза и ожидаемо встречается с брезгливым взглядом Ён Мина, который только каким-то чудом удержался от швыряния бумаг ему в лицо. «Никак ждёт, что я сейчас встану, поклонюсь, возьму документы и ещё раз поклонюсь, выражая почтение и уважение. Отнюдь». Разумеется, ординатор Ли даже и не думает воплощать свои мысли в жизнь, и единственное, что он делает, — отставляет в сторону стаканчик, который ему сегодня с утра дал Му Ён. Бедное мороженое с самого начала собрания терпит на себе злобные взгляды Ён Мина, который выглядит так, словно его вот-вот стошнит, и Ёну даже немного жаль, что профессор не может по достоинству оценить нечто столь вкусное. В принципе, Ли Ён сомневается, что Ча Ён Мин вообще может что-то ценить по достоинству помимо своих рук и самовлюблённости. Ординатор всё ждёт и ждёт, когда же терпение профессора лопнет, и он что-нибудь сделает, но постоянно ловит на себе любопытные взгляды шефа Бана, который смотрит на них так, словно ставит какой-то крайне интересный опыт, и, видимо, только это по какой-то непонятной причине сдерживает Ён Мина. Но не до конца. — У пациента центрально расположенная неметастатическая злокачественная опухоль легкого… — монотонно бубнил врач из команды шефа Бана каких-то несколько минут назад, — поэтому ему назначена пневмонэктомия. Сейчас на завершающем этапе находятся вся необходимая предоперационная подготовка. Проведены цитология слюны, бронхоскопия, компьютерная томография, перфузионная сцинтиграфия, сканирование костей, определены функции внешнего дыхания. Осталось провести ультразвуковое исследование органов брюшной полости и после получения результатов можно готовить пациента к операции. — Прекрасно, — улыбнулся шеф Бан. — Вам ассистент не нужен? Может, ординатор Ли согласится помочь? — поинтересовался мужчина и повернулся к столу, за которым устроились профессор Ча с его командой, вот только взгляд заведующего отделением оказался прикован не к названному доктору, а непосредственно к Ён Мину, чью реакцию он предвкушал, и это оказалось последней каплей, после которой бумаги и полетели в сторону Ли Ёна, поглощающего мороженое. «Пневмонэктомия? Это должно быть интересно», — заключает про себя ординатор, черпая новую порцию мороженого ложечкой и поднося к губам, параллельно пододвигая к себе карточку больного и не глядя на Ён Мина, который распространяет вокруг себя волны негатива. — Ординатор Ли будет ассистировать на моей операции. Маммарокоронарное шунтирование на работающем сердце, — отрезает профессор Ча, и все сразу же смотрят на него, даже Ли Ён, который замирает, прижимая пластмассовую ложечку к нижней губе, а затем опускает глаза на документы и убеждается, что те его не подводят: профессор бросил ему карточку совершенно другого пациента, а не того, которого они сейчас обсуждают. «Любопытно», — мелькает в голове мысль, и Ли Ён вновь поднимает взгляд на профессора и видит, как Ан Тхэ Хён чуть хмурится, очевидно, не совсем понимая реакцию наставника, потому что ни для кого не секрет, что новенький ординатор явно поперёк горла профессору с первого дня, а столь открытое приглашение со стороны шефа Бана может подразумевать, что парня хотят «переманить» в другую команду, и подобный расклад вполне может всех устроить и заодно снизить градус напряжённости в команде профессора Ча, когда Ли Ён покинет её, так почему же доктор препятствует этому? «Видит в словах шефа Бана скрытый подтекст, намекающий на то, что профессор Ча не может ужиться со своим подчинённым, а значит недостаточно компетентный? Или же заметил мои успехи, вот и хочет переманить меня к себе как перспективного доктора, чтобы приписывать достижения себе, а не позволять им и дальше капать Ча Ён Мину? Почему же профессор не хочет отдать меня шефу Бану, если так сильно ненавидит? Боится, что я свергну его с пьедестала, поэтому хочет самостоятельно разобраться со мной?» — Может, лучше спросим, что на этот счёт думает ординатор Ли? — вежливо интересуется шеф Бан и теперь-то смотрит целенаправленно на парня, который медленно отводит взгляд от профессора Ча и переводит его на заведующего отделением. — Хм… Даже не знаю… — медленно тянет ординатор, делая вид, что задумывается, рассматривая оба варианта, и мгновенно ощущает, как кожа начинает полыхать под радиоактивным взглядом Ён Мина. Желая подтвердить свою догадку, Ли Ён вскидывает глаза на профессора и замечает, что тот действительно пытается испепелить его, а губы мужчины сжаты в тонкую линию. — Профессор, вы так смотрите на меня, словно хотите съесть, — замечает ординатор и театрально прикрывает лицо ладонью, не сдержавшись от желания немного разрядить атмосферу, пусть и довольно специфически. — Вы смущаете меня. Ён Мин аж подпрыгивает в кресле и давится выдохом, а за другим столом икает шеф Бан, очевидно, невольно ловя флешбэки случившегося у него в кабинете в первый рабочий день Ли Ёна. Ординатор же быстро убирает руку от лица и возвращает себе отстранённый вид, словно это не он только что отпустил парочку недвусмысленных фраз. — Почему бы мне не принять участие сразу в обеих операциях? Они помогут мне развиваться равноценно в обоих направлениях, — резонно замечает Ли Ён и выглядит уже вполне серьёзно, но от его предложения Ча Ён Мин едва ли не скрежещет зубами. — Смею напомнить, что ты в моей команде, а значит должен подчиняться мне, — цедит профессор, звучно втягивая воздух через нос так, что Ан Тхэ Хён невольно переводит на него взгляд. — Шеф Бан выше вас по статусу, значит его слово весомее, — замечает Ли Ён и видит пожелание смерти в свой адрес от Ён Мина, на что вскидывает брови и слегка приоткрывает губы, медленно и со вкусом проходят по ним языком, собирая остатки мороженого. Всё это выглядит, как открытая провокация, и некоторые ординаторы начинают шептаться между собой, бросая взгляды на спорящую троицу. — Раз ординатор Ли занят на операции профессора Ча, то может ординатор Чон будет ассистировать мне? — нарушает воцарившуюся тишину докладывавший о больном врач из команды шефа Бана. Его слова производят неизгладимое впечатление на всех, и троица поворачивается к нему: на лице заведующего отделением большими буквами написано разочарование, у Ли Ёна — любопытство, а выражение профессора Ча слишком сложно расшифровать, потому что всё перекрывает злоба. — С большим удовольствием, доктор Ким, — раздаётся голос молодого ординатора, который встаёт и кланяется прежде, чем заговорить, но никто не замечает этого, покуда он не привлекает к себе внимание своими словами. — Раз желающий нашёлся, то тогда сосредоточусь на операции профессора Ча, — равнодушным голосом заключает Ли Ён и откидывается на спинку кресла, зачёрпывая новую порцию мороженого и отправляя её в рот, следом поднимая глаза к потолку и, распробовав полностью, издаёт удовлетворительный звук и только после этого подаётся вперёд, чтобы изучить бумаги, которые были брошены профессором. — Что ж, так тогда и поступим, — подводит итоге шеф Бан с натянутой улыбкой и уже собирается объявить о конце встречи, но его опережает Ён Мин, резко поднявшийся со своего места и не сводящий взгляд с Ли Ёна. — Ординатор Ли, следуй за мной в кабинет, подготовишься к операции там, — чеканит профессор Ча и опускает взгляд на бумаги перед ним, собирает их и выходит из зала совещаний, не обернувшись и не попрощавшись. — Какого… — срывается с губ Ан Тхэ Хёна, который, кажется, окончательно перестаёт понимать мотивы поступков своего наставника. Ён Мин, который скрипит зубами на любой вдох и жест Ли Ёна, зовёт его в свой кабинет? Желая найти хоть какую-то разгадку, доктор переводит взгляд на ординатора, но тот продолжает есть мороженое и спокойно просматривает бумаги, при этом не выглядя так, словно вот-вот поднимется с места и последует за своим профессором. — Эй, ты разве не слышал приказ профессора Ча? — обращается к нему доктор Ан, резонно рассудив, что если Ли Ён сейчас же не поспешит выполнить волю наставника, то тот опять сорвётся на всей команде. С доктором Ча и до этого было работать далеко не сладко, но стоило только Ан Тхэ Хёну посчитать, что он вполне может приловчиться и приспособиться, как появился этот новенький, и ситуация из категории «просто плохо» резко скакнула до отметки «хуже некуда». Ли Ён лениво отрывает взгляд от бумаг и смотрит на доктора Ан, слегка поджав губы. — Слышал, дальше что? — равнодушно уточняет ординатор, и Тхэ Хён невольно сравнивает парня с наставником и приходит к неутешительному выводу, что они явно друг друга стоят, поэтому и не могут ужиться как результат. — Если ты не пойдёшь сейчас в кабинет профессора, то он сильно разозлится. Хочешь проблем и себе, и окружающим? — спрашивает доктор Ан, которому совершенно точно не улыбается получить выговор за складку на халате. — Проблем? — хмыкает Ли Ён, и его губы приоткрываются, обнажая ряд белоснежных зубов. — Ещё у кого будут эти проблемы, — добавляет он загадочно, и Ан Тхэ Хёну совершенно не нравится тон, которым сказаны эти слова. Ординаторы из команды профессора Ча быстренько подъезжают на креслах к Ли Ёну с обеих сторон и дружелюбно улыбаются, но при взгляде на них становится совершенно очевидно, что их улыбки очень натянутые и даже в какой-то степени жалкие. — Ён, ну что ты упрямишься? Если тебе обед не нужен, то это не значит, что и нам он не нужен! — жалуется ординатор Пак. — Будь другом, не зли профессора Ча, пусть хоть один день у нас пройдёт спокойно… — подхватывает ординатор Чо. Ли Ён выслушивает их болтовню и вместо ответа всего лишь хмыкает, а затем поднимается из кресла, кланяется шефу Бану, который за всё это время так и не шевелится, наблюдая за развитием событий, и покидает переговорную, направляясь в кабинет профессора Ча, но ординатор идёт неторопливо и по дороге доедает остатки любимого мятного мороженого, а в какой-то момент вообще останавливается и тщательно соскребает ложечкой всё, что прилипло к краям стакана и попыталось избежать его внимания. Убедившись, что внутри ничего не осталось, Ли Ён выбрасывает стакан в мусорное ведро и только после этого продолжает путь к кабинету профессора Ча. Переступив порог владений наставника, Ли Ён окидывает взглядом помещение, потому что до этого Ча Ён Мин не горел желанием пускать к себе подчинённого, ревностно охраняя свою территорию от него и словно побаиваясь, что одним своим присутствием парень может испортить тонкую атмосферу гармонии, если таковая вообще здесь имеется. — Не торопишься ты к своему наставнику, ординатор Ли, — замечает со своего рабочего места Ён Мин. — Есть дела поважнее? — Вы сказали следовать за вами в кабинет, но не уточнили когда именно, — небрежно отмахивается Ли Ён и слышит отчётливый скрежет зубов наставника, что вызывает улыбку. — Когда проводится шунтирование? — заводит старую песню профессор Ча, и ординатор закатывает глаза, направляясь к столу, находящемуся поодаль от рабочего места доктора, чтобы спокойно изучить все материалы перед операцией, а для большего эффекта он садится непосредственно спиной к Ён Мину, чтобы его кислое выражение лица не мелькало перед глазами. Профессор Ча чуть шевелится и откидывается на спинку кресла, отслеживая передвижения подчинённого по комнате и ожидая ответа, который не следует. Это удивляет Ён Мина, поэтому ещё через пару минут молчания он решает подать голос: — Не знаете ответ, ординатор Ли? — интересуется профессор с лёгкой долей иронии в голосе. — Знаю, и вы осведомлены об этом не хуже меня, так зачем тратите время впустую? — отзывается Ли Ён, даже не оборачиваясь к наставнику, и Ча Ён Мин тяжело выдыхает, пытаясь справиться с очередной волной накатившего гнева из-за столь вопиющего обращения со стороны парня. В кабинете воцаряется обманчивая тишина, потому что Ли Ён буквально может слышать, как крутятся шестерёнки в голове профессора, пока он цепким взглядом осматривает спину склонившегося над столом подчинённого, раздираемый злобой и любопытством одновременно. Ли Ён ни секунды не жалеет о своём решении не сообщать о том, что он приёмный внук председателя Го, потому что меньше всего ему хочется, чтобы к нему относились как-то иначе или, что ещё хуже, увивались и лебезили перед ним. Подобное поведение вызывает в нём отвращение наравне с любым острым блюдом, от которого ему стандартно становится плохо. Ему с лихвой в этом плане хватает шефа Бана, знающего его секрет, поэтому приходится предупредить его, чтобы он не проболтался, а тот и рад стараться. Ординатору нравится ореол тайны, созданный им вокруг своей личности, что придаёт ему ещё большую притягательность в глазах окружающих и, что удивительно, профессора Ча. О да, Ли Ён в курсе, что наставник не оставляет попыток навести о нём справки и узнать, кто он такой и кто пристроил его в больницу, вот только никто не может дать ему ответ на этот вопрос, а если и может, то предупреждён держать язык за зубами, поэтому забалтывает Ён Мина, заливая ему в уши тонны лишней информации, которая всего лишь отвлекает, но не даёт ответа. Один лишь раз Ли Ён всерьёз испугался, что профессор догадается обо всём, потому что тот увидел его в компании председателя, но, к счастью, в этот момент к ним откуда ни возьмись подскочил шеф Бан, и ситуация сгладилась. Если у Ча Ён Мина и возникли какие-то подозрения, то он ими не торопился делиться. Пожалуй, единственный, кто всерьёз беспокоит Ли Ёна, — это его так называемый старший кузен Хан Сын Вон, который постоянно крутится рядом, и одно только его появление на горизонте всегда неизменно вызывает закат глаз и тяжёлый вздох, словно ординатору предлагают возиться с целой палатой детей. С первого мгновения появления Ёна в семье председателя, самый старший из внуков Го Чже Шика не выказывает особого желания контактировать с новым братом, что вполне устраивает последнего, поэтому всю свою любовь он направляет на Сын Така, который оказывается в полном восторге от подобного расклада. У Ёна уходит не особо много времени, чтобы заметить, что его младший брат тоже не общается с Сын Воном, да и вся семья с той стороны хоть и держится дружелюбно, но оно такое же фальшивое, как и обещания в приюте, что скоро придут прекрасные родители и заберут домой. На то, чтобы понять причину, уходит ещё меньше времени: больница. Рано или поздно председателю придётся решить, кому из внуков доверить своё детище, и, разумеется, обе стороны хотят, чтобы именно её наследник возглавил империю в будущем. Ли Ён безумно счастлив оказаться приёмным братом, которого никто не будет рассматривать в данном свете, а значит он может жить спокойно, что он и делает до своего появления в больнице в качестве ординатора, когда Сын Вон внезапно меняет стратегию и начинает вести себя как брат, что мгновенно настораживает Ёна и воспринимается им в штыки. «Столько лет игнорировал меня, а сейчас строит из себя образцового брата. Эти перемены неспроста… Неужели думает, что я планирую влезть в их гонку за больницу, вот и прощупывает меня? Или же, наоборот, хочет переманить на свою сторону, чтобы я поддержал его, а не Сын Така?» Эти мысли не дают Ли Ёну покоя, но ответ на них он пока найти не может, а Сын Вон всё не успокаивается и постоянно то приходит справиться о его успехах, то позвать отдыхать к себе в кабинет — и всё это на глазах профессор Ча и остального медперсонала, поэтому те, кто не знают секрет Ли Ёна, а это практически все, за исключением нескольких человек, недоумевают и строят предположения насчёт них. Ча Ён Мин определённо делает вывод, что его подчинённый как-то связан с Сын Воном, и, скорее всего, думает, что Ли Ён в больнице благодаря ему, либо же семье председателя, что является чистейшей правдой, правда, профессор вряд ли догадывается о характере связи между ними. Ординатор ждёт, когда доктор Ча как-то прокомментирует данную ситуацию, но мужчина этого не делает и никак не обращает внимания на это. «Боится, что я в отместку напомню ему о ситуации в кабинете шефа Бана в свой первый день или же ему достаточно, что я довольно неплох в медицине и могу оказывать квалифицированную помощь больным, не позоря его при этом?» Ещё один вопрос в копилку тех, что пока находятся без ответа в подвешенном состоянии, что не может не раздражать, ведь Ён не терпит неопределённость. С одной стороны, Ча Ён Мин трясётся над своей репутацией и носится с ней подобно наседке с яйцом, так что любое распространение слухов о нём вызовет у него припадок, не меньше и желание отомстить, потому что профессор явно позиционирует себя как тот, кто не спустит подобного с рук, поэтому вариант, что он ничего не говорит насчёт того, что Ён здесь «по блату» из-за руководства, потому что у ординатора есть на руках компромат, кажется вполне жизнеспособным, хоть и несколько притянутым за уши. С другой стороны, Ча Ён Мин не может не видеть, что парень хорошо подкован в теоретической части, его руки не совсем уж бесполезные, пусть порой и совершают ошибки, но это происходит из-за недостаточного количества практики, что со временем исчезнет, если он продолжит совершенствоваться в этом направлении, а ещё Ли Ён довольно сдержанный и отстранённый, что является большим плюсом в их профессии. Обычно новенькие ординаторы фонтанируют эмоциями по делу и без, чем вызывают только лишнее раздражение как у пациентов, так и у более опытных врачей, отвлекают других от выполнения своей работы и мешают самим себе. Ли Ён же собран и холоден, напоминает собой скальпель, который режет всегда прямо и ровно, и при этом неумолим в своих движениях. Ординатор всегда приходит после операций проведать пациентов и проверить их состояние, задаёт стандартные вопросы, порой может сказать что-то из разряда «Операция прошла хорошо, вам не о чем волноваться, отдыхайте», потому что Му Ён поощряет его так делать, но тон голоса, которым он говорит это, не выражает ничего, как бы сильно он не пытался проявить дружелюбие. Ли Ён просто ничего не чувствует, когда говорит эти слова. Не то, чтобы он бесчувственный чурбан, эмоции ему не так уж и чужды, просто не любит показывать их без лишней необходимости. Ён выпрямляется на стуле и чуть сводит лопатки, а спина отзывается неприятным хрустом, но не это беспокоит его, а то, что он так задумался, что только сейчас замечает стоящего сзади профессора Ча, который тоже определённо думает о чём-то постороннем, потому что когда ординатор поднимает на него вопросительный взгляд, то видит, что чужой подёрнут дымкой, а ещё наставник стоит, слишком сильно склонившись к нему. — Профессор, может, уже сядете рядом в таком случае? Не люблю, когда стоят над душой, — напряжённо замечает Ли Ён, вырывая Ён Мина из задумчивости, и тот отшатывается с таким лицом, словно и сам не в силах вспомнить, когда он встал со своего места, и как давно стоит вот так над своим ординатором. — Хотел убедиться, что ты здесь ничего не напутаешь, — говорит Ён Мин, поправляя халат и присаживаясь рядом, глядя на разложенные бумаги перед Ли Ёном. Ординатор усмехается уголком губ и замечает, как взгляд профессора прикипает к ним, что кажется ему довольно любопытным, и он решает немного подразнить наставника, чтобы прощупать границы терпения и как далеко он сможет раздвинуть их. — Вот значит как? А мне показалось, что дело в чём-то ещё, раз вы так настойчиво пригласили меня в свой кабинет, хотя до этого не горели желанием пускать, — медленно проговаривает Ли Ён, развернувшись к Ён Мину всем корпусом и постепенно подаваясь вперёд. — А может, вам что-то нужно от меня, профессор? — последние слова ординатор произносит со своей коронной усмешкой, и расстояние между ними становится настолько смехотворным, что Ли Ён может ощутить дыхание Ён Мина, коснувшееся его губ, когда профессор начинает рвано дышать и чисто рефлекторно приоткрывает свои уста, втягивая воздух через рот, словно пытается таким образом поймать выдох подчинённого. Доктор Ча отрывает взгляд от губ Ли Ёна и поднимает его выше, но стоит только их глазам встретиться, как у профессора отчётливо мелькает на лице, что это ошибка, потому что он не в силах выдержать взгляд ординатора, который затягивает и гипнотизирует, и Ли Ён словно в замедленной съёмке видит, как доктор Ча подаётся ему навстречу всё ближе и ближе и… Стук в дверь звучит преступно громко в установившейся тишине, которую до этого момента нарушало только тяжёлое дыхание, и Ён Мин вздрагивает, сбрасывая с себя путы наваждения и разрывая зрительный контакт. На лице Ли Ёна мелькает на долю секунды разочарование из-за того, что его эксперимент не удалось довести до конца, но он быстро принимает отстранённый вид и разворачивается обратно к бумагам. — Профессор Ча, вы здесь? — слышится голос доктора Ан, и Ён Мин чуть встряхивает головой, окончательно приходя в себя и тоже пытается придать себе холодный и надменный вид, но его выдаёт никак не желающее выравниться дыхание. — Да, Ан Тхэ Хён, можешь войти, — говорит Ён Мин охрипшим голосом и следом громко прочищает горло. — Что случилось? Доктор Ан замирает, едва переступив порог, и внимательно смотрит на наставника, а затем на сидящего рядом с ним Ли Ёна, который, закончив читать один лист, переворачивает его и откладывает в сторону, даже не подняв голову на вошедшего. — Что случилось? — уже раздражённо повторяет вопрос профессор Ча, которому не нравится, что ещё один подчинённый задумал игнорировать обращение к нему и строить из себя партизана, явно при этом чуть паникуя внутри, не отражается ли на их лицах нечто из ряда вон выходящее, как ситуация пару минут назад, потому что взгляд Тхэ Хёна уж слишком изучающий и внимательный. — Это насчёт одного пациента, — наконец отрывает глаза от Ли Ёна доктор Ан и подходит к профессору, протягивая ему документы. — Операцию должен был проводить шеф Бан, но пациент внезапно отказался и попросил назначить ему другого лечащего врача. Может, посмотрите? — А почему пациент отказался? — спрашивает Ён Мин, не торопясь брать в руки бумаги и уже заранее зная ответ на свой вопрос. Ан Тхэ Хён мнётся, неловко сцепив пальцы рук, потому что не знает, как деликатно облачить в слова причину, никого не обидев при этом. — Он сказал, что хочет другого специалиста, — обтекаемо говорит доктор Ан, внутренне уповая, что наставник не заставит его дальше уточнять причины смены лечащего врача, и профессор усмехается, заканчивая мысленно: «с твёрдыми руками». — Что ж, в таком случае обсужу это с шефом Баном, — удовлетворительно произносит Ён Мин, сверяясь с часами и отмечая, что до его операции ещё довольно много времени, поэтому он успеет поговорить с заведующим отделением насчёт его пациента. Профессор Ча встаёт с места и направляется к двери, чтобы сделать это сразу же, не откладывая в долгий ящик, а доктор Ан идёт следом за ним, продолжая держать в руках документы на больного. — Шунтирование пораженных сосудов сердца проводят при стенозе артерий, вызывающем ишемию. Чаще всего причиной является атеросклероз, когда просвет артерий перекрывается атеросклеротическими бляшками, или тромбоз, — как гром среди ясного неба доносится сзади голос Ли Ёна, и профессор Ча замирает на несколько секунд, а затем разворачивается к ординатору и смотрит на него со сложным выражением лица. — Вы спрашивали насчёт показаний к операции — я дал ответ. У пациента как раз атеросклероз, поэтому вы и решили провести шунтирование, используя внутреннюю грудную артерию, — заканчивает Ли Ён, глядя в глаза Ён Мина, и его взгляд обжигает, а губы снова складываются в знакомую ухмылку. Профессор кивает и уходит из кабинета, позорно сбегая, и ординатор справедливо записывает победу в этом раунде на свой счёт.

***

Будильник звенит громко и противно до такой степени, что его звон ощущается как трепанация черепа в качестве подготовки к лоботомии, которая была крайне популярна в прошлом веке по всему миру, а её изобретатель Эгаш Мониш получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине, потому что комитет счёл данную операцию открытием, опережающим время. Ли Ён вытягивает руку и выключает настойчивый сигнал, тяжело выдыхая и натягивая одеяло на голову, пытаясь так по-детски сбежать от реальности в виде второго дня конференции. Второй день конференции. Ён резко садится на кровати и замирает в этой позе, даже не потрудившись отбросить с лица волосы, которые непослушно падают и закрывают обзор, пока он варится внутри себя с мыслью, что ему вновь нужно ехать в университет, где, разумеется, будут Ён Мин и Сын Так, оба желающие увидеть его, разве что брат жаждет встречи с Му Ёном, видимо, справедливо рассудив, что кто как не лучший друг пропавшего брата может вывести его на след. В своей попытке защитить наставника Джастин невольно усугубил ситуацию до такой степени, что подтолкнул Сын Така в объятия Ён Мина. Воспоминание прошлой ночи взрывается внутри, но Ён трясущимися руками откидывает чёлку со лба и взывает к спокойствию и контролю: не факт, что что-то сильно бы изменилось, позволь Джастин произнести Кэтрин имя того, с кем они приехали на самом деле, ведь раз Сын Так хочет встречи с Му Ёном, то, узнай он, что брат здесь, бросился бы вытряхивать ответы из его бедных ординаторов о том, в каком номере тот остановился. — Мне нужно продержаться ещё два дня, и уже завтра мы вернёмся в Оттаву, — бормочет Ли Ён и садится на край кровати, машинально взяв с тумбочки телефон, где до сих пор висит непрочитанным сообщение от Му Ёна, и он звонит ему, предварительно убедившись, что в Оттаве уже вечер и смена друга закончена. — Я уж грешным делом подумал, что ты настолько рад воссоединению с родиной, что я тебе больше не нужен, — вместо приветствия говорит Му Ён и, судя по шуму, он сейчас ещё на улице, что объясняет, почему друг ответил без видео. — Не неси чепуху, — отмахивается Ён, падая обратно на кровать и поднимая взгляд к потолку. — Ты неотъемлемая часть моей родины, и я никогда тебя не брошу. Му Ён странно замолкает и отвечает далеко не сразу, а когда он заговаривает, то его голос звучит несколько отстранённо и прохладно: — Лучше не обещай то, что можешь и не исполнить. — О чём ты? — хмурится Ён, пытаясь уловить скрытый подтекст в словах друга, который определённо должен там быть, ведь Му Ён никогда ничего просто так не говорит, и то, что приходит ему на ум, совершенно не нравится. — Ты знаешь, — подтверждает догадки друг и внезапно продолжает. — Как прошло воссоединение? — Что? — переспрашивает Ён и резко садится на кровати, силясь понять, откуда Му Ён знает, что профессор и его брат тоже здесь. — Как ты узнал? — Я же просил тебя сбросить мне программу конференции, чтобы посмотреть, будет ли там кто-то выступать с докладом о кардиоторакальной хирургии для детей, и увидел, что в первый день будет профессор Ча, — напоминает Му Ён об их разговоре недельной давности. Действительно, Ли Ён тогда сбросил программу, даже не открыв её предварительно. Хирург выдыхает, понимая, что друг знает только о Ча Ён Мине, а следом до него доходит. — Погоди… Ты знал, что профессор будет на конференции и не сказал мне?! — кричит Ён так, что рискует привлечь внимание соседей через стены и разбудить их, если они ещё, конечно, спят. — А ты что, не читал программу? — спрашивает Му Ён и цокает разочарованно языком. — Конечно же ты её не открывал, а я ещё удивился, что ты мало того, что согласился-таки участвовать в конференции, так ещё и не изменил своего решения, когда появилась программа с указанием участников. Ли Ён громко стонет и закрывает лицо ладонью, начиная еле слышно хныкать от осознания, что все вокруг него в курсе о присутствии профессора на конференции и только он умудрился узнать об этом за несколько часов до самолёта. — Почему ты мне ничего не рассказал? — хнычет в трубку Ён и даже чуть шмыгает носом от такой несправедливости. — Ты же знаешь, что я не люблю лезть в разборки, а у вас явно что-то стряслось, потому что когда мы уезжали, то ты был весь дёрганый и постоянно по сторонам озирался, как вор, что я не знал, что уж и думать: то ли ты бежишь от профессора, то ли от своего ненормального брата, то ли от всех сразу. Так что когда я увидел имя Ча Ён Мина, то счёл, что ты знаешь, и не стал упоминать его, потому что не знал, как ты среагируешь, ведь за всё время, что мы здесь, ты ни разу не заговаривал ни о нём, ни о своей семье, оставшейся в Сеуле, — поясняет Му Ён, и Ли Ён запускает руку в волосы и вонзает ногти в кожу головы. Он до сих пор так и не рассказал ничего о том, что случилось и почему он спешно покинул Корею вместе с уезжающим на тот момент Му Ёном, которого старший брат через связи пристроил в Оттаву. Друг никогда его не спрашивал, за что Ён ему безмерно благодарен. Когда они уезжали и первое время в новой стране, он очень боялся, что его настигнут люди председателя и вернут домой, но тот, если и знал, где обосновался его приёмный внук (а Ён не сомневался в том, что дедушка прекрасно знал, где он находится), никак не пробовал вернуть беглеца домой, и парень часто задавался вопросом о возможной причине, был ли председатель спокоен, зная, с кем находится Ён, или же давал свободу выбора и действий как и остальным двум внукам. — Сын Так не ненормальный, — машинально поправляет Ён друга, а сам бродит в это время в своих мыслях. — Скажи это моей скуле, которую он наградил синяком, когда мы с тобой выпивали в баре, а тут он явился неизвестно откуда и полез в драку со мной, — хмыкает Му Ён и хлопает дверью, очевидно, заходя в квартиру. — Мы с тобой тогда обнимались, а он напился, вот ему и померещилось, что ты пытаешься придушить меня, и он полез защищать меня, — говорит Ён, хотя прекрасно знает, что Сын Так тогда набросился с кулаками на Му Ёна именно из-за объятий, а не каких-то потенциальных угроз. Друг громко хмыкает в телефон ещё раз, и хирург понимает, что он до сих пор не верит в это объяснение. — Ладно, я уже дома, а тебе пора собираться на конференцию, так что давай прощаться и удачи. Расскажешь потом, что было интересного, — предлагает завершить звонок Му Ён, справедливо рассудив, что Ён ничего ему не расскажет о встрече с профессором вчера. — Отдыхай, через пару дней уже увидимся, — прощается парень и откладывает телефон в сторону. Разговор с Му Ёном завершается, а вместе с ним и все последние отсрочки, чтобы не собираться на конференцию, где он должен быть, чтобы как прилежный наставник поддержать выступления своих ординаторов, впервые участвующих на международной конференции в чужой стране. «Если не пойду на конференцию, то не встречусь с Сын Таком и Ён Мином, но при этом подорву доверие Джастина и Кэтрин, которые могут подумать, что я считаю их недостаточно хорошими, чтобы публично поддержать», — думает Ён, опёршись локтями о собственные колени и запустив сразу обе руки в волосы. Кто как не он знает, как важна для подчинённых поддержка начальства. — «Если я не приду, то они расскажут Нилу, а ему это не понравится». Ён вновь берёт в руки мобильный и открывает программу конференции, начиная листать её в поисках моложёного круглого стола, где должны выступать его подчинённые. На глаза попадаются чьи-то утренние мастер-классы, но Ён пролистывает их, не читая названия, покуда не находит в списке участников своих ординаторов, заявленных друг за другом, начиная с пятнадцати минут шестого. — После кофе-паузы, уже ближе к концу, когда все устанут, и внимание будет рассеянным, — бормочет Ён и поджимает губы. План, который созревает у него в голове, кажется, не особо приятным и благонадёжным, но это уже хоть что-то, чем совсем ничего, однако Ли Ёна не покидает ощущение, что он пытается застрелить двух зайцев одной пулей: и не встретиться с братом и профессором, и поддержать своих подчинённых. Хирург встаёт и накидывает халат поверх пижамных штанов, в которых лёг спать, но дальше его не застёгивает, оставляя распахнутым, и направляется к двери, чтобы сообщить своим подчинённым, что подойдёт на конференцию ближе к концу, однако едва он успевает выйти из номера, как кто-то вылетает в коридор, хлопая дверью, и Ён узнаёт в выбежавшем человеке Сын Така. — Чёрт! — ругается парень и поспешно ныряет обратно, пока его не заметили, а сам чуть выглядывает из-за дверного косяка, чтобы узнать, куда бежит его брат, и видит, как тот скрывается в соседнем номере. — Что между ними стряслось? — бормочет Ён и не торопится выходить из своего укрытия на случай, если следом за взъерошенным Сын Таком выбежит профессор Ча, но спустя несколько минут никто так и не появляется, и Ли Ён выходит из своего укрытия, скрещивая руки на груди и закусывая нижнюю губу. — Определённо что-то стряслось, Сын Так был весь сам не свой. К сожалению, из-за расстояния он не смог рассмотреть лицо брата толком, но одно только то, как тот выбежал и поспешно скрылся в своём номере, наталкивало на мысли, что у парочки что-то произошло. «Сейчас утро, а Сын Так выбежал во вчерашней одежде, значит… они провели ночь вместе». Ли Ён резко выпрямляется и вцепляется ногтями в дверной косяк, словно таким образом пытается остановить себя от желания немедленно пойти к Ён Мину и разобраться, что тот сделал с его младшим братом, от чего Сын Так бежал, не разбирая толком дороги. «Что если они переспали?» — мелькает омерзительная мысль, и Ли Ён с трудом сглатывает. Почему-то ничего не чувствовать сейчас не выходит, и по горлу медленно растекается желчь, спускаясь вниз по пищеводу, но хирург старается сдержаться и ничего не делать, пытаясь рассуждать логически. — «Нет, Таки было плохо, а Ён Мин не из тех, кто воспользуется чужой слабостью. Он даже со мной никогда так не делал, как бы сильно я не был под опиумом, а уж с Таки тем более не поступил бы так», — пытается успокоить себя он. «А если они уже встречаются, тогда вполне могли провести ночь, не просто обнимаясь?» — продолжает настойчиво точить червячок внутри, и Ён оскаливается, отталкиваясь от дверного косяка и делая шаг по направлению к номеру Ён Мина… — Доктор Ли? — слышится сзади голос Кэтрин, и Ён замирает, осознавая, что он стоит полуголый посреди коридора и собирается завязать драку с уважаемым профессором, на которую, наверняка, сбежится поглазеть весь этаж минимум. Хирург смаргивает пелену злобы и оборачивается, встречаясь взглядом с уже полностью одетой и собравшейся Кэтрин, которая явно проснулась не менее часа назад, чтобы полностью подготовиться к выступлению и прогнать текст, как она любит это делать. Девушка приоткрывает рот, заметив, в каком виде стоит Ли Ён, и её глаза скользят ниже, а щёки заливаются румянцем, и хоть ординатор пытается изо всех сил отвести взгляд в сторону, но тот упорно возвращается к телу наставника. — Доброе утро, Кэтрин, — здоровается Ли Ён и словно со стороны слышит, насколько низко звучит собственный голос от злости. — Доброе, доктор Ли, — отзывается Кэтрин, продолжая неравную борьбу с собственной совестью и откровенно проигрывая сразу по всем фронтам. — Я вышел сказать, чтобы вы ехали на конференцию без меня, — сразу же стреляет на поражение Ён, и это срабатывает: девушка перестаёт разглядывать его пресс и резко поднимает глаза наверх, встречаясь взглядом с наставником, и у неё светятся сразу и вопрос, и непонимание ситуации. — Что? — переспрашивает Грант, даже приоткрыв рот. — Вы не будете сегодня присутствовать на конференции? — Да, неважно себя чувствую, — отмахивается Ён, а на лице Кэтрин такое разочарование, что даже сложно понять, поверила ли она в эту отговорку или нет. — Значит, вы пропустите наши с Джастином доклады? — спрашивает девушка, и Ён только сейчас замечает, что она прижимает к груди листы бумаги, где, очевидно, распечатан текст её выступления. — Что случилось? — раздаётся ещё один сонный голос, и в коридор выходит Джастин в халате, видимо, только-только вставший с кровати и привлечённый звуком знакомых голосов из коридора, потому что слышимость в отеле такая, что Ён задаётся вопросом, как сюда не вышли все постояльцы, привлечённые их разговором. — Доктор Ли не будет сегодня на конференции, — говорит Кэтрин, повернувшись к Джастину, и тот в ответ лишь хмыкает, выглядя так, словно он и не сомневался ни капли в том, что наставник пропустит и сегодняшний день и завтрашний, что неприятно укалывает по самолюбию Ёна, но он решает пока что закрыть на это глаза и как можно скорее завершить разговор, чтобы ретироваться из коридора, пока сюда не вышел Сын Так или Ён Мин. — Я приду к вашим выступлениям, не переживайте, а сейчас извините меня… — бросает Ён и скрывается за дверью своего номера, оставляя ординаторов наедине и в откровенном шоке. Он прижимается к гладкой деревянной поверхности и тихо смеётся с самого себя, сжимая переносицу пальцами, но менять собственное решение не намерен. Только оказавшись в своём номере, Ён вспоминает, что вообще-то собирался идти разбираться с профессором, но появление Кэтрин отвлекло его, что к лучшему, потому что сейчас, немного остыв, парень вспоминает, что Сын Так выбежал из номера поспешно, низко опустив голову, стыдливо. «Нет, если бы они встречались и переспали, то Таки бы так не бежал. Скорее всего, это был номер профессора, он понял, что ночевал у него, вот и застеснялся, как обычно, и поспешил убежать. Типичный Таки», — думает Ён и выдыхает, медленно подходя к окну и выглядывая из него на утренний Пусан. — «Хватит! Они оба взрослые люди и имеют право на личную жизнь. Я потерял всякое право вмешиваться в тот момент, когда сел на самолёт из Сеула, так что… я не должен ничего чувствовать…» — осекает себя Ён и сжимает с силой кулаки, сам того не замечая.

***

Утро тянется максимально долго и уныло, когда делать совершенно нечего. Желая убить время, Ён принимает душ, долго и тщательно занимается кожей и волосами, пытаясь не скатиться в мысли о профессоре или Сын Таке, а к завтраку спускается только тогда, когда до времени его окончания остаётся чуть больше часа, а все участники конференции уже разъехались, чтобы успеть на утренний мастер-класс. Хирург лениво ковыряется палочками в рисе, немного сожалея о том, что не увидит выступление, ведь наверняка там будут рассказывать нечто очень интересное и полезное. «Можно потом будет попросить Кэтрин рассказать, уж она-то всё запишет, как любит это делать», — думает Ён, но недовольно морщится, потому что прекрасно понимает, что послушать пересказ выступления будет уже не так интересно, как самого увидеть и услышать из первых рук. — Так, стоп! — Ён замирает, и его палочки зависают над тарелкой, когда до него внезапно доходит. — Вчера же выступали по видеосвязи те, кто не сумели приехать лично. Наверняка для них велась прямая трансляция с самого начала конференции и сегодня тоже будет… — Доктор Ли бросает взгляд на наручные часы и понимает, что до начала мастер-класса остаётся пять минут, и быстро заглатывает оставшуюся на тарелке еду, заливая всё сверху кофе и рискуя поперхнуться, но, к счастью, этого не происходит, после чего Ён спешит к себе в номер и включает ноутбук, который взял с собой в поездку, чтобы убить время в дороге за просмотром фильмов или играя в игры, на которые его много лет назад подсадил Сын Так. Как только компьютер подключается в Wi-Fi, Ён открывает почту и через поисковик пытается найти все письма от организаторов конференции, которые начинает открывать одно за другим, и практически через пару кликов находит нужное ему, содержащее в себе ссылку на онлайн-заседание и уверения, что она будет работать все три дня, покуда идёт конференция. Пока открывается программа, Ён нетерпеливо постукивает пальцами по поверхности ноутбука и бросает взгляд на нижний угол экрана, с неудовольствием отмечая, что время перевалило за половину десятого, а значит выступление уже должно было начаться. Как только доктор оказывается в сессии, то расслабляется и пытается вникнуть в слова пожилого мужчины, который, судя по всему, только-только начал говорить. Трансляция ведётся с камеры, очевидно, расположенной под потолком, а позади профессора горит огромный экран, на котором Ён читает «МАСТЕР-КЛАСС «Диагностика и лечение рака молочной железы». Бругада Эндрю Чарльз, доктор медицинских наук, профессор, Университет Наварры (Памплона, Испания)». Ён откидывается на спинку кресла, со смешком прикрывая глаза и облокачиваясь головой на собственную руку. Он не прочитал в программе название мастер-класса и пожертвовал нормальным завтраком ради выступления профессора-онколога из какого-то испанского городка, который Ён не в силах прочитать с первого раза. Всё-таки Му Ён прав: надо хоть иногда полностью просматривать информацию, а не как зря. Ён открывает на мобильном программу конференции и смотрит, что будет дальше. Согласно расписанию, следующий мастер-класс будет проводить некий профессор Орлов из России, и название звучит очень многообещающе и разочаровывающе одновременно. — «Базовая сердечно-лёгочная реанимация взрослых и поддержание проходимости дыхательных путей», — читает Ён вслух. — Звучит как название лекции для студентов и ординаторов-первогодок. С каких пор профессора занимаются проведением подобных мастер-классов? Желая и дальше хоть как-то убить время, Ён копирует название университета, из которого приехал российский профессор, потому что понимает только, что вуз находится в столице, и ему немного любопытно насколько он престижен. Из первой же открывшейся ссылки доктор Ли узнаёт, что это один из старейших медицинских университетов в России, который ведёт свою историю с момента основания медицинского факультета Московского университета в 1758 году, а своё название в честь русского физиолога Ивана Михайловича Сеченова он получил только в 1955 году. — Престижное место, — бормочет Ён, когда пролистывает информацию до раздела «Положение в рейтингах» и читает о том, что ещё в 2018 году университет был включён в список лучших университетов мира, — тогда неудивительно, что приехал профессор, наверняка для упрочения связей и обмена студентами. Движимый всё тем же любопытством, Ён вбивает в поисковик название университета испанского профессора, чтобы почитать и о нём информацию и узнать, насколько престижен данный вуз. — «Университет Наварры — частный университет, основанный в городе Памплона в 1952 году святым Хосемарией Эскрива де Балагер. Университет является корпоративной работой персональной прелатуры «Opus Dei»», — читает Ён и удивлённо хмыкает. — Вот это да, университет, основанный церковью. Так-так, «в 2021 году юридический факультет университета занял первое место в Испании и сорок четвёртое в мире в международном рейтинге Times Higher Education…» — читает Ён дальше и прищуривается, припоминая, что университет Сеченова тоже попал в этот список, поэтому вновь открывает информацию про российский вуз и ищет его позицию в этом рейтинге. — «7 ноября 2018 года издание Times Higher Education впервые включило Сеченовский Университет в список лучших университетов мира, он вошёл в список по направлениям «Наука о медицине и здоровье» и «Наука о жизни» и занимает позицию 601+ из 721». Ён откидывается на спинку кресла и задумчиво чешет подбородок, сравнивая два университета и не зная, к какому выводу прийти и какому из них прибавить балл в своих глазах. — Сеченовский попал в рейтинг раньше и именно по медицине, а Наваррский — по юридическому делу… — бормочет он себе под нос, полностью игнорируя выступление профессора по неинтересной ему теме, поэтому решает и дальше убивать время сравнением двух вузов. Доктор Ли лениво листает информацию вниз и открывает графу «Структура». — Семнадцать институтов, Научно-технологический парк биомедицины, а также зарубежный филиал, расположенный в Баку… Неплохо, они открыли филиал в другой стране, возможно, цель визита российского профессора ещё глубже, и их руководство рассматривает вариант открытия филиала в Корее. Так, а что там у нас по испанскому вузу? Проворные длинные пальчики быстро открывают предыдущую вкладку, чтобы найти информацию по второму университету. — «…есть своя учебная больница и исследовательский медицинский центр CIMA, который фокусируется на четырёх основных областях: онкология, неврология, сердечно-сосудистые науки и генная терапия». Это любопытно, надо будет по возвращению в Оттаву присмотреться к этому университету и узнать, проводятся ли там конференции и можно ли попасть в их медицинский центр, да и в московский тоже надо будет на конференцию заглянуть. Ён дотягивается до тумбочки и берёт оттуда блокнот, куда аккуратно записывает полные названия обоих университетов, а затем бросает взгляд на часы и стонет: его поиски информации заняли каких-то жалких тридцать минут, и онколог будет вещать ещё практически час. Хирург открывает сообщения на телефоне и быстро печатает небольшой текст Му Ёну, который ещё не должен спать. «Хочу посетить медицинский университет в России, как ты смотришь на это?» Ответ не заставляет себя ждать, и Ён усмехается, когда читает его: «Тебе мало наших медведей, раз потянуло на заморских?» «Хочу узнать, правда ли там люди выгуливают их на улицах как питомцев, а потом можно будет махнуть в солнечную Испанию к быкам и другому университету с принадлежащим ему исследовательским медицинским центром, если ты боишься замёрзнуть». «Посмотрите-ка, как на тебя влияет посещение конференции! Ты стал задумываться о посещении мест помимо больницы и дивана в гостиной или же всё дело в холоде и снеге в России? Слышал, что лисы любят нырять мордочкой в снег». «А ещё в России обитают сибирские тигры, так что ты обязан поехать со мной, чтобы пообщаться со своими братьями меньшими. Глядишь, и не таким смурным постоянно будешь». «Амурские». «Что?» «Их называют амурскими или уссурийскими тиграми, потому что в России они обитают на берегах рек Амур и Уссури, отсюда и названия». «Откуда ты это знаешь?» «Потому что иногда нужно хоть немного читать, а не лежать и смотреть сериалы, поедая мороженое». Ён закатывает глаза и оставляет сообщение без ответа, потому что этот их спор тянется аж из самого детства, когда даже в приюте Му Ён находил тихий уголок, чтобы почитать книги, мечтая стать врачом, когда вырастет, а Ён любил пристраивать голову на чужом плече и спать. С тех пор ничего толком и не изменилось, потому что даже после прихода из больницы Му Ён достаёт откуда-то новые медицинские журналы и углубляется в их изучение, чтобы лучше спасать жизни маленьких детей, а Ён неизменно пристраивается рядом и спит, не желая мешать другу, который выбрал, пожалуй, одно из самых сложных направлений в медицине — детская кардиоторакальная хирургия. Будучи ординаторами, они оба успели поработать и со взрослыми, и с детьми и довольно быстро поняли, что Му Ёну лучше удаётся ладить с малышами, а вот Ён — отдаёт предпочтение взрослым пациентам. Доктор Ли переводит взгляд на онколога и отставляет ноутбук в сторону, решая спуститься на первый этаж и насладиться чашечкой кофе, покуда не начнётся выступление российского профессора, хотя он и не питает особых надежд, что почерпнёт нечто новенькое из его слов. — А вот Джастину и Кэтрин будет полезно послушать его, — говорит сам себе Ён и отправляет сообщение девушке, как самой ответственной и разумной в их неразлучном дуэте, с настоятельной рекомендацией обратить внимание на мастер-класс московского профессора. Сам же Ён немного опаздывает на начало, потому что слишком расслабляется, попивая кофе, а когда спохватывается о времени, то выступление уже идёт полным ходом, и он спешит вернуться в свой номер, где прилежно слушает профессора целых пятнадцать минут, после чего зевает и в очередной раз за день откидывается в кресле. Как он и ожидал: ничего нового мужчина не рассказывает, а то, что говорит, полезно разве что студентам да ординаторам. Послушав ещё минут десять от силы, Ён выходит из конференции и выключает ноутбук, направляясь к гардеробной, куда в день въезда в отель вывесил привезённые с собой костюмы. Немного подумав, хирург останавливает свой выбор на чёрном с атласными вставками и ассиметричным воротником и небольшим вырезом, который будет выигрышно смотреться на обнажённом теле. — Немного вызывающе для конференции, но мне не выступать, да и буду я там всего ничего, — рассуждает доктор и облачается в выбранный костюм, после чего берёт излюбленный красный зонт и выходит из номера, направляясь на улицу. До выступления его ординаторов ещё несколько часов, и Ён решает потратить их на прогулку по Пусану, нежели чем на сидение в номере и прослушивание круглых столов. По сути, все значимые выступления прошли в первый день конференции, а сегодняшний предназначен студентам во всех своих проявлениях, так что, пропуская его большую часть, Ли Ён ничего не теряет. В Пусане он не бывал уже много лет, и город успевает значительно измениться с момента его последнего визита сюда, успев обрасти большим количеством кафе и торговых центров, которые буквально пожирают город. Ён бродит по улицам и с трудом узнаёт некоторые из них, сравнивая с теми, что удаётся вытащить из отдалённых уголков памяти, где изображения уже слишком нечёткие и искажённые. Занятие интересное, пусть и немного рискованное, ведь всякий раз приходится настойчиво отгонять мысли о том, с кем он был в Пусане, но Ёну вполне успешно удаётся забивать голову чтением вывесок и прочей ерундой в этом духе. Он со вкусом обедает в одном кафе, а затем ещё пару часов гуляет, после чего направляется к месту проведения конференции, но не берёт машину, а решает идти пешком, чтобы потратить как можно больше времени на дорогу и тем самым уменьшить своё пребывание в зале собрания, чтобы не попасться на глаза. Доктор не сомневается, что к тому моменту профессор и Сын Так уже перестанут высматривать его в зале, поняв, что он не пришёл, но лишний раз рисковать и слишком долго быть там не хочется. Ён приходит как раз к моменту, когда перерыв на кофе уже окончен, и за трибуной стоит какой-то крайне тощий парень в очках, пытающийся рассказать что-то о болезнях сердца, но из-за нервов и, очевидно, страха толпы довольно часто запинающийся. Ён занимает последний столик, пристроившись рядом с преклонного возраста дамами, которые сразу же теряют интерес к неудачно выступающему студенту и переводят взгляды на Ли Ёна, полные хищного азарта. — Добрый день, молодой господин, — кокетливо подмигивает Ёну одна из женщин и, думая, что это незаметно, чуть придвигает свою ладонь ближе к доктору, откровенно засматриваясь на вырез его костюма. — Добрый день, — здоровается Ён больше из вежливости, а сам без труда находит впереди Ён Мина в коричневом костюме, но почему-то без Сын Така, который должен по всем правилам сидеть рядом со своим наставником. — Я профессор Со Чжон Ён, а это профессор Ким Со Хён, — представляется женщина, не унимаясь, и указывает на свою соседку, кокетливо поправляющую волосы, — а вы кто? — Доктор Ли Ён к вашим услугам, — представляется хирург и очаровательно улыбается, что становится фатальной ошибкой, потому что дамы театрально обмирают, синхронно приоткрыв рты, а Ён пользуется моментом и продолжает сканировать помещение взглядом, без труда обнаруживая Джастина, так сильно качающегося на стуле, что остаётся только поражаться, как он до сих пор не упал и не свернул себе шею в процессе, а рядом с ним предсказуемо сидит Кэтрин с идеально прямой осанкой, готовая идти и отвечать по первому зову, но никакого намёка на Сын Така. — А откуда вы? — интересуется профессор Ким, немного придя в себя. — Я не видела вас в списке докладчиков программы. — Я приехал со своими ординаторами, — обтекаемо отвечает Ён, продолжая очаровательно улыбаться, — пришёл поддержать их сегодня, потому что они впервые будут выступать перед столь искушённой публикой. Надеюсь, вы их не съедите, — подшучивает он, и дама начинает кокетливо тихо хихикать, чтобы не мешать докладчику и не привлекать внимание. — Ой, бросьте, — смеётся вместе с подругой профессор Со и будто невзначай кладёт руку на бедро Ёна, да задерживает там, чуть поглаживая. — Ваши ординаторы, должно быть, не менее прекрасны, ведь вряд ли вы бы взяли под своё крыло каких-то бездарей. — Мне очень льстит ваша оценка, госпожа Со, — усмехается Ён и чуть отодвигается назад, чтобы разорвать неприятный ему контакт, а сам вновь осматривает помещение и убеждается, что брата здесь нет. «Неужели настолько разволновался, что теперь избегает профессора, поэтому и не пошёл с ним на конференцию? Ён Мин бы в жизни не позволил пропустить нечто столь значимое, значит Таки спрятался как всегда. До чего же предсказуемо», — думает Ён и чуть покачивает головой, горько усмехаясь. Что-то никогда не меняется. — Можете звать меня просто Чжон Ён, — тем временем откровенно предлагает женщина, на что хирург качает головой. — Простите, но я не могу позволить себе столь неслыханную дерзость по отношению к уважаемому профессору, — изящно выворачивается Ён, а сам осматривается снова, но не видит больше свободных мест и понимает, что застрял здесь и ближайшие полчаса ему придётся отбиваться от атак оголодавших по молодым и красивым парням женщин. В этот момент объявляют выступление Кэтрин, и Ён делает попытку обратить внимание профессоров на трибуну и поворачивается всем телом к постаменту, к которому идёт девушка, а сам краем глаза находит профессора Ча и замечает, как тот начинает что-то писать, периодически поднимая голову к трибуне, словно списывает что-то. Ён чуть хмурится, а потом его пронзает догадка, когда взгляд падает на огромный экран, находящийся чуть сбоку и предназначенный для презентаций, на котором большими буквами значатся имя и фамилия девушки, название её доклада, а также университет вместе с городом и страной, которые она представляет. «Он записывает город и университет, чтобы найти меня!» — догадывается Ён, и сердце глухо ухает в груди, потому что он не знает, как реагировать. Ён Мин определённо ищет его, иначе зачем ему записывать такую информацию? «Зачем он хочет встречи со мной? Узнать, почему я бросил его и уехал, ничего не сказав?» Тем временем Кэтрин встаёт за трибуну и нервно улыбается, произнося дежурное приветствие всех докладчиков, глядя прямо в зал. Ён понимает, какой это стресс для подчинённой, которая ещё сейчас и думает, что наставник не пришёл поддержать, что выдают её глаза, нервно обшаривающие зал с надеждой, и тогда он, пользуясь тем, что сидит в самом конце, и Ён Мин никак не сможет увидеть его, если только не обернётся, приподнимает свой алый зонт, привлекая к себе внимание, и видит, как мгновенно вспыхивают глаза Кэтрин, привлечённые его жестом, а её улыбка становится более естественной. — Это ваша подчинённая? — учтивым шёпотом спрашивает профессор Со. — Очень красивая девушка и как прекрасно держит себя, — рассыпается в комплиментах женщина, и Ён не может не согласиться, потому что, едва увидев наставника в зале, Кэтрин перестаёт нервничать и начинает рассказывать свой доклад так, словно делает подобное каждый день. — Но разве она не из другой страны? — прищуривается профессор Ким, читая информацию с экрана. — Вы что же, тоже приехали из Канады? — Да, — кивает Ён лаконично, чуть повернув голову на женщин, а затем вновь обращая внимание на трибуну. — Может, останетесь в Корее? Вам здесь найдётся место, и мы готовы помочь молодому таланту, — томно зашептала профессор Ким, подаваясь вперёд и касаясь лежащей на столе руки Ёна. — Простите, но я не могу бросить своих подчинённых, ровно как и просить их бросить всё и остаться здесь, — довольно жёстко отвечает доктор, выдёргивая руку и заранее пресекая потенциальный вариант, где женщины могли бы предложить ему оставить здесь своих подчинённых с обещаниями позаботиться и о них. Профессор Ким недовольно хмыкает и с оскорблённым видом откидывается на спинку стула, и ей рядом вторит профессор Со, но Ён игнорирует женщин и смотрит на свою подчинённую, которая продолжает выступление и блестяще справляется с ним, ни разу не запнувшись и не сбившись с ритма повествования. — Благодарю за внимание, господа. Если у вас есть какие-то вопросы, то я с удовольствием отвечу на них, — завершает свой доклад девушка и смотрит на Ли Ёна в ожидании одобрения. Хирург кивает, показывая, что всем доволен, и бросает взгляд на часы: Кэтрин выступает ровно четырнадцать минут и оставляет одну для ответов на вопросы, как того и требует регламент. Как всегда пунктуальна до последней клеточки. «Ён Мину бы она понравилась», — ловит себя на неожиданной мысли Ён и встряхивает головой, возвращаясь к реальности, и внезапно слышит, как Ён Мин задаёт вопрос Кэтрин. — «Он что, задумал терроризировать моих подчинённых?» — думает Ён и понимает, что если профессор захочет, то вполне может «утопить» ординаторов. — Благодарю за вопрос, профессор Ча, — улыбается мужчине Кэтрин, и на её лице нет и тени волнения, а взгляд скользит к Ли Ёну, который чуть сползает на стуле вниз на случай, если Ён Мин задумает отследить, куда смотрит девушка, но та быстро осознаёт свою ошибку, потому что тут же поворачивается к профессору, отвечая на его вопрос, и со стороны всё выглядит так, словно она отвела взгляд в сторону, чтобы собраться с мыслями. Кэтрин легко справляется ещё с одним вопросом, демонстрируя свои блестящие знания, после чего с разрешения заведующего занимает своё место в зале, и Ён видит, как она наклоняется к Джастину и что-то шепчет ему на ухо, очевидно, сообщая, что их наставник в зале, и хирург чуть напрягается, испугавшись, что парень обернётся, чтобы найти его взглядом, и тем самым выдаст его, но ординатор оказывается достаточно сообразительным, чтобы никак не отреагировать, да и времени у него на это толком нет, потому что объявляют его доклад, и парень поднимается с места. Оказавшись за трибуной, Джастин приветствует собравшихся в зале и широко улыбается, а глазами достаточно быстро находит наставника, но не задерживает на нём взгляд и скользит дальше, осматривая аудиторию, готовую внимать ему. Ли Ён ни на секунду не сомневается в выступлении своего ординатора, потому что знает, что в отличие от Кэтрин, которая может перенервничать и испортить идеально отрепетированную речь, Джастин всегда уверен в своих силах, даже если ничего не знает на самом деле. Порой Ёну кажется, что парень сразу родился не только с серебряной ложной во рту, но и с бесконечным запасом харизмы и прокаченным умением блефовать и выходить сухим из воды, что он сейчас демонстрирует в полной мере, буквально зачаровывая публику, разве что у профессор Ча оказывается иммунитет к его магии, судя по тому, как яростно он что-то записывает, и Ён понимает, что Ён Мин помечает себе имя второго его подчинённого. Ординатор заканчивает своё выступление за каких-то десять минут и быстро отвечает на все вопросы, в том числе и на тот, что задаёт ему профессор Ча, вот только едва ли его ответы можно назвать содержательными, потому что Джастин «льёт» слишком много воды в уши слушающим. — Благодарю за вопрос. К сожалению, в своём исследовании мы не затрагивали данную тему, но я думаю, что это может помочь взглянуть нам на проблему под новым углом… — заливается соловьём Джастин, и Ён не сдерживается от заката глаз. — Вот жук, ты у меня получишь, — бормочет он себе под нос, когда ординатор наконец-то занимает своё место, и за трибуну идёт следующий докладчик. Убедившись, что внимание присутствующих сосредотачивается на новом отвечающем, и справедливо рассудив, что его миссия здесь выполнена, Ён старается как можно незаметнее и бесшумно встать, чтобы покинуть зал. — Уже уходите? — разочарованно спрашивает профессор Со, поймав доктора за руку и, видимо, позабыв обо всех обидах. — Да, мне пора, всего хорошего, — натянуто прощается Ён и, вывернувшись, спешно выходит, благо, что выход находится практически у него за спиной. — Всё оказалось не так уж и плохо, — говорит сам себе хирург, закинув зонт на плечо, и стараясь не наступать первое время на пятки, чтобы каблуки ботинок не стучали по отполированному полу, а когда удаляется на достаточное расстояние от зала собрания, то переходит на нормальный шаг, полностью расслабляясь, ведь теперь его вряд ли поймают. — Завтра будет общеобразовательная поездка, но Кэтрин и Джастин справятся там и без меня, а я… Звук падения полного стакана на пол и отлетевшей в сторону пластмассовой крышки в купе с расплескавшейся жидкостью Ён не спутает ни с чем, потому что постоянно роняет кофе на работе, который оставляет на столе, а потом забывает о нём и случайно сталкивает локтем на пол. Хирург оборачивается посмотреть на своего собрата по кривым рукам и едва не роняет зонт. Возле бокового коридора, ведущего в комнату, где вчера и, без сомнения, сегодня был организован стол для участников конференции, стоит Сын Так в сером костюме, а у его ног валяется стаканчик из-под кофе, который наполовину теперь находится на брюках парня из-за удара об пол, но тот не обращает на это никакого внимания, стоя с широко распахнутыми глазами. Ён и сам стоит с ошарашенным видом, оглушённый громким стуком собственного сердца, которое по ощущениям оказывается где-то в районе горла вместо положенной ему грудной клетки. — Ён? — спрашивает Сын Так настолько тихо, что Ли Ён не слышит этого, а только читает по губам. Они стоят на расстоянии нескольких метров, но почему-то Ёну кажется, что между ними километры и… почему-то и дальше оставаться равнодушным и ничего не чувствовать внезапно становится слишком сложно. — Таки...

Feels like you're so out of reach Standing right in front of me Numb to everything I feel so far away Hate so much what I've become Where did I go? How did I get so numb?