Тысяча «Не»

I'm sick of killing my emotions with this medication I'm sick of doubting myself, I need some validation It's time that I unlearn all the indoctrination This is my revelation It's time for confrontation

— Не ходи за ним, — раздаётся холодный голос, буквально режущий по нервам, и Ён замирает на месте, запоздало осознавая свой импульс: бежать следом за уходящим братом, чтобы поговорить и успокоить. — Он уже давно не ребёнок, чтобы ты каждый раз бегал за ним и вытирал ему нос. — Знаю, — коротко цедит Ён, кидая взгляд на лестницу, где скрылся Сын Так, который наверняка уже сидит у себя в комнате, прижав колени к груди и слушая музыку, как делал всегда, когда чувствовал себя плохо. — Но каждая его слезинка и порез на пальчике разбивают мне сердце… — Ты уже разбил ему сердце, когда не дождался его из США, — хладнокровно замечает дедушка, чуть пощёлкивая палочками и выбирая закуску со стола из всего изобилия, принесённого с кухни. — Не давай ему ложных надежд, если не хочешь его в своей жизни. Ён не дёргается от этой ментальной пощёчины, принимая её как должное с высоко поднятой головой, потому что знает, что заслуживает, ведь сказанное дедушкой чистой воды правда: он бросил брата, хотя обещал ему ждать его и быть рядом с ним всю жизнь. «Я хотел поступить правильно, и этот вариант казался тогда самым правильным: разбить сердце Сын Таку, чтобы он возненавидел меня и не желал больше увидеть, но, кажется, я недооценил силу его влечения ко мне». Ён поджимает губы, ничего не говоря вслух, и кидает косой взгляд на Ми Ран, пытаясь понять, осуждает ли она его, но лицо женщины ничего не выражает, поэтому ему не остаётся ничего, кроме как продолжить перебирать рис в тарелке перед собой. «Надо поговорить с дедушкой, но лучше сделать это после еды. Не хочу втягивать ещё и тётю в это, потому что не уверен насчёт её позиции. Одно дело знать, что твой маленький сын хочет жениться на старшем брате, и совершенно другое — принимать это», — думает Ён и берёт себе немного кимчи. Капуста приятно хрустит на зубах и явно прекрасно приготовлена, но уже через мгновение хирург охает и хватает стакан с водой, осушая его за пару больших глотков, после чего спешит наполнить его и вновь выпивает, смаргивая выступившие на глазах слёзы. — Ох, Ён, осторожнее, — выдыхает Ми Ран, протягивая ему салфетку, чтобы он смог вытереть лицо. — Ты же, наверное, совсем отвык от острого, хотя ты и до этого не переносил его… — Спасибо, — всхлипывает Ён, принимая салфетку и вытирая глаза, ощущая, как рот горит, а из носа течёт такой водопад, словно он болен. — Му Ён пару раз пытался приготовить кимчи, но специи были совершенно не те, поэтому выходило не слишком остро, и я мог есть, вот и схватил… — Ты живёшь с Му Ёном? — уточняет женщина, и хирург замирает, кидая настороженный взгляд на председателя и гадая, действительно ли семья не в курсе или же вопрос задан просто, чтобы поддержать разговор. — Да, мы снимаем вместе квартиру, — не видит смысла отпираться Ён и заедает остроту яйцом, засовывая его прямо целиком себе в рот, чтобы хоть как-то перебить пожар, пылающий на языке. — А работаете тоже вместе? — продолжает интересоваться тётя, и хирург чуть наклоняет голову, набивая рот рисом, потому что в одиночку яйцо не справляется с объёмом работ. — Не совсем, — отвечает Ён, прожевав, чтобы не прослыть невоспитанным, — он в детском отделении, а я отдаю предпочтение взрослым. — Как начальство? Не притесняют? — засыпает вопросами Ми Ран, и Ён невольно хмыкает. — Нил, конечно, может быть ещё той занозой в заднице, но он отличный начальник и всегда стоит за своих подчинённых горой, — делится Ён, но слышит лёгкое «Ох!» со стороны тёти и, повернувшись к ней, видит шок на её лице, по которому понимает, что отозвался о своём начальнике слишком вольно и без должного уважения, что по меркам Кореи крайне не приемлемо. «Ассимиляция с другой культурой прошла успешно», — думает про себя хирург. — «Хотя я и до этого не блистал особой покладистостью со старшими, за исключением семьи, разумеется». — Прямо-таки всегда защищает своих подчинённых? — подаёт голос молчавший до этого председатель, и по его интонации Ён никак не может понять, нравится тому завязавшаяся тема или нет. — В разумных пределах, — поправляет себя хирург. — Но даже те, кто ошибаются, получают от него второй шанс. — Вот как? — спрашивает дедушка, и Ён слышит скрытый подтекст в этом, словно председатель выражает сомнение в Ниле как в достойном руководителе, что ему совершенно не нравится, поэтому он откладывает палочки и выпрямляется, смотря прямо на пожилого мужчину. — Как-то раз в неотложку привезли женщину с внутренним кровотечением, и спасти её не удалось. Оказалось, что она уже до этого приходила к нам и жаловалась на боли, но мой коллега сказал, что ничего критичного нет. Он не провёл никаких тестов и анализов, что является поводом для увольнения, но Нил этого не сделал, потому что перед приходом этой пациентки моему коллеге позвонили и сообщили о смерти отца, поэтому он не мог сосредоточиться на работе. Женщина просто зашла в неудачное время. Другого врача директор поймал, когда она ставила себе капельницу на работе после похода в ночной клуб. Директор настаивал на тесте на наркотики, но Нил не дал его провести и уволил девушку за то, что она просмотрела один диагноз у пациента. Он не дал ей лишиться лицензии врача и остаться без работы. — Но она может вновь просмотреть диагноз уже у другого пациента, в результате чего тот умрёт, — возражает председатель, и Ён едва не закатывает глаза от чужой дотошности. — Мы не боги, поэтому не можем всех спасти, а эта врач до этого не попадалась ни на каких ошибках и проколах. Кто знает, что у неё случилось в тот день. В конце концов мы всё-таки люди, а не машины, — подводит жирную черту в диалоге Ён и переводит взгляд на еду, но былого аппетита не испытывает. — Да, врачи и без того совершают невозможное. Кстати, наш Сын Так теперь самый настоящий врач! Он целые дни проводит в неотложке, участвует во многих операциях не только как ассистент, но и как полноценный хирург, — вмешивается Ми Ран, заминая потенциальный конфликт и переключая внимание на своего сына, чему Ён радуется и даже выдавливает из себя улыбку. — Я не сомневался, что он вырастет прекрасным врачом, — подхватывает хирург и позволяет женщине уплыть в разговоры о Сын Таке, про которого она рассказывает всё, пытаясь помочь Ёну наверстать события, которые он пропустил из жизни парня. Когда речь заходит про совместную работу Ён Мина и Сын Така, молодой мужчина не выдерживает. — А какие у него отношения с профессором Ча? — осторожно интересуется Ён и делает вид, что рис интересует его больше, чем ответ на вопрос. Он уже спрашивал об этом Сын Така, но ему хочется услышать мнение со стороны. — Хорошие, я бы даже сказала, что очень. Сын Так дважды оперировал сердце доктора Ча и спас ему жизнь, они постоянно вместе, — рассказывает Ми Ран, и с каждым словом Ён хмурится всё сильнее. — Они же вместе на конференцию поехали. Разве вы там не встретились? Вопрос застаёт Ёна врасплох, и он теряется на несколько секунд, пытаясь подобрать нейтральный вариант ответа и при этом не раскрыть брата и то, как конкретно они попали сюда и потеряли по пути профессора Ча. — Видимо нет, иначе бы они были здесь все втроём, — заключает председатель, по-своему истолковав молчание приёмного внука. — Мы виделись на конференции, но не разговаривали, — не видит смысла отпираться Ён и замолкает, не зная, что добавить ещё, а выжидательный взгляд Ми Ран только усугубляет ситуацию, поэтому мужчина начинает запихивать в рот еду, чтобы как-то компенсировать своё молчание. — Что ж… Мне пора заняться делами, — объявляет председатель, вставая из-за стола, и Ён начинает жевать активнее, быстро проглатывает еду и поднимается на ноги следом. — Спасибо, всё было очень вкусно, — кланяется он тёте и спешит нагнать дедушку, уже скрывшегося в коридоре по направлению к кабинету. — Я бы хотел поговорить, если можно. — О чём? — спрашивает председатель, даже не поворачивая головы в сторону внука. — Мне казалось, что тебе сейчас нужно говорить не со мной, — замечает мужчина, замирая перед кабинетом, и Ён зависает на секунду, после чего отмирает и спешит открыть дверь перед дедушкой, запуская его внутрь и заходя следом. Пока он аккуратно её закрывает, то выигрывает для себя время и подбирает в голове вариации развития их диалога и как правильно начать, чтобы ничего не испортить. — Мне нужен совет, — выдыхает Ён, фактически перешагивая через себя и свою гордость, потому что это, пожалуй, первый раз в жизни, когда он абсолютно точно не знает, как ему быть дальше и что делать, поэтому обратиться к дедушке кажется самым правильным и логичным вариантом. — Совет? — по интонации голоса председателя Ён не может понять, удивлён тот или нет, поэтому просто наблюдает за тем, как дедушка подходит к столу и садится за него, но вместо того, чтобы сложить руки перед собой в замок и воззриться на внука, тот пододвигает к себе какую-то папку и открывает её, тем самым демонстрируя, что не особо заинтересован в разговоре, и у него есть дела поважнее. Ён невольно скрипит зубами от этого простого действия, и его обуревает желание вырвать эту несчастную папку и швырнуть на пол, лишь бы привлечь внимание к себе. С другой стороны, он понимает, что сам виноват в подобном отношении к себе. — Да, — цедит Ён вместе с выдыхаемым воздухом, и дедушка наконец-то поднимает на него взгляд, привлечённый тоном его голоса. — Тебе обычно ничьи советы не нужны, — замечает председатель, сцепляя пальцы в замок и теперь смотря уже прицельно на внука, который начинает нервно ходить по кабинету туда-сюда, пытаясь собрать мысли и чувства в кучу. Они с дедушкой никогда не откровенничали, и единственный человек, с кем Ён делился всем, это Му Ён, иногда ещё Джи Чоль, но сейчас никого из них нет рядом, и хирург понимает, что если кто и может помочь ему и подсказать, как быть дальше, так это тот, кто знает их с Сын Таком и Ён Мином историю, наблюдал её своими глазами, а не слышал в пересказе. Осталось только найти в себе силы на откровения. — Это было серьёзно? Про нас с Сын Таком? Что вы всё знали уже очень давно? — засыпает вопросами дедушку Ён, решив начать с самого главного, с того, что крутится в его голове с момента первого разговора в этом кабинете несколькими часами ранее. Он никак не может уложить в голове, как председатель мог знать про то, что Сын Так сходит с ума по приёмному брату, и при этом никак не мешать им. — Сын Так никогда не умел скрывать свою влюблённость, хоть и пытался подражать тебе, но все его действия и взгляды буквально кричали о его чувствах к тебе, да и в детстве он слишком много болтал, — замечает председатель с лёгкой усмешкой, и Ён не может не согласиться: брат вис на нём буквально в болезни и здравии, не давая прохода. — Почему вы не были против? Почему не вмешивались, а просто наблюдали тогда? — спрашивает Ён, замерев перед столом, устав от хождения туда-сюда подобно зверю в запертой клетке. — Вообще-то вмешивался, но с Сын Таком было бесполезно разговаривать, поэтому я пытался вразумить тебя, вот только тебе не хватало жёсткости. Ты рисовал барьер между вами палкой по песку, который сам же нарушал, стоило только Сын Таку расплакаться. Я понимаю, что ты привязался к нему, боялся лишний раз расстроить и испытывал благодарность за то, что благодаря ему попал в семью, но уж слишком… — председатель откидывается на спинку кожаного кресла и обводит кабинет глазами, словно где-то под полотком или на стене находится подсказка в виде нужного слова, которое сможет максимально чётко охарактеризовать ситуацию, — раболепная она. — Я сам виноват в том, что Сын Так влюбился в меня, — вздыхает Ён, признавая очевидное. — Поначалу я хотел казаться полезным, чтобы не вылететь за порог, поэтому и уделял ему всё своё время, помогал со всем, а потом… это стало привычкой. Думаю, где-то глубоко внутри я хотел, чтобы хоть кто-то ценил и любил меня, поэтому и позволял Сын Таку так относиться ко мне, никак не пресекая его, — признаётся в самом страшном хирург и ощущает невероятную усталость внутри, словно откровение высасывает из него все силы, оставляя только хлипкую оболочку, наполненную костями и органами. — А потом ты и сам не заметил, как привязался к нему и тоже влюбился, — заканчивает дедушка, и Ён испускает тяжёлый вздох, отходя к дивану, на который падает и закрывает лицо руками. — Я знал, что это неправильно, что это ужасно… — признаётся Ён в собственные ладони, не решаясь смотреть прямо на председателя. — Вы дали мне кров, одежду и еду, а в качестве благодарности я соблазнил вашего наследника, но я пытался, я правда пытался держаться на расстоянии от Сын Така… — Знаю, и я видел, как ты понял, что удаётся плохо, поэтому решил завести интрижку с профессором Ча, которая тоже вышла из-под контроля, — добавляет председатель, помогая рассказывать печальную историю и снимая часть груза с плеч Ёна. — Да, — грустно усмехается Ён. То, что дедушка знал про них с Ён Мином было очевидно ещё давно, потому что парочка очень глупо попалась, когда ординатору приспичило заняться сексом со своим наставником прямо у него в кабинете в конце рабочего дня, где их и застал председатель. — А я даже и не понял, в какой момент это произошло… Заигрывал с Ён Мином, подпускал к себе, отталкивал, вновь подпускал, а потом как-то внезапно влюбился, и всё было хорошо, но потом… — Ён делает вдох, но не находит в себе силы рассказать то, что случилось потом. Слишком личное, слишком больное, хотя, возможно, ему и не надо ничего рассказывать, ведь дедушка наверняка знает всё. — Я подтолкнул Сын Така к краю, — внезапно заявляет председатель, и Ён отрывает руки от лица, чтобы посмотреть на дедушку, не понимая, о чём речь. — Когда ты сказал, что съезжаешься с Му Ёном, хотя, как я понял, ты на самом деле переезжал к профессору, то Сын Так совсем от рук отбился. Мне пришлось приставить к нему секретаря Ким, потому что мелкий паршивец порывался постоянно поехать к Му Ёну, чтобы жить вместе с вами. — Да, он говорил об этом, когда я иногда приходил на ночёвку сюда, — вспоминает Ён и кивает, но всё ещё не понимает, как дедушка подтолкнул Сын Така к стадии активного соблазнения, а потом до него доходит, подобно яркой вспышки молнии в ночном небе. — Его отъезд в США… — Да, — согласно кивает председатель. — Я одобрил твой переезд с мыслью, что Сын Так наконец-то научится жить без тебя, да и ты вздохнёшь спокойнее, но видимых изменений так и не заметил. Мне надоело его поведение, поэтому я решил отправить его учиться туда на год: и знания подтянет, и ты спокойно поживёшь, и он самостоятельности научится, но он поставил условие, что поедет только, если ты проведёшь с ним неделю на Чеджу в честь его дня рождения. Ён обречённо закрывает глаза после этих слов, и под закрытыми веками вспыхивают картинки тех далёких событий, которые он не смог забыть: счастливый Сын Так, радостно жмущийся к нему от того, что они вновь вместе, пусть и ненадолго; совместное плавание и ныряние в океане; алкоголь, горячащий кровь; обнажённый брат, насаживающийся на него с запрокинутой головой и грудным стоном под покровом ночи… «Я всё испортил… Напился и не смог удержать себя в руках. Если кого и нужно винить в случившемся, так это меня», — думает Ён и открывает глаза, но не смотрит на дедушку, решая не рассказывать то, что произошло тогда на Чеджу, хотя, скорее всего, в этом нет необходимости, всё же дедушка не вчера родился и наверняка догадывается, что исчез Ён после этого не просто так. — Я не смог больше разрываться между Сын Таком и Ён Мином, поэтому и решил уехать, — обтекаемо заканчивает печальную повесть Ён. — Думал, что так будет лучше для всех, но… но вот я вновь случайно встретил их обоих, и я здесь и не знаю, что дальше делать, поэтому и прошу совета. Как мне быть? — Я не могу дать тебе ответа на этот вопрос, — разбивает чужую надежду на лёгкий выход из положения председатель. — Это твоя жизнь, и только ты можешь решить, чего ты хочешь на самом деле, и двигаться в этом направлении, но знай, что мы твоя семья и примем любой твой выбор. — А я надеялся, что мне подскажут, как поступить правильно, — хмыкает Ён, уронив руки на колени и гипнотизируя их взглядом. — «Правильно» — понятие относительное и для каждого своё. Ты, конечно, можешь вернуться назад в Оттаву, выйти на работу, выслушивать от Нила, что Хаус опять творит непонятно что в своём отделении и ставит под удар репутацию больницы, тем самым рискуя сделать вас всех безработными, и согласно кивать, делая вид, что тебе есть дело до этого, а вечером возвращаться домой и жаловаться Му Ёну, что новый кондиционер для белья неприятно пахнет, и ты не можешь уснуть из-за этого, но будешь ли ты счастлив? — Я… — Ён теряется и поджимает губы, запуская руку в волосы и взъерошивая их. — Как бы банально это не звучало, но попробуй хоть раз подумать о себе, а не о других. Благодарность — это хорошо, но надо знать ей меру, — договаривает дедушка и достаёт ручку из органайзера. — Мне нужно подумать… — выдыхает Ён, вставая на ноги и ожидая, когда его отпустят, потому что их откровенный разговор явно подошёл к концу. — Подумай и, желательно, не под дверьми спальни Сын Така, — настаивает напоследок председатель, и Ён кланяется, разворачиваясь и направляясь к двери. «Это будет не так уж и сложно, учитывая, что Сын Так теперь явно нос из спальни не скоро покажет, обидевшись, что его так пресекли за столом, так что я смогу поразмышлять о перспективе вернуться к Нилу и выслушивать от него о Хаусе или…» Ён спотыкается как на мысли, так и в жизни, едва не влетев лицом в дверь. Ещё во время монолога дедушки у него возникло странное непонятное чувство, которое он не смог до конца идентифицировать, но теперь понимает его: председатель назвал детали, которые попросту не мог знать. Ён, конечно, догадывался, что тот в курсе, куда убежал его приёмный внук, но знать такие тонкости работы и домашнего быта… «Му Ён поддерживает с ним связь у меня за спиной и всё рассказывает? Да нет, зачем ему докладывать о моих жалобах на кондиционер и Хаусе? Он же не мог так поступить со мной, правда?» — Откуда вы знаете про кондиционер и проблемного коллегу из диагностического отделения? — спрашивает Ён, резко развернувшись к председателю, который чуть приподнимает на него взгляд и смотрит поверх очков. — От Чон Хён У и твоего начальника, — отвечает дедушка. «Логично», — заключает Ён мысленно, поджимая губы, — «Му Ён общается с братом, а тот уже всё докладывает моей семье. В принципе я и подозревал, что всё именно так и обстоит. А вот мой начальник… Стоп, что?» — Нил? — переспрашивает вслух Ён. — Вы знакомы с ним? Но… но как? — За последние года Ын Сан стал ориентироваться на укрепление связей с медицинскими центрами в других странах, — обтекаемо отвечает председатель, но Ёну хватает этой фразы, чтобы развить её дальше. — И чтобы показать вашу доброжелательность и серьёзные намерения, вы умеренно спонсируете больницы, с которыми налаживаете эту связь? — ухмыляется хирург и получает прямой взгляд, который и становится ответом на риторический вопрос. — Если больше вопросов нет, то можешь быть свободен, — пресекает дедушка, и Ён понимает, что начинает раздражать его своей дотошностью, поэтому кланяется и уходит из кабинета, направляясь в спальню. Всё внезапно становится на свои места, будто мозаика собирается из кусочков и становится красивой полноценной картинкой, как и показано на коробке от производителя: их отделение одним из первых всегда получает лучшее и новейшее оборудование; Нил, начавший демонстрировать дружелюбие до такой степени, что доходит до посиделок у него в кабинете; и как вишенка на торте — Хаус, периодически приходящий на их этаж и орущий в спину Лавуа, что тот продался азиатам за новые игрушки для своего отделения, а за инвалида с его командой по старой дружбе словечко замолвить не смог. «Ну ты и крыса, Нил!» — думает Ён, толкая дверь к себе в комнату и сразу направляясь к кровати, на которую падает прямо в одежде. — «Поди за очередную обновку на наш этаж, сливал дедушке информацию о каждом моём шаге, поэтому и подпустил к себе, чтобы было удобнее. Не удивлюсь, если и на эту конференцию ты сослал меня с подачи председателя, а сейчас сидишь у себя и любуешься на новое приобретение для отделения. А ведь так хорошо притворялся, будто ничего обо мне не знает… Ты получишь от меня самый мерзкий кофе, который я только смогу здесь найти!»

***

Ён Мин не успевает и слова сказать, как Ён хватает его за халат и валит на диван, следом оперативно забираясь на чужие бёдра, чтобы у профессора не было никаких шансов быстро избавиться от своего подчинённого. — Ты что творишь? — спрашивает Ён Мин, придя в себя от чужой наглости, но руки кладёт на бёдра Ёна, и парень по одному этому жесту понимает, что возмущается наставник только для вида. — Хочешь, чтобы мы из больницы вылетели за непрофессиональное поведение? — Наша смена закончилась, и уже прошла пересменка, так что технически сейчас у нас свободное время, которое мы можем проводить так, как захотим, — парирует Ён и чуть приподнимается, сползая пониже, чтобы получить возможность добраться до штанов любимого. Упругая резинка легко оттягивается под длинными пальчиками, и ординатор настойчиво тянет низ униформы, чтобы добраться до желаемого. — Халат мне помял, паршивец, — ворчит Ён Мин, но приподнимает бёдра, помогая приспустить с себя штаны. — Ты сегодня с утра говорил, что собираешься бросить его в стирку после смены, так что не слишком уж и важно, мятый он попадёт в корзину или нет, — парирует Ён, ныряя ладонью в трусы профессора и обхватывая его член, отмечая про себя чужое возбуждение. — Искуситель… — выдыхает Ён Мин, окончательно капитулируя, и толкается в руку подчинённого, на что Ён довольно улыбается и наклоняется, ловя любимые губы в поцелуй и ощущая, как ладони профессора забираются под верх его собственной униформы и оглаживают тело. — Кто бы говорил… — выдыхает Ён в губы любимого. — От тебя глаз не отвести во время обхода пациентов, а когда ты ещё в очках… Знал бы ты, сколько раз я мысленно зажимал тебя в ближайшем углу… — Парень не заканчивает мысль, потому что Ён Мин вытаскивает руку и перемещает её на шею парня, хватая того и привлекая к себе, заставляя замолчать и приняться за тщательное изучение рта профессора. В кабинете резко становится жарко, и Ён пытается делать вдохи в перерывах между поцелуями, продолжая ласкать Ён Мина ладонью и растирать его естественную смазку по члену, пытаясь в процессе и сам потереться об любимого, чтобы тот понял, до какого состояния доводит своего парня каждый день, и ныряет в их прелюдию с головой, уже предвкушая, как они займутся любовью прямо на этом диване или на столе профессора перед тем, как разъедутся по домам… — Отстранены… оба… — раздаётся сзади потрясённый голос, и Ён от неожиданности прикусывает язык, как понимает мгновение спустя по шипению, Ён Мина, а не свой, и резко подпрыгивает, выпрямляясь и отдёргивая руки от профессора, ощущая, как по спине бежит холодок от осознания, кто стоит сзади. «Что дедушка делает так поздно в больнице?! Он не говорил, что приедет сегодня сюда… Неужели Сын Вон настучал, что я сегодня проигнорировал его днём и не поздоровался, а молча прошёл мимо? Я убью его, если это так! Чёрт, как много успел увидеть дедушка? Он понял, что мы делали?» — лихорадочно соображает Ён, чувствуя, как Ён Мин под ним поспешно возвращает штаны на место и спихивает с себя парня, который запоздало подрывается и спрыгивает на пол, склоняясь в поклоне, да так и замирая. — Добрый вечер, господин председатель! Боюсь, вы всё неправильно поняли! — берёт на себя инициативу Ён, понимая, что вина в любом случае лежит на нём, ведь это он начал соблазнять Ён Мина в конце рабочего дня, не заперев кабинет изнутри. — Мы… Мы практиковали непрямой массаж сердца и искусственное дыхание в случае его остановки… — Да, господин председатель, — вторит рядом склонившийся Ён Мин, — всё верно. Мы с ординатором Ли отрабатываем реанимацию в случае остановки сердца. Ён понимает, что их ложь крайне нелепая и неудачная, но это самое отдалённо похожее на правду объяснение того, что он делал на бёдрах своего наставника в конце рабочего дня. «Почему он не постучал? Или стучал, но мы не слышали?» — думает Ён, продолжая стоять в той же позе и выжидая реакцию председателя. — «Уж лучше бы Сын Вон нас застукал или шеф Бан, тем хоть можно дать отпор, но против дедушки не пойти…» Молчание в кабинете затягивается, и Ён кожей ощущает на себе взгляд председателя, невольно облизывая горящие губы и собирая с них вкус профессора. Если дед решил взять их измором, то это самая подлая тактика из всех, что есть в его арсенале, потому что ни у него, ни у Ён Мина не хватит выдержки противостоять ей. — Что ж… — подаёт голос председатель, и теперь он уже звучит спокойно и размеренно, а не потрясённо как пару минут назад, и Ён понимает, что эта пауза была нужна не только им, но и дедушке, чтобы взять себя в руки и, очевидно, что-то придумать, судя по тому, что председатель скрещивает руки за спиной и проходит дальше в кабинет к столу профессора, а не выходит наружу. Из-за двери не появляется хвост из телохранителей, но легче не становится: те могут стоять в коридоре и ждать приказа. «Ну сейчас начнётся…» — понимает Ён, наблюдая за тем, как дедушка садится в кресло и ставит обе руки на стол. — Продолжайте, — следует короткий приказ, выбивающий из колеи обоих врачей, которые обмениваются взглядами, после чего выпрямляются. «Продолжайте? Он хочет, чтобы мы продолжили? Видимо, придётся идти до конца со своей ложью…» Ён разворачивается лицом к Ён Мину и кивает на диван, молча прося вернуться в исходное положение, на что профессор едва заметно отрицательно мотает головой, отказываясь подчиняться, и тогда парню не остаётся ничего, кроме как схватить наставника за плечо и силой усадить. — Подыграй мне, — просит он сквозь зубы и видит, как Ён Мин поджимает губы, но ложится на диван, и Ён спешит устроиться обратно на бёдрах профессора, буквально усаживаясь на его стояк, чтобы прикрыть собой, и ощущая, что наставник по-прежнему возбуждён, хоть уже и не так сильно. — Если у пострадавшего произошла остановка дыхания, то необходимо приступить к искусственной вентиляции лёгких. Для начала нужно обеспечить проходимость дыхательных путей. Для этого пациента укладывают на спину, а голову запрокидывают назад и нижнюю челюсть захватывают за углы и выдвигают вперёд, чтобы нижние зубы располагались впереди верхних. Также необходимо проверить ротовую полость и очистить от инородных тел, — рассказывает Ён и проделывает все необходимые манипуляции на Ён Мине, разве что пальцами в рот к нему не лезет для полноты картины, потому что вряд ли профессор оценит собственный вкус на них. — Если у пострадавшего спазм жевательных мышц, то открывать ему рот необходимо каким-нибудь подручным плоским тупым предметом. Ён переводит дыхание, чтобы приступить к следующей части. В том, что ему придётся наглядно показывать на Ён Мине метод искусственной вентиляции лёгких «рот в рот», он не сомневается, поэтому принимает нейтральное выражение лица и старается вести себя как профессионал, учитывая обстоятельства. — Для проведения искусственной вентиляции лёгких методом «рот в рот» необходимо сделать глубокий вдох, зажать пальцами нос пострадавшего, прижаться губами к его рту и сделать выдох. После вдувания воздуха необходимо отстраниться от пострадавшего, потому что его выдох происходит пассивно, — рассказывает дальше Ён и зажимает нос Ён Мина пальцами, следом быстро наклоняясь и делая выдох ему в рот, стараясь вести себя профессионально, но чужая рука, сжавшаяся на его ноге возле спинки дивана и скрытая от взгляда председателя, вкупе со скользнувшим в рот языком наставника становятся неожиданными факторами отвлечения, которые едва не разрушают весь спектакль. Наградив любимого дразнящим прикосновением языка в ответ, Ён отстраняется и рефлекторно облизывает губы. «Для соблюдения мер безопасности данную процедуру следует проводить через влажную салфетку или кусочек бинта, но вслух я это говорить не буду. Спишу всё на то, что под рукой не всегда есть эти средства, а помощь нужна экстренная», — думает Ён. — Частота вдуваний должна составлять от двенадцати до восемнадцати раз в минуту, а эффективность оценивается по поднятию грудной клетки пострадавшего, — говорит вслух ординатор. — Всё верно, — подаёт голос профессор Ча. — Другими словами, на каждый цикл нужно тратить около четырёх-пяти секунд… — Вы сейчас пострадавший и должны молчать, профессор, — пресекает мужчину председатель и переводит взгляд на Ёна. — Что насчёт непрямого массажа сердца? Пока что я до сих пор не увидел его, — замечает старший Го, и Ён едва не закатывает глаза: ну конечно же дедушка не мог не заметить, что они не делали никакой массаж сердца, хотя и утверждают обратное. — Срочная сердечно-лёгочная реанимация проводится в случае, если у пострадавшего отсутствуют сразу и дыхание и пульс, — спокойно отвечает Ён. — Первым делом стоит попробовать сделать прекардиальный удар, который чаще всего помогает восстановить работу сердца. Для этого необходимо разместить ладонь одной руки на нижней трети груди и нанести по ней короткий и резкий удар кулаком другой руки. — Парень поджимает губы, но располагает левую руку на груди профессора и несильно бьёт кулаком правой по ней. — Я всё правильно делаю, доктор Ча? — Чуть-чуть пониже ладонь, вот здесь, — поправляет подчинённого Ён Мин, обхватывая запястье левой руки и аккуратно перемещая её в нужное место. — Угу, — кратко кивает Ён на поправку и продолжает, чувствуя, как каменеет член профессора под ним, и старается не ёрзать, хотя так и хочется подразнить наставника. — После этого следует проверить наличие пульса, если он отсутствует, то необходимо приступить к проведению непрямого массажа сердца и искусственной вентиляции лёгких. Ён не выдерживает и чуть покачивается на бёдрах Ён Мина, который отзывается едва слышным шипением, отчего парень сдерживает улыбку и помещает сложенные крестом ладони на грудь профессора. — Расположив руки таким образом, начинаем энергичными толчками надавливать на грудную клетку, используя при этом не только руки, но и массу собственного тела. В результате данных действий грудная клетка смещается к позвоночнику на четыре-пять сантиметров, сжимает сердце и выталкивает кровь из его камер по естественному руслу. Со взрослым человеком необходимо проводить такую процедуру с частотой от ста до ста двадцати надавливаний в минуту. Через каждые тридцать надавливаний необходимо дважды вдувать в лёгкие пострадавшего воздух, — рассказывает Ён и наклоняется, делая искусственное дыхание профессору и следом быстро отстраняясь, вновь облизывая губы и возвращая руки на грудь наставника. — Пониже, — поправляет Ён Мин. — Руки должны располагаться на нижней части грудины, и уменьшите силу нажатия, иначе рискуете сломать пациенту ребро и проколоть лёгкое. — Необходимо периодически проверять не появился ли самостоятельный пульс, также об эффективности реанимации судят по сужению зрачков и появлению реакции на свет. При восстановлении дыхания и сердечной активности пострадавшего укладывают на бок, чтобы не произошло удушья в результате запавшего языка или рвотных масс, — заканчивает Ён и быстро спрыгивает с Ён Мина, укладывая его на бок спиной к председателю, чтобы тот не увидел стояк профессора, совершенно непрофессионально выпирающий из униформы. — Всё верно, у меня нет претензий, — подаёт голос доктор Ча и встаёт с дивана, но руки опускает перед собой, прикрываясь ими. — Что ж… — медленно тянет председатель, переводя взгляд с Ёна на профессора и обратно. — Потрудитесь объяснить, ординатор Ли, почему вы отрабатываете приёмы на своём наставнике, а не на муляжах? — Профессор сказал, что муляж не сможет среагировать на ошибки, которые я могу допустить в процессе отработки действий, а вот живой человек сразу же заметит и поправит, — быстро находится с ответом Ён и засовывает руки в карманы халата, запахивая полы так, чтобы и самому можно было прикрыться. — Я не замечал, чтобы другие ординаторы занимались тем же самым, — говорит председатель, барабаня кончиками пальцев друг по другу. — Этот ординатор отстаёт по подготовке от других, раз вам пришлось пойти на столь крайние меры? — задаёт вопрос уже профессору мужчина, но Ён Мин отрицательно качает головой. — Вовсе нет. Это новый метод обучения, при котором мы тактильно и на уровне мышечной памяти отрабатываем и закрепляем нужный результат… Этот ординатор подаёт большие надежды, поэтому было решено попробовать данный метод именно с ним, — находится Ён Мин, и Ён согласно кивает. — Профессор проявляет ко мне повышенные требования, потому что мой дедушка хочет, чтобы я стал первоклассным врачом, а для этого профессору Ча приходится обучать меня лично и максимально строго, — встревает Ён, хотя его об этом не просили. — Что ж… — в очередной раз повторяет председатель, поднимаясь на ноги, — вижу, что вы стараетесь быть первоклассным врачом, однако моё решение остаётся в силе: надеюсь, что отстранение на неделю поможет вам… навести порядок и расставить некоторые приоритеты, — обтекаемо говорит мужчина, и Ён прищуривается, силясь понять, что пытается сказать дедушка. — Но наши пациенты… Они не могут ждать врача! — предсказуемо встревает Ён Мин. — Насколько мне известно, у вас нет срочных пациентов, да и другие врачи справятся без вас, а вы сможете отработать практику в других условиях, — говорит председатель, и Ёну мерещится, что дедушка смотрит прицельно на пах Ён Мина, но он не ручается утверждать наверняка. — Уж постарайтесь изо всех сил, ординатор Ли, раз у вас такая сильная тяга к знаниям, — добавляет мужчина на прощание и покидает кабинет. Едва дверь за председателем закрывается, как Ён сползает на диван и прикрывает глаза рукой, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце в груди, которое заходится от ужаса, что они попались столь глупо, позабыв закрыть за собой дверь. «Дедушка всё понял и не против? Ведь он не уволил нас, а отстранил, фактически давая время, чтобы мы смогли натрахаться до тошноты и думали только о работе. Видимо, ему всё равно на мою ориентацию, хотя оно и неудивительно: я же приёмный. Вот только дома мне лучше больше не появляться от греха подальше…» Прикосновение к руке заставляет парня резко дёрнуться и убрать ладонь от лица только, чтобы увидеть Ён Мина, аккуратно гладящего его кончиками пальцев, но готового в любой момент отдёрнуть руку, если председатель задумает внезапно вернуться и проверить, чем они занимаются. — Ты в порядке? — спрашивает профессор, на что парень машинально кивает, облизывая губы. — Да, просто… — Просто мы очень глупо попались, — усмехается понимающе Ён Мин, и его хватка на руке подчинённого становится сильнее, потому что время идёт, а председатель с повторной проверкой не возвращается. — Заведёшь сейчас лекцию из серии «Я же говорил»? — отзеркаливает усмешку любимого Ён и переворачивает руку так, чтобы переплести их пальцы между собой. Ему требуется всего мгновение, чтобы принять окончательное решение, которое создаст выход из сложившейся ситуации, а также в корне изменит их отношения и выведет на новый уровень. — Нас не уволили, так что всё не так уж и страшно, да и лучше посмотри на ситуацию с другой стороны: у нас целая неделя секса впереди, так что откладывай деньги на покупку новой кровати, ведь твою старую мы точно сломаем, потому что я не намерен выпускать тебя из неё ни на секунду. До Ён Мина долго доходит, даже слишком долго на вкус Ёна, но столь нетипичное тугодумие профессора можно легко списать на шок после пережитого, поэтому парень никак не подкалывает любимого, хотя парочка колкостей так и рвётся с языка, а терпеливо ожидает, пока тот сообразит, что он имеет в виду. — Погоди… — наконец-то на Ён Мина снисходит озарение, от которого он дёргается и разворачивается к подчинённому всем корпусом. — Ты хочешь сказать, что переезжаешь ко мне? — Да, — подтверждает Ён. — Сегодня же вечером скажу семье, что съезжаю от них, и начну собирать вещи. Для начала возьму всё самое необходимое и сразу же к тебе… Он не успевает договорить, потому что Ён Мин обнуляет расстояние между ними и накрывает губы парня своими, вовлекая в поцелуй и совершенно позабыв от радости, что они в больнице, а кабинет не заперт, но Ён тоже не хочет сейчас об этом думать, растворяясь в любимых объятиях и забывая обо всём на свете, в том числе о мысли, что надо бы в кабинет Ён Мина добавить перегородку, скрывающую диван от глаз входящего человека.

***

Сын Так дрожит в его руках, и Ён не придумывает ничего лучше, чем начать гладить брата по волосам, как всегда делал в детстве, когда пытался успокоить его. Ладони парня цепляются за его кофту и сжимают её изо всех сил, пока он еле слышно всхлипывает куда-то в шею Ёна, и хирург не выдерживает, поворачивая голову и прижимаясь губами к виску Сын Така в успокаивающем жесте. Сзади тяжело вздыхает Му Ён, и приёмному внуку немножечко стыдно перед другом, но пока что в его приоритете привести брата в чувства, который настолько потерял голову, что полез в драку. «Мы определённо стоим друг друга. Он сходит с ума от мысли, что кто-то может отнять его у меня, а я по-прежнему бросаюсь к нему, едва вижу его слёзы. Любовь слепа», — с усмешкой думает Ён и чувствует, как шевелится в его руках Сын Так, отстраняясь, но смотря вниз, видимо, чтобы не были видны его слёзы. — Я пойду к себе, — бурчит он тихо. — Не буду мешать вам, — добавляет ординатор и быстро ретируется, оставляя друзей наедине, и Ён провожает брата взглядом, после чего поворачивается к Му Ёну, который сидит там, где его ранее усадили, и смотрит на него исподлобья. — Удивлён, что ты не побежал за ним следом, — говорит друг, и Ён вскидывается, обвиняюще направляя палец на него. — Можно подумать твой брат за тобой не бегает! — громко возмущается хирург подобному обвинению, но делает это лишь на публику, пока пытается взять себя в руки и обуздать эмоции, которых становится слишком много. На самом деле он рад видеть друга, который не бросался пустыми словами на ветер в сообщениях, а действительно оставил все дела и приехал за ним, и из-за такой преданности Ёну становится стыдно за свои мысли в кабинете о том, что Му Ён мог у него за спиной рассказывать всё дедушке. — Не бегает, — спокойно отзывается Му Ён, никак не реагируя на запал друга. — Зато он… — Ён обрывает себя и осматривается по сторонам, вспоминая, где они находятся. То, что поблизости никого не видно, не означает, что их не могут услышать, поэтому хирург кивает головой на дверь. — Давай выйдем и выпьем по пиву, — предлагает он, и Му Ён согласно кивает, поднимаясь на ноги, а Ён запоздало вспоминает, что друг вообще-то тоже участвовал в драке с его братом. — Ты можешь идти? Голова не кружится? Давай принесу перекись… — уточняет он на всякий случай. но не успевает закончить фразу, как его перебивают. — Всё нормально, идём, пока нас не скрутили, — отмахивается Му Ён, и они вдвоём беспрепятственно выходят из дома, хотя Ёну так и кажется, что кто-то им смотрит вслед, поэтому его так и подмывает обернуться и посмотреть, кто это, но усилием воли он сдерживает себя, и когда более-менее расслабляется, то слышит зовущий его голос. — Ён! — окликает их Ми Ран, вынуждая остановиться, и Ён поворачивается и видит, как из дома выходит женщина, держа в руках его джинсовую куртку. — Добрый вечер, — приветствует её Му Ён, склоняясь в поклоне, и Ми Ран благосклонно наклоняет голову, приветствуя его улыбкой. — Давно не виделись, Му Ён. Уже уходишь? — спрашивает она, на что тот кивает, вновь кланяясь. — Да, Ён хочет прогуляться, — добавляет Му Ён, и Ми Ран понимающе улыбается и протягивает куртку упомянутому хирургу. — Ветер холодный поднимается, так что оденься, — говорит она, вкладывая верхнюю одежду в руки молодого мужчины. — Будьте осторожны и не ходите в неблагополучные районы. Му Ён, если тебе негде остановиться, то приходи, у нас места всем хватит, — наставляет женщина. — Спасибо за предложение, но я лучше побуду у брата, мы давно не виделись, — вежливо отказывается Му Ён, а Ён благодарит Ми Ран, принимая куртку, и та возвращается обратно в дом, оставляя друзей на улице. Они выходят на дорогу, и Ён накидывает на себя одежду, но замечает странную тяжесть в одном из карманов и засовывает туда руку, обнаруживая внутри мобильный телефон, который отдал ему Сын Так взамен разбитого. Мельком взглянув на экран, Ён видит пропущенные вызовы от профессора Ча и еле слышно выдыхает, что не укрывается от внимания Му Ёна. — Что случилось? — спрашивает он, скосив взгляд, и Ён поспешно прячет мобильный обратно в карман, вновь избегая и игнорируя Ён Мина, который явно настойчив в своём желании дозвониться до него. — Ничего, — врёт хирург. — То есть ты решил просто так остаться здесь на неопределённый срок, никому ничего не сказав? — уточняет Му Ён, и Ён понимает, что тот спрашивает про его внезапное исчезновение. — Что Сын Так сделал? — С чего ты решил, что он что-то сделал? — отвечает вопросом на вопрос Ён, по старой привычке защищая брата, потому что головой понимает: скажи он сейчас про то, что Сын Так накачал его снотворным через кофе и тайком увёз в Сеул, Му Ён резко развернётся назад и побежит убивать ординатора. Друг хоть и редко теряет самообладание, но когда это происходит, то его врагам не позавидуешь: за чуть неуклюжим и робко улыбающимся доктором, вокруг которого толпой увиваются дети, скрывается настоящий тигр. — Ты бросил своих ординаторов в чужой стране, прекрасно зная о том, что за подобное Нил тебя взгреет по первое число, и исчез, никого не предупредив, лишь оставив текстовые сообщения, после чего с тобой было невозможно связаться, и сейчас у тебя новый телефон, который не выглядит особо новым, а учитывая твою лень и то, что я подарил тебе мобильный, который ты так и не соизволил открыть, рискну предположить, что лишился ты телефона не по своей воле, как и оказался здесь, — перечисляет Му Ён и разве что пальцы не загибает, а Ён закатывает глаза, признавая очевидный факт: врачи те ещё дотошные существа, которые вполне могут подрабатывать детективами. — Было неудобно беспокоить звонками и голосовыми сообщениями, вот я и отправил обычные, а потом случайно… утопил телефон в туалете, ты же знаешь, каким неуклюжим я бываю порой, — кроет Ён всё, кроме факта оставления подчинённых, который оправдать невозможно. — Утопил? — иронично переспрашивает Му Ён и усмехается, одёргивая свитер так, чтобы скрыть руки в нём. — Или это сделал Сын Так, обнаружив там твою коллекцию домашнего видео про вас с профессором Ча? От услышанного Ён открывает рот и замирает на месте, что Му Ён не сразу замечает, делая несколько шагов вперёд, после чего поворачивается и смотрит на хирурга, который тыкает в него пальцем. — Ты… Ты… Ты что, рылся у меня в телефоне? — вопит Ён на всю улицу, отчего Му Ён хмурится, словно крик глушит его, несмотря на расстояние между ними. — Больно надо, — фыркает он. — Просто кое-кто любит пересматривать свои видео поздними вечерами, сделав звук погромче, из-за чего не слышит моего возвращения. Пожалуй, этот аргумент крыть Ёну нечем, потому что подобный грешок за ним действительно имеется. Правда, сейчас он уже стал реже подобным заниматься, а вот раньше было в разы тяжелее. Особенно, первое время после переезда в Оттаву, когда они были вынуждены спать с Му Ёном на одной кровати, и Ён неизменно во сне лез целоваться к нему, принимая за профессора и пытаясь забраться сверху в процессе. Стоит отдать другу должное: тот никогда его не упрекал ни в чём, а лишь молча вытирал губы да обнимал, когда Ён начинал рыдать, просыпаясь и осознавая, что любимого рядом нет. — Не хочешь говорить мне, что стряслось на второй день конференции, не надо, — заговаривает вновь Му Ён, увидев, что друг явно смущён тем, что он в курсе его любимых вечерних занятий, — ровно как и тебе принимать решение, где жить, я просто хочу убедиться, что тебя не принуждают к этому силой. «И ради этого ты приехал сюда… Я не заслуживаю такого друга». Ён ничего не отвечает и чуть ускоряет шаг, направляясь к круглосуточному магазину, замаячившему на горизонте, и Му Ёну ничего не остаётся, как пойти следом в ожидании, когда друг соберётся и заговорит. Дверной колокольчик еле слышно звенит, оповещая продавца о новых посетителях, а Ён ненадолго теряется и топчется на месте. Он помнит, как они с Сын Таком любили бегать сюда за сладостями, но магазин явно произвёл перестановку товаров за время отсутствия хирурга и подрос в размерах, поэтому Ён не сразу находит, где теперь продаётся пиво, и берёт пару бутылок им с Му Ёном, но следом вспоминает, что у него с собой нет денег и замирает, думая, как ему быть. — Давай я оплачу, — предлагает Му Ён, видимо, правильно истолковав его заминку, и забирает бутылки из чужой руки, направляясь на кассу, где быстро оплачивает товар наличкой, а затем впихивает пиво Ёну и вместе с ним выходит на улицу, останавливаясь прямо возле двери и тем самым предлагая другу выбрать дальнейший маршрут их прогулки. В голову Ёна не приходит ничего толкового, поэтому он просто направляется вдоль по улице, ища идеальное место для ночного распития алкоголя, но при этом не на глазах у жителей квартала. Вскоре они добираются до небольшой смотровой площадки, и Ён медленно поднимается по каменным ступеням наверх, рассудив, что это место отлично подойдёт, и слыша за спиной размеренную поступь Му Ёна, которая действует на него успокаивающе, а после замирает у каменного парапета, облокотившись на него и рассматривая дома сверху. В воздухе отчётливо повисает напряжение, предшествующее серьёзному разговору, но никто из низ не решается начать первым. «В кабинете дедушки я хотел, чтобы Му Ён был рядом и я мог поделиться с ним всем, и вот он прилетел ко мне через полмира, а я не могу и рта раскрыть, потому что мои проблемы — это мои проблемы. Я не обязан грузить его последствиями своих поступков, он и без того на многое готов ради меня». — Помнишь, как мы как-то сбежали сюда? — вспоминает Ён рассеянно, крутя в руках бутылку и рассматривая этикетку, не торопясь переходить к главному. — Конечно. Мы должны были играть в прятки с Сын Таком в саду, но ты решил пошутить и убежать сюда, чтобы заодно покурить, а он поднял плач, и нас искали все телохранители твоего дедушки по всему району, — вспоминает Му Ён и усмехается, — потом ты жаловался, что долго не мог сидеть. — Я думал, что меня назад в приют вернут после такого выкрутаса, — хмыкает Ён и открывает бутылку, поворачиваясь к другу и ожидая, когда тот сделает тоже самое. — Ты постоянно думал, что тебя вернут в приют, — отзывается Му Ён и следует примеру хирурга. Тишину разбивает еле слышный звон от соприкосновения бутылок, после чего Ён делает несколько больших глотков пива и выдыхает. — Сын Так умолял меня остаться в Сеуле, просил начать всё сначала и обещал, что будет просто младшим братом, — рассказывает Ён и поворачивает голову на Му Ёна, чтобы считать его эмоции. Друг стоит спиной к парапету, опёршись на него локтями, и смотрит в противоположную сторону, делая маленькие глоточки пива. — Ты ему веришь? — спрашивает Му Ён, повернув голову на него, и Ён не может понять по его взгляду, о чём тот думает. — Не знаю, — признаётся хирург. — На конференции… мне показалось, что между ним и профессором Ча что-то есть… Ему приходится прервать свою мысль, потому что Му Ён давится пивом, проливая его частично на свой светлый свитер, и Ён спешит похлопать друга по спине, чтобы привести в чувства после столь неожиданной новости, о которой тот не знал. — Что-что? — переспрашивает Му Ён слабым голосом, отставляя бутылку на парапет и доставая откуда-то из кармана влажные салфетки, которыми начинает пытаться оттереть свитер, и Ён решает присоединиться к нему в этом, правда, больше мешает, чем помогает. — Я видел, как Ён Мин обнимал его нежно и поддерживал, как смотрел на него, а наутро после первого дня заметил Сын Така, убегающего явно из номера профессора, — рассказывает мужчина то, чем не успел поделиться до этого в переписке во время своего пребывания в Пусане. — Это профессора тянет к вашей семейке или наоборот? — шутит Му Ён, отталкивая в сторону руку Ёна, которая трёт одно место на свитере без какого-либо прогресса. — Сын Так утверждает, что между ними ничего нет, и они просто коллеги, да и вообще, что Ён Мин помолвлен с Чан Сэ Чжин. Кстати, помнишь её? Она его бывшая, по ней ещё Сын Вон сох, — вспоминает существенные детали Ён, но друг лишь качает головой. — Смутно, если честно, хотя странно, ведь у меня хорошая память на лица, а вот её вспомнить не могу, — отвечает Му Ён, а внук председателя машет на него руками. — Мы никогда с тобой её и не видели, я случайно услышал, как Сын Вон всё для неё обеды заказывал, и начал дразнить его за это, — говорит Ён и улыбается. — Так вот, Сын Так утверждает, что Сэ Чжин помолвлена с Ён Мином, но что-то тут не вяжется… Да и вообще откуда она взялась? Помню, Ён Мин говорил, что она бросила его и он с ней не сойдётся, а тут такое… — бормочет Ён озадаченно, понимая, что надо было всё-таки за столом расспросить и про Чан Сэ Чжин, чтобы иметь полное представление о ситуации, а не обрывочное. — Вот тебе и повод встретиться с профессором Ча и спросить у него прямо, а не узнавать о нём из чужих уст, — замечает Му Ён, комкая использованные салфетки в аккуратную кучу, и следом добавляет, когда Ён вскидывает на него удивлённый взгляд. — Если хочешь конечно встречи с ним. «Му Ён обычно никогда не высказывает своё мнение, стараясь сохранять нейтралитет, а сейчас он… посоветовал мне встретиться с профессором? Что это нашло на него?» — Ён Мин явно хочет встречи, — хмыкает Ён, переводя взгляд на салфетку, что осталась у него в руках, решив пока не засыпать друга вопросами и понаблюдать, что ещё тот выдаст. — Я видел, как он ждал меня у гостиницы после первого дня конференции, и он звонил мне несколько раз, поэтому я и не верю в эти рассказы про помолвку. Зачем ему искать встречи со мной, если у него невеста? — Может, хочет выяснить, почему ты исчез внезапно? — предполагает Му Ён, запрокинув голову и смотря в ночное небо. — Даже не знаю… Ён Мин же гордый, чтобы вот так… — не заканчивает мысль и с сомнением качает головой Ён, закусывая губу и размышляя о причинах настойчивости Ён Мина. — Либо он всё ещё любит тебя, — озвучивает Му Ён пришедшую в голову друга мысль, которую тот решил оставить при себе. — Видишь, даже твой номер сумел достать. — Да по-любому либо Джастин, либо Кэтрин слили его ему. Меня окружают сплошные крысы! — недовольно бормочет Ён, нервно комкая в руке салфетку, пропахшую пивом и ища взглядом, куда её выбросить, но не видит ни одной урны поблизости, не считая импровизированной кучи, которую соорудил из своих салфеток друг на парапете. — Крысы? — хмурится Му Ён и пытается забрать у Ёна использованную салфетку, но тот продолжает нервно мять её в ладони и не отдаёт, поэтому он бросает эту затею. — Помнишь, как Хаус всё ходил и кричал, что Нил продался азиатам? — напоминает Ён, и Му Ён хмурится сильнее. — Да, мы ещё тогда подумали, что это он про нас с тобой, поэтому планировали подпилить ему трость, но так и не смогли подловить момент, когда он с ней расстаётся, — вспоминает он, и Ён не сдерживает смешок, потому что инициатива сделать пакость коллеге была придумана им, и он до сих пор не уверен, что Му Ён собирался помогать ему в её осуществлении, а не препятствовать. — Он даже в туалете забирает её с собой в кабинку, так что не удивлюсь, что и спит с ней в кровати, — поддакивает Ён и облизывает губы, поворачиваясь к отставленной бутылке, чтобы сделать глоток. — В общем, сегодня я узнал, что он оказался прав. В принципе из всех историй, что я о нём слышал, Хаус всегда прав. — О чём ты? — упорно не может сообразить Му Ён. — Дедушка сказал, что Ын Сан установил несколько лет назад прочные связи с нашей больницей, и он сам спонсирует её, особенно наше отделение, и знает Нила, — поджимает губы Ён, нервно накручивая салфетку на указательный палец левой руки, а большим пальцем правой резко пробивает дырку в её конце. — Нил явно сливал ему всё обо мне взамен на новое оборудование. Не удивлюсь, если он каждый день предоставлял дедушке отчёт о том, что я поел, в чём пришёл, сколько операций провёл и скольких пациентов принял и обошёл, — зло заканчивает Ён, и в несчастной салфетке прибавляется ещё одна дырка. — Вряд ли он сообщал всё напрямую твоему дедушке, — возражает Му Ён, — насколько я знаю, он у тебя не владеет французским, а в английском не особо силён. — Какая разница сообщал он ему лично или через переводчика? Факт остаётся фактом! Твой брат тоже сливал информацию! — выпаливает в сердцах Ён, не подумав. — Не смей называть моего брата крысой, — мгновенно вскидывается на защиту старшего брата Му Ён. — Я знаю своего брата, и он не стал бы болтать лишнего, но и ты не просил его молчать, когда он провожал нас в аэропорту, и когда влезал в наши видеозвонки, прыгая на заднем плане и передавая ему привет. — Тем не менее, дедушка знает о моих жалобах на кондиционер для белья и название больницы, где мы с тобой работаем, а рассказать ему могли либо ты, либо твой брат, — подводит итог Ён, выдыхая и пытаясь взять себя в руки, потому что ссориться с другом не хочет. — Я поговорю с Хён У и спрошу, что конкретно он рассказывал о тебе председателю, — мрачно произносит Му Ён, видимо, тяжело принимая очевидный факт, что его старший брат всё-таки что-то да поведал семье. — Да уже не к чему, — выдыхает вновь Ён и перестаёт терзать несчастную салфетку, возвращаясь к пиву, временно забытому на парапете. — Твой брат, скорее всего, считал, что просто помогает семье найти неблагодарного беглеца, но вот Нил… Когда он стал проявлять ко мне больше внимания и идти на контакт, я подумал, что он заметил мою упорную работу и оценил её, а на деле он просто увидел во мне дополнительный источник дохода, — подводит итоги Ён разочарованно. — Нил не совсем скотина, — встаёт на защиту заведующего Му Ён, — деньги твоего дедушки шли на улучшение качества оказания медицинской помощи в нашем отделении, а не ему в карман. — Это точно, — хмыкает Ён, — даже злиться и обижаться на него толком не выходит, так что буду звать его теперь «благородной крысой», — придумывает он на ходу и улыбается с этого прозвища, протягивая бутылку другу и предлагая выпить за новое имя заведующего. — Кошмар, — оценивает Му Ён и протягивает свою бутылку навстречу, но в последний момент чуть отклоняет её. — Так ты планируешь вернуться со мной в Оттаву или остаться здесь? Ён опускает бутылку и тоже опирается спиной на парапет, скрещивая ноги перед собой, а локоть одной из рук устраивает на прохладном камне, от которого его спасает заботливо выданная Ми Ран куртка. Он ждал этот вопрос с того момента, как они вышли из дома, подсознательно зная, что Му Ён обязательно задаст его, когда рядом не будет младшего брата, чтобы услышать взвешенный и чёткий ответ. — Я уже сказал тебе, что хочу остаться здесь, и дело даже не в Сын Таке, — медленно произносит Ён, смотря вдаль на огни ночного Сеула. — А в чём? — спрашивает Му Ён и тоже устремляет взгляд вперёд, осматривая раскинувшийся перед ними город. — Дедушка сказал мне хоть раз перестать думать о других и подумать о том, чего хочу я, — медленно отвечает Ён, чуть растягивая звуки, словно он пьян, хотя пока что никакого эффекта от пива не ощущает. — И чего ты хочешь? — спрашивает Му Ён, и хирургу кажется, что друг делает это не из любопытства, а потому что уже знает ответ и хочет убедиться в своих выводах. — Ён Мина. Я хочу снова быть с Ён Мином, — признаётся Ён вслух. — И плевать на его помолвку с Сэ Чжин, если она вообще была. Му Ён ничего не отвечает, но хирург видит, как вздёргивается вверх уголок губы друга, очевидно, получившего именно тот ответ, на который он и рассчитывал, когда задавал вопрос. Налетает порыв ветра, приносящий с собой ту самую ночную прохладу, упомянутую Ми Ран и пробирающую сразу же до костей, из-за чего Ён неловко шевелится и плотнее запахивает куртку, а Му Ён ловит салфетки, которые пытаются под шумок «сбежать» со своего места, и теперь уже крепко сжимает их в ладони. — Спасибо, — тихо говорит Ён, выдавливая из себя улыбку. — За что? — удивляется Му Ён, поворачиваясь к нему, и хирург улыбается шире, положив руку на плечо друга и крепко сжимая его. — За то, что всё бросил и приехал лично убедиться, что со мной всё в порядке, — отвечает Ён. — Порой мне кажется, что я не заслуживаю такого друга как ты. — Ты всегда защищал меня от обидчиков, так что это меньшее, что я могу сделать для тебя, — отмахивается Му Ён и похлопывает друга по руке, что лежит на его плече. — Почему ты сказал, что у меня появился повод встретиться с Ён Мином? — не выдерживает Ён, решив-таки выпытать из друга детства причину столь разительной смены стратегии поведения. — Обычно ты высказываешь своё мнение только, если тебя спрашивают, а тут… — Потому что я вижу, как ты до сих пор любишь его, — отвечает Му Ён. — Ты убежал в другую страну, но так и не смог разлюбить его за время разлуки и только мучался, и мне больно смотреть на это, ведь я желаю тебе счастья, но только ты должен решать, с кем хочешь обрести его. Я приму и поддержу любой твой выбор… Му Ён громко охает, потому что Ён сокращает расстояние между ними и сгребает друга в объятия, вжимая в себя со всей силой и утыкаясь носом в светлый свитер, пытаясь сдержать подступающие к глазам слёзы, потому что в их тандеме только Му Ён плачет как девчонка, но, кажется, сегодняшний вечер становится очередным исключением. — Спасибо… — еле слышно выдыхает Ён, пытаясь подавить всхлип и продолжая вжимать в себя друга, который крепко обнимает его в ответ и ободряюще похлопывает по спине. — Твой дедушка прав, — шепчет Му Ён. — Перестань думать о благе других и послушай своё сердце. Оно скажет, чего ты хочешь на самом деле. «Я не хочу больше убегать! Я хочу Ён Мина! Ён Мина! И… кажется, я хочу ещё и Сын Така…»

***

Проходит секунда, другая, третья, но Ён продолжает терпеливо стоять на месте и ждать реакцию Ён Мина, давая ему время на то, чтобы взять себя в руки, потому что, судя по открытому рту, профессор находится в шоке и едва ли осознаёт происходящее. «Ударит он меня или нет? Может, не стоило так сразу звать его к себе под зонт?» — гадает тем временем Ён и делает ещё один шаг навстречу своему бывшему. Ещё мгновение, и профессор срывается с места, бросаясь к хирургу и хватая его за лацканы пиджака, но больше ничего не делает, кроме как притягивает Ёна чуть ближе к себе, и тот ощущает горячее дыхание на лице. — А ты ничуть не изменился… — шепчет Ён и кладёт руку, свободную от зонта, на запястье профессора, проверяя его реакцию, которая не заставляет себя ждать: хлёсткая пощёчина обжигает щёку, и хирург дёргается, следом ощущая знакомый металлический привкус крови. — Ты это заслужил, — сухо произносит Ён Мин, отступая назад, под козырёк Ын Сан, словно находиться рядом с Ёном под зонтом для него слишком. Что ж, хирург и не ожидал иной реакции на своё появление, поэтому касается губы и вытирает выступившую кровь, слизывая её следом языком. — Может, поговорим где-нибудь ещё? — предлагает он, наклоняя зонт так, чтобы вода стекала по большей части сзади. — На нас смотрят, — добавляет Ён и чуть поворачивает голову, указывая на медперсонал, столпившийся у входа, куда обычно подъезжают скорые, и с любопытством поглядывающий в их сторону, несмотря на сильный дождь. Ён Мин поджимает губы и перекатывается с пятки на носки и обратно, и Ён понимает причину: кардиохирург не любит, когда всё идёт не так, как он того хочет, а он, видимо, хотел поговорить по мобильному для начала, а уже потом встретиться, если вообще рассматривал такую опцию. Ён не может сдержать усмешку: действовать наперекор Ён Мину его жизненное кредо. — Идём, — цедит профессор Ча и резко разворачивается, направляясь назад в больницу, но бывший ординатор чуть притормаживает у входа, складывая зонт и отряхивая от воды, чтобы не оставлять за собой слишком больших луж. «Ведёт, скорее всего, в свой кабинет», — догадывается Ён, быстро нагоняя доктора Ча на длинных ногах и пристраиваясь рядом. — «Оно и понятно, не поведёт же он меня к себе домой или в какой-нибудь ресторан». — Тебе не кажется, что ты идёшь ко мне слишком близко, учитывая разницу наших статусов? — цедит Ён Мин, но не ускоряет шаг, чтобы не потерять собственное достоинство, а Ён невольно усмехается, вспоминая их первую встречу и диалог, который начинался практически точно так же. — Мы уже говорили об этом в мой первый рабочий день здесь, — припоминает младший хирург и улыбается. — Неужели ты забыл? Ён Мин ничего не отвечает и первым заходит на эскалатор, но стоит спиной к Ёну, что считается крайне грубым и неприличным, и тому так и хочется сказать об этом, но он решает сдержаться пока что, потому что перспектива полететь вниз и сломать себе что-нибудь крайне сомнительная. Едва они сходят на втором этаже, как профессор направляется к лифту и настойчиво жмёт на кнопку вызова, будто это может заставить механизм работать быстрее. — Нежнее, профессор, от тыканий лифт быстрее не приедет, — замечает Ён и получает злой взгляд, после чего Ён Мин заходит в открывшуюся кабину первым, а хирург — следом и сам же нажимает на нужную кнопку кардиоторакального отделения, замечая, что доктор Ча пристально следит за его движениями. — Вижу, ты ещё помнишь этаж, на котором мы расположены, — замечает Ён Мин ледяным голосом и теперь уже смотрит в сторону. — Я помню всё, — отвечает Ён, и взгляд профессора на секунду перескакивает на него, но потом вновь уходит вбок. Больше они ни о чём не говорят и добираются до кабинета Ён Мина, не проронив и слова, куда доктор Ча залетает уже явно на взводе, яростно распахивая дверь, которую Ён ловит и запирает на замок у себя за спиной, чтобы им никто не помешал, после чего медленно проходит вглубь, внимательно осматривая каждый предмет. — Здесь не слишком многое поменялось, — замечает Ён, бегло закончив осмотр. — У меня не было времени на перестановку и перепланировку, — отвечает Ён Мин, замерев у своего рабочего стола, на который кладёт дипломат, после чего разворачивается лицом к своему бывшему любовнику и скрещивает руки на груди. — Ширма исчезла, и теперь на её месте массажное кресло, — замечает Ён, замирая возле приобретения профессора, опёршись на зонт-трость, с которого продолжает течь вода. Он не может сейчас видеть лица Ён Мина, но спиной ощущает его недовольство насчёт лужи в своём святилище. — Не я сделал эту перестановку, — замечает профессор, и Ён замирает, но быстро берёт себя в руки и направляется к дивану, чтобы сесть на него, игнорируя тот факт, что его не приглашали проходить дальше. — А кто тогда? — спрашивает он, отставляя зонт в сторону и устраивая руки на ногах, но подаётся чуть вперёд, чтобы не увеличивать расстояние между ним и бывшим наставником. «Скорее всего, Сын Так подарил. Он у нас любит сыпать щедрыми подарками направо и налево». — Зачем ты пришёл? — спрашивает Ён Мин, игнорируя заданный ему вопрос, и Ён замечает, как впиваются чужие пальцы в ткань пиджака, сминая её и выдавая волнение обладателя. — Ты звонил мне, вот я и пришёл, — отзывается как ни в чём не бывало Ён, пытаясь сохранить на лице маску радушия, но это удаётся с трудом из-за холода, сквозящего в словах Ён Мина. Не то, чтобы он рассчитывал на радушный приём, но после нескольких пропущенных в душе зародилась искорка, что его всё-таки ждут. «Притворяется», — понимает Ён. — «Он всегда начинает вести себя высокомерно, пытаясь показать, кто главный. Если бы не хотел меня видеть, то не стал бы звонить и искать встречи. Он просто не оказался готов к такой внезапности, вот и злится». Видимо, упоминание о звонках не приходится Ён Мину по душе, потому что мужчина сжимает челюсти, из-за чего у него начинают ходить желваки, а пальцы сильнее сминают ткань пиджака, пока хирург ищет подходящий ответ, который поможет ему не уронить собственное достоинство. — Зачем ты пришёл? — упрямо повторяет вопрос Ён Мин. — Можно было поговорить и по телефону, если бы ты соизволил ответить. Ли Ён не удерживается и приподнимает угол губы, о чём мгновенно жалеет, потому что та начинает саднить и кровоточить, поэтому он касается этого места языком и слизывает выступившую кровь, невольно замечая, как Ён Мин делает едва уловимое движение в его сторону, но после отшатывается обратно. «Он хотел подойти ко мне?» — Кстати, откуда у тебя мой номер? Кто тебе его сообщил? Кэтрин или Джастин? — Информация не такая уж и важная и актуальная, но ещё немного побесить Ён Мина так и хочется, поддавшись старой привычке, чем Ён и откровенно сейчас занимается, испытывая терпение бывшего наставника и параллельно набираясь храбрости перед самой трудной частью разговора. — Я отдежурил сутки в больнице, поэтому очень устал и хочу домой. Если ты и дальше продолжишь ёрничать, то я просто сейчас уйду, а ты можешь заниматься чем угодно и где угодно, — цедит Ён Мин, очевидно, вплотную приблизившись к точке кипения, и Ён выпрямляет спину, невольно собираясь. — Хотел сказать, что мы теперь будем снова работать вместе, — начинает он с самой безопасной темы и отмечает, как дёргается Ён Мин, словно его только что наотмашь ударили по лицу. Наверное, это и ощущается аналогично: вряд ли ты будешь в восторге от перспективы видеть своего бывшего каждый рабочий день. — Не сразу, потому что придётся повозиться немного с переводом, да и мне надо будет в Оттаву вернуться за кое-какими вещами и документами, но мой дедушка сегодня утром уже начал готовить всё необходимое, так что меня переведут в кратчайшие сроки. — Рад за тебя, — выдыхает Ён Мин и опускает взгляд, смотря теперь то ли на диван, то ли на колени Ёна — тот не может понять, куда конкретно. — Вот только работать вместе мы не будем. Уверен, что шеф Бан будет в восторге от твоего присоединения к своей команде. Помнится, он хотел этого ещё, когда ты был ординатором, — говорит профессор, и Ён видит, с каким трудом даются ему эти слова. «Какого чёрта ты ломаешься, Ён Мин?» — так и подмывает спросить молодого мужчину, но если он озвучит эту фразу, то рискует вновь схлопотать по лицу. — «Сам же названивал, а теперь морозишься от меня? Слишком гордый, да?» — Я хочу работать вместе с тобой, да и мой дедушка изначально настаивал на том, чтобы я учился под твоим началом. Его мнение до сих пор не изменилось, потому что из всех врачей, работающих здесь, он доверяет только тебе, как самому высококвалифицированному специалисту, — говорит Ён вместо того, о чём думал ранее, и внимательно следит за реакцией Ён Мина, который криво усмехается, оценив, что его назвали самым лучшим во всей больнице. — И как и подобает самому лучшему специалисту Ын Сан, я имею полное право отбирать к себе в команду тех людей, с кем хочу работать, так что придётся расстроить твоего дедушку моим отказом принять тебя к себе в качестве подчинённого, — отвечает Ён Мин таким самодовольным голосом, что становится очевидно: так просто к нему не попасть, и он откровенно упивается своей властью в этом плане. — Ты не можешь сказать «нет» руководству, — возражает Ён и подбирается всем телом, выкладывая на стол главный козырь, после которого Ён Мин никогда не будет смотреть на него как прежде. Наверное, стоило рассказать правду ещё несколько лет назад, когда они только начали встречаться, но он то хотел обычного отношения к себе на работе, то боялся, что Ён Мин бросит его из-за страха перед председателем, а потом уже стало как-то не до этого. — Твой дедушка имеет связи в руководстве? — Приподнимает брови профессор, и Ён едва не закатывает глаза от того, что гениальный хирург порой такой тугодум. — Мой дедушка и есть руководство, — говорит он прямо, и чтобы не осталось никаких белых пятен, уточняет, решив вывалить на Ён Мина всю информацию сразу, а не цедить его и растягивать мучения. — Он председатель этой больницы. Именно сюда меня привёл Му Ён после очередной драки, и здесь я и встретил маленького Сын Така, который уговорил свою семью забрать меня из приюта. Мне не нравилось иметь дело с людьми, но я всё равно стал врачом, чтобы показать мою благодарность им и потому что знал, что Сын Таку понадобится помощь с больницей в будущем. Когда пришло время стажировки, то дедушка направил меня к тебе. Мне было всё равно, у кого набираться опыта, моим единственным условием было, чтобы моё личное дело скрыли, и никто не знал, кто я и откуда. Мне не нужны были поблажки, я хотел всего добиться сам, так что правду обо мне знали только Му Ён, шеф Бан, да Сын Вон. — Ён выкладывает всё как есть, на одном дыхании, не отрывая взгляда от лица Ён Мина, на котором мелькает целый калейдоскоп эмоций: неверие, сомнения, отрицание и шок. Профессор натурально замирает и приоткрывает рот в конце монолога Ли Ёна, словно рыба выброшенная на берег, которая упорно пытается втянуть в себя воду, но её жабры обжигает воздух, из-за чего она задыхается. Он шокирован открывшейся ему правдой до такой степени, что даже убирает руки от груди и хватается за стол позади себя, на который и опирается, продолжая пялиться на Ёна, будто ждёт, что тот вот-вот рассмеётся и опровергнет собственные слова. Внук председателя не может позволить себя такой роскоши и лишь криво усмехается. — Ты… ты… брат Сын Така? — спустя бесконечно долгое молчание выдавливает из себя Ён Мин, и Ён утвердительно кивает. — Это… ты про него рассказывал мне, да? Младший брат, у которого погиб отец, и он не может спать по ночам… — Ему не нужно ни подавать голос, ни кивать, потому что он видит, как складывается картинка в голове Ён Мина и без его помощи, поэтому он просто позволяет профессору дальше переваривать всё. — Я… Я уволюсь… Вам найдут другого достойного врача, я уверен… — бормочет Ён Мин и резко разворачивается, обходя стол и начиная искать на нём чистый лист и ручку. — Нет! — Ён срывается с места и в мгновение ока оказывается рядом с профессором, ловя его за руку и не давая завершить начатое. — Тебе никто не позволит уволиться, и… я прошу тебя остаться здесь со мной… — добавляет он чуть тише, задерживая взгляд на левой руке Ён Мина, где нет обручального кольца, которое обычно свидетельствует о помолвке. «Он расторг помолвку с Сэ Чжин или её вообще и не было? Может, спросить его об этом прямо сейчас? Вот только ответит он мне или нет…» — Просишь остаться? С тобой? — неожиданно вскрикивает Ён Мин, заставляя младшего хирурга вынырнуть их мыслей, и дёргается, вырывая руку из захвата, и Ён понимает, что это оно, граница кипения профессора, которую он только что пересёк. — Да какое ты имеешь право просить меня о чём-то после того, как бросил меня? Ты исчез, ничего не сказав! Почему ты бросил меня? Чего тебе не хватало? Внимания? Денег? Секса? Ён выдыхает и садится прямо на стол перед Ён Мином, чтобы оказаться максимально близко к нему, а заодно иметь возможность перегородить профессору путь отхода, если тот задумает выйти. Он ловит чужой взбешённый взгляд и кладёт руки на край гладкой поверхности, сжимая её и пытаясь унять внезапно начавшуюся дрожь, сотрясающую всё его тело, потому что прямо сейчас ему предстоит рассказать всё. Абсолютно всё. — Мне всего хватало в отношениях с тобой, и дело даже не в тебе, как бы тривиально и избито не звучала эта фраза. — Ён облизывает губы и набирает в грудь побольше воздуха, будто готовясь погрузиться на глубину. Если рассказывать всё на одном дыхании, то есть шанс не сбиться в процессе. — Как я тебе уже сказал, в этой больнице я встретил Сын Така, который вцепился в меня мёртвой хваткой и сказал, что отныне я буду его братом. Признаться, я ни на секунду не поверил ему, но когда его дедушка пришёл за мной и забрал домой, то я поклялся себе быть рядом с этим малышом и защищать его всю свою жизнь в благодарность за то, что он подарил мне шанс попасть в семью и вырасти нормальным человеком, а не загнуться где-нибудь на улице от очередной резаной раны. Я боялся, что за любой проступок меня вышвырнут из дома, либо потому, что Сын Таку надоест возиться со мной, поэтому выполнял любую его прихоть. Малыш вис на мне и постепенно подрастал, а потом внезапно заявил, что любит меня и женится на мне. Разумеется, я не поверил ему, но решил подыграть, подумав, что ничего страшного не случится, постепенно ребёнок перерастёт это и забудет, вот только ничего не проходило. Чем старше становился Сын Так, тем чаще он говорил про наше совместное будущее и настойчивее приставал ко мне. Поначалу мне удавалось его приструнивать разными способами, но вскоре… я понял, что тоже влюбился в него, однако я понимал, что наши отношения невозможны, что я не могу так поступить с его семьёй, поэтому… я попытался максимально отстраниться от Сын Така, выстроив между нами стену. Он злился на меня, моих друзей, а я сходил с ума, покуда мне в голову не пришла идея завести с кем-нибудь роман, чтобы отвлечься от брата. Я как раз начал проходить здесь практику и встретил тебя… Кажется, голос подводит его, но Ён не даёт себе шанса остановиться, а Ён Мину — перебить себя, поэтому он сильнее стискивает в руках стол и продолжает свою исповедь, чуть прикрыв глаза, потому что так говорить проще. — Ты так забавно злился, когда я бросал тебе вызов, и при этом явно был заинтересован во мне, поэтому мне захотелось поиграть с тобой и соблазнить, проверить твою выдержку. Вот только в процессе игры я не заметил, как влюбился в тебя по-настоящему и захотел быть с тобой. Ты дарил мне любовь и нежность просто за то, что я есть, терпел мои драки, выхаживал меня и окружал заботой, несмотря на все мои косяки… С тобой я узнал, что такое любить и заботиться о ком-то без чувства долга, и я, правда, хотел, чтобы мы с тобой поженились за границей, как мы и планировали, но… но дедушка решил преподать Сын Таку урок и отправить его на год в США. Сын Так долго скандалил на эту тему, но в итоге согласился с условием, что я проведу с ним неделю на его день рождения на Чеджу, и так вышло, что… он соблазнял меня каждый день, и мы с ним в итоге переспали… Я пошёл на поводу у своих прежних чувств к нему и изменил тебе, поэтому и сбежал. Мне было тошно от самого себя, от того, что я предал тебя, обманул вас обоих, и я не мог вернуться и делать вид, будто ничего не случилось… Мне не хватило смелости признаться тебе и попросить прощения, поэтому я решил, что проще исчезнуть из ваших жизней навсегда… Я знаю, что причинил вам боль, знаю, что не заслуживаю прощения, но всё равно прошу его. Прости меня, Ён Мин… Прости за всё сделанное и несделанное… Мне, правда, очень жаль… В конце голос срывается на болезненный шёпот, и Ён закрывает лицо ладонями, чувствуя, как по горячей коже бегут слёзы, которые он не в силах остановить, да и не хочет. Исповедь отнимает все силы, сбивает с него гордыню и оставляет уязвимым перед Ён Мином. О чём он только думал, когда шёл сюда? Что профессор встретит его с распростёртыми объятиями и всё простит, наградив парой затрещин за побег? Надеялся, что если скажет ему, что хочет снова быть вместе, то всё сразу разрешится? К сожалению, так бывает только в сказках, да и то не во всех. Порой и они заканчиваются мрачно и кроваво, показывая жизнь без прикрас. — То есть я был для тебя всего лишь заменой Сын Така? — глухо спрашивает Ён Мин, и самому младшему доктору хочется завыть от боли в чужом голосе. — Нет… Ты никогда не был ему заменой, — мотает он головой, но не убирает руки от лица. — Да, я начал соблазнять тебя из корыстных побуждений, но полюбил именно тебя и… до сих пор люблю… — Я тебе не верю… — слышится ответ, который ощущается острым лезвием в районе сердца, и Ён рефлекторно хватается за рубашку, сжимая её там, где бьётся жизненно важный орган. — Боже… Ты… ты спал со своим братом! У меня это даже в голове не укладывается… Я даже… даже не знаю, как на это реагировать… Вы, вроде, не братья, но… — Но всё равно считаешь меня отвратительным и грязным, — подсказывает Ён, наконец-то убирая руки от лица, и видит, что Ён Мин стоит, вцепившись в собственные волосы. На долю секунды их взгляды пересекаются, но профессор быстро отводит свой в сторону, и Ён не в силах его винить за это. «Зря я пришёл сюда, только мучаю нас обоих. Он больше не любит меня, ему просто нужно было узнать правду, закрыть гештальт, так сказать, чтобы дальше жить спокойно. У меня нет права вот так вернуться и навязывать ему свои чувства, делать вид, будто ничего не произошло. Я слишком долго отсутствовал в его жизни… и сильно люблю его, чтобы вот так изводить…» Ён медленно слезает со стола и проводит по нему рукой, стряхивая свои прикосновения с него, будто те являются чем-то видимым. Он заходил сюда с видом победителя, но теперь ему хочется стереть все следы своего присутствия, чтобы не изводить Ён Мина, и он даже знает, как именно может это сделать. — Сын Так просил меня остаться в Корее, обещал, что теперь между нами будут сугубо братские отношения, так что я не буду мешать вам. Изначально я хотел, но сейчас понимаю, что это крайне глупо и эгоистично… — Ён не заканчивает мысль, срываясь на рваный выдох, который звенит в теле. — О чём ты? — спрашивает Ён Мин, наконец-то посмотрев на него, на что младший доктор поджимает губы и качает головой, медленно отступая спиной к двери, потому что с каждой секундой находиться здесь становится всё труднее. — Я видел ваши взгляды и прикосновения на конференции. Сын Так хоть и утверждал потом, что вы просто коллеги, но я знаю тебя: точно так же ты смотрел когда-то на меня, и я… захотел вернуть всё это, решил остаться здесь не из-за его просьбы, но и из-за тебя, а когда пришёл сюда, то понял, что не могу заставить тебя быть со мной. Ты заслуживаешь кого-то лучше, того, кто будет разделять твою страсть к спасению пациентов, того, кто рассмотрит за твоей мрачной холодной нелюдимостью раненную душу… Такого, как Сын… Ён не успевает договорить до конца, потому что оказывается вжатым в стену так резко, что от соприкосновения с холодной поверхностью из него резко выходит воздух, как из лопнувшего шарика. Он невольно шипит от лёгкой боли, но принимает её как должное и не пытается вырваться. — Да как ты смеешь решать что-то за меня снова? — рычит Ён Мин ему в лицо. — Не смею, ты и сам неплохо справляешься, насколько я могу судить, — усмехается Ён и смотрит в полные непонимания глаза профессора. — Расторг помолвку с Сэ Чжин ради Сын Така или же это такая извращённая месть за то, что она бросила тебя двенадцать лет назад… Злобное рычание Ён Мина эхом отскакивает от стен кабинета, и Ён ждёт, что сейчас его вновь ударят, но вместо этого ощущает на своих губах чужие и горячие, сминающие его собственные без намёка на нежность и ласку, и тут же вскрикивает от сильного укуса, которым его награждает профессор. — Ненавижу тебя… — шепчет Ён Мин едва слышно. — И ты имеешь на это полное право, — выдыхает Ён в чужие губы и обвивает руками талию профессора, пользуясь тем, что тот оказывается так близко. Он знает, что не имеет права касаться его вот так, но ничего не может поделать с собой, желая вновь испытать давно позабытые ощущения хотя бы ещё раз. — Я так скучал по тебе… — шепчет Ён и подаётся вперёд, пытаясь прижаться сильнее. — Нам нельзя работать вместе, — цедит Ён Мин, но не пытается вырваться из рук Ёна, которые забираются под его пиджак и уже настойчиво скользят по рубашке. — Я не смогу работать с тобой… Мне лучше уволиться… — Останься, прошу… Знаю, что тебя любая больница оторвёт с руками, но не надо, не уходи… — просит Ён, но не успевает договорить, потому что его вновь затыкают настойчивым поцелуем, а через мгновение губы смещаются на его шею и начинают немилосердно терзать её, и младший доктор понимает, что на коже останутся яркие следы, которые нальются кровью от столь грубого обращения с ним. Ладони Ён Мина беспорядочно шарят по нему, рывком распахивают пиджак и вытаскивают рубашку из брюк, а затем одна из них ныряет под белую ткань и касается живота. — Я не сошёл с ума, и это не сон… ты… ты действительно здесь… — болезненно стонет доктор Ча. — Нет… если останусь, то изнасилую тебя в первый же рабочий день и ни о чём не пожалею, — признаётся Ён Мин, и Ён не в силах сдержать ответный стон от одной только мысли вновь оказаться под любимым. — Давай сделаем это… — шепчет он, закидывая ногу на бедро Ён Мина и тем самым не давая ему отстраниться. — Я так сильно хочу тебя… аж в голове всё плывёт от желания… — говорит Ён и прижимает руку профессора, шарящую по его коже, к себе. Ён Мин дёргает его свободной рукой за волосы, заставляя наклонить голову, и вновь припадает к губам, властно вторгаясь в рот и вылизывая его, пресекая любые попытки перехватить инициативу, и Ён плывёт от подобной властности профессора, которая проявляется в нём как в операционной, так и в постели. «Я уже и забыл, что целуется и занимается сексом он так же, как и проводит операции: властно, горячо, отдаваясь со всей страстью», — вспоминает Ён позабытые ощущения, и сейчас они кажутся особенно яркими и сводящими с ума, отчего ноги начинают дрожать, и он фактически виснет на Ён Мине. — Хочу тебя так сильно, что даже дышать больно… — признаётся в ответ профессор, роняя голову на плечо Ёна и тяжело дыша, что тот воспринимает, как сигнал к действию и опускает обе руки вниз, пытаясь вслепую разобраться с брюками Ён Мина, что удаётся далеко не сразу, после чего он стаскивает их вместе с бельём и сам опускается на колени, обхватывая ладонью член профессора, который уже налился кровью, подтверждая его слова о том, что он желает Ёна. «Даже если он потом всё-таки не захочет меня видеть, то хотя бы это останется нам обоим на память… прощальный секс…» — думает Ён и, не давая Ён Мину даже шанса прийти в себя и остановить его, вбирает его член в рот, стараясь сразу взять максимально глубоко. Уголок губ мгновенно пронзает боль, но он отгоняет её на второй план, пытаясь сосредоточиться на других ощущениях, чтобы не упустить момент. — Ён… — раздаётся такой стон над его головой, что Ён возбуждается ещё сильнее и начинает с большим энтузиазмом ласкать член бывшего любовника, насаживаясь на него ртом так быстро, как может, чтобы окончательно свести профессора с ума. — Что ты творишь… — выдыхает Ён Мин и толкается бёдрами навстречу, что Ён записывает себе в победы, понимая, что профессор сдаётся, и вскоре ощущает руку у себя в волосах, которая чуть сжимает их и вынуждает притормозить. — Не торопись, у нас много времени в запасе… — обольстительно шепчет Ён Мин, устанавливая приемлемый для себя темп, чуть медленнее, чем хочется Ёну, но по-прежнему быстрый. Он вновь ощущает властность профессора, и это чувство пьянит и заводит ещё больше, чем раньше, да так сильно, что хочется ощутить его в себе, чтобы забыть обо всём хотя бы на время. Кабинет наполняется пошлым причмокиванием, опасно громким и оттого ещё более возбуждающим, поэтому Ён не удивляется, когда вскоре над его головой раздаётся глухой рык, и он ощущает, как подрагивает Ён Мин, что свидетельствует о приближающемся оргазме, поэтому пытается активнее двигать головой, но профессор резко отстраняет его прямо за волосы и заставляет посмотреть наверх, из-за чего Ён рычит, недовольный подобным обращением. — Последний шанс остановиться… — хрипло выдыхает Ён Мин, сжимая член у основания. — Ты можешь сейчас встать и уйти, иначе… потом я тебя просто не выпущу, — предупреждает профессор и с явным трудом выпутывает руку из волос Ёна. — Не хочу принуждать тебя к тому, чего ты на самом деле не хочешь… Ён криво усмехается с благородства Ён Мина, который, даже будучи распалённым, всё же сохраняет остатки разума. Убедившись, что профессор смотрит на него, хирург медленно проводит языком по губам и слышит рваный вздох, свидетельствующий о трещащей по швам хвалёной выдержки мужчины, после чего медленно поднимается с колен и выпрямляется во весь рост, делая обманчивый шаг в сторону, чтобы в следующую секунду схватить Ён Мина за плечо и резко повалить на так удачно стоящее поблизости массажное кресло. — Ты ещё ничего не понял? — хрипло выдыхает Ён, опустившись на бёдра профессора и приблизившись к его шее. — Это я тебя никуда не отпущу. Я слишком долго сходил с ума по тебе, чтобы отступить в последний момент. — Ты вспоминал обо мне? — спрашивает Ён Мин, и Ён с облегчением вновь ощущает на себе ладони профессора, проникающие под пиджак, поэтому он отстраняется ненадолго и сбрасывает его с себя. — Не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе; о том, как виноват перед тобой, как сильно люблю тебя и мечтаю однажды получить твоё прощение за всю боль, что причинил тебе, — шепчет Ён, помогая и Ён Мину избавиться от пиджака, после чего расстёгивает его рубашку, но не успевает толком сделать это, потому что профессор обхватывает его руки за запястья и притормаживает, качая головой. — Не надо, — коротко просит он, и Ён непонимающе хмурится. «С каких это пор Ён Мин занимается сексом в одежде? Он же терпеть это не может. Я ему настолько противен, что он не хочет соприкасаться со мной обнажённым телом или же… стоп… Сын Так говорил, что он был в коме, и у него было несколько операций на сердце…» Желая подтвердить или опровергнуть свою догадку, Ён настойчивее работает пальцами, но встречает яростное сопротивление, по которому понимает, что если продолжит, то его просто скинут с колен, и он останется в кабинете на полу с каменным стояком, что совершенно не вписывается в его планы. «Потом спрошу, после секса Ён Мин всегда становится мягче, так что, может, даже и ответит и покажет мне, что у него там на груди, но мышцы он явно подкачал себе». Ён перестаёт шевелить пальцами и поднимает руки вверх, скользя по плечам Ён Мина и показывая тем самым, что больше не будет пытаться раздеть профессора, а губами начинает успокаивающе касаться шеи, выводя на ней узоры языком, но не оставляя никаких видимых следов, потому что он уверен, что реакция на них будет положительной. — Давай исполним наши все самые сокровенные фантазии друг о друге, — шепчет Ён и отрывается от шеи, впиваясь в губы Ён Мина поцелуем, выплёскивая на него всю скопившуюся за время разлуки страсть, которой в нём более чем достаточно. Профессор не торопится раздевать его дальше, что несколько печалит, но Ён не думает отступать и самостоятельно справляется с ремнём на брюках и расстёгивает ширинку, тут же сталкиваясь с широкими ладонями Ён Мина, которые помогает ему избавиться от них сразу вместе с бельём, а Ён следом сбрасывает обувь и остаётся на коленях любовника в одной белой рубашке. Они разрывают поцелуй, и Ён сыто облизывается, наблюдая за тем, как профессор скользит по его телу возбуждённым взглядом, к которому вскоре присоединяются руки, забирающиеся под его рубашку и сжимающие бёдра, заставляя притереться ближе. — Смазка лежит в том же месте, — шепчет Ён Мин и награждает хирурга шлепком по бедру. — Хочу, чтобы ты самостоятельно достал её и растянул себя у меня на коленях. Ён наклоняется и урывает ещё один поцелуй с губ профессора, а рукой находит его возбуждённый член и награждает парочкой дразнящих прикосновений, размазывая по нему выступившую естественную смазку, после чего встаёт и на дрожащих ногах направляется к рабочему столу. — Ты всё это время хранил для меня смазку? — спрашивает Ён прежде, чем успевает подумать, и тут же осознаёт всю нелепость своего вопроса: как бы сильно ему не хотелось, чтобы это оказалось именно так, у смазки вышел бы срок годности за время их разлуки, а Ён Мин не из тех, кто хранит просрочку. — Та уже испортилась, эта другая, — предсказуемо отвечает профессор, и Ён чувствует разочарование, плещущееся где-то в районе горла. Пусть он и думал о таком ответе, но услышать его всё же неприятно. Достав из нижнего ящика спрятанный на самом дне тюбик смазки, Ён украдкой кидает взгляд на срок годности и отмечает, что тот закончится ещё не скоро, и это говорит о том, что прикупил её Ён Мин сравнительно недавно. «Либо у него кто-то был, либо… он готовился быть с Сын Таком…» — мелькает догадка, и Ён изо всех сил старается не перемениться в лице и затолкать подобные мысли подальше. В комнате отчётливо возникает ощущение присутствия третьего человека, и младший хирург пытается отмахнуться от него и сосредоточиться на Ён Мине, который властно сидит в кресле и внимательно наблюдает за ним. В тумбочке также лежит запечатанная пачка презервативов, но Ён оставляет ей на месте и возвращается обратно к Ён Мину, стараясь не застонать от собственного болезненного стояка, который особо сильно пульсирует, когда хирург забирается обратно на колени профессора и, уличив возможность, потирается о чужой член. — Я хочу без резинки, — заявляет вслух Ён, открывая смазку и выдавливая её себе на пальцы, сразу же заводя руку назад и пытаясь ввести себя хотя бы один палец, но это оказывается крайне проблематично, потому что такой секс у него последний раз был именно с Ён Мином. Профессор никак не комментирует его желание заниматься любовью без презервативов, хотя Ён помнит, что на работе они всегда старались делать это с ними, чтобы устраивать как можно меньше бардака. «Тоже хочет ощутить меня без него?» — думает молодой мужчина и добавляет второй палец, торопясь и желая как можно скорее перейти к основному действу. Тело, неготовое к подобному вторжению, пронзает боль, и Ён прикладывает все свои усилия, чтобы сохранить лицо, но мелкая дрожь явно не укрывается от глаз Ён Мина, потому что тот кладёт ладони ему на бёдра и помогает удержаться на месте, пока Ён торопливо вводит в себя третий палец и, едва сделав пару движений, вытаскивает их, начиная торопливо распределять смазку по члену профессора. — У тебя кто-то недавно был, раз ты так быстро растянул себя? — спрашивает Ён Мин, недовольно сведя брови, и тянется рукой ко входу, чтобы проверить, но Ён опережает профессора, наклоняясь и запечатывая его рот поцелуем, одновременно с этим насаживаясь на его член. Тело мгновенно пронзает боль, и его начинает неконтролируемо трясти, однако младший хирург изо всех сил сдерживает стон боли, но целоваться больше нет сил, поэтому он роняет голову на плечо Ён Мина. Так и подмывает сказать: «Как думаешь, у меня кто-то был?», но Ён боится, что если откроет рот, то из него вырвется болезненный стон, поэтому он молчит. — Идиот! — рявкает Ён Мин и рывком снимает с себя хирурга, следом начиная ощупывать его на предмет разрывов. — Насилуя себя, ты никому ничего не докажешь, — добавляет он, и Ён ждёт, что его сбросят на пол, но профессор лишь выдыхает и аккуратно ведёт второй рукой по спине, поглаживая и успокаивая. — Если ты хочешь заняться со мной сексом только, чтобы доказать себе что-то или наказать себя за прошлое, то я в этом участвовать не буду. Несмотря на твои ошибки, ты заслуживаешь бережного отношения к себе. Насиловать тебя и причинять боль я не хочу. — Почему ты так считаешь? — хрипло спрашивает Ён, цепляясь пальцами за плечи Ён Мина и пытаясь хоть как-то унять сотрясающую его дрожь, но собирается с силами и отстраняется, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо профессора. — Потому что… — Ён Мин отводит взгляд в сторону и облизывает губы, — я врач. Ён криво усмехается от такого ответа, но не удивляется ему. Чего он ожидал? Что Ён Мин набросится на него со словами любви? Повезло, что он всё ещё обнимает его, а не скинул на пол, хотя уже давно мог бы за подобные выходки. В следующее мгновение профессор подаётся вперёд и вовлекает Ёна в новый поцелуй, который контрастирует с предыдущими своей нежностью и заботой, буквально пропитанный ими, и младший хирург ощущает, как в него аккуратно вводят скользкий от смазки палец, начиная медленно растягивать его, и от этого Ёну хочется расплакаться. «Почему ты так нежен со мной, Ён Мин? После всего, что я сделал, ты по-прежнему заботишься обо мне как раньше. Ты всё ещё любишь меня?» Ён не решается задать последний вопрос вслух, чтобы не портить момент, и просто разрывает поцелуй, укладывая голову на плечо Ён Мина, пока тот продолжает медленно растягивать его, не жалея в процессе смазки. Профессор утыкается носом ему в ухо и начинает покусывать его, отвлекая от боли, и Ён приподнимает голову, позволяя губам Ён Мина скользнуть к его шее, невольно выгибаясь, когда пальцы чужой руки медленно перебирают его позвонки через рубашку. Младший хирург не может сдержать стона, когда ощущает, как профессор оставляет ему засос на шее, и рефлекторно запрокидывает голову, открывая ещё больше доступа, а рукой вслепую тянется к члену любимого и начинает ласкать его, чувствуя, как на коже у него прибавляется укусов и засосов. — Расслабься, иначе у нас ничего не получится, — просит Ён Мин и добавляет ещё один палец, начиная двигать уже двумя на манер ножниц, а Ён активнее ласкает головку профессора, отвлекаясь от неприятных ощущений и пытаясь расслабиться, как ему и говорят. — Хочу тебя… — выдыхает он спустя какое-то время и кусает губы. — Хочу, чтобы ты почувствовал, как сильно я скучал… — Ты мне снился каждую ночь, — шепчет в ответ Ён Мин. — Сводил с ума так, что я просыпался с каменным стояком и не мог ничего с этим поделать. Я ненавидел тебя и хотел, — урчит профессор, увлёкшись выведением узоров на шее бывшего подчинённого, и через некоторое время Ён ощущает в себе третий палец, причиняющий дискомфорт, но он закусывает губу, начиная терзать её зубами, чтобы не зашипеть вслух. Когда через некоторое время пальцы уже свободно скользят в нём, Ён Мин вытаскивает их и выдавливает смазку себе на член, а Ён размазывает её, после чего профессор крепко обхватывает его за бёдра и приподнимает, помогая направить член внутрь, медленно опуская на него, но держа очень крепко, видимо, чтобы не позволить сорваться и насадиться как в первый раз. — Не торопись, — шепчет Ён Мин, замирая в очередной раз, когда Ён невольно сжимается, и последний пытается как можно быстрее расслабиться и продолжить, в чём ему очень помогает профессор, покрывая шею и ключицы поцелуями, выводя языком влажные узоры на коже. — Всё ещё слишком узкий… совсем как в наш первый раз… — вспоминает Ён Мин, тяжело дыша и сжимая бёдра Ёна так, что там наверняка останутся синяки. — Так у тебя кто-нибудь был после меня? — повторяет он ранее упомянутый вопрос. «Ему важно знать, был ли у меня кто-то после него или нет», — понимает Ён и отстраняется, чтобы иметь возможность заглянуть Ён Мину в глаза, потому что о таком стоит говорить вот так, глядя друг на друга, а не отворачиваясь и скрываясь. — Меня всегда брал только ты, я больше ни с кем не спал, кроме Сын Така, — хрипло говорит он. — Разве что последнее время я изменял активно тебе со своей рукой ещё по вечерам, просматривая наши фото и видео. — Ты сохранил их? — удивляется Ён Мин, и на его лице такое откровенное недоверие, что Ён даже не может обвинить его за это и выставить упрёком. Он хочет ответить, но в этот момент профессор входит в него до конца, и хирург лишь кивает, испуская слишком громкий для больницы стон. На губах Ён Мина играет довольная ухмылка, и он заставляет Ёна прижаться к себе, в то же время ловя его губы и посасывая каждую по очереди, заставляя их гореть, и внук председателя уже не сомневается, что потом они ещё долго будут розовыми и опухшими, буквально крича о том, чем он занимался. — Мой мальчик… — шепчет Ён Мин и начинает двигаться, сперва делая размеренные толчки в Ёна, но практически сразу же ускоряется и усиливает хватку на чужих бёдрах, будто боится, что его бывший соскочит с него и убежит, что в планы Ёна совершенно не входит. Он припадает к губам профессора и начинает кусать их и терзать, желая хоть как-то заглушить себя, но в итоге только давится собственными стонами, потому что каким-то образом Ён Мин умудряется задевать в нём простату во время каждого толчка, от чего начинает кружиться голова. — Люблю тебя… Я уже и забыл… какой ты большой и горячий… сильнее… папочка… — бессвязно бормочет Ён в губы Ён Мина, уже самостоятельно насаживаясь, но всё ещё ощущая хватку на бёдрах, свидетельствующую о том, что профессор по-прежнему контролирует процесс. Собственный член изнывает от отсутствия ласки, и Ён опускает руку вниз, просовывая её меж их телами, обхватывая себя и пытаясь ласкать в такт толчкам. Ён Мин обычно довольно сдержан в сексе и редко позволяет себе стоны, вот и сейчас он едва ли издаёт какие-то звуки и лишь сильнее вжимает в себя Ёна, не прекращая двигаться в нём ни на секунду и лишь сильнее увеличивая темп толчков. От его внимания явственно не укрывается то, как Ён пытается ласкать себя, потому что вскоре младший доктор ощущает на своей ладони чужую, помогающую ему доставлять себе удовольствие. Прикосновение прошибает Ёна током насквозь, и он издаёт громкий грудной стон, совершенно позабыв и наплевав на то, что они в больнице и сейчас самый разгар рабочего дня, когда пациенты сыплются как из рога изобилия, да и все врачи на своих местах и не могут не слышать того, что творится в кабинете доктора Ча, но прямо сейчас и ему, и его бывшему наставнику нет до этого никакого дела. Ён отдаётся любимому со всей страстью, накопившейся в нём за время разлуки, и получает не меньшую в ответ. Они срываются на безумный темп, который выбивает весь воздух из груди Ёна, и тому остаётся только хватать его порциями, но и этого не хватает, поэтому у него начинает кружиться голова и если бы не рука Ён Мина, удерживающая его за бедро, то он бы точно упал. — Ён Мин… — жалобно всхлипывает Ён, чувствуя, что долго не продержится, и пытается сфокусировать взгляд на профессоре, который понимает его чувства и ускоряется ещё сильнее. — Кончай… — выдыхает Ён Мин ему на ухо спустя бесконечно долгие минуты, и Ён расслабляется, отпуская себя, и обильно изливается, пачкая собственную рубашку и, кажется, рубашку Ён Мина, который продолжает двигаться в нём, и он лишь скулит, потому что сейчас его тело слишком чувствительное, но всё же пытается сжаться, чтобы сделать приятно любимому, и вскоре получает вознаграждение, чувствуя, как Ён Мин замирает глубоко в нём и кончает с низким стоном. «Я думал, что он выйдет из меня, но он не стал», — лениво думает Ён, устроив голову на плече профессора. Тело охватывает блаженная истома, его накрывают давно позабытые ощущения, и он не торопится вставать да и вообще шевелиться, желая запомнить этот момент и растянуть его на подольше, потому что не уверен, что его ждёт дальше. — «Это был спонтанный секс, не факт, что дальше Ён Мин будет таким же благосклонным. Если повезёт, то мы станем хотя бы любовниками…» — думает Ён, зарываясь носом в шею Ён Мина и втягивая его запах, а следом неожиданно ощущает в себя слабый толчок, который отзывается дрожью во всём теле. — Ты по-прежнему прекрасен в постели, — хрипло выдыхает Ён Мин и, судя по голосу, улыбается, но Ён не хочет отстраняться, чтобы посмотреть и убедиться наверняка, лишь слышит, как профессор облизывает губы, а следом вздыхает, и от этого вздоха он невольно напрягается, сжимая в себе опавший член. — И что нам теперь делать? — спрашивает Ён Мин то, чего Ён отчасти страшился услышать. «К чёрту всё! Кто не рискует, тот ничего не получает от жизни. Я не могу сейчас просто встать и уйди, да и не хочу! Довольно беготни!» — думает младший хирург и отстраняется, стараясь сесть ровно на Ён Мине, но чуть хмурится от накатившей боли. — Так что у тебя с Сэ Чжин? Сын Так сказал, что вы помолвлены, — это правда? Почему ты тогда без кольца? — требует ответов Ён на вопросы, которые уже озвучивал ранее, но они временно забылись, но сейчас он хочет знать правду, поэтому сидит, сжимая плечи профессора и не торопясь слезать с него полностью, краем сознания отмечая, что и тот не спешит покидать его тело. — Мы с ней расстались недавно, буквально перед конференцией в Пусане. Я даже не знаю, где она сейчас, возможно, вернулась назад в США, — отвечает Ён Мин и скользит глазами по Ёну, откровенно рассматривая его. — Вы расстались из-за Сын Така? — спрашивает в лоб внук председателя и видит, как быстро отводит взгляд в сторону профессор, сразу понимая, что попал вопросом в цель. — Ты любишь его? — добивает он вдогонку и получает поджатые губы. — К чему эти вопросы? — увиливает Ён Мин и убирает руки от Ёна, откидываясь назад и прикрывая глаза. — Я уже сказал, что хочу остаться в Корее ради тебя, хочу снова быть с тобой, — запальчиво говорит Ён и видит, как профессор приподнимает голову и вскидывает голову, смотря прямо на него, поэтому чуть смягчает слова. — Если ты, конечно, сможешь простить меня и принять, — добавляет он, пожалуй, самое важное, о чём не стоит забывать. — Ты можешь проклинать меня, винить во всём, но я не отступлю, потому что люблю тебя и… теперь знаю, что ты тоже меня до сих пор любишь. Наверное, последнюю фразу не стоило бросать вот так в лоб, но Ён решает идти ва-банк и раскрывает все карты перед доктором Ча, внимательно глядя ему в глаза и отмечая, как гениальный хирург прищуривается, а следом усмехается. — Ну спасибо за разрешение, я подумаю, всё же не каждый день узнаёшь, что твой парень изменил тебе со своим братом, — отвечает Ён Мин, награждая Ёна такой сильной ментальной пощёчиной, что тот аж замирает, чем профессор и пользуется, настойчиво отстраняя от себя любовника. «Чёрт!» — обречённо думает Ён, понимая, что разговор окончен и если он продолжит давить, то они только поссорятся, поэтому он приподнимается, позволяя члену профессора выскользнуть, и тихо стонет от не особо приятных ощущений жжения, ощущая, как из него вытекает сперма, а попытка встать на ноги оказывается провальной, и если бы не Ён Мин, успевший подхватить его, то он бы точно упал на пол. — Как мне заслужить твоё прощение? — тихо спрашивает Ён то, что считает сейчас самым главным, а не своё жалкое состояние в результате необдуманного поступка. — Не знаю. Ты куда сейчас? — спрашивает Ён Мин, вставая и прижимая к себе Ёна, за что тот ему благодарен, потому что ноги трясутся как во время ломки. — Ну, домой явно нельзя, да и вряд ли доберусь самостоятельно. Наверное, отлежусь в дальней комнате для персонала, надеюсь, она до сих пор наименее посещаемая в больнице, — отвечает Ён и пытается сделать шаг, чтобы вырваться из объятий профессора, давая ему необходимые сейчас пространство и время, но вновь пошатывается, и Ён Мин крепче прижимает его к себе, помогая устоять на ногах. — Поехали ко мне, хотя бы сможешь переодеться, — говорит он, и Ён отстраняется, чтобы посмотреть в глаза профессора и убедиться, что ему не послышалось. — Ты серьёзно? — переспрашивает он. — Для секса нужны двое, так что доля ответственности за твоё нынешнее состояние лежит на мне, и бросать тебя здесь одного я не намерен, — отвечает Ён Мин и обшаривает взглядом помещение, словно ищет что-то. — Присядь пока, а я сейчас достану салфетки и вытру тебя, — просит профессор и аккуратно отпускает Ёна, который опирается на кресло, наклонившись и чувствуя, как из него потекло только сильнее. «Да ладно тебе, Ён Мин, не нужно играть со мной в благородного!» — так и подмывает сказать Ёна, но он сдерживается. Ён Мин быстро доходит до стола и достаёт оттуда пачку влажных салфеток, с которыми возвращается обратно, и устраивается сзади, положив руку на ягодицу Ёна. — Расставь ноги пошире и вытолкни из себя излишки, — приказывает профессор, и Ён подчиняется, невольно краснея от того, как сильно из него течёт. «Видимо, у Ён Мина тоже давно никого не было, раз он так обильно в меня кончил. Хотя когда ему было с кем-то спать? Он же недавно был в коме, однако… что насчёт Сэ Чжин? Они спали или же нет? Вряд ли он ответит, если прошу», — размышляет Ён, пока Ён Мин вытирает его, на что уходит не одна салфетка. — Одевайся, — говорит профессор, отстраняясь и подавая штаны и бельё Ёна, которые тот принимает и садится в кресло. Кожа неприятно липнет к искусственной, вызывая дискомфорт, но Ён боится, что если попробует одеться стоя, то упадёт, поэтому возится сидя, наблюдая за тем, как Ён Мин выбрасывает салфетки и подходит к шкафу, откуда достаёт запасную рубашку. «Раз у него есть чистая рубашка, то почему он мне её не предложил? Сказал, что не знает, как мне заслужить его прощение, но при этом заботится… Зачем вообще везти меня к себе домой? Хочет, чтобы мы побыли наедине? А, может, боится, что я сбегу?» — размышляет Ён, глядя на собственную заляпанную спермой рубашку, в которой ему предстоит ехать. Вытащив из заботливо оставленной пачки новую влажную салфетку, хирург пытается оттереть пятна, чтобы избавиться хотя бы от липкости, изредка бросая взгляды на спину Ён Мина, снимающего с себя рубашку, предусмотрительно повернувшись спиной. — «Так, я же хотел увидеть его грудь, надо собраться с силами и дойти до него!» Ён быстро комкает салфетку, решив воспользоваться подвернувшейся возможностью, и подходит к столу, выбрасывая белый кусочек ткани в мусорное ведро, после чего приближается вплотную к Ён Мину и касается его спины кончиками пальцев, начиная поглаживать выступающие мышцы, делая вид, что не замечает, как мгновенно напрягается профессор. — Давай помогу тебе с одеждой, — предлагает Ён и обхватывает Ён Мина руками, скользя вверх ладонями и быстро натыкаясь на знакомую неровность в районе груди, которую ему доводилось ощущать у Сын Така. — Откуда это у тебя? — спрашивает Ён, хотя уже прекрасно знает про природу происхождения шрама, но хочет услышать именно от Ён Мина, заново выстраивая доверие между ними, продолжая гладить шершавость кончиком указательного пальца. — В аварию попал с подачи твоего, как я теперь понимаю, старшего брата Сын Вона. — На секунду профессор замолкает и усмехается, видимо, вспомнив, как ревновал Ёна к нему, но младший хирург никак не комментирует это, желая услышать продолжение. — Я помешал его сделке с одним богатеньким сыночком, желавшим раньше времени убить своего отца, вот меня и решили убрать, но, как видишь, я выкарабкался, снова оперирую и живу дальше. Разве что теперь не подежурить мне несколько смен подряд без отдыха, да и на всякие проверки периодически нужно являться, — отвечает Ён Мин, расслабляя плечи. — Я убью его за тебя, — рычит Ён, ощущая, как внутри вспыхивает волна гнева за содеянное на Сын Вона, и он вжимается в тело профессора, будто пытаясь защитить его собой. — Переломаю ему каждый палец за то, что он посмел коснуться тебя, вырву ему хребет и забью его им же насмерть… — Сын Вон уже в тюрьме, так что у тебя не получится осуществить свои угрозы, да и ты врач. Как можешь говорить подобные вещи? — спрашивает Ён Мин и ловит чужое запястье, отстраняя от себя. — Когда речь заходит про тех, кого я люблю, то я буду защищать их до последнего и плевать на последствия, уж ты-то знаешь, — отзывается Ён и ворчит, недовольный, что его руку отстраняют. — Да уж, я помню твои героические драки, и как я постоянно выхаживал тебя и молился, чтобы ты выжил снова, — криво усмехается Ён Мин, никак не комментируя слова про «люблю», что не укрывается от внимания хирурга. — Не трогай, он некрасивый. Ён невольно смеётся, услышав подобные слова от профессора, потому что привык их слышать от совершенно другого человека. «Помнится, Таки с детства тоже самое говорил про свой шрам, постоянно стеснялся его, прятал, говорил, что уродливый… Интересно, он и сейчас так относится к нему или же уже нет?» — Что смешного? — Ён не может видеть выражение лица Ён Мина, отстранившегося от него и накинувшего рубашку, но слышит по голосу, что тот хмурится. — Просто ты врач и говоришь такие глупости. Сам же знаешь, что в шрамах нет ничего предосудительного, да и он у тебя ровный, насколько я успел ощутить, — отвечает Ён, опираясь на стол профессора, чтобы было легче стоять. — Ровный? — Ён Мин разворачивается лицом к нему, не застегнув рубашку, и младшему доктору представляется прекрасная возможность увидеть грудь профессора. — Ты просто верх не видел! Он кривой, а я ещё даже не женат! У меня вообще нет второй половинки, кому я теперь такой нужен с дефектом на идеальной груди? — возмущается доктор Ча, укоризненно стукая пальцем по верху шрама. — Это всё Сын Так виноват! Я предупреждал его, чтобы он не запорол мне внешность, а этот мелкий паршивец… — профессор обрывает себя, поняв, что говорит и кому, учитывая обстоятельства, и Ён, пытаясь смягчить обстановку, выдавливает из себя улыбку и подаётся навстречу Ён Мину, начиная застёгивать на нём рубашку, делая это снизу вверх. — Значит, тебя зашивал Сын Так, — подводит он итог, стараясь не выдать, что уже знал об этом. — Признаться, я не думал, что он вообще когда-либо станет хирургом из-за своего страха, а что касается твоей груди… — Ён как раз добирается до груди профессора и застывает, не застёгивая очередную пуговицу и касаясь пальцем шрама. — Она прекрасна была без шрама и сейчас нисколько не стала хуже, она по-прежнему мне нравится, — пытается успокоить Ён доктора Ча. — И всё же мне любопытно, как ты уговорил мелкого оперировать? — интересуется хирург, заканчивая застёгивать рубашку и делая шаг назад, замечая на себе подозрительный взгляд Ён Мина. — Я знаю, почему он прогуливал занятия на самом деле, — добавляет Ён, делая акцент на последнем слове. — Я бы удивился, если бы ты не знал о его способностях, — хмыкает Ён Мин, заметно расслабляясь. — Я случайно узнал об этом. Когда он понял, что проболтался мне, то пытался делать вид, что ничего не было, но я показал ему, что не осуждаю его за эту особенность, и он перестал скрываться, — отвечает Ён и опирается на стол позади себя. — Так как ты убедил начать его оперировать? — Так вышло, что когда я попал в аварию, то стал призраком. Меня привезли сюда на операцию, но не нашлось ни одного свободного врача, поэтому Сын Так вызвался провести операцию. Разумеется, он ничего не мог сделать, просто стоял и тянул время, наблюдая, как я умираю. От отчаяния я схватил его за руку и оказался в его теле, начал оперировать себя, и всё было успешно, но тут я потерял сознание, видимо, меня затянуло обратно в тело, а Сын Так не смог завершить операцию, запоров её на финальном этапе, и я снова стал призраком, оказавшись в коме. Мне было нечего делать, так что я стал вселяться в него, проводить операции, потом он сознался, что видит меня и постепенно втянулся, тоже захотел помогать людям, так что мы работали вместе, а я стал учить его, покуда не очнулся, и мы продолжили работать дальше, — рассказывает Ён Мин, попутно собирая вещи, а когда заканчивает, то направляется к двери, у которой тормозит, и Ён отлепляется от стола, пытаясь догнать его, по пути прихватив зонт. — Идти можешь? — Да, — врёт хирург, стараясь сильно не морщиться, и переводит тему обратно на предыдущую. — Погоди, выходит, ты не забыл всё, когда очнулся? Сын Так говорил, что, когда призраки возвращаются в тела, то забывают всё, что с ними было. — Мне повезло, и воспоминания остались со мной, — отвечает Ён Мин, явно нарочно замедлив шаги, чтобы Ён успевал за ним, что тому удаётся с большим трудом. Видимо, сжалившись над ним, профессор подходит ближе и обхватывает хирурга за талию, помогая ему идти, и таким образом они выходят на улицу, провожаемые любопытными взглядами коллег, которые быстро отворачиваются, стоит только пересечься с ними глазами. Дождь на улице уже успел прекратиться, и только большие лужи, искрящиеся на солнце, напоминают об утренней непогоде, да местами не успевший подсохнуть асфальт. Ён Мин доводит Ёна до своей машины и помогает сесть, закрывает за ним дверь, после чего занимает место водителя и заводит двигатель. Их разговор о Сын Таке прерывается, потому что сложно говорить беззаботно о том, кто послужил причиной разрыва, поэтому они погружаются в неловкую тишину, сопутствующую спонтанному сексу с бывшим, который по какой-то причине вызывается отвезти его к себе домой, и всю дорогу Ён нервно кусает губы, изредка бросая взгляды на Ён Мина, которые остаются без ответа. «Зря я завёл разговор про Сын Така — это теперь больная тема для Ён Мина, пусть он и старается не показывать этого», — злится на самого себя Ён, отвернувшись к окну, и тут внезапно резко подпрыгивает на месте и шипит от боли. — Что случилось? — мгновенно реагирует Ён Мин, повернув на него голову. — Да вспомнил, что забыл кое-что сделать, — отвечает Ён, доставая новый телефон, который ему отдал Сын Так взамен разбитого. Правда, «отдал» — громко сказано. Хирург нашёл коробку, свои документы и деньги у себя в комнате, когда вернулся с прогулки с Му Ёном, и сам всё понял. Сейчас же он замирает, не решаясь коснуться экрана, чтобы заставить его ожить. Профессор понимающе хмыкает и отворачивается, давая пространство, но младший доктор не торопится воспользоваться им. «Мы не виделись с Сын Таком со вчерашнего ужина, с которого он ушёл… Стоит ли написать ему, что я не сбежал и со мной всё в порядке? Он ведь будет волноваться… Наверное, напишу всё-таки…» «Сын Так, со мной всё в порядке, не подумай, что я сбежал, просто решаю кое-какие дела». Сообщение выходит сухим и безэмоциональным, но Ён не знает, что ещё можно добавить, не желая говорить брату, что он с профессором Ча, не зная, как тот среагирует на это, поэтому отправляет текст как есть, и убирает мобильный в карман, замечая, что они уже подъезжают к дому мужчины. — Район не особо изменился, — рассеянно отмечает Ён, пока они паркуются, что удаётся довольно легко из-за отсутствия машин в разгар рабочего дня. — Ты, видимо, в других не успел побывать, — отвечает Ён Мин и заглушает двигатель, первым выбираясь из машины, и Ён выходит следом, жестом показывая, что ему не нужна помощь, но профессор остаётся при своём мнении, вновь обвивая рукой талию парня. — Я сейчас приготовлю пообедать нам, а ты пока можешь принять душ, — представляет план действий Ён Мин, заходя в лифт с бывшим подчинённым и не выпуская его ни на мгновение из крепких рук. — Может, лучше доставку заказать? Ты же устал, — замечает Ён, не желая причинять неудобства профессору, который после суток в больнице и секса каким-то чудом умудряется держаться на ногах и поддерживать ещё и его при этом. — Мне хватит сил приготовить нам вкусную домашнюю еду, не надо сбрасывать меня со счетов и считать слабаком после операции на сердце, — хлёстко отвечает Ён Мин, и Ён ощущает, как пальцы на его боку сжимаются сильнее. — Я не говорил подобного, — бормочет хирург, закатывая глаза и послушно выходя из лифта, ведомый сильной рукой, когда двери перед ними открываются. Квартира профессора заметно изменилась, и Ён невольно застывает на пороге, рассматривая её и механически сбрасывая кроссовки, и Ён Мин не торопит его, разуваясь только после того, как хирург проходит вперёд, осматривая гостиную и кухню, где замирает, увидев на столе большую клетку, где в колесе бегает сахарный планер. — Кто это? — спрашивает Ён, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть кроху, которая не прекращает своё занятие даже под столь пристальным вниманием незнакомца. — Моя питомица. Ча Манду, — отвечает сзади Ён Мин, и молодой мужчина не может сдержать улыбку. — Ты дал ей свою фамилию? — А чью ещё ей надо было дать? — вопросом на вопрос отвечает профессор, и Ён поджимает губы, выпрямляясь и держась за поясницу. — Я могу идти в ванную? — резко меняет хирург тему, и Ён Мин кивает, рукой указывая направление, на что Ён едва не выдаёт: «Я прекрасно помню, где она находится», но сдерживается и уходит в нужную сторону, но когда оказывается внутри, то не закрывает за собой дверь, замерев перед зеркалом и осматривая себя. — Красавец, — хмыкает Ён, рассматривая опухшие губы и цепочку засосов на шее, каждого из которых касается пальцами, чтобы почувствовать, что они настоящие, а не нанесены краской. Губы трогает довольная усмешка, и он начинает раздеваться, сбрасывая пиджак и следом расстёгивая рубашку, позволяя ей соскользнуть с плеч и явить ещё больше красных отметок на коже. В этот момент сзади хлопает дверь, и в помещение заходит Ён Мин, держа в руках полотенце, рубашку и бельё, которые кладёт поблизости. — Выходи, как будешь готов, я буду на кухне. Если вдруг что, то зови, — говорит профессор, но Ён слышит, как низко звучит голос мужчины и его тяжёлое дыхание, а взгляд Ён Мина откровенно шарит по его телу, и хирург не может отказать себе в небольшой шалости и медленно поворачивается лицом к доктору Ча, позволяя рубашке окончательно упасть на пол. — Помнишь, как мы в первый раз занялись здесь любовью? Ты взял меня здесь, а потом отнёс в спальню, где мы заботились друг о друге, — напоминает Ён и делает шаг навстречу Ён Мину, сокращая расстояние между ними и положив руку на чужую грудь. — Для меня всё было по-настоящему. Я любил тебя до безумия, как и говорил тогда, и я люблю тебя до сих пор, поэтому и прошу простить меня, если сможешь, — понижает голос и переходит на шёпот, делая ещё шаг так, что их губы оказываются напротив друг друга, и Ён может ощутить горячее дыхание профессора, который рефлекторно приоткрывает рот от их близости, словно хочет поцеловать его. Ён делает долгий выдох и подаётся вперёд, обнуляя расстояние между ними и накрывая губы Ён Мина своими, вовлекая его в медленный поцелуй. Только-только образовавшаяся тонкая плёночка на губе после кулака профессора рвётся, и их поцелуй приобретает вкус крови, но младший доктор совершенно не возражает, обнимая Ён Мина и следом ощущая крепкие руки, подхватившие его под бёдрами, принуждая обвить талию ногами, что Ён и пытается сделать, но не сдерживается и скулит от боли внизу, мгновенно вынуждая профессора отстраниться и отпустить его. — Давай… давай ты искупаешься, а я потом обработаю твои раны, — хрипло выдыхает Ён Мин, выпутываясь и отступая, облизывая губы, и Ён позволяет ему уйти, тяжело опираясь на раковину и прерывисто дыша. «Ты по-прежнему любишь и хочешь меня, Ён Мин, поэтому и привёз к себе сейчас, да? Ты простил меня, просто слишком гордый, чтобы сразу же сказать об этом», — понимает Ён и трёт лицо, пытаясь прийти в себя, после чего снимает с себя остатки одежды и забирается в душ, где старается быстро, но тщательно вымыться, но по его ощущениям на это всё равно уходит много времени. Закончив с водными процедурами и едва не упав в процессе, Ён вытирается насухо полотенцем, стараясь не наклоняться лишний раз, и одевается в то, что принёс ему Ён Мин, после чего достаёт из шкафчика аптечку и по стеночке направляется на кухню. «Чёрт бы побрал меня и мою импульсивность!» — думает Ён при очередном болезненном шаге, стараясь держать лицо. — Ён Мин, я закончил, — подаёт он голос, отвлекая профессора от сервировки стола, при виде на который внутри урчит желудок от желания наброситься на еду и вновь ощутить давно позабытый вкус домашней пищи, приготовленной именно Ён Мином специально для него. — Идём, — сразу же подходит к нему профессор и без предупреждения подхватывает на руки, заставляя рефлекторно вцепиться в плечи и унося Ёна в спальню, где уже их ждёт расстеленная кровать. «Он заранее подготовил её? Не поверю, что Ён Мин ушёл на работу, не заправив кровать! И он принёс меня в спальню, а не на диван… Помнится, мы эту кровать несколько раз чуть не сломали во время наших игр», — вспоминает Ён, когда его опускают на мягкую перину, в которой он утопает и начинает водить по ней руками, принюхиваясь к аромату, исходящему от простыней. От созерцания его отвлекает прохладная палочка, которая касается его разбитой губы и жжётся, и он удивлённо вскидывает глаза на Ён Мина, решившего обработать ему травму, причинённую им же самим. — Молчи, — хмуро приказывает профессор, видимо, заметив порыв Ёна открыть рот и сказать что-то, и хирург слушается, блуждая взглядом по сосредоточенному лицу Ён Мина, который вскоре переходит на шею и занимается засосами, а когда остаётся только одно необработанное место, то он глубоко вздыхает, одним движением заставляет Ёна лечь навзничь и медленно снимает с него трусы, следом выдавливая мазь на пальцы и аккуратно вводя один внутрь, но при этом отводит взгляд в сторону. — Больно… — хнычет Ён, болезненно застонав, когда в него входит палец, устав притворяться, что с ним всё в порядке, поэтому начинает поскуливать, надеясь, что Ён Мин смягчится и будет с ним понежнее. — Терпи, сам виноват, — ворчит Ён Мин. — Головой надо было думать, — замечает он и внезапно наклоняется, начиная покрывать поцелуями тазовые косточки и живот, отчего Ён громко охает, поражённый столь внезапным контрастом ощущений. — Ён Мин… — выдыхает он поражённо и невольно закусывает губу, ощущая, как начинает возбуждаться, а дискомфорт от пальца отходит на второй план. — Я так рад, что ты выжил… — ни к месту ляпает он и хватает Ён Мина за волосы, не давая отстраниться, а сам пытается насадиться на палец, но тот быстро исчезает из него, и Ён разочарованно стонет. — Ён Мин… Прости… прости меня… я схожу с ума по тебе… Что ты со мной делаешь? Ответом ему служит еле слышный смешок в кожу, и Ён, особо не церемонясь и не обращая внимание на злобное шипение Ён Мина, подтаскивает его к себе за волосы и впивается в губы очередным поцелуем, обвивая профессора руками и ногами так, чтобы тот лёг на него, и когда мужчина подчиняется, то Ён ощущает, насколько тот возбуждён, поэтому начинает торопливо шарить руками по спине Ён Мина, рывками вытаскивая рубашку из его брюк, чтобы поскорее забраться под неё ладонями. — Я так скучал по тебе… — выдыхает признание ему в губы профессор, запечатывая его поцелуем, и Ён громко стонет, ощутив, как Ён Мин обхватывает его член ладонью и начинает ласкать. — Мы собирались покушать… — напоминает профессор несколько мгновений спустя, с трудом оторвавшись от губ Ёна. — Потом… — сбивчиво шепчет хирург, торопливо избавляя Ён Мина от брюк и тоже добираясь до его члена, который начинает ласкать в ответ. — Давай ты возьмёшь меня, потому что мне сейчас лучше не трогать тебя, если не хотим усугубить твоё состояние, — предлагает профессор, и Ён отстраняется, заглядывая в глаза любимого. — Ты… ты сейчас серьёзно? — Хоть кто-то должен из нас двоих думать головой, — хмыкает Ён Мин, отстраняясь ненадолго, чтобы дотянуться до тумбочки, откуда достаёт смазку и вкладывает её в руку Ёна. — Подготовишь меня? — Да, — мгновенно отзывается хирург и всматривается в лицо профессора. — У тебя ведь никого не было после меня? — уточняет он, решив-таки добиться ответа на вопрос, который мучает его ещё с кабинета доктора, и видит кривую усмешку. Ён Мин открывает рот, чтобы ответить, когда внезапно раздаётся звонок, и они оба замирают, озадаченно глядя друг на друга. — Ты кого-то ждёшь? — спрашивает Ён, недовольно хмурясь и крепко удерживая профессора рукой на месте. — Нет. Ты написал Сын Таку, что приехал ко мне? — в свою очередь прямо спрашивает Ён Мин, на что Ён качает головой, понимая, что профессор либо видел, что он писал сообщение брату в машине, либо просто догадался. — Только то, что у меня дела, но я не сказал ни где я, ни с кем, — честно отвечает он. Звонок в дверь повторяется, показывая, что настойчивый посетитель не намерен уходить, покуда ему не откроют, и Ён Мин недовольно закатывает глаза, раздражённо шипя и отстраняясь, пытаясь застегнуть брюки, а вот рубашку просто запахивает, видимо, планируя показать незваному гостю, что ему сейчас очень не рады. — Я быстро, — обещает Ён Мин, выходя из спальни, на что Ён раздражённо фыркает и натягивает обратно трусы. Весь настрой на секс пропадает, поэтому он возвращает смазку на тумбочку и лениво встаёт с кровати под аккомпанемент урчания из живота, тоже решившего напомнить о себе, пользуясь случаем. — Хотя бы поем. Выглянув из спальни и убедившись, что поблизости никого не видно, Ён направляется в сторону накрытого стола, когда из коридора доносится знакомый голос, вынудивший его замереть на месте. — … мне очень жаль, что я так подвёл вас… — поспешно тараторит Сын Так, проглатывая окончания слов, и как-то слишком внезапно обрывает себя. «Что случилось?» — думает Ён, гадая, вернуться ему назад в спальню или пройти на кухню, чтобы подслушать разговор, потому что, судя по голосам, профессор держит Сын Так в коридоре у двери. — Он… он что, сейчас у вас? — потрясённо спрашивает ординатор, и Ён хлопает себя ладонью по рту, заглушая вскрик. «Мои кроссовки в коридоре! Я же бросил их там, когда пришёл!» — Не понимаю, о чём речь, — предсказуемо отпирается Ён Мин и следом громко вскрикивает. — А ну стой, мелкий панк! Ён не успевает сделать спасительный шаг назад и скрыться за дверью спальни, как в квартиру влетает Сын Так и замирает на месте, уставившись на него во все глаза, в которых с каждой секундой всё отчётливее плещутся обида и боль, пока взгляд брата скользит по его телу, и Ён понимает, какое зрелище представляет со стороны: в рубашке профессора, покрытый засосами и разлохмаченный с опухшими губами — весь его вид кричит о том, что он только что занимался сексом и планирует ещё. — Сын Так… — выдыхает Ён, не смея взглянуть на заскочившего следом профессора, который больше не придерживает свою чёрную рубашку и позволяет ей разойтись в стороны, демонстрируя идеальный пресс и заканчивая картину того, что происходило несколькими минутами ранее в квартире. — Простите… Я… я невовремя… я пойду… — бормочет Сын Так, низко опуская голову и стремительно разворачиваясь, намереваясь покинуть квартиру, но Ён делает быстрый знак Ён Мину, и тот понимает его, мгновенно перегораживая ординатору дорогу. — Нет, Сын Так, ты никуда не пойдешь, — медленно и чётко произносит Ён, добираясь до стола. — Нам надо поговорить. Всем нам троим. «Хватит бегать, пора посмотреть в лицо моим демонам и страхам и не только мне, а нам всем троим. Здесь и сейчас».

You can blame me, shame me Gaslight me and frame me Do your worst, I won't let go I'm just like thunder from lightning