Poker Face CAPITALIZED

И снова он торчит в своем доме. Вот только на самом деле он не прячется от гнезда, а просто пытается заняться собой, но получается не очень. Чонгук не любит, когда его беспокоят, когда он занимается собой. А члены гнезда очень настойчиво следят за тем, чтобы Чонгук не заперся в своем доме. Поэтому, когда в его дверь стучат, он замирает в доме, уже расстроенный и собирающийся зайти в ванну в надежде освободиться. Он пытается не обращать внимания, но стук становится все громче, а телефон начинает разрываться от звонков. Он натягивает боксеры и спортивные штаны, чувствуя себя неловко и не в своей тарелке. Он натягивает толстовку. Он слышит звук уведомления, означающий, что ему пришло новое голосовое сообщение, и прослушивает его. «Привет, это Джин хён, я просто хотел проверить, как ты, так как вчера мы вообще ничего о тебе не слышали, ты не отвечал на наши сообщения и не отвечал на звонки. Я на улице, если тебя нет дома, пожалуйста, перезвони мне». Чонгук снова застонал, спустился по лестнице и направился к двери. Он открывает ее, а там стоит Сокджин и говорит по телефону. — О, ты дома. Я уже начал волноваться. — Сокджин улыбается яркой улыбкой, но в ее глазах появляется беспокойство. — Ты в порядке? Ты выглядишь уставшим. — Это был долгий день, — Чонгук не выдерживает, чувствуя, что вот-вот расплачется. — О, мой малыш. — Сокджин обнимает его, но Чонгук вздыхает и отстраняется. — Прости, прости, я… — Он немного отступает назад. — У меня проблемы с линькой. — С линькой? — переспрашивает Сокджин, наклоняя голову. Чонгук кивает. — Я… я не линял с тех пор, как был совсем маленьким, я… я никогда не делал этого сам. — Ты… — Сокджин выглядит потерянным. — Линяешь. — Да. Поможешь? — Он спрашивает, чувствуя себя таким потерянным и безнадежным. — Что? Малыш, что… Прости, я не понимаю. Чонгук сорвался с места и схватил Сокджина за руку. — Пожалуйста, я не… Я не смогу объяснить, если ты не увидишь… — Хорошо, да, хорошо. Я постараюсь, дорогой, — Сокджин говорит, все еще смущаясь, но желая попробовать. Он затаскивает Сокджина в дом, запирает дверь и ведет его наверх, в ванную. — Мне… мне неудобно переодеваться в твоем присутствии, так что… не мог бы ты подождать здесь минутку? — Чонгук фыркает, а Сокджин кивает. — Конечно. Чонгук закрывает дверь и, неловко вздохнув, ложится в ванну. Через несколько минут он зовет Сокджина. Сокджин замирает, открыв дверь, и его телефон падает на пол. — Чонгук-а, ты… о боже, конечно… о… — Ты можешь помочь? — спрашивает Чонгук, в его голос прокрадывается страх. — Я… мы можем поговорить об этом после, но… Сокджин бросается к нему, касаясь пальцами его спины, не зная, с чего начать. Чонгук начинает волноваться. — Хён, это не… Мне жаль… — Шшш… — отвечает Сокджин. — Не волнуйся, я помогу. Я просто пытаюсь понять, как лучше это сделать. Поначалу проблема кажется сложной. Крылья Чонгука застряли в лишней коже, которую он сбросил. — Хорошо, могу ли я сначала попробовать удалить часть лишней кожи? Чтобы я мог лучше видеть? — Да, хорошо, — отзывается Чонгук. — Ножницы здесь. Но, пожалуйста, не… не подходи слишком близко. — Конечно. Сокджин начинает обрезать, аккуратно обходя крылья. — Хён… — обращается Чонгук, и его голос становится сиплым от слез. — Спасибо. — Не за что, — отвечает Сокджин. Он начинает поливать участок теплой водой. — Это… Оно прилипло к коже? — Да. Не тяни слишком сильно, — говорит Чонгук, и Сокджин начинает лить теплую воду и осторожно тянуть другой рукой. Чонгук крепко держится за край ванны. Так продолжается некоторое время, пока Чонгук не начинает хныкать. — Держись, держись. — Хорошо. — Сокджин останавливается и немного отходит назад. — Что-то не так? — Просто больно, — шепчет он. — Я… я не… я не уверен, что так и должно быть. — Ладно, не хочешь подождать минутку? — Нет, я хочу… я хочу освободиться. — Хорошо. Я продолжу. Чонгук хнычет, когда он снова начинает, и через мгновение Сокджин останавливается. — Я знаю, что ты хочешь освободиться, милый, но я не думаю, что мне стоит продолжать, если это причиняет тебе такую боль. — Но… — Чонгук хнычет: — Ладно. — Ладно? Я вернусь утром, и тогда мы попытаемся. — Хорошо, — произносит Чонгук, чувствуя себя несчастным. — Спасибо. Чонгук пытался снять еще немного, когда Сокджин ушел, но у него ничего не вышло, так как все ужасно болело. Утром он проснулся от громкого стука в дверь. Он быстро встал, собираясь открыть дверь, и как только он сонно потянулся, Хосок обнял его. — Привет, персик. Хён сказал, что ты неважно себя чувствуешь, и я принес суп и все остальное. Прости, я знаю, что еще рано, но он все время говорил, что я не должен приходить. Наверное, он не хотел, чтобы я тоже заболел, поэтому я… — Хён, — мягко произнес Чонгук. — Ты что-то запутался. — А, да, наверное, так и есть. Ты говорил, что твой любимый суп — свекольный, вот я и принес тебе его. — Спасибо, Хосок хён, — говорит Чонгук. Присутствие Хосока странно успокаивало, ведь он был самым громким из всех, но он просто прижался к нему и медленно ел суп, пока Хосок болтал обо всем на свете. Через несколько часов Чонгук лежал на коленях у Хосока, а тот гладил его по волосам, когда раздался стук в дверь. Чонгук со стоном поднялся и открыл дверь, чтобы увидеть Сокджина и Намджуна. — Привет, дружище! Сокджин хён сказал, что тебе может понадобиться моя помощь. Чонгук вздыхает, потирая глаза. — Да. — О, хён, прости, я знаю, ты не хотел, чтобы я заболел, но я просто чувствовал себя так плохо, — говорит Хосок, когда Чонгук впускает их в дом. — Хосок-а, милый, все хорошо, — хихикает Сокджин, — может, сбегаешь за продуктами? На этой кухне я не смогу готовить. — О, конечно. Что мне купить? — Почему бы нам не пойти и не найти рецепт, а потом посмотреть, что нам нужно, и составить список, пока Намджуни помогает мальчику? — Хорошо, хён. Чонгук чувствует, как сердце подпрыгивает к горлу. — Подождите, подождите… — Чонгук-а, все в порядке, — Сокджин говорит тихим голосом. — Просто скажи ему, и он поможет. Чонгук закрывает глаза от приступа тошноты и кивает, позволяя Намджуну отвести его в ванную. Чонгук пытается отдышаться, но паника берет верх. Один человек знает — это совсем другое дело. Но он не знает Намджуна так же хорошо, как Сокджина и Чимина, и мысль о том, чтобы рассказать ему об этом, заставляет его волноваться. — Эй, Чонгук-а, что случилось? — Не знаю. Я не могу тебе сказать. — Он сдается. — Почему? — Это… это страшно. — Почему? Если ты не хочешь, чтобы я кому-то рассказывал, я не буду. — Пожалуйста, не надо. — Тогда ладно. Со мной это будет в безопасности. Что происходит, милый? — Он спрашивает, убирая волосы Чонгука с глаз. Чонгук видит, что в его глазах плещется беспокойство. Чонгук не может вымолвить и слова. Они застревают в горле, и он задыхается, когда чувствует слезы на своих щеках. Он быстро смахивает их. — Прости. — Все в порядке, Чонгук. Просто… покажи мне, если не можешь сказать. Мм? — Не могу… не могу превращаться, когда ты здесь. Глаза Намджуна расширяются. — О. О, ты… хорошо. Он выходит из ванной, а Чонгук выпускает крылья, как и вчера, и впускает Намджуна. В зеркале видно, как выражение его лица меняется на шоковое, но он удивительным образом сохраняет спокойствие. — Ты застрял, — тихо говорит он. — О, любимый, ты… — Что? — Это слово было произнесено с придыханием. — Что с этим не так? — Ты потянул, когда оно еще не было готово отвалиться. Просто кожа немного обветрилась, потому что не вся твоя шкура была готова отделиться, — объясняет Намджун. — Это не убьет тебя, но это, конечно, нехорошо. Я намажу это мазью. А что касается остального… — Намджун пробует отделить немного кожи, и она легко отделилась. — А, да, теперь можно снимать. Чонгук молча наблюдал, как Намджун снимает омертвевшую кожу, а когда снял ее, Чонгук несколько раз взмахнул крыльями и вздохнул. — Большое спасибо, хён. — Он поцеловал его пальцы, быстро и мимолетно, и посмотрел на свое лицо в зеркале. С ним все было в порядке, поэтому Чонгук снова наклонил голову. — Мазь? — Да, я сейчас ищу подходящую, — говорит Намджун, роясь в большой медицинской сумке, которую он принес с собой. — Вот она. Могу я прикоснуться к твоим крыльям? — Да, — говорит Чонгук, поворачивая голову, чтобы посмотреть, как Намджун накладывает мазь. — Жжет. — Да, будет, — говорит Намджун, нанося толстый слой на следующий участок. — В следующий раз не тяни, если не поддается. Просто подожди и продолжай попытки, иначе можешь повредить новые слои кожи. — Хорошо, — Чонгук вздыхает. — Ты… ты уже делал это раньше? — Однажды, — тихо отвечает Намджун. — В библиотеке есть книга об этом. Никогда не думал, что буду применять это снова. — Да, — шепчет Чонгук, отводя глаза. — Я сто лет не застревал в своей коже. Намджун нежно проводит пальцами по крыльям: — Тебе стоит немного замочить чешую, — Намджун говорит. — Они выглядят слишком сухими, чтобы быть свежими. — Сухие? Так вот почему они чешутся? — Да, милый. Они чешутся, если не увлажнять их как следует. Чонгук кивнул, рассеянно почесывая запястье. — Погоди, хён, ты… ты не мог бы помочь мне… — Чонгук-а, у тебя есть кориандр? — слышит он голос Сокджина. — Нет, хён, — отвечает он. — Безнадежно, говорю тебе, — он смеется, и через несколько мгновений становится тише. — Я хотел спросить, не поможешь ли ты мне их замочить. Это… это страшно — опускать их под воду на всю глубину, я… — Хорошо. Не волнуйся, любимый. Мы можем просто использовать тряпку и намочить их, если ты не против? Чонгук кивает, расслабляясь, когда Намджун приступает к работе. Его крылья слегка трепещут, не привыкшие к прикосновениям. — Эй, ребята, вы в порядке? — спрашивает Сокджин, медленно открывая дверь. — Соки только что ушел в магазин. Чонгук вздрагивает, когда дверь открывается, но через мгновение расслабляется. Сокджин наблюдает за ним из дверного проема. — Что ты делаешь? — Чешуя сухая, но он не хочет погружать ее в воду. Я просто пытаюсь их немного увлажнить. — Хм… — Сокджин хмыкает и наблюдает. — Ну как, легко было снять? — Да, просто немного раздражение от того, что он потянул, когда не был готов. На мгновение становится тихо. А потом Сокджин вдыхает, и Чонгук понимает, что он готовится заговорить. — Чонгук-а, любимый. — Мм? — Он хмыкает, открывает глаза и смотрит на него через зеркало. — Ты боишься Юнги из-за этого? — Сейчас меньше, чем раньше, — говорит Чонгук. — Раньше я… я был в ужасе. Теперь я уверен, что он не причинит мне вреда, — почесывает он шею. — Но иногда меня это все равно беспокоит. — Ты же знаешь, что он никогда не сделает этого, верно? — спрашивает Намджун, снова опуская тряпку в воду, чтобы набрать побольше. Чонгук кивает. — Он хороший человек. — Так вот почему вампиры не оставляли тебя в покое, да? — спрашивает Сокджин, и Чонгук кивает. — Это чертовски страшно, — бормочет он. — Еще бы, — сочувственно отвечает Сокджин. — Юнги-я не любит пить у людей. Он любит холодное. Чонгук хмыкнул. — Как мило, он бы убил меня, прежде чем пить мою кровь. Намджун и Сокджин удивленно смеются. — Чонгук-а, детка… — Я знаю, я знаю. — На его губах появляется крошечная улыбка. — Это была просто шутка. Сокджин вздыхает и проводит пальцами по волосам Чонгука, наблюдая, как тот льнет к его руке. — Какой красивый мальчик, — шепчет Сокджин. — Ты просто великолепен. Чонгук краснеет, лицо его вспыхивает. — Хён, ты не можешь так говорить. — Почему нет? — Он воркует. — Мой прекрасный, великолепный малыш. Чонгук наклоняет голову. — Спасибо, хёни. И тут дверь ванной комнаты распахивается. — Я не смог найти… — Хосок роняет пакет с продуктами. — Твою мать! Чонгук сразу же впадает в панику. Это не нормально. Это не нормально. — Нет, нет, нет, нет, — бормочет он, задыхаясь. — Чонгук, все в порядке, милый, — говорит Сокджин. Он качает головой и выходит из ванной, дыша все тяжелее. — Пожалуйста… — пытается Намджун. Он отталкивает его от себя, шипя в его сторону. — Чонгук, милый, это всего лишь Хосок… Он запирается в своей комнате, отчаянно пытаясь успокоиться, но в итоге начинает рыдать. Он так чертовски напуган. Через некоторое время ему удается отдышаться, и его начинает трясти, слезы все еще текут из глаз, даже когда он чувствует себя оцепеневшим от страха. «Черт…» шепчет Чонгук. " Черт…»