Poker Face CAPITALIZED

— Чонгукки, пожалуйста, это был несчастный случай, я не знал, что ты… ну, наполовину переключишься, и… послушай, пожалуйста, извини… — хнычет Хосок. Чонгук вздыхает, потирая лицо обеими руками. — Прекрати. Это… прекрати. Хосок снова хнычет. — Прости меня. — Прекрати, — повторяет он. — Только никому не говори. — Я не скажу. Чонгук-а, я бы не стал. Чонгук молчит, не отвечая. Он не знает, как поступить. — Чонгук, любимый, — тихо зовет Сокджин. Чонгук тихо хмыкает, убирая посуду в посудомоечную машину. — Чонгук… — Что? — Он огрызается. — Ты волнуешься, детка. — Да, черт возьми, волнуюсь. Только тебе нужно было знать, — он говорит, откидывая волосы назад. — Я не знаю, почему это так важно. — Джин, вся моя семья была убита. Всех остальных драконов убили, потому что они были драконами, — Чонгук говорит твердым голосом. — Ты должен понять, что я не так легко раскрываю эту информацию людям. — Ангел, я не это имел в виду. Ты ведь доверяешь Хосоку и Намджуну, верно? Поэтому я не понимаю, почему это так важно, чтобы они не знали. — Потому что я не знаю их так хорошо, как знаю тебя, — отвечает Чонгук. — Потому что я еще не готов дать им эту информацию. — Хорошо, — шепчет Сокджин. — Мне жаль. Чонгук молча пожимает плечами и убирает тарелку. Позже он как бы угрожает им. — Если вы кому-нибудь расскажете — мне все равно, кому, будь то гнездо, случайный человек или ваш коллега — если вы расскажете, я уйду. Я уйду и не вернусь, и вы знаете, что я держу гнездо вокруг своего мизинца, и они будут знать, что я ушел из-за вас, — говорит он. — Так что не смейте. — Не посмеем, — заверяет Намджун, и Чонгук даже не может растаять от теплых ноток в его голосе, настолько он расстроен. — Да, я никогда не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть тебя опасности, — Хосок быстро соглашается, придвигается и чмокает его в щеку. — Мне жаль. Сокджин только кивает, и Чонгук кивает в ответ. Чонгук не приходит к ним несколько дней. И вот Тэхён и Чимин оказываются у его двери. — Что за хрень происходит? — спрашивает Тхэхён, открывая дверь. — Привет, дорогой, — извиняюще улыбается ему Чимин. — Прости, просто все было странно. Чонгук секунду не отвечает. — Привет. — Чонгук, ты тоже ведешь себя странно, — хнычет Тэхён. — Шшш, — говорит Чимин. — Ты в порядке, милый? Сердце Чонгука подпрыгивает в горле. Он терпеть не может, когда спрашивают, все ли с ним в порядке. Он прочищает горло. — Да, в порядке. Что значит, все было странно? Как? — Ну, хёны ведут себя так, будто они кого-то убили. Очень подозрительно. И мы не видели тебя с тех пор, как они приехали. Чонгук вздыхает. — Возможно, я угрожал им, а возможно, и нет. — Почему? — Потому что они узнали мою природу, и я… — Подожди, подожди, подожди, они узнали о твоем виде? — Да, — Чонгук хмыкает. — Я не разговаривал с вами, потому что кое-что произошло, а потом пришел Джин, и он… Я попросил его о помощи, но он не смог помочь, поэтому привел Намджуна, а Хосок был здесь, потому что думал, что я болен. Хосок вошел, когда Намджун помогал мне, и узнал, что я из себя представляю. Закончив говорить, он снова набирает в легкие воздух. Он понимает, что паникует, только когда оглядывается на Чимина и видит на его лице озабоченность. — Почему бы нам не присесть? — Он легонько подталкивает Чонгука в спину и усаживает на диван. — Вот так, просто расслабься. С тобой все в порядке. — Они не должны были знать, — говорит он, в его голосе слышится хныканье. — Я не был готов. — И это нормально. Все хорошо, малыш, — успокаивает Тхэхён. Чонгук закрывает лицо руками, его трясет. — Я просто не был готов. Только Джин должен был знать. — Ты не был готов, и мне жаль, что твое доверие к Сокджину было разрушено, — говорит Чимин. — Ты этого не заслужил. Чонгук всхлипывает, а затем задыхается, прикрывая рот рукой. Он не ожидал такого. Но раз уж начал, то не может остановиться. — Вот так, — Чимин воркует. — Выпусти это, ангел. После этого тебе станет легче, да? В итоге Чонгук плачет у него на коленях. Его глаза снова стали желтыми. Он знает, что так ему лучше видно. — Простите меня, — шепчет он. — Я все испортил. — Нет, милый, не вини себя, — говорит Тэхён, убирая волосы с его лица. — Они нам ничего не сказали, если это поможет, — тихо произносит Чимин. — Ни слова. — Я и не думал, что они скажут, — говорит он тоненьким голоском. — Я просто боюсь. Чимин понимающе кивает, гладя его по волосам. — Все хорошо, любимый. Тебе можно. Чонгук уже почти засыпает, когда раздается очередной стук. Он тихонько похныкивает, зарывшись лицом в свитер Чимина. — Нет. — Хочешь, я открою? — спрашивает Тэхён, и Чонгук кивает. Не успевает он оглянуться, как Юнги уже приседает рядом с диваном, а Чонгук сонно моргает на него. — Привет, дорогой. — Он тихонько шепчет. — Ты плакал? — Хм… — Да? Теперь ты в порядке? — Я устал. — Почему бы тебе просто не поспать, детка? Хён приготовит тебе что-нибудь поесть, когда ты встанешь, а? Чонгук кивает, сворачивается калачиком в объятиях Чимина и, вздохнув, вскоре засыпает. Просыпается он от того, что под ним ворочается Чимин. — Прости, милый, у меня нога колет, просто… Чонгук быстро встает, сползая с его коленей. — Прости. — Он прочищает горло. — Время? — Почти десять, — говорит Тэхён, притягивая Чонгука к себе на колени. — Все в порядке, ты можешь поспать дольше, если тебе нужно. Чонгук качает головой. Он не может вымолвить ни слова так быстро после пробуждения, поэтому просто дуется, положив голову на плечо Тэхёна. Юнги воркует, сидя в кресле. — Он такой милый. Чонгук хмыкает, уткнувшись лицом в шею Тэхёна. — Нет. — Хочешь бибимбап? Чонгук вскидывает голову, а Юнги ухмыляется своей милой ухмылкой. Юнги ведет его на кухню, держа за руку. Чонгук ест медленно, все еще чувствуя усталость. Юнги с улыбкой наблюдает за тем, как он ест. Через два дня он встречается с остальными и просит прощения. Они снова общаются, и Чонгук чувствует себя гораздо лучше. Он знает, что через несколько месяцев они ничего не расскажут. Да они и не рассказывали. Он доверяет им. И вот Чимин протягивает ему кольцо. — Что это? — спрашивает Чонгук, переводя взгляд с Чимина на кольцо на его ладони. — Мы хотим ухаживать за тобой. Чонгук растерянно смотрит на Чимина. — Что? — Мы хотим ухаживать за тобой, Чонгук-а, — повторяет Чимин, нервно ковыряя кожу на губах. — Ты позволишь нам? — Конечно, я… пожалуйста, да. — Он кивает. — Я хочу. На лице Чимина появляется красивая ухмылка, и он бросается в объятия Чонгука: — Спасибо, Чонгук, — говорит он хрупким голосом. — Спасибо. — Чимин, я не могу… я не могу сказать тебе, кто я… — Нет, нет, — Чимин качает головой. — Не волнуйся об этом, Чонгук-а. Ты расскажешь нам позже, когда будешь готов. Хорошо? Не беспокойся о том, чтобы рассказать нам. — Хорошо. — Чонгук вздыхает и снова обнимает Чимина: — Спасибо. — Вот, — усмехается Чимин, надевая кольцо на палец Чонгука. — На нем герб. И… и я убедился, что все на месте, я просто не хотел перегружать тебя, поэтому решил, что только меня будет достаточно. — Да, я… хён, — говорит он, чувствуя, что начинает задыхаться. — Хён. — О, ангел, — мурлычет Чимин. — Не плачь, малыш. Не плачь. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я очень, очень люблю тебя. — Его дыхание сбивается, и он зарывается лицом в шею Чимина. — Прости, я все еще немного ошеломлен. — Он влажно хихикает. — Все в порядке. Хён понимает. Все хорошо, любимый. — Очень люблю вас всех. Прости. Прости, — он бормочет, слабо улыбаясь. — Мы тоже тебя любим, милый. Они празднуют с соджу и едой, и Чонгук наслаждается каждым кусочком.