Poker Face CAPITALIZED

Прошел год с тех пор, как Чимин и Чонгук познакомились. И Чонгук хочет отпраздновать это событие. — Хёни. — Хм? — А ты знаешь, что мы познакомились год назад? — Правда? А кажется, что дольше, — говорит Чимин, пролистывая Instagram. Он откладывает телефон и обхватывает Чонгука за талию, поглаживая рукой его живот. — Ты хотел что-то сделать? — Типа того. Я надеялся, что мы сможем сходить куда-нибудь поесть? — Да? И что ты думаешь? — Может, в ту дурацкую пиццерию, — произносит он мягким голосом. Чимин хмыкает. — Хорошо, ангел. Сообщи мне, когда ты хочешь пойти. Мы можем сделать это, а потом погулять по парку. Чонгук поворачивается к нему лицом. — Привет, малыш, — говорит Чимин, и голос его становится легким. — Привет, Чимини. Чимин прижимается поцелуем к его носу, а затем к губам. — Люблю тебя, — нежно говорит Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Позже Чонгук встает и одевается, натягивая безразмерный свитер и пару своих черных джинсов. Он не был уверен, чья это кофта. Юнги громко воркует, когда видит его, и Чонгук понимает, что, конечно же, это вещь Юнги. Голубая и на три размера больше. — Ты такой милый. — Спасибо, хёни, — говорит он, улыбаясь. Чимин отвозит его в захудалую пиццерию — честно говоря, она немного обветшала, и туда мало кто ходит, но Чонгук считает, что еда там приличная, а это главное. — Эй, Чонгук? — Да? — Ты очень красивый. Чонгук краснеет. — Я даже не нарядился. — Но ты все равно выглядишь красиво. Чонгук опускает голову и ухмыляется. На Чимине свободная футболка, которая постоянно сползает вниз, показывая ключицы. Чонгук считает Чимина самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал. Чонгук проводит большую часть ночи, пытаясь рассмешить Чимина, и всякий раз улыбается, когда ему это удается. Два часа спустя, когда они были в парке, у Чонгука пошла кровь из носа. — Вот черт, — бормочет он, пытаясь остановить кровь. — Ты в порядке? — спрашивает Чимин. И тут он замечает, что кровь черная. — Что это… — Чимин достает из кармана салфетку и протягивает ее Чонгуку. Чонгук подносит ее к носу, зажимает и откидывает голову назад. — Черт! — Нам нужно найти Хосок хена. Когда они возвращаются домой, Чимин заставляет Чонгука выпить что-то фиолетовое, звонит Хосоку и ждет его приезда. Проходит минут двадцать, и Чонгук уже валяется на унитазе, вываливая кишки. — Что за хрень? — стонет он. — О, Боже, — восклицает Чимин с паникой в голосе. Чонгук тяжело кашляет. — Вот, пей. Все. — Он сует ему в руку стакан с водой (по крайней мере, похоже на воду). — Прости, черт. Черт, я даже не подумал об этом. Чонгук лишь недоуменно моргает на него. — Что? — Чонгук, малыш, ты… Чонгук отключается. Когда он приходит в себя, он лежит в кровати, рядом с ним свернулся калачиком Хосок, и он кашляет. — Мне очень жаль, — говорит Чимин, а он лишь сильнее кашляет. Когда он заканчивает, в груди становится больно. К внутренней стороне локтя, где он кашлял, прилипло что-то склизкое и черное. — Что за хрень? — Он хрипит, и Чимин вытирает это, выбрасывая салфетку. — Мне так жаль, — снова говорит Чимин, и в горле у него застревает всхлип. Чонгук не понимает, что происходит. Хосок уже проснулся. Он быстро садится, откидывает волосы Чонгука назад и ощупывает его лоб. — Ты весь горишь. Черт. — Я… я не знаю, что делать, я не подумал. — Голос Чимина напряжен. — Эй, нет. Просто найди Сокджин хёна. — Хорошо. Чонгук поднимает глаза на Хосока. — Хёни, что происходит? Хосок прижимается поцелуем к щеке Чонгука, нежно поглаживая его руку. — Ты отравился от меня магией, я не знал, что драконы к этому восприимчивы, а потом Чимин дал тебе зелье, которое обычно помогает, но что-то в нем смертельно для драконов, а он не знает, что ты дракон… — Тссс… — Чонгук шикает. — Не будь таким громким. — Нет, я… — У меня голова болит, — шепчет он, слезы застилают глаза. — Мой малыш, — говорит Хосок, как можно мягче. — Мне так жаль. — Магическое отравление, — бормочет Чонгук. — Что это? — Демоны иногда подхватывают магическое отравление. Это как пищевое отравление, вроде как, но хуже. И только некоторые виды им болеют. Так вот, я его подхватил, но у меня нет симптомов, и тогда другой вид, обычно русалка или сирена, подхватывает его, и они заболевают, что обычно можно исправить с помощью определенного колдовского зелья. — Хорошо. Зелье для меня вредно, — говорит Чонгук. — Да, в нем есть порошок из рога единорога, волчье лыко и слезы феникса, — говорит Хосок. — Я не знаю точно, что это за ингредиенты. — Единорог. Смертельный, — Чонгук бормочет в бреду. — Плохо. — А, правда? — Ммм… — Чонгук, дружище? Ты хорошо себя чувствуешь? — Чувствую себя так, будто сейчас умру, — говорит он, а потом хихикает. — Эй, не шути так. Это не смешно. — Хён, — он хнычет: — У меня болит живот. — Я знаю. Он закрывает рот, а Хосок хватает урну и подносит ее к его лицу. Чонгука снова рвет, уже черным. — Хён, так не должно быть. — Это магическое отравление, малыш. — Больно. — Я знаю. Чуть позже Чонгук начинает плакать, так сильно болит голова. Через несколько минут он снова засыпает. Ему снятся лихорадочные сны, дикие и страшные. Каждый раз, когда он просыпается, его прошибает холодный пот. Когда он просыпается в следующий раз, Чимин гладит его по волосам, и он разражается слезами. — Хён, — хнычет он. — Хён. — Малыш, что случилось? — Хён, они ушли и… и… — Ш-ш-ш, это был сон. — Чимин шепчет: — Все хорошо, милый. Чонгук всхлипывает, зарываясь лицом в живот Намджуна. — Ш-ш-ш… — Что случилось? Почему он плачет, что случилось? — раздается новый голос. Тэхён. — Ему просто приснился кошмар, — мягко говорит Чимин. — Где он, черт возьми? — Он пытается отпроситься с работы, у него сейчас завал, — говорит Хосок. — Хён… — Чонгук всхлипывает. — Шшшш… Чимин сует ему в рот градусник. — Твою мать! — Что? — У него температура сто десять. — О боже… — шепчет Тэхён. — Этого не должно быть. — Он должен быть мертв… Сокджин на месте. Чонгук не уверен, как он туда добрался, но он там, обеспокоенно проверяет температуру тыльной стороной ладони. — Ни хрена себе! — восклицает Сокджин и уходит, а Чонгук, надувшись, зарывается в одеяла. Когда он возвращается, в руках у него уже зелье. — Единорог вредный. Уходи, — он бормочет, когда Сокджин пытается заставить его выпить зелье. — Нет никакого единорога, детка. Ты должен его выпить. Чонгук хнычет, но позволяет Сокджину дать ему это. — О, любовь моя! — Намджун нежно гладит его по спине, пока тот хрипит, отхаркивая черную дрянь. Через несколько часов ему становится легче, но кашель не проходит.