Cursed Prince

"Может я и хочу, чтобы меня отлучили или убили" Слова друга застревают в голове заставляя стискивать зубы и контролировать дыхание, чтобы не сорваться. Плотнее сжимать кулаки и вглядываться в разбушевавшиеся волны внизу, в тайне надеясь, что чертов Минхо все ж таки пошел ко дну с застрявшим под ребрами клинком. Несбыточная мечта. "Хочу...чтобы убили" - бьется в черепной коробке, пока они по темному переходу, что открылся за каменным порталом двигаются из одного мира в другой. Пока он передает мальчишку с рук на руки поджидающим их лекарям, и видит как Юнги нетерпеливо отмахнувшись от подскочившего к нему врача идет в свои покои. "Хочу"..."убили" - два слова, которые описывают все, что на самом деле скрывается за бесстрастным взглядом и упрямо сжатыми губами. Всего два слова, в правдивость которых он очень бы не хотел верить, но не может. Сокджин очень бы хотел забыть их, отбросить в сторону, притвориться, что не слышал. Отмотать назад и словно ребенок закрыв руками уши, навсегда вычеркнуть их из памяти. Но такой милости ему не дождаться. А значит, нужно доложить об этом Намджуну. Но после, сейчас ему нужен перерыв, и хорошая доза контрабандного виски. Сокджин сворачиает на право, к своим покоям, оставляя позади шепчущихся слуг и ругающегося на лекарей Минхо, которому не удалось избежать похода в лазарет. Легко взбегает по ступеням, и ловко лавируя по коридорам из темно серого камня проскользывает в едва заметную нишу за тяжелым гобеленом, еще пара поворотов и с тихим щелчком отъехавшая в сторону каменная стена открывает ему путь в его комнату. Мягкий мерцающий свет свечей, запах еды, которую слуга предупредительно принес и оставил на столе, расчистив место среди бумаг и тишина не нарушаемая посторонними звуками именно то, что ему сейчас необходимо. Джин опускается в кресло стягивая с рук перчатки, размотывает шарф и откинув голову на спинку позволяет себе на пару минут закрыть глаза. Он устал, пора было это признать. Последний месяц...год...столетие явно его изрядно измотали и отрицать это было бы очень глупо. Лгать себе он не любил, прикрываться веселой улыбкой и глупыми шуточками, довольно полезно, когда ты в обществе, но стоит продолжить, чуть заигравшись, и маску будет не оторвать иначе, чем с кожей. А у него и без этого проблем больше, чем он может себе позволить. Теперь еще и Юнги. Чертов Юнги. Джин открывает глаза и резко поднявшись с кресла направляется к столу. Есть не хочется, поэтому он просто наполняет бокал и, с удовольствием, сделав первый глоток, берет из криво сложенной стопки мелко исписанный лист. Полезные связи именно то, чем он гордится больше всего. Сеть шпионов и "друзей", которые по мнению большинства, протаскивали ему алкоголь другой стороны, а на деле собирали полезную и, главное, своевременную информацию, позволяляя ему быстро реагировать на участившиеся угрозы, то ради чего он работал вот уже несколько столетий. "Хочу, чтобы меня отлучили или убили," - вновь всплывают в голове слова Юнги. - Что ж, похоже твои желания всегда исполняются, - зло шепчет Джин в ответ на застрявшую в голове "просьбу" об убийстве и откладывает в сторону первый документ. Еще один наполненный бокал и очередное донесение, в красках описывающее возможный и довольно близкий конец...в данном случае всего живого во всех существующих мирах. *** Виски заканчивается раньше, чем стопка бумаг на его столе, заставляя его подняться и слегка покачнувшись направиться в противоположный конец комнаты. Усталость и алкоголь на пустой желудок дают о себе знать, и отчего-то заставляют усмехнуться. Всесильный и ужасающий Сокджин, великий ученый принадлежащий к роду Андонских Кимов, верный пес на службе у принцев, шут и балагур переступающий границу миров, словно порог собственных покоев, столько титулов, а падет жертвой одной бутылки средненького по своей крепости алкоголя. Да, не так он представлял себе свою третью смерть, не так, и это вновь заставляет его почти искренне рассмеяться. За окном уже стемнело и он словно зачарованный лунным светом распахивает створки настежь, позволяя прохладе летней ночи очистить чуть помутневший разум. Легкий ветер шевелит оставленные на столе бумаги, ласкает покрытый испариной лоб и будто бы исчезает забившись под тяжелую партьеру закрывающую стену над камином. Джин вновь усмехается, понимая, что к бумагам он сегодня уже не вернется. При своей жизни он никогда не был суеверным человеком, положение дел обязывало, так сказать, посвятив всего себя наукам и служению королю, он тогда не верил ни в призраков, ни в демонов, ни в прочих мифических существ, о которых слуги в его доме шептались по ночам, считая, что юный господин уснул. Но судьба странная штука, и когда его семья отправила его на смерть, выставив предателем, мифы над которыми он всегда смеялся вдруг стали реальностью. - Знаешь, дорогая, если хотела поговорить, могла бы уже воплотиться, - смеется он отдергивая тяжелую завесь и открывая лунному свету портрет в тяжелой раме. С картины на него смотрит внимательное лицо окруженное водопадом черных волос, темные глаза, будто живые, следят за каждым его движением. Ничего кажется не укроется от них: ни то, как он наливает себе еще виски, ни то, как, беря бутылку, вновь двигается к любимому креслу, как разворачивает его, чтобы удобнее было смотреть на ее лицо. - Ты знаешь, мне кажется я знаю, о чем ты хотела поговорить, дорогая, - на секунду ему кажется, что девушка на потрете улыбается ему в ответ, но это лишь игра лунного света, - вновь будешь просить защитить твоего любимого принца, или я не прав? И вновь в ответ лишь тишина, нарушаемая легким шелестов листов на рабочем столе и взгляд темных глаз, что пробуждают воспоминания. Его первая смерть была грязной (во всех смыслах), но он помнил ее лишь в общих чертах: предательство семьи, пытки, ложные обвинения и приговор, который привел к его казни. Много крови и слишком много боли, настолько, что она преследовала его даже после смерти, став его проклятьем. Его вторая жизнь началась, как и у многих в этом замке, с лица человека с закрытыми повязкой глазами. Позже он узнает его имя, позже они почти станут семьей, еще позже Юнги станет свидетелем его боли и отчаяния... станет свидетелем его второй смерти. Смерти, с прекрасным именем Айрин и чудесным даром, дарить тепло одним своим прикосновением. Его прекрасная вторая погибель, та, что единственная давала ему силы, позволяя освоиться в этом мире. Мире из старых страшных сказок, которые передаются из уст в уста. Все легенды оказались правдивы, демоны и призраки и вправду бродили по земле, а жнецы смерти приходили за душами, указывая им путь в посмертие. Вот только иногда, смерть то ли из жалости, то ли по задумчивости отворачивается, призывая к себе своих подчиненных и позволяя иным божествам забрать себе души и тела. Но за всё в этой жизни (и смерти) надо платить, и не зря говорят, что то, что нас не убивает делает нас сильнее: Воистину так. Видимо поэтому, умерший когда-то в муках Сокджин, превратился в того, кто отныне эти муки дарует. О том, что любое его прикосновение приносит другому человеку боль, он узнал спустя три дня. Пойди его жизнь по другому пути, и не окажись он в этом "мире между мирами", именно тогда бы его душа начала свое последнее путешествие по загробному миру. Но, вместо этого, он увидел как лекарь, обрабатывающий его раны, валится на пол, заходясь в беззвучном крике. - А знаешь, я помню, как мы встретились впервые, и уже тогда ты попыталась меня привлечь к его защите. Даже к Намджуну потащила, на познакомиться: аудиенция которой, ни один новичок, до того момента, не удостаивался. - Он вновь усмехается глядя на прекрасное, знакомое до мельчайших деталей лицо. Тогда они и сошлись: напуганный новой жизнью и собственным даром, Сокджин и веселая и по-детски наивная Айрин. Она единственная из всех могла касаться его, и взяв на себя функцию лекаря, продолжала выхаживать, пока раны на его теле полностью не затянулись, и дальше, пока он совсем не освоился и не смирился со своей новой жизнью. С Айрин рядом, все казалось легким и простым, даже любовь. После того, как она ушла, дарованное бессмертие показалось проклятием, а собственные чувства очередной насмешкой судьбы. - Не переживай, я приглядываю за ним, дорогая, - он салютует портрету стаканом и поднявшись задергивает тяжелую портьеру. За окном занимается рассвет, быть может он даже успел заснуть на какое-то время, затерявшись в своих воспоминаниях. Но ночь закончилась, пора было приходить в себя. *** Джин, как раз успевает натянуть на себя чистые брюки, когда в дверь начинает кто-то настойчиво стучать. И если бы это была "парадная дверь" он бы даже ухом не повел, но когда повторный стук доносится из-за монолитной на первый взгляд стены он весь словно подбирается и быстрым шагом идет открывать. Легкий щелчок, едва слышный скрежет и глаза его помощника, которые испуганно глядят из темноты секретного коридора. - Что? - Намджун пропал, - коротко, с едва слышной дрожью в голосе, рапартует пришелец. - Чимин? -Тоже. -Юнги? -Спит в своей комнате, со вчерашнего дня не выходил и никого к себе не пускал. -По-моему слишком ранний час, для дурных вестей, быть может они решили выбраться погулять и все еще не вернулись, - он то ли пытается пошутить, то ли успокоить мальчишку, но под ребрами сердце начинает биться чуть быстрее. Дурные предчувствия не то, чем стоит раскидываться, особенно сейчас. Парень немного успокаивается -Разбуди Юнги, и скажи, что Намджун ждет его в большом зале, - натягивая темную рубашку, командует Джин. -Но... - мальчишка пытается возразить, но глядя в посуровевшие глаза Сокджина лишь кивает. -Кто еще об этом знает? -Только камердинеры, я слышал, как они шепчутся и решил, что вам стоит об этом знать. -Ясно, проследи, чтобы они не растрепали. Не думаю, что все так плохо, как ты уже нарисовал в своем воображении, но слухи не то, что нам сейчас нужно, - продолжает отдавать тихим голосом указания Сокджин, пока они быстро шагают по коридору. -Понял, - говорит парень и в нерешительности замирает на распутье, не зная в какую сторону ему двигаться. -Сначала Юнги, проследи, чтобы он отправился в большой зал. Потом слуги. Почти все еще спят, ты успеешь, - мальчишка кивает и решительно разворачивается налево. Он почти уже скрывается за следующим поворотом, когда Джин вновь его окликает. -И да, Гуки, сделай лицо попроще, все в порядке, не о чем волноваться, - мальчишка неуверенно кивает, но все же улыбается. Все-таки Сокджин прекрасный актер.