Глава 2.
21 июля 2022 г., 18:34
— Вайфай тут херня полная, — стонет Казуичи. Он закатывает глаза и падает обратно на матрац чересчур эмоционально.
— Может, дело пойдёт быстрее, если ты прекратишь тупо пялиться в экран и займёшься чем-то ещё, — предлагает Хаджимэ. Помнится ему, у Казуичи есть куча несделанной домашки. Может, если занять друга учёбой, Хаджимэ избежит создания этого дурацкого профиля.
Унылая серая спираль загрузки почти замкнулась. Остался какой-то жалкий кусочек — и приложение скачается. Хаджимэ только и остаётся, что молиться о внезапном отключении интернета.
С того самого разговора у Хинаты перед глазами то и дело всплывали образы старых уродливых мужиков — один другого страшнее. Вся затея — сплошной головняк. А надо будет платить налоги? А чем придётся расплачиваться? И самое главное: как объяснить родителям, откуда у него, безработного, водятся деньги? Соврать-то можно, но рано или поздно правда вылезет наружу.
— Скачалось, — ровным тоном рапортует Фуюхико, но Хаджимэ отчётливо слышит нотки заинтересованности.
— Наконец-то! — восклицает Казуичи. — Давай, Хаджимэ, открывай!
Хаджимэ даже пальцем не шевелит, чтобы ткнуть в иконку, и уже постфактум обнаруживает, что телефон перекочевал в чужие руки.
— Казуичи, какого хе... — его прерывает крепкое объятие за плечи и то, как Сода наклоняется ближе, чтобы показать экран.
— Ну что, как назовёшься? «Выбери то, что даст твоим папочкам знать, что ты молодой, привлекательный и готов к тому, чтобы тебя побаловали!» — Хаджимэ кривится от такой формулировки. Холодная волна ужаса в животе поднимается выше и выше.
— Не могу поверить, что ты прочитал это вслух, — жалуется Фуюхико.
— Тут так и написано!
— Ну, а я не хотел этого слышать! Показал бы Хаджимэ и разбирались бы с этим сами, — Фуюхико бросает на них слегка недовольный взгляд поверх своего телефона.
— Да-да, конечно — закатывает глаза Казуичи. — Ну так что, Хаджимэ?
— А нельзя просто своё имя вписать? Как в обычном приложении для знакомств? — к щекам вновь липнет алый цвет. У него не было припасено ответов на такие вопросы.
— Нет, идиот. Это типа ника, — говорит Фуюхико. — Тебе нужно что-то, что будет привлекать внимание, но при этом не будет сильно палить твою личность. По крайней мере, пока не почувствуешь себя комфортно с кем-то.
Тревога лишь растёт. Хаджимэ хочет уточнить, почему вообще нужно скрывать свою личность, но боится, что ответ ему не понравится.
Вместо этого он через силу сглатывает и кивает:
— А-а, понятно. Ладно.
Казуичи вскидывает брови, явно ожидая ответа. Хаджимэ уязвлённо дёргает плечами:
— Не надо на меня так смотреть. Я ещё не придумал.
Фуюхико хихикает на фоне:
— То есть ты хочешь сказать, что не приберёг для такого особого момента имечко?
Хаджимэ взвывает.
***
Грядёт гроза, так что Нагито убеждает весь персонал уйти пораньше и сворачивается в клубок в спальне. От клишированного ромкома по телевизору его тошнит, но она заглушает далёкие раскаты грома — пусть дальше играет на фоне. День у него не из лучших. Утром он нагрубил Чиаки, когда она принесла чай, а сейчас забыл накрыть распустившиеся пионы в саду. Ветер сорвёт все новые лепестки, притормозит их рост — это будет целиком и полностью на совести Комаэды. Он никчёмное ничтожество, он всё портит, всё губит, рушит всё хорошее в своей жизни и… Надо позвонить Мацуде. Он же, в конце концов, так и сказал: позвонить, если симптомы ухудшатся. Но Нагито не очень хочется. Сложно сказать, почему: у него на этот звонок нет то ли сил, то ли права. Всё онемело. Тело, разум — всё какое-то ватное, не своё. Дождь, подгоняемый ветром с моря, хлещет по стенам дома. Обычно он очень громкий, но сегодня приглушённый. Слышно, как сквозь вату. Парочка на экране начинает целоваться. Молния разрезает небосвод, следом гремит гром, а Нагито ощущает себя бесплотным привидением. Ему действительно стоит позвонить Мацуде. Но телефона на привычном месте — на прикроватной тумбочке — не наблюдается. Нагито запоздало припоминает: всё передвинули, чтобы поставить мамин старый фарфоровый чайный сервиз. Тот, который она до безумия любила. Тот, которого он боится касаться — не дай бог разбить. Не время об этом думать. Если зациклиться, мысли утопят в своём омуте. Сейчас единственная его задача — найти телефон. Бегло оглядев комнату, он находит его в корзинке на кофейном столике. Нагито не помнит, чтобы подходил туда в течение дня — воспоминание о том, как он положил туда смартфон, тем более не всплывает в голове. Должно быть, его туда переложила Чиаки — именно она расставляла сервиз. Он был слишком увлечён туманными дебрями собственного мрачного разума, чтобы заметить это. Не без усилия Нагито высвобождает одну ногу из кокона одеяла. Следом — вторую, а после и руку, чтобы удержать равновесие. Стоит ему встать, как голова идёт кругом. Он зарывается пальцами в пушистый ковёр, чтобы заземлиться, и, спотыкаясь, ковыляет к цели. В какую-то секунду одеяло опасливо потрескивает, так что Комаэда подхватывает его нижнюю часть и тянет повыше, чтобы не споткнуться. Одним бесцеремонным падением на диван спустя Нагито держит телефон закутанными в одеяло руками. Он делает глубокий вдох, готовясь к неизбежному стрессу от звонка, когда кое-что привлекает его внимание. Уведомление. Оператор обычно присылает сообщение, когда нужно оплачивать услуги, но Нагито закинул нужную сумму на счёт ещё на прошлой неделе. Мацуда и вся команда медработников только звонят, так что это не могут быть и они. Когда все возможные объяснения исчерпаны, Нагито недоумённо хмурится. Может, кто-то из домработников? Может, не надо было отпускать их пораньше? Вдруг что-то случилось? Ветка упала, провод оборвало — мало ли. В доме куча места, он должен был просто предложить им остаться, а он… Оу. Нагито не очень доволен, когда видит отправителя. Не очень доволен, но и не очень удивлён. Джунко Эношима. И она прислала два сообщения, не одно, что лишь разыгрывает подозрительность Нагито. Должно быть, просто насмехается над их вчерашним разговором. Это, несомненно, в её духе. Открывать не хочется. Что бы Джунко ни прислала, почти наверняка это превратит день из паршивого в невыносимый. Но Нагито знает, что она не отцепится, пока не получит ответа. Эношима всегда была такой: чем дольше ждёт, тем более мерзкой и настырной становится, а у него сегодня совершенно нет сил на то, чтобы защищаться от нападок. Поэтому он с обречённым вздохом открывает уведомление и надеется, что там всё не так плохо, как рисует его воображение. Её вчерашние слова до сих пор жгут. Джунко Эношима: До меня дошло, что у тебя сто проц нет ни одной симпотной фотки, и вместо того, чтобы дать тебе сидеть в печали, я решила помочь! Поставь эту в профиль. К сообщению прикреплена фотография, о существовании которой Нагито до этой минуты не подозревал. На ней он один сидит в беседке, позади — закат с безмятежным океаном. На коленях покоится книга, название её закрыто охватившими обложку руками. Его глаза чересчур широко раскрыты и имеют странный мутно-зелёный оттенок, контрастирующий с небом. Зато он улыбается, пусть и неуверенно и взбалмошно. Можно легко найти уйму недочётов на этой фотографии, но, честно? Она не самая худшая за всю его жизнь. Нагито, нахмурившись, сохраняет изображение в галерею, а затем печатает ответ. Нагито Комаэда: Почему у тебя вообще есть мои фотографии? Секундой позже добавляет: Нагито Комаэда: Всё равно спасибо. Как-то бесцеремонно — впрочем, Джунко нравятся грубости и прямолинейность. «У меня нет времени на все эти розовые сопли», — говорит она, хотя Нагито кажется, что ей просто нравится быть бесконечно озлобленной и язвительной. Ссылку на Candy Kisses за новыми сообщениями почти не видно. Тем не менее, тошнотворный ярко-розовый цвет притягивает взгляд Нагито, словно единственный объект на экране. Как бы ему ни было неприятно признавать, было что-то притягательное в предложении Эношимы. Он не питал особых надежд по этому поводу, да и, пожалуй, ему не стоит прислушиваться к советам от Джунко, но он слышал, что интернет-отношения могут быть интересным опытом. Хотя назвать это отношениями можно с натяжкой — Джунко ясно дала это понять. «Кто угодно станет твоим другом, если ты заплатишь за это». Это далеко не самое худшее, что Эношима когда-либо говорила ему, но этот комментарий — самая острая из костей, застрявших поперёк горла. — Ненавижу Джунко Эношиму, — цедит Нагито сквозь крепко стиснутые зубы. Он нажимает на ссылку и с особым вниманием наблюдает, как загружается программа. Крошечная иконка кажется перегруженной: внутри ярко-красного сердца красуется золотой знак доллара, и Нагито криво усмехается такому безвкусному дизайну. Он создаст профиль. Из чистого упрямства или из подавляемого желания — неясно. Но если удача улыбнётся ему, то, быть может, он найдёт кого-то, кто действительно захочет быть с ним рядом. Друга. А если нет… что ж, ему осталось не так долго, чтобы беспокоиться об этом. По итогу Нагито так и не звонит Мацуде.***
Когда Нагито заканчивает, на часах восемь вечера. Яростный ливень утих, на смену ему пришёл лёгкий туман. Точно так же можно описать происходящее в голове Нагито: развивающееся на фоне болезни отчаяние забилось в дальний угол, уступив место крошечной, хрупкой радости. Тем не менее, он знает, что загадывать наперёд не должен: чем выше он взлетит, окрылённый фантазиями, тем больнее будет упасть к неизбежному. В реальной жизни он не интересен людям — приложение этого не изменит. Как бы то ни было, свой профиль Нагито считает относительно неплохим. Он провёл несколько часов, штудируя сайты, на которых разжёвывали каждый аспект хорошего описания, и расписывая страницу за страницей заметками, так что, как ему кажется, он выполнил все требования. Однако Нагито не уверен, что должно произойти дальше. Ему самому начинать разговоры? Или ему подождать, пока кто-то напишет первый? Он надеется на второй вариант: он не умеет разговаривать со знакомыми людьми, что уж говорить о незнакомцах. Несмотря на это, беззвучный режим на его телефоне выключен — такое бывает только в дни, когда должен звонить Мацуда, — чтобы не пропустить уведомление. «Не то чтобы оно мне понадобится, — думает Нагито. — Кто вообще захочет говорить с таким, как я?» Миая всё время делает ему замечания за такие фразы. Она дала ему гору материалов: книги, мотивационные ролики, списки, научные статьи, — всё, лишь бы поднять самооценку. Ничто из этого не помогает, но не из-за того, что он не пытается. Ему так противно разочаровывать её. Но всё ведь не так легко, как на бумаге. Он чувствует себя опустошённым, снова погружаясь в тёплые объятия самобичевания, когда от стен его комнат эхом отражается короткое «динь». Нагито требуется мгновение, чтобы понять, что это, но как только до него доходит, он не может также быстро найти свой телефон. Тот соскальзывает с кровати, стоит юноше слишком резво откинуть одеяло, и внезапно падает вместе с ним, утянутый резким рывком вперёд. Нагито приземляется на кровать вверх ногами, держа в руках телефон. Он выворачивается из нелепого и неудобного положения и снова садится. Телефон оживает, стоит ему взглянуть на него, и в центре экрана появляется небольшое окошко с уведомлением. Сердце колотится гораздо сильнее, чем следует, когда открывается список сообщений приложения. Изуру Камукура: Приветики, красавчик ;) Нагито издаёт какой-то неестественный звук — благо, дома он один. Шквал эмоций пронзает насквозь, когда он смотрит широко распахнутыми глазами на два простых слова. — Кто-то считает меня красивым? — вслух спрашивает он сам себя. — Да быть такого не может. Первое, что приходит Нагито на ум, — это бот. В памяти всплывают все веб-сайты, которые прямо-таки пестрят предупреждениями, примерами и историями о вирусах и взломанных из-за них аккаунтах. Он знает, что не нужно переходить по каким-то ссылкам или выдавать свои личные данные, но в этом сообщении нет ни того, ни другого. — Хуже всё равно не будет, — шепчет он и с тревогой набирает ответ. Он отправляет его сразу же, даже не вычитывая как следует, чтобы нервы не успели взять над ним верх. Нагито Комаэда: Здравствуй! Трудно поверить, что ты думаешь так о ком-то вроде меня, но я польщён. Три точки появляются практически мгновенно. Их наличие заставляет Нагито нервничать ещё сильнее. Изуру Камукура: Блин, не думал, что ты так быстро ответишь. Эм, дай мне секундочку, чтобы придумать, как продолжить. Подожди. Изуру Камукура: И что значит «ком-то вроде меня»? Не принижай себя так сильно, парень. Нагито хлопает ресницами, глядя на новые сообщения. Они соответствуют разговору, не написаны безграмотно и уж точно не содержат в себе какой-то сомнительной ссылки на стрим пикантного содержания. Значит, это реальный человек. Реальный человек, которому нужно отвечать. И тут до Нагито доходит, что кто-то прочитал им написанное и ответил на это. Мёртвой хваткой пальцы впиваются в пряди, на лице выступает испарина. Честно говоря, он не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Было бы слишком самонадеянно полагать, что из тысяч других людей в приложении кто-то добровольно выберет именно его. Беспечное динь знаменует ещё одно сообщение. Изуру Камукура: Окей, я придумал: похоже, что, пока ты падал с небес, в твоих волосах запуталось несколько облаков. Из горла Нагито вырывается нечленораздельная имитация вздоха. Он застывает на месте, мысли безостановочно крутятся в голове, когда он читает предложение и понимает, что вовсе не знает, что на это ответить. Он влип по уши. Изуру Камукура: Ты настолько в восторге от моего подката, что не знаешь, как ответить? Изуру Камукура: Или он настолько плох? Я же вижу, что ты прочитал. Друг сказал мне, что получилась фигня та ещё, но я всё равно отправил. И это заставляет Нагито хихикнуть, даже если ему и неловко, что Изуру засомневался в себе из-за отсутствия ответа. Нагито Комаэда: Я не хотел заставить тебя сомневаться. Я не привык общаться вот так, поэтому мне требуется какое-то время, чтобы подумать над ответом. Но вживую мои волосы на облака точно не похожи. Изуру Камукура: Ооо, уже предлагаешь встретиться? Да ты быстрый, Нагито! У Нагито перехватывает горло. Его глаза широко раскрываются, когда он перечитывает сообщение. Изуру насмехается? Или пытается флиртовать? Нагито никогда не был хорош в считывании намёков, а сейчас — тем более, и создаётся впечатление, что вселенная играет с ним жестокую шутку, раз уж заставляет разбираться с этим сейчас. Изуру Камукура: Хэй, я перегнул? Мне пишет, что ты опять прочитал, но не печатаешь. Я просто шучу. Нагито Комаэда: О нет, пожалуйста, не переживай. Честно, я подолгу молчу только потому, что я полная бездарность, так что не знаю, что ответить. Изуру Камукура: Ты в порядке? Просто, ну, кажется, ты ещё ни одного хорошего слова о себе не сказал, и это как-то странно. Нагито набирает «Извини» и останавливается. Он не знает, что сказать. Да нечего сказать, чтобы сообщение не было таким же уничижительным, как предыдущие. Это просто то, как он себя ведёт, и он должен был знать, что Изуру, как и все остальные, посчитают это странным. Нагито Комаэда: Извини. Не хотел тебя смущать. Он не мигая пялится в экран. Ответы Изуру до этого были почти мгновенными, но на этот раз анимации набора текста нет. А маленькая галочка рядом с текстовым пузырьком показывает, что он прочёл это. До чего же жалкая тоска одолевает Комаэду в тот же миг. Без ответа проходит целая минута. Затем две, и вот уже почти три, когда Нагито наконец-то выключает телефон. Не сделай он этого, то всю ночь бы смотрел на экран и гадал, что же с ним не так, раз уж он разрушает каждую предоставляемую ему возможность. Может, он ещё может всё исправить. Разговоры о себе никогда ни к чему хорошему не приводили, а он только этим и занимался. Нужно сосредоточиться на личности Изуру. Не так часто Нагито наполняется решимостью, так что почти неосознанно он снова открывает приложение и переходит в профиль Изуру. — Изуру Камукура, двадцать два года, студент колледжа, — читает он. Описание само по себе довольно скудное. Изуру учится в университете «Пик Надежды», любит видеоигры и проводить выходные с друзьями, хотел бы когда-нибудь пожить в большом городе, чтобы узнать, каково это. Он состоит в клубе дебатов своего университета и любит детективы. О, а ещё он ищет помощи в том, чтобы погасить долг за обучение в колледже. Но это указано в самом конце, как будто это лишь послесловие, задняя мысль, отправленная на задворки из-за стыда. Нагито знает о видеоиграх ровным счётом ничего, в большом городе он бывал лишь однажды, и то в детстве, а выходных с друзьями у него нет — собственно, как и друзей. Ни одного попадания в пункты Изуру. Хотя с любовью к детективам ещё можно работать. Он сам любит читать, и пусть в последнее время он не брал никакой подобной литературы, в его библиотеке наверняка найдётся подходящий сборник. Может, попросить Изуру порекомендовать какую-нибудь книгу? Мысль дельная. Шансы на то, что Изуру вообще ответит, в любом случае не очень большие, так что, на самом деле, волноваться не нужно. Хотя… Может, ему не стоит просить рекомендаций? Ведь так он снова станет центром внимания, а именно этого он и пытается избежать. Всё сложнее и сложнее. Руки трясутся, дыхание учащается, но если он не скажет ничего единственному, кто потрудился с ним заговорить, значит, он и впрямь жалок. Нужно вернуть ту искрящуюся решимость. Ту, что принудила его скачать это приложение. Нагито делает глубокий вдох, как учила Миая, и отправляет сообщение, не успев даже толком осмыслить написанное им же. Он не может позволить себе тупо пялиться в экран, дожидаясь ответа Изуру, как бы сильно ему этого ни хотелось. Вместо этого он выключает телефон, кладёт его экраном вниз на тумбочку и забирается под одеяло. Нагито закрывает глаза и лежит совершенно неподвижно. Словно это поможет быстрее уснуть, учитывая, как быстро колотится его сердце. Он знает, что попытка бесполезна, и удостоверяется в этом ещё сильнее только спустя пять минут. — Я же даже не взглянул на его фото. И это огромная ошибка, потому что Изуру выглядит так, как Нагито представлял себе сказочных принцев. На первой фотографии Изуру безупречно выглядит в чёрном костюме. Он стоит у фонтана, чуть кривовато улыбаясь — именно про такую улыбку пишут в любовных романах. Его глаза прелестны: не только из-за их необычного цвета, но и из-за чего-то ещё, скрытого в них. Из-за ума, наверное, и чего-то ещё, от чего на душе в разы спокойнее. Следующий снимок более личный, откровенный, пусть и сделан под странным углом. На заднем плане — типичная маленькая закусочная, а Изуру занимает всё пространство снимка так, что становится ясно: фотографировал кто-то, сидевший прямо напротив. Вдоль плеч Изуру лежит чья-то рука, но сам человек вырезан. Но да, там сто процентов кто-то есть — Изуру смотрит на своего собеседника. Взглянув на его наклон головы и вздёрнутые края губ, можно сказать, что он, скорее всего, отвечает на что-то сказанное тем человеком. Это действительно захватывающее изображение. На нём самое искреннее выражение радости, которое Нагито когда-либо видел. Но фотография уводит мысли Нагито туда, куда не следует. Туда, где его рука обвивает плечи Изуру и где Изуру смеётся над его шуткой. Где они могут ходить в закусочные в два часа ночи с университетскими друзьями Изуру, есть до отвала дешёвую жирную еду и обмениваться историями, пока Нагито не почувствует, что нашёл место, где его принимают. Нет. Так быть не должно. — Ты не создан для такой жизни. Прекрати придумывать, — шепчет Нагито в пустоту. В пустоту своего огромного мрачного особняка и, возможно, в пустоту остального мира. Он был одинок всю свою жизнь. Он будет одинок до самого конца. В комнате вдруг становится холоднее, но это ничего. Так было всегда, так есть и так будет.***
— Казуичи, что ты натворил? Хаджимэ просыпается от шестнадцати новых сообщений — все они из чатов, которые он точно не начинал. Он никогда не был жаворонком, но разрастающийся внутри гнев заставляет вскочить с постели и отправиться в общую гостиную. Казуичи сидит за столом с самым невинным видом, когда в комнату врывается Хината. Он отправляет в рот ложку хлопьев и смотрит какое-то тупое видео с розыгрышами. Его смех обрывается, как только Хаджимэ выбивает телефон из его руки и пихает свой экран в лицо Казуичи. — Что это за херня, Сода? — требовательно спрашивает Хаджимэ. Голос его опасно ровен. Из-за того, что друг назвал его по фамилии, Казуичи понимает: тот в ярости. — Твой телефон? — пищит Казуичи — то ли слишком глупый, то ли ещё не проснувшийся, чтобы понять, что шутить сейчас не блещет перспективами. — Не прикидывайся идиотом. — Ой, да ладно тебе, Хаджимэ. Мы просто развлекались! — Казуичи сдаётся очень быстро — как обычно. — Мы столько сил вложили в твой профиль, а ты просто взял и уснул! Вот мы и решили, что не повредит, если мы начнём за тебя. Правда, Фуюхико? Казуичи вытягивает шею из-за плеча Хинаты и бросает умоляющий взгляд на второго соседа. По Фуюхико видно, что он уже жалеет, что переступил порог комнаты. — Решал только ты, дебил. Я сразу сказал, что не буду этим заниматься, так что не приплетай меня. — Фуюхико! — откровенно хнычет Казуичи. — В любом случае, огромное спасибо. Теперь мне нужно убрать это, это… — Хаджимэ возмущённо машет рукой около экрана, прокручивая список чатов, — безобразие. Эти сообщения отвратительны, Каз. — Окей, ладно. Но, честно сказать, не все диалоги начал я. Хаджимэ нехотя признаёт его правоту. Приличное количество переписок инициирована другой стороной. Половина из них олицетворяет грех во всей красе, а половина написана как деловые предложения. Сразу же в глаза бросаются баснословные числа: пятьсот, шестьсот, даже тысяча долларов в неделю. А беглый взгляд на их фотографии показывает, что мужчины куда более привлекательны, чем Хаджимэ себе представлял. Он всё же находит в себе смелость открыть один из диалогов, начатых именно Казуичи. Всё идёт примерно так, как он ожидал: несколько пошлых подкатов, за которыми идут профессиональные смазливенькие попытки приступить к делу как можно быстрее. Казуичи старательно выставлял его неуклюжим идиотом перед всеми, но, похоже, все были готовы закрыть на это глаза ради его «поразительной внешности, напоминающей искусство Микеланджело, ожившее в наши дни», как выразился один мужчина. — Видишь? Всё не так уж и плохо, ага? Мне, между прочим, процент причитается за все мои труды. — Казуичи возникает за его спиной без предупреждения. Хаджимэ, внезапно смутившись, прижимает телефон к груди. Можно подумать, Казуичи не видел этих разговор, не говоря уж о том, что он был их прямым участником. — Отойди! Дай я почитаю эту хрень сам! — Эй! Это обидно, между прочим. Им всем понравились мои слова, вообще-то! — сетует Казуичи. Он кладёт подбородок на плечо Хаджимэ и дуется. Его бесполезно пытаться оттолкнуть, так что Хаджимэ ничего не остаётся, кроме как смириться и продолжить просмотр чатов. Между очередным подкатом — настолько гадким, что он может посоперничать с репликами Казуичи, — и странно вежливой просьбой прислать фото в обнажённом виде, находится настолько беззлобное сообщение, что оно сразу же привлекает внимание Хаджимэ. Нагито Комаэда: На кого ты учишься? Казуичи хмурится, когда Хаджимэ открывает этот чат. — А, да, этот чувак был очень странным. Всё время оскорблял себя и говорил что-то вроде «я не умею разговаривать с людьми» и «я слишком глуп, чтобы поддерживать диалог». — Ага, — фыркает Фуюхико. — Я всё ещё удивлён, что он ответил тебе после того, как ты отозвался о его волосах. Хаджимэ бросает на него расчётливый взгляд и открывает рот, чтобы что-то сказать. — Прежде чем ты скажешь то, что ты, я знаю, собираешься сказать: нет, я не участвовал в этом всём. Просто Казуичи не мог заткнуться, поэтому я выслушал всё об этом парне. Звучит всё ещё не очень убедительно, но уже десять, первая пара начинается через пятнадцать минут, так что спорить некогда. Хаджимэ для профилактики отвешивает Казуичи подзатыльник, а затем уходит собрать рюкзак. — Я поменяю пароль, чтобы ты больше не мог залезть в мой телефон, — щебечет Хината, натягивая обувь. — Чтобы никто из вас больше не мог залезть в него. Из соседней комнаты доносится громкий разочарованный стон Казуичи.***
Уже за полдень, когда Хаджимэ с неохотой снова проверяет Candy Kisses. Ещё три человека заинтересовалось им, и все из тех, кого Казуичи, скорее всего, нашёл прошлой ночью. Они присылают ему банальные сообщения — эти чаты он удаляет, не открывая. Наверное, лучшее решение — удалить все обречённые на провал попытки Казуичи и начать заново с теми людьми, с которыми он действительно сможет найти общий язык. Хаджимэ знает, что цель не в том, чтобы найти любовь — да и не её он ищет, — но он немного чувствует себя мошенником, продолжая начатое кем-то другим дело. За одним лишь исключением. Был один человек — Нагито, если Хаджимэ правильно запомнил. Он однозначно был странным, но от его сообщений не веяло тем приторно-сладким поведением, как у остальных. К тому же, он был единственным, кто что-то спрашивал. Как будто он искренне пытался завести разговор, но не знал как сделать это правильно. Может, Хаджимэ стоит дать ему шанс? Он открывает вкладку с чатами, а затем — профиль Нагито. Неудивительно, что первым делом в глаза бросается его фото. Нагито смотрит в камеру, словно его застали врасплох. Улыбка на лице выглядит выдавленной наспех и тщательно отрепетированной, ненастоящей, а глаза пусты. И всё же есть в нём что-то неземное. Такое чувство, будто, если бы за его спиной под правильным углом светило солнце, он бы сиял, подобно ангелу. Хаджимэ кажется, что именно о таких людях сочиняют песни. У Нагито только одна фотография, а под ней — извинения: у мало снимков с собой, и он сильно сомневается, что кому-то будут интересны все те фотографии цветов и пейзажей, которыми забита его галерея. Ответы в профиле Нагито значительно отличаются от чьих-либо ещё — они почти что наивны. Под вопросом «Что вы ищете?» он оставил ответ: «Кого-то, кто не против провести тихий день за чтением. Или кому не будет ужасно скучно возиться с растениями целый день». Красными нитями тянутся одни и те же мотивы: природа, чтение и заметное отсутствие пояснений, что привело его на этот сайт. По мнению Хаджимэ, это место не очень подходит Комаэде. Он ищет скорее партнёра, а не игрушку, как большинство здесь сидящих. Казуичи был бы разочарован. Из всех возможных пользователей Хаджимэ выбрал того, кто явно здесь по случайности. «Очень жаль, ха?» — усмехается Хаджимэ, приняв окончательное решение. Изуру Камукура: Привет, извини, что перестал отвечать вчера. Вырубился. Отвечая на твой вопрос: я учусь на психолога. И пусть ему не очень хочется признаваться в этом, уведомление, появившееся спустя несколько минут, заставляет Хаджимэ улыбнуться.
