Гори, гори

У двери кареты Лора вырвалась из рук матери, и краем глаза уловила, что вся округа усеяна плохо скрывающими себя соседскими лицами. Она вздернула подбородок, быстро окинув их злым взглядом, развернулась на каблуках к родителям, и, не отрывая от них глаз, сама села в карету, захлопнув её дверь за собой, как последнее слово. Она выпрыгнет на ходу и сбежит. Так даже лучше, так проще. Она посмотрела прямо перед собой и коротко взвизгнула, отпрянув – оказывается, она была не одна. Напротив неё сидела старуха в апостольнике, чей белый платок совсем невыгодно оттенял пресный, почти серый цвет её жухлой кожи. Её слегка косящие глаза были выцветшими, как у мертвой рыбы, и Лора почувствовала отвращение, которое она скрыла в виду своего положения и воспитания. Старуха выглядела не опаснее пыльной книги на прикроватном столике. Лора не стала с ней здороваться и, поправив синюю бархотку на шее, отвела поскучневший взгляд в окно. Старуха усмехнулась, и Лора снова посмотрела на неё, почти с удивлением. - Не думала, что усмешка красит монахиню, - сказала Лора, растянув слова. - Не думала, что юную леди красят половые сношения вне брака. И я не монахиня, я сестра. Сестра Элиза, —старуха говорила с опорой, неизвестно как оставшейся в этих дряхлых мощах, и это начистую стёрло мысли о её безобидности.   Щеки Лоры вспыхнули, уголок плотных губ поехал вверх. - Так сразу? Тогда знайте, что я никогда не раскаюсь, а от вашей дерьмовой церквушки останутся лишь поросшие мхом кирпичи. Старуха лишь улыбнулась в ответ, и Лора могла поклясться, что такая улыбка больше подошла бы дьяволу. За окном хороводом неслись ели, прерываемые редкими домами, беднеющими с каждым оставшимся позади километром. Лора один раз положила узкую ладонь на край двери, чтобы подвинуться, и старуха тут же среагировала на это, повернувшись к ней всем телом и вперив блуждающий до этого взгляд в неё. «Как цепная собака» - кисло подумала Лора, выдерживая её взгляд. Карета в любом случае ехала слишком быстро для того, чтобы выпрыгнуть. Кажется, кучер хотел успеть до темноты, и почти непрерывные щелчки кнута лишь подтверждали эту мысль. Лора не знала, сколько времени прошло. Обрывки неба, уже едва видные из-за стремительно смыкающихся вокруг елей, краснели, ознаменовывая приближающий закат. Значит, часа два. Спина неприятно закаменела, но Лора не стала показывать, что ей неудобно, и лишь сильнее выпрямилась. Спустя еще минут сорок беспрерывного покачивания у неё начали тяжелеть веки, и она слегка откинулась назад, продолжая смотреть в окно, за которым небо уже остыло. Кажется, кучер не успеет. В светлую голову медленно влился поток мыслей, затуманивший её взгляд, и Лоре захотелось завыть от обиды. Она жила той жизнью, о которой грезили грязные деревенские девки в то время, когда им приходилось выгребать навозные ямы и варить безвкусное хрючево из очистков, чтобы прокормить троих-пятерых собственных детишек.  И, тем не менее, Лора не испытывала к своей жизни никаких эмоций. Для простых родителей, которые непосильным трудом отца (сейчас уже непосильным трудом его рабочих, впахивающих на заводе по четырнадцать-шестнадцать часов, пока не получат производственную травму или смертельную болезнь) добились положения в высшем обществе, когда-то действительно любимая дочка Лора стала наживкой и предметом роскоши. Лора помнила, как плавно платья становились красивее, отец толще, а глаза матери, при взгляде на неё, Лору, разодетую и напомаженную, все маслянистее и маслянистее от предвкушения прекрасного, выгодного брака, который бы сделал семью Кирни неприлично, неприлично богатой. У Лоры было одно любимое воспоминание, которое она прокручивала в голове осторожно, как ветхий пергамент. В нём она, семилетняя, выглядывала из окна бок о бок с мамой, в ожидании прихода отца с работы, и мама гладила её по макушке, пока глаза Лоры слипались от усталости, как сейчас, в карете. Лора уснула, положив пухлую щеку на материнскую руку, и когда отец появился из темноты, мама жестом позвала его в дом. «Уснула, пока ждала тебя» - тихо сказала она, все еще не убирая своей руки, хоть ей и было неудобно. «Мои девочки» - так же тихо ответил отец, взяв Лору в сильные, уставшие руки, и она проснулась, увидев перед собой его доброе, большое лицо, и засмеялась, обняв его. Мама обняла её, и так они стояли, чуть покачиваясь, благодаря Бога за посланное им тихое, нежное счастье, и Лора не помнила, как они расцепились, поэтому там, в её голове, они до сих пор обнимали друг друга. Карету тряхнуло. Лора, подпрыгнув, проснулась, и теплый, сокровенный образ растаял, как дым, оставив в сердце лишь глухую тоску. Наступила ночь, и происходящее в карете можно было едва различить в очень тусклом свете из окна, и Элиза, серое лицо которой хоть как-то различалось в полумраке, в своем одеянии казалась призраком. Внешне старуха не то, что не устала, а в принципе не нуждалась в удовлетворении человеческих потребностей, но произошедшее её явно встревожило. Она повернулась назад, к стенке, разделяющей её и кучера, и глухо, но твердо постучала по ней несколько раз. Карета затормозила, и Лора почувствовала, как учащается её сердцебиение. Элиза опустила руку и продолжила сидеть. Тишина, лишь едва доносящийся шум ветра и скрип деревьев. - Кучер не покинет своего места. Вам придется к нему выйти, если вы хотите что-то ему сказать, - проговорила Лора, не сводя со старухи глаз. Той явно не понравился ответ, она быстро поджала губы, тут же придав своему лицу, видимо, типичное для него беспристрастное выражение. Она медленно встала, и, не до конца разогнувшись и не сразу открыв дверь, действительно вышла, погрузившись в темноту. Лора, выждав буквально секунду, высунула голову вперед, повернувшись к окну, и тут же встретилась со старухой глазами – та почти демонстративно достала ключ и заперла дверь кареты, и Лора могла поклясться, что она улыбнулась. - Что с тобой не так, старая сука? – пробормотала она. Элиза, явно её не слыша за стеклом, двинулась вперед, к кучеру, и Лора обратилась в слух. - Мы должны были прибыть в монастырь ещё час назад, и я клянусь, что по пути в него нет никаких кочек. Мы вообще на территории Хэккетов? - Святая мэм, солнце, как вы видите, давно за горизонтом. Я не знаю, зачем мы отправились за девчонкой вечером. Говорил, утром надо. - Ты смеешь мне дерзить? Насмехаешься над моим саном? Кучер, кажется, сплюнул. Лошадь тяжело взмахнула хвостом. - Я от ваших божественных дел человек далёкий. Мне дали работу – выполняю. Я сам не писаюсь от счастья, что мы вынуждены плутать здесь в ночь. - То есть, мы заплутали? Молчание. Кучер, кажется, пожалел о сказанном. Мысли сотнями закрутились в голове. Лора обрадовалась. Заблудились – значит не в нужном месте. Она тихо положила ладонь на ручку кареты и медленно потянула вниз. Действительно заперто. «Открыть не могла, а запереть так получилось» - со злостью подумала Лора. Не получив желаемого ответа, сестра Элиза, хмыкнув, развернулась, и кучер с облегчением втянул воздух, уже не отравляемый её запахом. Элиза посмотрела в окно кареты, доставая ключ, и не увидела в нем ничего, кроме своего блеклого отражения. Как только ключ повернулся в замке, дверь кареты с отчаянной силой прилетела ей прямо в лоб. Старуха, застонав, упала на спину, не видя перед собой ничего, кроме ярких черных вспышек. Лора стрелой выскочила из кареты, и, не оглядываясь назад и подобрав платье, побежала прямо в лес, и его тьма дружелюбно открыла ей свои объятия. Сзади что-то кричали, заржали лошади – она едва это слышала, собственное дыхание глушило все звуки вокруг, и она бежала, бежала, бежала, спотыкаясь и пытаясь закрыть лицо от хлестких еловых веток. Легкие начало жечь, перед глазами всё плыть, но Лора продолжала бежать, цепляясь за кусты и коряги. Рядом с ней что-то просвистело, попав в ствол, и кора с протестующим звуком разлетелась на маленькие куски. Лора выпучила глаза, оглянувшись, и споткнулась, почти перелетев через собственную голову. Она упала – больно, разодрав рукав, подол и локоть с щекой, и в дерево, под которым она ползала, пытаясь встать и путаясь в платье, прилетела ещё одна пуля, и кора осыпалась прямо ей на голову. Лора завизжала. В голове на секунду мелькнул образ старухи с дробовиком в сухих руках. Спереди, откуда стреляли, послышался разговор. - Не стреляйте, я человек! Не стреляйте! – выкрикнула Лора, охрипнув, и тут же поежилась. А что, если эти люди знают, что она человек? Что, если они целились прямо в неё, и она им оказала услугу? Она, поперхнувшись своим дыханием, поползла спиной назад, вглядываясь во тьму, пока не наткнулась спиной на что-то. Теплое. Живое.   Лора запрокинула голову назад и встретилась глазами с мужчиной лет сорока-пятидесяти. Он был одет по охотничьи – патронташ, перекинутый через торс, свободные брюки, и опущенное ружье в руке. Она едва видела его лицо, но, кажется, он выглядел дружелюбно и опрятно. В этот же момент зашевелились кусты спереди. Из них вышел сухой старик, которого Лора мысленно приписала в отличную партию для Элизы, и огромного вида детина, с телом, как у циркачей, которые тягают гири. Оба с оружием, опущенным. - Бобби, дубина, даже не знаю, хвалить тебя или ругать. Молодец, что промазал, плохо, что потратил патроны. С другой стороны, если бы ты попал в цель, было бы, конечно, хуже, но патроны было бы не так жалко, - медленно проговорил старик, и звук его голоса был чем-то средним между скрипом петель и ветром. Детина, которого звали Бобби, опустил голову, как ребенок. Лора задрожала от страха, не зная, что сказать и как реагировать. Она одна, в лесу, и вокруг неё трое вооруженных мужчин. Ей очень захотелось назад, в запертую карету. - Па, что ты такое говоришь, - раздался голос за её спиной. - Да, сын, каждый, будь то вещь, или человек, должен исполнить свое предназначение. Пули – для плоти. Уйти от своего предназначения это большая трагедия. - Мисс, вы позволите помочь вам подняться? – снова за спиной. - Не н-нужно, - ответила Лора, поднимаясь на ноги и игнорируя протянутую ладонь. Она встала и только тогда заметила, что луна полная. Она отошла чуть в сторону, чтобы видеть всех, и спросила: - Вы охотились на волков? Мужчины переглянулись. - А ты толковая, да? – сказал старик. - Толковая, но об этом слышала. В Нью-Йорке много волков, люди пропадают. А охотиться на них лучше ночью. Опасно. Но эффективно. - Опасно юной мисс бегать ночью по лесу, - сказал тот, что был за её спиной, - Мы проводим вас к себе, это неподалеку. Лора отшагнула назад, кинув на него встревоженный взгляд и нервно взяв косу в руки. - Не беспокойтесь. У меня дочь, ваша ровесница, кажется. Кейли о вас позаботится.