Гори, гори

Лора застыла, быстро обдумывая предложение. Белоснежное лицо, большую часть времени используемое как маска, редко выдавало эмоции хозяйки, а в темноте, скрывшей хвойный лес, её будто бы заинтересованный взгляд был едва различим. Луна, прорываясь сквозь колкие ароматные ветки, подсветила её ясные глаза так, что казалось, будто это они источают голубоватый свет. Лора сделала легкий реверанс, и серебряная подвеска на её бархотке покачнулась. — Я приму ваше приглашение с благодарностью. Меня зовут Кира. Кира Лорни. Мужчины слегка склонили головы в ответ, больше в знак одобрения, чем уважения. Старик не склонил головы, но задержал на Лоре изучающий взгляд. — Джедидая Хэккет, мой отец. Роберт Хэккет, мой брат. И я, Кристофер Хэккет. Мы рады принять вас на нашей земле, мисс Лорни. Лора вновь коротко поклонилась, вспомнив разговор старухи с кучером. О семье Хэккетов знали и за пределами Нью-Йорка. Им принадлежала каменоломня, и они были богаче Сатаны и могущественнее Бога. Они не входили в высшее общество, они были выше его. Лора, держась от мужчин на расстоянии вытянутой руки, шла, подобрав испачканный и грязный подол, и старательно крутила в голове: «Кира, Кира, Кира…». — Вы ранены, мисс Лорни? — спросил Кристофер, вглядываясь в её испачканное лицо. — Нет, мистер Хэккет, я лишь упала, — ответила Лора, чувствуя неприятное и непривычное жжение в местах, где кожа была разодрана. Нужно будет покинуть их дом при первом удобном случае, но поменять свой наряд и вымыть тело с волосами ей необходимо. Она не должна быть слишком слабой — если они вызовут врача, придется ждать его прибытия. Тем более, Лора могла сама обработать свои раны. В её скучнейшей жизни была одна искра — медицина, захватывающая дух своей неопровержимой истиной. Конечно, Лора не верила в Бога. Она верила в искусность науки. Благо, родители не очень следили за тем, что она читает, а гувернантку Лора скрутила еще в четырнадцать лет, пообещав ей, что сбросится с лестницы и скажет, что её столкнула она, если та не будет ей потакать. Таким образом, почти на виду, в её комнате хранились и «Происхождение человека», и «Полный всеобщий домашний лечебник», и «Руководство к преподаванию хирургии», и, шутки ради, «Франкенштейн, или Современный Прометей», которого Лора даже не стала дочитывать. При чтении она понимала лишь часть написанного (особенно она радовалась в моменты, когда предугадывала необходимые действия или компоненты), и ей очень хотелось понять всё. Но у родителей на Лору были противоположные планы, и ей даже не пришлось рассказывать о Мичиганском университете до конца — она увидела выражения их лиц и запнулась, вцепившись в позолоченный бокал. Впереди промелькнул теплый свет, и, спустя несколько десятков шагов, посреди темно-зеленой чащи развернулся великолепный особняк, частично из камня, частично из дерева. Плотно построенный и желтовато-белый в свете кованных газовых фонарей, он напоминал сжатую клыкастую пасть. Лора проводила взглядом уходящие вверх пилястры, и её больше восхитил труд тех, кто это строил, чем богатство тех, кто себе это позволил. На втором этаже ровным светом горело желтое окно, в котором Лоре привиделся мелькнувший силуэт. Она вгляделась в него, и занавески легко сползли по стеклу, подтверждая чье-то недавнее присутствие. Они только ступили на прохладную каменную террасу, как им навстречу вышло несколько слуг, с немыми поклонами принявших из рук едва посмотревших на них Хэккетов оружие. Лора, проходя в дом, чуть улыбнулась мужчине, которого приняла за дворецкого, но он продолжил смотреть перед собой так, словно не увидел её. «Странные» — подумала она, и, переведя взгляд вперед, увидела, как Хэккеты просто скидывают с себя патронташи и охотничьи сумки, и, перешагивая через них, продолжают идти, пока слуги подбирают за ними вещи, как за детьми. Лоре стало неуютно, и желтое тепло многочисленных газовых ламп не помогло ей избавиться от этого чувства. Минуя другие закрытые двери, они подошли ко входу в гостиную. Кристофер пропустил Лору вперед, и она вошла, почувствовав под подошвами туфель ковёр. Мягкий, из овечьей шерсти. Зал мог вместить в себя деревенский домик — светлые, покрытые дамасским узором стены уходили высоко наверх, а сам узор прерывался множественными трофеями животного происхождения. С левой стороны гостиной, позади отличной резной мебели с французскими подушками, хрустел горящий камин, на вид сделанный из цельного белого камня с темными прожилками. Справа была большая мраморная лестница с широкой пригласительной ступенью, уходившая золотыми, почти кружевными перилами наверх и в противоположные стороны. И под до смешного огромной, до боли в глазах сверкающей люстрой, стоял массивный полированный деревянный стол в окружении высоких стульев, чья обивка повторяла ткань подушек. — У вас прекрасный дом, — сказала Лора, скромно опустив ресницы. Никто не ответил ей — Джедидая тяжело сел в кресло, вытянув стопы практически в пламя, всё еще понурый Роберт двинулся в сторону лестницы, а Кристофер встал у окна, видимо, задумавшись. «Очень странные» — подумала Лора, отворачиваясь. Вдруг со стороны лестницы послышался легкий, но стремительный топот. Со ступеней сбежала миниатюрная девушка в пурпурном домашнем платье с милым, почти трогательным бантом вокруг короткой шеи. Роберт тут же преобразился, раскинув громадные руки в стороны — с таким счастьем, с такой любовью она посмотрела на него, прежде чем с криком «Дядя!» бросится к нему на шею. Роберт согнулся чуть ли не пополам, обняв её в ответ, и, покружив, осторожно переставил её со ступеней на паркет. Девушка обернулась и только сейчас заметила Лору. Она сильно смутилась, застеснявшись своего поступка, и её щеки стали почти в цвет платья. К ней, перейдя зал упругими быстрыми шагами, подошел Кристофер. «Отец…» — тихо проговорила девушка, и, опустив взгляд, взяла в руки его ладонь и поднесла костяшками к губам, прижалась к ним, зажмурившись и улыбнувшись. Кристофер нежно высвободил руки, положив их на её виски, и она снова зажмурилась, прежде чем распахнуть глаза и встретиться с полным любви отцовским взглядом. Лору уколола зависть. — Кейли, позволь представить тебе мисс Лорни. Мисс Лорни, моя дочь, Кейли. Девушки присели в неглубоком поклоне. Кейли смотрела на неё с таким жадным интересом, что краешки губ Лоры невольно приподнялись — она была очаровательна в нарушении этикета. Тут же взгляд больших темных глаз стал тревожным, почти печальным: — Мисс Лорни, пройдемте со мной наверх, я накажу камеристке приготовить вам ванну и платье, — почти с мольбой проговорила Кейли. Лора, предвкушая теплую чистую воду, успела лишь открыть рот для благодарности, как позади них, практически сливаясь с потрескиванием дров, раздался голос: — Кейли, милая, и давно для тебя незнакомцы выше семьи? На её лице сверкнул ужас. — Мистер Хэккет, я не увидела вас из-за кресла, я искренне прошу прощения, — подобострастно пролепетала она, забыв о Лоре и почти подбежав к дедушке. Лора не видела лица Джедидаи, но вперив взгляд в спинку роскошного кресла, почувствовала, как начинает злиться. Это было невероятно грубо по отношению к ней, как к гостье, и очень неуважительно по отношению к Кейли, как к члену семьи. Впрочем, пригласил её именно Кристофер, на которого Лора бросила быстрый взгляд — тот сохранял ровное выражение лица, словно ничего не случилось. — Благодарю вас за теплый прием, мистер и мистер Хэккет, — медленно, почти неприлично громко проговорила Лора, присев в глубоком реверансе, скрывшем её ухмылку. Обращение получилось почти саркастичным, и она, не дожидаясь ответа, развернулась, держа спину, и медленно зашагала к лестнице, придержав руками остатки подола. Её внешний вид не смущал её, скорее, приносил дискомфорт. Как она и ожидала, Кейли торопливо последовала за ней. Они поднимались молча. С каждой пройденной ступенью на стене впереди все больше показывался темно-зеленый гобелен. Спустя еще пару ступеней Лора поняла, что это фамильное древо, уходящее в потолок, и, прежде чем повернуть на левую лестницу, она успела увидеть, что от имени Джедидаи вниз уходят не два, а три вышитых золотом имени. — Мисс, вы мне расскажете, что с вами произошло? Честно, я умираю от любопытства… — почти прошептала Кейли, не поднимая глаз на Лору. — Мисс Хэккет, я бы с большой радостью поделилась с вами этим рассказом, но мне, кажется, необходимо отдохнуть… — печально сказала Лора, акцентировав слова чуть схлопнувшейся осанкой. Кейли подняла на неё полные ужаса глаза: — Конечно, конечно, простите меня! Я становлюсь дикой… Бабушка не всегда берет меня в город, стережет, мама умерла в родах, а вы у нас первая гостья за такое долгое время, еще и девушка, и я… Лоре стало немного стыдно за свою манипуляцию, тут же этот стыд сменился небольшой жалостью к кричащему одиночеству Кейли, закончившись смутным недоумением от новости о том, что она «первая за долгое время». На то, чтобы жить как Хэккеты и не устраивать у себя ни приемов, ни деловых встреч, надо иметь действительно весомую причину. Впереди коридора мелькнула темная тень, обернувшаяся невзрачно одетой камеристкой средних лет. Она, как и дворецкий с другими слугами, не стала приветствовать Лору, и на тихую просьбу Кейли лишь несколько раз старательно кивнула, быстро удалившись. Лора как-то обозначила в своей голове поведении прислуги в доме Хэккетов, но никак не могла выудить это слово из множества других. — Я также попросила её принести в мою комнату чай и понемножку всего с ужина. Вы, наверное, голодны? — озадаченно спросила её Кейли. Лора ответила ей благодарной улыбкой, которую Кейли тут же подхватила. Её нельзя было назвать красавицей, темно-русые волосы были собраны в не очень густой пучок, цвет лица был слегка загорелый, зубы крупноваты, но от неё исходило столько нерастраченной всепоглощающей любви, что не залюбоваться ей было просто невозможно. Камеристка вернулась, сверкнув кольцом ключей в сжатой кисти, и открыла одну из комнат на этаже. Тут же из-за её спины вынырнула горничная, прижимающая к груди бельё, и исчезла за хлопнувшей дверью. — Ванна готова, — проговорила камеристка, и осталась неподвижной, ожидая Лору. Им пришлось спуститься вновь, используя другую лестницу, но не черновую. Лора шла, опустив голову и надеясь избежать новых встреч с мужской половиной Хэккетов, как до неё донесся обрывок разговора из-за стены. — Ты не можешь утверждать, что он сбежал, пап. Я слышал удар о землю. — Запуганный зверь кусает больнее. Камеристка вдруг резко остановилась. «Она тоже это слышала» — подумала Лора, напряженно всматриваясь в полуседой затылок, но не прошло и мига, как она снова зашагала вперед, будто ничего не было. Она стала громче топать, пытаясь заглушить голоса за стеной. Они дошли до двери ванной, и камеристка открыла их, снова молча, снова без эмоций. — Спасибо, — сказала Лора, заходя в ванную. На секунду ей показалось, что камеристка сейчас толкнет её в спину, прямиком на плитку, но этого не случилось. Лора обернулась, и увидела лишь закрывающуюся резную дверь с мутными стеклянными вставками, медленно скрывавшую застывшее лицо женщины. «Запуганные. Они все здесь запуганные». Лора позволила себе тяжело выдохнуть. Ванная тоже освещалась настенными газовыми лампами, но скудно, и, из-за отсутствия окна, в ней было очень душно. Лора огляделась вокруг, увидев стопку одежды и полотенец на тумбе, и только тогда заметила, что ванн несколько — поменьше, побольше, кажется, для ног, и большая глубокая. Лора заглянула в неё и поняла, что она пустая. У неё разочарованно скривились губы, как вдруг она ахнула — это была ванна с водопроводом. Спустя полчаса Лора сняла с себя платье, развязала бархотку, распустила спутавшиеся косы, легко коснувшиеся её поясницы, и опустилась в ванну с тяжестью каменной глыбы. Поцарапанную кожу зажгло. Лора опустилась с головой, и только в тот момент ощутила, что у неё совершенно нет сил, и эта ванна кажется ей вполне уютной пышной постелью. Пережитого за вечер и ночь было столько, что Лора не понимала, что именно она должна чувствовать. Наверное, радость — ведь до монастыря её так и не довезли. Да, радость. Завтра же она покинет этот странный дом, найдет попутку, или дойдет пешком до железнодорожной станции, продаст бархотку или серьги, и уедет, уедет далеко. Лора улыбнулась. Она не знала, что карета Констанс уже в пути, и с каждой минутой становится лишь ближе к родовому дому Хэккетов.