Our summer

Дазай прижимается к чужим губам почти невесомо, интуитивно поглаживает щеку мальчика. Нежный поцелуй не имеет даже намека на страсть, но Осаму она точно не нужна была. Он наслаждался моментом, что было ему чуждо, ведь привычнее продумывать всё наперед. Стоило шатену подумать о том, что он впервые поддался неожиданному порыву, как навязчивые мысли снова посетили его. Да, прямо сейчас ему было хорошо и приятно, но что потом? К его удивлению, раздумья прерываются самим же Накаджимой. Мальчишка настойчиво пытается проникнуть в чужой рот своим языком, старательно, но неловко толкаясь кончиком в зубы. Старший распахнул глаза, встречаясь взглядом с плотно зажмуренными — выглядело это до жути комично. Однако старшекласснику не понравилась такая инициатива. — Ты что творишь? — шатен, слегка нахмурившись, уставился на Ацуши. Тот еще больше покраснел, стыдясь своих действий. Все же спугнул. — Ацуши, ты никогда раньше не целовался? Седовласый отвел взгляд куда-то в сторону, крепко сжав кулаки, чтобы не сорваться в истерику. Дазай его так позорно пристыдил, что Накаджима успел накрутить себя и слово боялся сказать. Ком подступил к горлу. Осаму не хотел расстраивать белобрысого, так почему все снова обернулось так? Ацуши смутился не только из-за неловкого вопроса. Он вспомнил, что его первый поцелуй произошел именно с Дазаем — пьяным и в его кровати. — Да, никогда, — тихо прошептал он. Проще было соврать, чем потом долго и нудно оправдываться. Осаму мало чем интересовался, но отчего-то Накаджима думал, что каверзный вопрос будет задан. Какой? «А с кем?», например. — Ты все делаешь неправильно. Смотри и учись, — Дазай снова припадает к мягким губам, посасывая и слегка оттягивая нижнюю. Ацуши застывает от изумления и восторга от происходящего, хотя совсем недавно сам пытался лезть. Подросток не теряет возможности подразнить младшего, поэтому, будто подражая, ведет своим языком по чужому, отчего Накаджима немного закатывает глаза. У Осаму совсем не было этого в планах, но получилось уж как получилось. Пока седой еле успевал сглатывать слюну, чтобы лишний раз не раздражать себя и Дазая, тот проходился по ровным зубам и деснам. Ладонь плотно вжималась в щеку Ацуши, а пальцы поглаживали за ухом. Они делили дыхание на двоих. Сирота вскоре совсем покраснел, не зная, куда себя деть. Внизу приятно потянуло. Накаджима не до конца осознавал, что именно чувствует в этот момент. Тонкие ручонки то держались за бинтованную спину, то болтались без дела. Блондин был сосредоточен на партнере не меньше, чем сам Дазай. Был небольшой прогресс: этот поцелуй длился существенно дольше, чем прошлый «чмок». Тяжелое дыхание и румяные щеки выдавали состояние мальчика. А именно — сильное возбуждение, что тело испытывало из-за простой неопытности. Но Осаму хотел продолжить сладкую пытку, которая началась из чистого интереса, сменившегося наваждением. Дазай уже принялся целовать шею Ацуши, но младший резко остановил его, оттягивая за волосы. Да, жестоко, Накаджима действовал, не думая, но больше он был не в силах вынести. Он горел, почти сгорал, задыхаясь от желания. — Хватит! — и Осаму ухмыльнулся, вытирая губы. Этот жест седовласый не оценил. Возникшее недопонимание и неловкость между ними все портила, поэтому белобрысый снова пошел купаться, уже не на глубине. Старший лениво пинал камни, а потом уместился на ткани и подремал. Делать-то нечего в глуши, где даже связи толком нету. Сам парень тоже был возбужден, но это чувство не спешило утихать, как, например у Ацуши, который потерял настроение, словно его смыло водой. Не решаясь куда-то отойти или просто не желая оставлять Накаджиму одного в этом странном месте, Дазай все-таки остался. Они не планировали сильно задерживаться, но ехать пришлось гораздо позже: вечером купание в еще теплой воде ощущалось по-другому, и мальчишка заплескался. — Блять, уже темно совсем… — обеспокоенно промолвил сирота, наспех одеваясь. Время летело так, что он и не заметил. Ругательства из чужих уст для Осаму звучали дико, настолько редко Ацуши матерился. — Не увидим ничего совсем, блин, блин, блин… — Не парься, Ацуши. Главное, что мы хорошо провели время, — Накаджима почти забыл, что Дазай тоже тут. Выяснить их отношения он еще не решился. Вроде и поцеловались, но что, если это влияние момента? «Что, если он пожалел меня?» «Стал бы он меня сам целовать?» «Но почему не предлагает… а чего я хочу? Отношений с ним?» Непостоянство Осаму его сильно волновало. Ацуши был готов все стерпеть и простить. Но что, если шатен вернется к тому образу жизни? Итогом стало то, что Накаджима просто перестал об этом думать. Будь что будет. Дазай поднял велосипед, что лежал в каких-то кустах. Сел, проверяя педали и убирая тормоз, а потом и Ацуши приземлился. Ночь на дворе, и как им добираться? Конечно, седой боялся до дрожи. Осаму никаких особых эмоций не показывал, просто гнал и гнал, не желая тратить время на разговоры. Доехали нормально, старший довез его прямо до дома, но у подъезда Накаджима задержал старшеклассника, крепко вцепившись тонкими пальцами в дорогую футболку. Ацуши явно хотел что-то сказать. Пялился то в темные глаза, то куда-то сквозь Дазая. — Мне пора уже. Я пойду, Ацуши, — да. Длиться вечно это не могло. Накаджима не хотел отпускать рукав, но пришлось. — Осаму… — Что? — Дазай изогнул бровь. — Я люблю тебя, — шепчет Ацуши, краснея и поднимая глаза. Второй тепло улыбается, поглаживая белобрысого по щеке. Осаму обнимает Накаджиму, прижимая к себе, но не давая конкретного ответа. Мальчик пытается успокоить себя. Дазай отстраняется, уходя и на прощание махая рукой. Ацуши в силах помахать в ответ, но тревожность все не дает покоя. Почему он промолчал? Почему не сказал, что чувства взаимны? По лестнице мальчик был вынужден бежать, потому что боялся темноты и пьяных соседей. Падая на маленькую кровать, он достал телефон, про который уже успел забыть. Да, связи не было, но Накаджима мельком успевал фотографировать места, которые они проезжали посещали. Дазай, даже не позируя, все равно стал главной моделью: оно и неудивительно. Осаму вполне мог стать бы музой. А что насчет натурщика? Со своей интересной историей, а не только смазливым личиком. Каждый просмотренный удачный снимок отзывался гордостью и теплом. Как вообще человек может быть таким красивым? Но себя Ацуши даже симпатичным назвать не мог. Да, черты лица аккуратные, но далеко не аристократические. Тонкие пальцы скользнули по коже, очерчивая нос и губы. Он вдумчиво изучал все свои недостатки, сравнивая себя с Дазаем, и жутко завидовал. Но подпитывал свою маленькую гордыню тем, что этот же самый парень целовал его, не оттолкнул. Этот факт успокоил мальчишку, и он быстро заснул, укрывая почти всего себя огромным одеялом. Июнь. Дазаю эта поездка в целом понравилась, но только в плане разнообразия. Слишком было муторно и далеко ездить, даже если отбросить усталость. Зато обрадовал Накаджиму, а парень чувствовал себя живым лишь когда тот улыбался. Встреча с двумя, так сказать, необычными мужчинами забылась сама собой, стоило Осаму прикоснуться головой к подушке. Не пил сегодня, но черепок отчего-то болел невыносимо сильно. Утро не задалось: заявился Куникида еще позже, чем вернулся приемный сын. Поспал совсем немного, но явление это нередкое. Иногда Ацуши казалось, что они были друг другу чужими людьми, а не семьей. Проблемы Накаджимы они почти не обсуждали, обговаривая и решая их только в крайних случаях. На ментальное здоровье своего ребенка Доппо не мог, не успевал или просто не хотел влиять. Неуверенный в себе подросток умывался, когда на его телефон пришли новые уведомления: снова в группе класса его лицо прикрепили к какой-то совершенно не смешной картинке. Хоть подобное было и не впервые, все равно до жути обидно. Чем он такое заслужил? Теперь и та девочка не стеснялась в выражениях, потому что Накаджима ее «предал». Посмотрев в зеркало, он снова увидел лишь жалкого и страшного ребенка. Невысок, да и совсем не хорош собой. Вчерашняя ненависть к себе только усилилась, поэтому Ацуши поспешил выйти из ванной, будучи подавленным. За дверью стоял уставший Куникида, который ждал, когда Накаджима наконец покинет комнату. — Доппо, эм… — родитель еще не успел скрыться в ванной комнате, поэтому обернулся. — Чего тебе, шкет? — выгнул бровь старший, зевая. Выглядел он, правда, совсем плохо: мешки под глазами, на работе завал, да и пропадает непонятно где. Неухоженная щетина все портила, но Куникида себя никогда не запускал. Наоборот, следил за двумя вещами: за собой и графиком, чтобы не сбиваться. — Неужели я правда… такой, — мальчишка запнулся, сразу начиная теребить футболку, ища в ней спасение и успокоение нервов. Открываться именно Доппо было тяжело. — страшный? Блондин нахмурился, цыкая и поправляя очки. — Откуда у тебя только время на такие глупости? Меньше бы дурью маялся, был бы лучше. Нормальный. — Хе-хе, спасибо… — Ацуши улыбнулся куда-то в пол, стремительно удаляясь в сторону своей комнаты. Чужие слова его приободрили, поэтому Накаджиме было уже не так гадко. На своем нормальном настроении он написал Дазаю.

Осаму Дазай: был в сети недавно

«Доброе утро. Как спалось?»

Седовласый ставить смайлы, а, тем более, сердечко, побоялся. Ответ себя долго не заставил ждать, лето же, никакие дела не тревожат.

Осаму Дазай: печатает...

«Норм. Погуляем сегодня?» Ацуши резко откинул телефон, но, к счастью, тот приземлился на кровати. Накаджима легонько ударил себя по лицу, мол, кто так радуется? А если бы разбил? Но за всей этой суетой он был действительно счастлив, хотя Дазай, чисто теоретически, мог и не вкладывать какой-то особый смысл. Накаджиме хотелось выяснить, как изменится их общение и в какую сторону зайдут отношения. Дрожащими руками, он все же сумел напечатать короткое:

«Хорошо».

Хотелось покричать в подушку, изменить написанное сотню раз, но он утихомирил свой пыл и любовь к этому человеку. «Тогда вечером, ок? Не скучай без меня)» Ацуши прочитал, а потом заметил, что лицо у него все красное. Какой ужас, и он так смутился он пары слов? Накаджиме надо было срочно прекратить чувствовать что-то подобное. Его настолько даже девчонки никогда не волновали. Этот день не прошел незаметно, наоборот, каждый час был исполнен мучительного ожидания. Мальчишка то метался по комнате, то спал, то снова пытался выявить изъяны в своей экзотической внешности. Закат он наблюдал сначала из окна комнатки, а потом переоделся в легкую футболку и выскочил на улицу, так как ему позвонил Дазай. Весь день он чувствовал себя немного странно, но списал на волнение перед встречей. Осаму встретил его в теплой фирменной кофте, глядя на младшенького и хмурясь. Время вечернее, только начало июня, холодно же. Особо париться насчет чужого внешнего вида шатен не желал, поэтому они просто пошли на прогулку. Маршрут был короткий: от магазина и на лавочку. Если повезет, встретят еще кого-то, но кого? Все в разъездах, а Дазай планировал взять путевку позже, если вообще взять. Турция и Египет ему просто надоели. Но такую бледность тяжело было не заметить. Ацуши был бледен, его слегка потряхивало. Парень, при попытке незаметно дотронуться, нахмурился еще сильнее. — Вот черт, — выпалил старшеклассник, не контролируя сказанное. Накаджиме пришлось прервать неловкий монолог, который Осаму случайно прослушал. Малец обернулся на него, выглядя невинно и по-детски: будто что-то натворил. Накаджима чихает, а Дазай его останавливает. Прикладывает ладонь ко лбу, но потом, цыкнув от непонятного результата, касается губами. Ацуши краснеет, пытаясь отстраниться, но Осаму держит крепко. — Ацуши, что за дела? Не мог написать, что болеешь? Я бы лекарств купил, там, еще чего может… — шатен чуть отворачивается, пытаясь по-своему проявить заботу. Выходило грубовато. — Что? Болею? Но где… мне нельзя болеть… — Накаджима сразу потух, он ненавидел страдать от вирусов. Поникший мальчишка заранее понимал, что никто с ним носиться не будет, поэтому молился, чтобы это было что-то несерьезное. — Походу в речке той перемерз… Я дурак, что отпустил тебя и даже не попробовал воду, — конечно, частично Дазай винил себя. Поэтому уже совсем скоро кофта застегивается на теле Ацуши, который тонет в объемной одежде. — Тебе правда не стоило, я не хотел доставлять проблем... Осаму похлопал его по плечу, перебивая и глядя измученно. Меньше всего на свете ему хотелось выслушивать подобную болтовню о ненависти к себе. — Тихо. Поговорим позже. Сходим в аптеку, магаз и к тебе тогда, ок? Я не хочу, чтобы ты простудился еще сильнее. Несомненно, слышать подобное было приятно. Приятно знать, что ты кому-то важен и о тебе заботятся, а Ацуши совсем не возражал. Поэтому тихонько шел рядом, пока Дазай то бурчал себе что-то под нос, то травил сатиричные шутки о всяком. В аптеке Осаму заодно купил себе пару упаковок бинтов, но Накаджима эту тему не хотел поднимать. Знал же, что ситуация в прошлом непосредственно повлияла и на настоящее. Сопротивляться седой не мог, поэтому им пришлось идти обратно в квартиру. Ацуши чувствовал себя страшно виноватым, старший же специально ехал, а по итогу… но Дазай не выглядел раздраженным. Он просто шел рядом, постоянно интересуясь чужим самочувствием. И хоть поначалу Накаджима тешил себя излишним вниманием, то под конец это его начало напрягать. Неужели Осаму его воспринимает не более, чем ребенка? Зачем тогда это все? Поэтому, по приходу в жилище, Ацуши начал замечать и подмечать гораздо больше. А когда Дазай пришел с кухни, где заваривал всякие порошки от простуды, белобрысый и вовсе решился на отчаянный поступок: просто поговорить. Встал, подходя ближе и убирая чашку из чужих рук в сторону. — Я… не привлекаю? Тьфу, блин… — он растерялся, не договаривая фразу. Осаму, очевидно, спросил «что?», но Накаджима уже отстранился и смущенно пялился в стену, сидя на кровати. — Оговорился, не бери в голову… — Ацуши начал кашлять, а Дазай разочарованно выдохнул. Завесил шторами окно. — Целовать не буду. Накаджима сразу посмотрел на Осаму с удивлением и тоской, не понимая, что он сделал не так. Чем-то смахивал на котенка. — Что так смотришь? Хочешь, чтобы я заболел? — Дазай посмеялся, но этим настрой и дух мальцу он явно не поднял. Он почти забыл о "Терафлю", но вовремя опомнился и протянул горячую чашку. Накаджима посмеялся в ответ, отпивая отвратительное на вкус лекарство. Он бы пошел и вылил это все в раковину, но из уважения к Осаму не стал. Да и вариант температурить несколько дней не привлекал. — Дай мне время, Ацуши, — Дазай сел на край, глядя седовласому прямо в глаза. — Время? Ха-ха, я понимаю… — мальчик неловко и нервно хихикнул, отводя взгляд первым. Да. Его логика и ум воспринимали лишь один факт — шатен не хотел с ним встречаться. Цепочка заканчивалась снова на отсутствии любви к себе. — Ты очень хороший, да, я люблю тебя! Но понимаешь, я пока не хочу вступать в… отношения. Я запутался, — выпалил Дазай, меняясь на глазах. — У меня уже был подобный опыт с Одой, и, знаешь, это принесло больше разочарования. — Я понимаю. — Дело не в тебе! Я… я разберусь с собой. Ацуши берет Дазая за руку, поглаживая и пытаясь успокоить. К своему же удивлению, Осаму смог сказать что-то подобное. Некоторое время сидели в молчании. Накаджима улыбается, они будто поменялись местами. Летний вечер они коротают за игрой в компьютерные состязания, садясь в кресло по очереди: началось все с типичных стрелялок, а продолжилось прохождением сюжетных и длинных игр. Вдвоем не было скучно. Никогда.