Между жизнью и жизнью лежит Диюй

В умах смертных наказания, которым подвергаются души в Диюе — это истязания, пытки и другие мучения плоти. Но на самом деле далеко не страдания тела являются главным испытанием. Разум человека, его мысли и воспоминания — вот самое худшее. Срок пребывания в Диюе не должен превышать назначенного времени. После этого человек может остаться по своему желанию, если пока что не хочет перерождаться. Например, ждёт возлюбленного. Кто-то спросит, в чём смысл наказания, если сделавшие дурные поступки всё равно не получат хорошей следующей жизни. Ответ очень прост. Раскаяние. Если душа полностью осознает свои ошибки и искренне покается, то сможет ступить на лучший мост в новую жизнь. Если же муки сожаления не придут и человек не признает преступлений, путь перерождения окажется тяжёлым. Проживая в Юду до начала суда и наказаний, между ними и после, умерший должен думать о своих поступках, возвращаясь мыслями в прошлое вновь и вновь. Лань Ванцзи, в отличие от многих, любил прошлое. Те деньки в Облачных Глубинах, когда Вэй Ин улыбался не натянуто, когда подразнивал, подкладывая книжки с порнографией. Прошлое, когда Вэй Ин был жив. Вместе с тем события до смерти Старейшины Илин приносили много боли. Война с Вэнями, смерть отца, разлука с братом, дом в руинах, погибшие соученики — всё это оставило следы на некогда безупречной броне Второго Нефрита Лань. Кому только нужен поцарапанный нефрит? В Диюе невозможно наблюдать смену дня и ночи. Загробный мир не принадлежит ни Небесам, ни земле, поэтому здесь действуют собственные законы и порядки. В то же время для удобства и ради исключения путаницы время обозначается так же. По всему городу чуть ли не на каждом столбе, в каждом доме висел специальный талисман, отсчитывающий часы и дни. Так души понимали, сколько времени они провели здесь. Привыкшему вставать в начале мао-ши Лань Ванцзи не составило труда проснуться в нужное время и не опоздать на встречу. Дом, выделенный второму господину Лань, чем-то походил на цзиньши. Никаких излишеств, но всё необходимое имеется. Рисунок гор на ширме, огораживающий кровать, напоминал родной Гусу. Одежда, сложенная в шкафу, представляла собой точную копию той, в которой Лань Ванцзи изначально появился у Моста Беспомощности. Возле кровати стояла подставка для меча, рядом — столик для гуциня. Юду никогда не засыпал. Огни города горели круглосуточно. Пока кто-то только ложился, другие вставали. Загробная жизнь кипела. В отличие от смертного бытия после смерти душе не нужно ни есть, ни пить, ни работать. Однако избавиться от давних привычек сложно, поэтому многие жители продолжают ходить в рестораны и покупать вино. Хозяева лавочек — демоны и призраки — с удовольствием принимают всех. Неважно, был ли ты при жизни деревенщиной или наёмным убийцей. Как и было оговорено, Вэй Усянь ждал в начале улицы, на которой стояли дома не совсем мёртвых заклинателей. Лань Ванцзи не сразу его заметил: среди разномастных жителей фигура в чёрно-красном легко терялась. Как-то слишком легко. — Лань Чжань, привет. Глаза Вэй Усяня непроизвольно расширились при виде заклинателя в белом. То, что Лань Ванцзи действительно придёт на встречу, ранее не приходило в голову. Замешательство быстро скрылось за радостью и игривостью. — Или мне стоит называть тебя Ханьгуан-цзюнь? — Лань Чжань подойдёт. — Пф, — Вэй Усянь лёгким движением перекинул чернильные пряди за спину и склонил голову набок, словно ребёнок, раздумывающий над очередной пакостью. — Из-за вас появилось столько неожиданных проблем, весь Диюй на взводе. Так что ожидай ещё минимум день спокойствия, пока с нюансами разберутся. Лань Ванцзи хотел бы спросить, насколько сложной должна быть бюрократическая система, что на решение вопроса потребуется не меньше дня. Хотя больше волновало другое — откуда сам Вэй Усянь знает о тонкостях работы в загробном мире. Неужели, проведя в судилище так много времени, он подружился с одним из ванов? Так и не спросив чего хотел, Лань Ванцзи в спешном порядке последовал за активно маневрирующим между прохожими Усянем. Увлечённый попыткой не потеряться в незнакомом городе, он не заметил, как души сами расступаются, открывая путь. — После смерти единственный способ извиниться или отомстить — дождаться нужного человека в Юуду. Вот все и мечутся, исполняя то, чего не сделали при жизни, — решил прояснить привычки здешних Вэй Усянь. Обычно со временем все новички сами присоединялись к прежним жителям, но в случае с группой заклинателей требовалось объяснение. Лань Ванцзи не мог в полной мере считаться мёртвым, а значит и не ощущал себя до конца таковым. — Думаю, ты не будешь против, если наша экскурсия начнётся со второго и четвёртого судилища? Не самое приятное место, но у меня там дела, — выйдя за черту города, Вэй Усянь замедлил ход, дожидаясь спутника. Должны были существовать правила, регулирующие перемещения мёртвых, но в тот момент Лань Ванцзи не задумывался, можно ли ему покидать Юду. Вэй Ин снова стоял рядом, улыбался и говорил с ним, казалось, забыв о прошлых обидах. Словно не было резни в Безночном Городе. Словно Старейшина Илин не умер, разорванный своей же армией ходячих трупов. Словно Вэй Ин не потерял часть себя на горе Луанцзан. — Мы почти на месте, — Вэй Усянь указал вперёд. Широкие рукава раздувал ветер, пряди выбивались из и так неаккуратной прически. Пара спутников уже спустилась с горы Фэнду и снова оказалась на равнине. Чёрная дорога петляла где-то впереди. Хуанхэ шумела рядом. От великой реки отходило ответвление, названное Найхэ, река нечистот. В её начале расположилось второе судилище, в её конце, у Кровавого пруда — четвёртое. В отличие от глиняно-жёлтой Хуанхэ, Найхэ цветом напоминала ржавчину, смешанную с грязью. Лань Ванцзи не брался судить, правда ли по реке течёт не вода, а нечистоты, но кислый запах, сгущающийся по мере приближения к мосту, навевал неприятные мысли. Место для перехода выбрали удачное. Почти у самого разветвления, где Нэйхэ отделяется от Хуанхэ, пролегал широкий мост. Путникам не пришлось переходить две реки одну за другой, они сразу перешагнули обе. Вход на мост сторожила змея. Длинная чёрная лента с красными глазами ползала взад-вперёд, не позволяя пройти. — Просто перешагни её, она не станет нападать, — небрежно посоветовал Усянь, неприязненно покосившись на пустое место. Судя по следам на деревянном столбе перил, когда-то мост охранял ещё и пёс. Второе судилище в корне отличалось от первого. Дворец проще, больше напоминал загородное поместье богатой семьи. У входа заботливо высадили цветы. Глава второго судилища, очевидно, старался сделать свои владения более удобными и комфортными. Для себя. Не успели Лань Ванцзи и Вэй Усянь подойти ко входу, как услышали перебранку. У самых дверей стояли двое и громко спорили. Мужчина в красных одеяниях нависал над невысокой девушкой в зелёно-золотых одеждах. Спорящие сначала не обращали внимания на пришедших заклинателей. Белые, лишённые зрачков, глаза девы смотрели прямо на Лань Ванцзи. Но ничего не видели. — Господин Люй, госпожа Ли, — крик Вэй Усяня наконец отвлёк пару от жаркой дискуссии. Мужчина в красном повернулся лицом к гостям. Величественная фигура источала силу и достоинство. Перед ними стоял владыка четвёртого судилища — Угуан-ван. Сердце Лань Ванцзи пропустило удар, резкий укол сожаления кольнул душу, отозвавшись тысячекратной болью. Что-то в широком развороте плеч, гордом профиле и узких, лучащихся внутренней добротой глаз, напоминало Цинхэ-цзюня. Бывший глава Лань давно покинул мир смертных и определённо не возносился. Возможно ли встретить в Диюй его самого, а не призрак на чужом лице? — Эх, это же наш Я… Маленькая ручка с неожиданной силой оттолкнула мужчину, прервав на полуслове. Девушка выступила вперёд, улыбаясь. Свет от фонарей — каждый украшен иероглифом «правда» — играл на красно-золотых цветах в волосах главы второго судилища. Чуцзян-ван, прожив на свете многие столетия, продолжала выглядеть как юный нежный цветок, не знающий боли и горя. Невидящие белёсые глаза продолжали смотреть на Лань Ванцзи. Взгляд, не отличавший внешность, был способен рассмотреть душу. — Господин Вэй, какая встреча. Вы пришли по просьбе Хоу-ту? — улыбка богини несла в себе нежность и понимание. Выражение добродушия дрогнуло на лице Вэй Усяня. Рябь, едва незаметная для других, для Лань Ванцзи была очевидной. — Хоу-ту просила передать приговор, — кивнул Усянь, вынимая из рукава скреплённый печатью свиток. — Вовремя! — Угуан-ван выхватил документ прямо из рук заклинателя и нетерпеливо развернул. — Цзинь Гуаншань, имя в быту… Имя, возраст, способ смерти и грехи Цзинь Гуаншаня лились нескончаемым потоком. Лань Ванцзи знал почти всю эту информацию, потому не стеснялся слушать. Правда кончики ушей немного покраснели после упоминания о смерти бывшего главы Цзинь. Извращённое чувство юмора у судьбы, однако. Угуан-ван дошёл до обмана союзников во время войны и остановился, а затем продолжил читать про себя. Лань Ванцзи не стал спрашивать, почему. — Приговор пересмотрен? — без особого энтузиазма спросила Чуцзян-ван. — Ага, как раз сегодня утром, — повернувшись к Лань Ванцзи, Вэй Усянь запнулся и резко хлопнул себя по лбу. — Какая досада, госпожа Ли, забыл представить вам. Лань Ванцзи, сиятельный Ханьгуан-цзюнь. Умер, вернее попал в Диюй только вчера. — Эта Ли прекрасно знает о ситуации с заклинателями, — Чуцзян-ван кивнула и приложила пальцы к подбородку. — У господина Вэя и Ханьгуан-цзюня такие близкие отношения? Приятно слышать, что вы не одиноки. Неожиданная сладость в тоне главы судилища насторожила Лань Ванцзи. Девушка будто говорила о каких-то определённых отношениях. Не просто дружба, а нечто большее. Откуда ей знать? — Не обращайте на неё внимания, ей всегда слышится подтекст, — грубо прервал разговор Угуан-ван и протянул отчёт обратно Вэй Усяню. — Здесь сказано, что срок Цзинь Гуаншаня в четвёртом судилище продлён. Про второе ни слова. — Если наказание начали приводить в исполнение, прервать его нельзя так просто, — сказала госпожа Ли тоном человека, повторяющего вслух простую истину. — Его преступлениям нет равных! — эмоционально всплеснул руками Угуан-ван. Ссора обещала разрастись с новой силой. Вэй Усянь не собирался вмешиваться в дела судей, а Лань Ванцзи в целом мало понимал, из-за чего два вана спорят. Молодой господин вышел со стороны дороги, ведущей к четвёртому судилищу. Чёрные одежды слабо развевались на ветру, в небрежно завязанные пряди залетали частички пепла. Неизвестный не носил маску или чиновничье одеяние, никакие другие знаки так же не указывали на его должность и ранг. — Достопочтенный, вас просят подойти. В документах обнаружилась неточность, — человек или, что вероятнее, небожитель средних небес слегка склонил голову. — Оу, этот достопочтенный запамятовал, — извиняющеся посмотрел в ответ Угуан-ван и быстро откланялся. Очевидно, одна-единственная просьба помощника повлияла больше, чем несколько часов споров с непосредственной коллегой. — Госпожа! — широкие двери второго судилища распахнулись, человек с красными волосами показался на пороге. — И так всегда, — неприязненно цокнула девушка в сторону бодро удаляющейся парочки из четвёртого. Повернувшись к подручному, дама кивнула. — Сейчас буду. Вэй Усянь только рассмеялся. Горести госпожи Ли его не впечатлили. Лань Ванцзи даже подумал, что тот изначально знал исход и специально пришел увидеть всё лично. — В таком случае мне и моему другу пришла пора уходить, — намеренно низко поклонился Вэй Усянь. Лань Ванцзи не понял, в чём смысл таких увёрток, если собеседница слепа. — Расскажешь подробности позже, — бросила Чуцзян-ван и скрылась во дворце. Смешанные чувства наполняли сердце Лань Ванцзи. Встретить ванов Диюя — великая честь. Методы работы в загробном мире вызывали любопытство, граничащее с детским желанием узнать всё как можно скорее. Неуместный порыв расспросить о событиях, приведших к спору двух глав, пришлось подавить. Вэй Ин наверняка не имел права рассказывать такое. Вопреки ожиданию, Вэй Усянь сам завёл разговор. — Понимаешь, если после смерти прежние дела человека и вызванные ими последствия приводят к чему-то недопустимому, например смерти или насилию, то приговор пересматривается на ухудшение. Господину Люй не терпится получить Цзинь Гуаншаня в свои руки, вот он и просил госпожу Ли закончить с наказанием побыстрее. Вспомнив дату смерти бывшего главы Цзинь, Лань Ванцзи прикинул в уме, сколько тот томится во втором судилище. Выходил немалый срок. И это только наименьшие из деяний этого человека. — Господин Люй на самом деле весёлый. Немного кровожадный, но его можно понять. При жизни он был генералом, из-за желания некоторых власть имущих весь его клан погиб. Имена и общие черты каждого вана в той или иной мере передавались среди людей. Титулы точно полагалось знать всем, как-никак смерти не избежать, придётся лично встретиться с главами судилищ. Лань Ванцзи специально никогда не интересовался Диюем, но помнил, что о истории ванов при жизни было известно крайне мало. Несколько подвигов и легенд в лучшем случае, в худшем — фамилия, день и месяц рождения. Стоило бы спросить, откуда у обычного, пусть и тёмного заклинателя подробная информация. С другой стороны, Вэй Ин всегда умел легко находить друзей и никогда не стеснялся заводить разговор. — У вас с Чуцзян-ван близкие отношения? — если бы Лань Сичэнь присоединился к прогулке, он бы удивился очевидному недовольству Лань Ванцзи. Вэй Усянь вздохнул и мотнул головой. Длинные волосы хлестнули по воздуху. — Это из-за её дара. При жизни госпожа Ли терпела много лишений. В конце концов она ослепла. «Мне повезло больше, чем небожителям. Теперь я избавлена от необходимости видеть этот лживый свет». Так она оскорбила весь небесный пантеон. Один из богов наказал её за дерзкие слова, даровав способность слышать не то, что говорят люди, а то, что они хотят сказать. — Хм, — от такой способности Лань Ванцзи не отказался бы. Понимать людей так сложно. И не важно, сколько опыта у тебя за плечами. — Порой это мешает, — Вэй Усянь пожал плечами, тоже не совсем понимая причины жалоб. — говорит тебе друг, что считает тебя красивым, а ты слышишь — «обычный». И не объяснишь толком, почему неприятно. — Что стало с тем богом? — поинтересовался Лань Ванцзи. Если Чуцзян-ван сейчас в Диюе, значит она явно не обычная демонесса или призрак. — Свергнут, — кратко бросил Вэй Усянь без интереса. Судьба какого-то там божка его волновала в последнюю очередь. — Искатель цветов сжёг все его храмы. Дрожь прошла по спине Лань Ванцзи. Легенду о Хуа Чэне, Искателе цветов под кровавым дождем, слышали все. Непревзойдённый демон, с которым не могли справиться Небеса. Заклинатели боялись его чуть ли не больше богов. — Госпожа Ли превратила проклятие в дар. Она невероятная женщина, — с, о чудо, уважением, произнёс Вэй Усянь, не заметив заминки Лань Ванцзи. Слепая девушка, ставшая главой судилища. Всегда слышит правду, от неё ничего не скрыть. Неудивительно, что она заняла высокое положение в Диюе. Намёки госпожи Ли были такими лишь от части. Со временем она приноровилась понимать, что люди говорили изначально, но отвечать продолжала на услышанное. Если девушка из «истинных» слов Усяня сделала вывод о близости между ним и Ванцзи — чувства истинны. Проблема в том, что Вэй Усянь говорил правду и не старался утаить что-то. Он сам не понимал, почему госпожа Ли услышала иное. Глубоко в душе правда цвела буйным цветом, но признать её пока не находилось сил. — Попадать под её горячую руку не стоит, особенно если ты изменщик, — хохотнул Вэй Усянь. — Просто так она из своих когтей не отпустит. Учитывая многочисленные «любовные подвиги» Цзинь Гуаншаня, Лань Ванцзи не удивился, что тот попал в чёрный список у главы второго судилища. — А теперь, начнём настоящую экскурсию? Или великий Ханьгуан-цзюнь устал от меня? — подавшись вперёд, намеренно проникая в личное пространство Ванцзи, спросил Вэй Усянь с хитрой улыбкой. Не поколебавшись, Лань Ванцзи отрицательно мотнул головой. — Вэй Ин не надоедает. Похлопав глазами, словно ребёнок, столкнувшийся с удивительной нелогичностью взрослого мира, Вэй Усянь выпрямился и нарочито плаксиво приложил руки к сердцу. — Не говори такого без предупреждения, сердце этого несчастного не выдержит. Пара продолжила свой путь по чёрной дороге. Юду вновь вырос перед ними, великая и шумная столица Диюя. Несмотря на размеры города, не верилось, что где-то там скрываются остальные судилища. Вновь отвечая на невысказанный вопрос, Вэй Усянь свернул от главной дороги на другую, не менее широкую. Через каждых два шага стоял столб с бумажным фонариком. Негасимое пламя освещало путь сонмам душ, бродивших туда сюда. Только здесь их столпотворение не несло в себе шум разговоров и сплетен. Идущие по дороге мёртвые хранили молчание или же горько плакали. — Пойдём, — Вэй Усянь схватил спутника за руку и тут же замер. Холодный голос из воспоминаний напомнил слова молодого Второго Нефрита Лань. «Я не касаюсь чужаков» Не высказав протеста, Лань Ванцзи позволил ладоням соприкасаться. Кожа к коже. Поразительно, что в подземном мире, без света солнца, руки Вэй Ина оставались тёплыми. Наверно, потому что он сам хранил в себе огонь. К чему солнце на небе, когда оно в сердце? — Веди. Черты Вэй Усяня вновь наполнились радостью. Он потащил Лань Ванцзи вперёд, крепко держа за руку. — Большая часть судилищ расположены внизу. Здесь, в Юду, стоят дворцы, через них тоже можно спуститься. Но простые жители предпочитают общий вариант. В конце дороги обнаружилась лестница, уходящая вниз, в глубину Диюя. Там, под землёй, томились души, неся заслуженное наказание. Лампы освещали путь. Ступени, вырезанные прямо из камня, не крошились и не портились со временем. Только холод, усиливающийся по мере спуска, напоминал, что внизу не ожидает ничего хорошего. Быстро спускаясь, Вэй Усянь вовсе не боялся упасть. Лань Ванцзи едва удавалось за ним поспевать. Души, встреченные на пути, не обращали внимание на парочку. Лишь некоторые с недоумением провожали взглядом, задерживаясь на лице Вэй Усяня. Если раньше Лань Ванцзи считал Юду настоящим подземным городом, то теперь поменял мнение. Скрывающийся под столицей комплекс размерами мало отличался от поверхности. Первым делом посетители попадали в огромный зал, из которого выходили множество коридоров. Ходы переплетались друг с другом, сплетаясь в запутанный клубок путей. Здесь были свои улицы, указатели и ниши со скамейками, предназначенные для отдыха служащих и не только. С потолка тянулись вниз камни, отражающие свет фонарей. Если бы не стены, можно было бы поверить, что это всё ещё Юду. Напрочь игнорируя все указатели, Вэй Усянь шёл каким-то своим путём, то и дело указывая на вырезанные на стенах фрески. — Это господин Люй, сражающийся с вражеской армией. Изображение Угуан-вана было сделано искусно, сохраняя черты настоящего лица. Неистовая ненависть прослеживалась во всей фигуре генерала, ведущего войско в бой. Позади отважного воина стояли призраки. Старики, женщины, мужчины и дети, младшему из которых едва ли было больше пары месяцев, наблюдали за последним представителем своего рода. В самом углу картины мастер разместил преданного соратника Угуан-вана, его бессменного слугу и друга. Лань Ванцзи пригляделся. Он мог поспорить, что через камень скульптор мастерски передал не только верность авангарда, но и любовь, хранимую на самой глубине глаз. — А вот и первое место нашей экскурсии. Третье судилище, владения господина Юй, Сунди-вана. «Причиняя боль слабым, в первую очередь вредишь своей душе» — значилось над высокими дверьми. По обе стороны от входа на камне были вырезаны фрески. На левой могучий человек с лицом демона возвышался над связанными грешниками. На правой тот же мужчина сидел в кругу простых людей и детей, слушая чей-то рассказ. — Здесь томятся те, кто причинил вред слабым, издевался над крестьянами например, — кратко описал Вэй Усянь и повернулся в другую сторону, готовясь уйти. Долго находиться рядом с третьим судилищем ему не хотелось. Опасения сбылись, когда служащий, отличающийся крепким телосложением и ростом почти в чжан, окликнул: — Господин Вэй! Вэй Усянь нехотя обернулся и, не смотря на Лань Чжаня, поприветствовал: — Далигуй, какая встреча. Сегодня дежуришь у дверей? Служащий, названный Далигуем, покачал головой. — Этот слуга искал вас, господин Вэй. — У Вэй Ина проблемы? — с заметной жесткостью проговорил Лань Ванцзи. Из глубины залов третьего судилища выступила фигура, она была ниже Далигуя, но внушала куда больший трепет. — У нас новые постояльцы? — спросил Сунди-ван, кивнув на Лань Ванцзи. Блекло-красные одежды не скрывали покрытые метками руки бога. Причудливые не то шрамы, не то рисунки в виде лоз покрывали всё тело Сунди-вана. На бледной коже лица выделялась ярко-красная киноварная точка на лбу. — Заклинатели Лань у нас не значатся, — доложил Далигуй своему начальнику. — Это мой друг, Лань Ванцзи, второй из Нефритовых Близнецов Лань, — пояснил Вэй Усянь, нервно поглядывая на Сунди-вана. — Вот как, — бог смерил Лань Ванцзи тяжёлым взглядом. — Учитывая воспитание в клане Лань, не удивлюсь, если он всё же к нам попадёт. А теперь, — Сунди-ван развернулся, — господин Вэй, вынужден вас снова просить. Лань Ванцзи по праву считался самым воспитанным и вежливым из своего поколения, помимо Сичэня разве что. Но в тот момент желание защитить Вэй Ина перекрыло уважение к статусу главы судилища. Лань Ванцзи посмотрел в глаза Сунди-вану. — Вэй Ин не причинял вред слабым. Непроницаемые жестокие чёрные омуты враз наполнились весельем. — Ха, господин Вэй, да у тебя появился защитник! А этот старик всё ждал, когда ты встретишь достойного мужчину, — Сунди-ван искренне радовался, почти хлопая в ладоши от восторга. Пробурчав под нос что-то о «меньше бы книжек читал», Вэй Усянь серьёзно взглянул на Лань Ванцзи. — Дело, о котором говорит господин Юй, имеет ко мне прямое отношение, но наказывать меня не собираются. Внимательно вглядевшись в выражение лица Вэй Ина, Лань Ванцзи кивнул, не обнаружив следов вранья. — А не ты ли недавно утверждал, что слушать этого старика — то ещё наказание, — усмехнулся Сунди-ван. — От твоих историй уши горят даже у меня, полного бесстыдника, — попенял Вэй Усянь и последовал за Далигуем. — Можешь его сопровождать, юный Лань, — завлекательно предложил Сунди-ван. Лань Ванцзи так и сделал. Внутренне убранство третьего судилища мало отличалось от остального подземного комплекса. Голые каменные стены, изредка украшенные фресками, никаких окон, повсюду негаснущие лампы. — Здесь мы выкалываем глаза и печень. А там комната для сдирания кожи, — несмотря на жизнерадостный и игривый тон Сунди-вана, Лань Ванцзи пробрала дрожь. А что он ожидал от наказаний Диюя? Стояния на коленях и переписывания правил? У зала, чьё название читалось как «Место раздумий вверх ногами», группа остановилась. — Дорогая мадам ждёт, господин Вэй. Передай, как этот старик от души выражает ей презрение, — хлопнув Вэй Усяня по плечу, Сунди-ван удалился. Далигуй открыл зал и вошёл вместе с Вэй Усянем. На краткий миг сотни подвешенных вверх ногами тел были освещены тёплым светом лампы. Затем Лань Ванцзи остался один у дверей, войти ему не позволили. Лань Ванцзи остался ждать. С каждой встречей он всё сильнее укреплялся в мнении, что Вэй Ин в Диюе занимал далеко не простое место. Вполне дружелюбные отношения с главами второго и четвёртого судилища ещё можно объяснить природным обаянием Вэй Усяня, а вот откровенную фамильярность с Сунди-ваном и его слугой оправдать труднее. Насколько знал Лань Ванцзи, в Диюе наказания осуществлялись в порядке очереди судилищ. Самых кровожадных убийц и тех сначала судили за воровство масла из могильной лампады. Однако если Вэй Ин каким-то образом попал под опеку ванов из второго, третьего и четвёртого судилищ, почему те к нему относятся так хорошо? Разве боги не должны наказывать грешников, а не дружить с ними? Оставался лишь один вариант — Вэй Ин познакомился с ними сам по себе. Кто же позволил простому мёртвому, пусть и великому при жизни, заклинателю приставать к ванам? Прошло по меньшей мере пол шичэняпрежде чем Вэй Усянь показался в дверях. Черты тёмного заклинателя ожесточились, губы были плотно поджаты, а глаза медленно меняли цвет с красного на серый. Лишь увидев Лань Ванцзи, покорно ждущего его возвращения, Вэй Усянь улыбнулся, черты сгладились, возвращая прежнего беспечного парня. Далигуй вышел следом. Его выражение лица напоминало смесь жалости и злобы. — Господин Вэй, уверен, госпожа Юй позовет вас ещё не раз. — Мадам Юй всегда была упряма. Как и Цзян Чэн, — со вздохом согласился Вэй Усянь и попрощался, уведя Лань Ванцзи за собой. Личность женщины, которую так настойчиво Вэй Ина требовали посетить, открылась. Юй Цзыюань, жена Цзян Фэнмяня, мать Цзян Чэна и Цзян Яньли. Она умерла много лет назад, ещё при сожжении Пристани Лотоса. Учитывая, что Цзинь Гуаншань за прошедшие годы не покинул и второго судилища, время, проведённое Пурпурной Паучихой в третьем, не удивляло. С другой стороны, жена главы Цзян пусть и славилась тяжёлым характером и жёсткими методами решения вопросов, не должна была сильно вредить простому народу. В конце концов, она оставалась заклинательницей. Что же такого делала эта женщина? Усвоив урок ценой потерь и крови, Лань Ванцзи спросил сразу: — Почему она тебя зовёт? — Методы воспитания мадам Юй не зря называли жестокими, — не вдаваясь в подробности, пояснил Вэй Усянь. Картина сложилась. Главное для души в Диюе — это прощение. Если в детстве мадам Юй причиняла боль маленькому Вэй Усяню, именно от него зависело, получит ли она прощение и избавление. Осторожно, словно ступая по тонкому льду, Лань Ванцзи спросил: — Вэй Ин её не простил? Детство наследников Цзян, как и детство любого из наследников, было покрыто тайной. Великие ордена оберегали своих детей, боясь слухов. Но истории о несправедливости жены главы Цзян по отношению к приёмному сыну широко распространились. Мадам Юй не просто не любила главного ученика Юнмэн Цзян, она относилась к нему с пренебрежением, видя в нём продукт постыдной связи между мужем и Цансэ-саньжэнь. В Облачных Глубинах слухи запрещены, поэтому Лань Ванцзи узнал всю историю многим позже, о чём сильно жалел. В отличие от двух Нефритовых Близнецов, молодой Старейшина Илин не находил в семье должного признания и поддержки. Уже успев пожалеть о заданном вопросе, Лань Ванцзи не ожидал услышать следующее: — Давно, — Вэй Усянь горько вздохнул. — В Диюе как никогда важно прощение. Но если человек сам не простил себя и не понял тяжесть своих поступков, он будет мучиться весь отведённый срок. Выйдя из третьего судилища, Вэй Усянь замер и посмотрел на Лань Ванцзи. — Мадам Юй причинила мне вред, но то время давно прошло. Прощение, которое требуется ей сейчас, никогда не будет получено. Потому что та, кто может его дать, никогда этого не пожелает. Какое преступление достаточно велико, чтобы никогда его не простить? Какая обида длится так долго? — О чём говорит Вэй Ин? — Лань Чжань, скажи, ты бы простил человека, причинившего вред твоему ребёнку? Взгляд Лань Ванцзи прояснился. Цансэ-саньжэнь так же, как и Вэй Чанцзэ, никогда не простят Юй Цзыюань. Их ненависть неиссекаема и горяча. И Лань Ванцзи вполне понимал их. Если бы кто-то сделал Лань Сычжую больно, в сердце Ванцзи не нашлось бы достаточно праведности для прощения. — Слушай, думаю, нам пора выбираться отсюда, — Вэй Усянь махнул рукой в сторону выхода из подземного комплекса. Юду продолжал жить своей жизнью. Люди сновали вокруг, толкаясь и разговаривая. Только теперь Лань Ванцзи не мог отделаться от попытки найти в толпе знакомые лица. Если Цзинь Гуаншань и Юй Цзыюань здесь, может и члены клана Лань тоже? Одинокая мысль о матери больно прорезала разум. Лань Ванцзи не хотел думать, за что её могли наказать. — Пойдем к смотровой террасе, — предложил Вэй Усянь и повёл спутника вглубь города. Терраса Вансянтай находилась в центре столицы. Юду был расположен на горе, на вершине которой стояло десятое судилище. Пятое судилище, к которому относилась Вансянтай, располагалось чуть ниже. Именно сюда Лань Ванцзи предстояло прийти в скором времени. Для наказания. Но пока что никакие пытки его не ждали. Следуя за Вэй Усянем, Лань Ванцзи поднялся по общей лестнице и вышел на ту часть террасы, куда допускались все мёртвые. Терраса Вансянтай была любимым местом всех жителей Юду, ведь оттуда можно было наблюдать мир живых. Видеть, как близкие плачут над твоей могилой, как любимые переживают утрату — мёртвые стремились к этим ощущениям, даже если те причиняли им боль. Смотреть как растут дети, в то время как матери нет рядом, или лично видеть, как бывшая возлюбленная выходит замуж невыносимо. Однако каждая душа минимум один раз в день поднималась на Вансянтай. — Просто пожелай, кого хочешь увидеть, — Вэй Усянь встал рядом с Лань Ванцзи, так же собираясь посмотреть на живых. Прикрыв глаза, Лань Ванцзи вызвал в сознании лицо своего подопечного. Тут же вид Юду сменился комнатой главного ученика Гусу Лань. Молодой человек в белом и с характерной лентой на лбу сидел на коленях возле столика, выводя на бумаге иероглифы. Лань Ванцзи жадно впитывал каждую чёрточку юноши. Сердце глухо заныло. Что если им больше не суждено встретиться? Словно уловив невесёлые мысли опекуна, Лань Сычжуй прекратил своё занятие. С кисти на бумагу упала капля, растёкшаяся уродливым пятном прямо на фразе «не цепляйся за мёртвых». Вслед за чернилами на испорченную каллиграфию упали солёные слезы. Лань Сычжуй, сгорбившись над столом, плакал. — Почему ты не просыпаешься? — едва слышно шептал юноша, раз за разом воскрешая в памяти тот момент, когда Лань Ванцзи упал без сознания прямо во время чаепития с братом и подопечным. Лань Сычжуй не помнил, как потерял родных родителей, фамилию, семью и весёлого братца с флейтой, но знал, что смерти Ханьгуан-цзюня не выдержит. Даже потери, о которых не помнили, оставляли на сердце шрамы. Лань Ванцзи закрыл глаза, в отчаянной попытке сдержать подступающие слезы. Как же он хотел оказаться сейчас рядом и обнять Сычжуя, заверив, что с ним всё в порядке. — Он так любит тебя, Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь чуть слышно, больше для себя, чем для другого. Люди, стоящие в шаге друг от друга, увидят с террасы Вансянтай разное, если только не наблюдают за одним и тем же человеком. Встретив взгляд Лань Ванцзи, Вэй Усянь смущённо потёр затылок. — Это же тот ребёнок, Вэнь Юань, да? — Откуда? — Я наблюдал за ним, — признался Вэй Усянь, беспомощно улыбаясь. Конечно, мёртвые наблюдают за живыми. Вэй Ин очень любил А-Юаня, потому смотрел на него с Вансянтай. — Да и за тобой тоже, — добавил Усянь уже тише. Сердце Лань Ванцзи в очередной раз треснуло, а затем забилось в ускоренном ритме. Если Вэй Ин наблюдал за ним, значит видел и расспрос? Как многое видно с Вансянтай? — У меня осталось не так много людей, за которыми можно следить. А-Юань был мне дорог. Его судьба волновала меня больше других. Ты же тоже был моим… Знакомым. Вот так. Не другом. Не приятелем. Знакомым. Лань Ванцзи сам виноват в такой характеристике. Собственная глупость и нежелание видеть дальше стены правил привели к тому, что самый дорогой человек в жизни назвал его просто знакомым. Слишком опечаленный Лань Ванцзи не понял: за просто знакомыми не наблюдают с Вансянтай, когда по миру всё ещё ходят бывший брат и племянник. Оглянувшись вокруг на сотни людей, занимавших террасу, Вэй Усянь сказал: — Мёртвые не должны так сильно цепляться за живых, как и живые — за мёртвых. — Почему? — брови Лань Ванцзи слегка нахмурились. — Больно. Да и поздно. У мёртвых один путь — к новой жизни. Будь то широкая светлая дорога или кривая тёмная, в конце ждёт мост на перерождение. Лань Ванцзи так и подмывало спросить, есть ли шанс пройти по мосту вместе, но появившийся гость нарушил планы. Цзян Чэн выглядел куда лучше, чем в прошлый раз. Прежняя маска высокомерия и злобы вернулась. — Такому преступнику можно бродить, где вздумается? — Цзян Чэн, рад видеть. Пришёл увидеть А-Лина? — совершенно спокойно ответил Вэй Усянь, только после окончания фразы поняв свою ошибку. — Как ты его назвал? Ты наблюдал за ним? — угрожающе приблизился глава Цзян. Глаза горели ненавистью и гневом, каждое слово полнилось ядом. Не хватало только сверкающих молний Цзыдяня. Лань Ванцзи вышел вперёд, скрывая Вэй Ина за собой. В Диюе запрещены драки, но кто знает, смогут ли охранники Вансянтай предотвратить столкновение. — Конечно, он же сын шицзе, — не испуганный, но подавленный и расстроенный, Вэй Усянь не двигался, позволив закрыть себя от взгляда брата. — Не смей говорить о ней! — взревел Цзян Чэн. Драка была неминуема. Лань Ванцзи приготовился защищаться. Вэй Усянь в свою очередь не собирался спорить с бывшим шиди. Тонкий голос остановил всех троих. — А-Сянь! А-Чэн!