Между жизнью и жизнью лежит Диюй

— Лань Чжань, тебе действительно не стоило вмешиваться! Каменные своды подземного уровня Диюя нависали над двумя заклинателями. Тот, что в белом, сохранял невозмутимое выражение лица и гордую осанку. Он шёл наравне со спутником в чёрном, хотя, в отличие от него, не знал точную дорогу. — Лань Чжань, ответь хоть что-нибудь, — Вэй Усянь скривил лицо в выражении детской обиды и полного несчастья, — иначе я обижусь! На протяжении всего пути, от района заклинателей до входа в подземный комплекс, Вэй Усянь пытался добиться от друга вразумительного ответа. — Не стоит упоминания, — в конце концов сказал Лань Ванцзи. Мочки ушей полыхали алым, но под чёрными локонами красноты видно не было. — Подумать только, почти накричать на таких высокопоставленных заклинателей, ругать их, а потом уйти. Кто из нас бесстыдник, а, Лань Чжань? — во всю веселился Вэй Ин, активно жестикулируя в процессе пересказа правил, которыми усмиряли зарвавшихся совершенствующихся. Лань Ванцзи не оставалось ничего, кроме как покорно терпеть и идти рядом. Экскурсия продолжалась. На очереди ждало девятое судилище. В отличие от коллег, Пингуан-ван не любила лишних украшений и тщательно отобрала картины, достойные размещения в виде фресок в предместьях её обители. На пути встретилась лишь парочка картин. Обе были выполнены искусно и аккуратно, и в обеих прослеживалась невыразимая тоска и в то же время ярость. Пингуан-ван была противоречивой, сложной натурой. Немногие могли по-настоящему понять её. Она и не просила этого, принятия было достаточно. — Не принимай только близко к сердцу слова госпожи Лу, она не особо хорошо умеет общаться. Ей с коллегами ладить сложно, что о мёртвых говорить, — голос Вэй Усяня на поверхности звучал легкомысленно, однако внутри угадывалось предостережение. Обижать судью девятого судилища тоже не следовало. Наконец, глазам заклинателей предстали резные высокие ворота. Витиеватым почерком по обеим сторонам от створок значились строчки незнакомой фразы. — Что там? — Лань Ванцзи указал на незнакомые слова. — Помни о смерти, не забывай о жизни, — вдохновлённо процитировал Вэй Ин. — Вторую часть дописали по просьбам госпожи Дун. Чем ближе Лань Ванцзи подходил к девятому судилищу, тем больше хотел повернуть назад. Нависающая, стоящая словно болото атмосфера страданий, смешанная с запахом крови и каких-то лекарственных средств, вызывала тошноту. Убийцы, насильники, садисты — люди, причинившие непоправимый вред другим, получили возмездие в «Судилище смерти». Пингуан-ван не скупилась на суровые наказания. — Не думай слишком много об этом, — Вэй Усянь вышел чуть вперёд, заслоняя обзор на ворота. — В девятом судилище слишком много искорёженных, сумасшедших душ, вынужденных искупать вред страданием, чтобы быть мягким. Такие не могут раскаяться. Не способны. Если убийства не принесли тебе удовольствия — не бойся. Госпожа Лу способна на милосердие. По словам Вэй Усяня, Лань Ванцзи сразу понял, что говорил тот из собственного опыта. Кровь на руках никогда не приносила удовольствия Второму Нефриту. Он не желал убивать, но и отказываться не стал. Война есть война. — Если тебя это успокоит, ответь на вопрос: будь у тебя выбор, поступил бы иначе? — Вэй Усянь склонил голову набок, взгляд сменился с игривого на пронзительный, всепонимающий взгляд мёртвого, познавшего и принявшего смерть. — Да. Если бы Лань Ванцзи мог остановить войну против Вэней, он бы не остановил. Анигиляция Солнца была необходима. Смерти — нет. Когда Вэй Усянь уже собирался уводить Лань Ванцзи дальше, один из проходивших мимо служащих остановился прямо перед ними. Он хотел что-то сказать, но неожиданно замолк, не произнеся и звука. Пара продолжила путешествие. — Нам стоит выйти на свежий воздух. Хотя насколько он свеж в Диюе ещё можно поспорить, — Вэй Усянь махнул рукой, призывая Лань Ванцзи следовать за ним. Последнее и, пожалуй, самое известное судилище располагалось на самой вершине горы Фэнду, на склонах которой и разместилась вся столица мёртвых, а внутри — залы судилища. Началом подъёма к «Пограничью между жизнью и жизнью» служила лестница в десять тысяч ступеней. Имена, вырезанные на каждой ступеньке, несли в каждой своей линии клочок древности, неизвестную, забытую историю. — Имена бывших богов, погибших по той или иной причине. Вознёсшиеся не имеют права на перерождение, их нити судьбы оборваны, а истории стёрты. Пусть хоть так останутся в памяти мира, — и снова тоска, глубокая, как озера Юнмэна, затопила серые омуты. Лестница пугала лишь на первый взгляд, на самом деле, идти по ней было легко и приятно, ноги без проблем бежали вперёд, словно сами ступени подталкивали. Вэй Усянь нёсся вперёд, перепрыгивая ступени. Как заметил Лань Ванцзи, не все ступени были отмечены именами. После Ши Уду следовали пустые ступени. На небольших площадках между пролётами встречались развилки. Главная «дорога» вела вверх, в десятое судилище, а остальные к разного рода смотровым площадкам, зданиям служащих и так далее. На самом верху, перед воротами обители Чжуаньлунь-вана и госпожи Мэн, располагалась лучшая площадка для наблюдения столицы. Город казался таким маленьким и в то же время огромным. — Отсюда видно почти все дворцы судей и террасу Вансянтай, — с удовольствием заметил Вэй Усянь и вздохнул полной грудью. Он наслаждался моментом. Здесь, высоко под небесами, далеко от забот Юду, особенно хорошо чувствовался запах свободы и новой жизни. «Будущее неопределённо, Небеса милосердны» — значилось на большой резной табличке над входом. «Боги не обязаны проявлять милосердие, но Небеса это не только боги» — висело рядом, написанное чёрными чернилами неаккуратно и яростно. За воротами Лань Ванцзи увидел широкий двор. Служащие сновали туда-сюда, кто-то смеялся, а кто-то протяжно жаловался на проблемы. Воздух стал легче, чувство освобождения пропитало всё вокруг. Деревья, пусть и не по сезону, цвели и роняли лепестки под ноги прохожих. Отчего-то Лань Ванцзи захотелось немедленно развернуться и покинуть это место. Он чувствовал, что ему тут не место. Пока не место. А вот Вэй Усянь напротив, чувствовал себя уверенно и непринуждённо, указал вперёд на высокий дворец с позолоченными крышами. — Там, впереди, дворец судьи и рядом же павильон госпожи Мэн. Войти туда просто так нельзя, на другой стороне мосты, ведущие в другую жизнь. Лань Ванцзи не стал спрашивать, можно ли им вообще посещать десятое судилище. — Сегодня тут все какие-то напряжённые и нервные, — протянул Вэй Усянь, и только хотел просить у ближайшего стражника о причинах переполоха, как из ближайшей крытой галереи, скрытой цветами персика, вышла девушка. Красные одежды с богатой цветочной вышивкой выдавали высокий статус, ему же соответствовали гордая осанка. Платье открывало белые плечи, но не казалось пошлым. Длинные волосы, заплетённые в косу, придавали образу ауру невыразимой простоты. Так выглядели дочери средних кланов, гордые, не горделивые девы. Только мудрый, глубокий взгляд человека, познавшего всю скорбь и радость жизни, выдавал в простой девушке богиню. — Вэй Усянь. Лань Ванцзи. Выставив руки перед собой и спрятав ладони в рукавах, неизвестная небожительница подошла ближе и улыбнулась, тепло и ласково, словно видела давних друзей. — Госпожа Мэн, рад видеть, — Вэй Усянь отзеркалил улыбку и кивнул в сторону Ванцзи. — Вы уже знакомы с Лань Чжанем? Госпожа Мэн склонила голову, отчего несколько выбившихся из косы прядей заскользили по плечу, обнажая вид на единственные украшения — серьги с голубыми кисточками. — Ты же знаешь, мы с шимэй любим интересные истории, а судьба Лань Ванцзи полна драмы, — улыбка обнажила белые зубы богини. — Опять подглядываешь за смертными? — обличительно указал пальцем Вэй Усянь и засмеялся собственной выходке. Лань Ванцзи едва сдержался, чтобы не нахмуриться. Имя «госпожа Мэн», насколько было известно, не принадлежало ни одному из ванов Диюя. Откуда тогда здесь взяться ещё одной богине? — Вот и нет! — несколько служащих обернулись на звук и, опознав богиню, почтительно отвернулись. Голос госпожи Мэн от природы был звонким, девушка не умела говорить тихо и всегда привлекала к внимание. — Дун Сяояо много рассказывала о сыновьях всем подряд, да и Не Минцзюэ упоминал любимого брата Лань Сичэня. — Вы знакомы с бывшим главой Не? — Лань Ванцзи немного прищурил глаза. — Он не из тех, кто легко забывает, — пространно ответила госпожа Мэн. Лань Ванцзи не знал, что сказать. Может быть для самой богини слова имели смысл, но не для него. Вэй Усянь закатил глаза и, наконец, сподобился официально представить их. — Лань Чжань, перед тобой госпожа Мэн, также известная как Мэн-По Вэй Усянь не назвал третье имя, но Лань Ванцзи знал его и так. Богиня забвения. Перед тем, как шагнуть в следующую жизнь, каждый должен выпить особый суп, начисто стирающий воспоминания. Та, кто преподносит его и отвечает за последние шаги души перед перерождением и есть Мэн-По, госпожа Мэн. Надув губы, богиня пожаловалась: — Ненавижу это прозвище. Какая ещё «тётушка»! Потерев подбородок, Вэй Усянь задумчиво покивал. — Конечно, ведь госпоже Мэн всего лишь за девятьсот. Так молода! Дёрнув головой, богиня сдвинула чёрные брови, напоминающие летящих птиц, и сказала: — Лань Ванцзи, не вздумай брать пример с этого нахала. Пока эти двое спорили, Лань Ванцзи пытался переварить услышанное. Да, боги живут долго, очень долго, Небесному Императору и вовсе было за тысячу. Однако не каждый день стоишь с человеком, возможно заставшим прошлого Владыку Небес. — Как бы приятно ни было видеть вас здесь, к Вэй Усяню есть дело, — вернувшись к спокойному тону, госпожа Мэн сразу перешла к делу. — Мы посылали за тобой служащего, но он, видимо, тебя не нашёл. — Что случилось? — Пойдём, увидишь, — госпожа Мэн обошла Лань Ванцзи и кивнула в сторону центрального дворца. — Шимэй сейчас с нашим гостем. — Госпожа Мэн не торопилась оповещать об этом при встрече, — Вэй Усянь взял Лань Ванцзи за руку и повёл за собой, хотя дорога была более чем понятна. — Шимэй давно хотела с ним поговорить, — легко объяснила богиня. Во время быстрой прогулки до дворца, Вэй Усянь успел пояснить несколько вещей. — Шимэй госпожи Мэн, госпожа Сюэ, Чжуаньлунь-ван, судья десятого судилища. Раньше они принадлежали к одной школе, вместе умерли и вместе вознеслись. Они настоящие сёстры. Десятое судилище отличалось от всех остальных. Сюда попадали все без исключения. Именно здесь располагались мосты перерождения. Отбывшие наказания и безгрешные сразу шли на них, предатели же были осуждены и отбывали наказания. Всего на землю ведут шесть мостов: золотой, серебряный, нефритовый, каменный и два деревянных. Два первых — для зверей: обычных и духовных, к которым относятся мифические существа, подобные той же Сюань У, только без изначальных убийственных намерений. Далее идёт по возрастающей: если душа полностью очистилась от грехов, получила прощение и, к тому же, в прошлой жизни совершила нечто великое, то, по решению Янь-вана и Чжуаньлунь-вана, могла пойти на золотой мост. Прошедшие по нему рождались в знатных семьях и, при должном старании, могли вознестись. Далее шли обычные знатные люди и заклинатели, не достигшие бессмертия. Потом учёные, ремесленники и крестьяне. Выше животных были только несчастные, обречённые на суровую жизнь люди: сироты, вдовы и вдовцы, потерявшие детей и семью. — Чжуаньлунь-ван разрешает все вопросы о перерождении. Она и госпожа Мэн последние, кто может помочь душе избежать худшей участи, — Вэй Усянь говорил с особым нажимом, подчёркивая власть и статус женщин. — У каждой души свой путь. — Но можно пойти и по одному? — прежде, чем успел полностью обдумать вопрос, Лань Ванцзи уже выложил давно томящееся на душе чувство. Истории о влюблённых, решивших вместе шагнуть в следующую жизнь, были широко известны в клане Лань, считавшимися «романтиками». Правда, никто не имел подтверждения. Некоторые и вовсе не воспринимали идею всерьёз. Зачем вместе ступать на мост, если всё равно забудете друг друга? Вэй Усянь не успел ответить, они подошли к главному дворцу. Ещё издали послышались два голоса. Один спокойный и мирный, другой звонкий и весёлый. — Госпожа Сюэ, уверяю, Шаньгуан не в такой уж ссоре с генералом Пэй, — говорил, судя по голосу, мужчина. — Ваше Высочество, вы так говорите, но те раскаты грома слышал весь Диюй, — отвечала неизвестная девушка. — Госпожа Сюэ, я ведь уже столько раз просил вас называть меня по имени. Мы ведь так давно знакомы. — Как и я просила называть меня Иньюэ, Ваше Высочество. Но обсудим это позже, сейчас у нас гости. Двери распахнулись, и Лань Ванцзи увидел двух человек. Высокая девушка уже встала со своего места у чайного столика и с улыбкой направилась к ним. Каждый её шаг сопровождался перезвоном всевозможных подвесок и цепочек. Воспитанные аскетами, ученики Облачных Глубин отказывались от излишеств, в том числе и от большого количества украшений — им позволялось носить только заколки для волос и поясные подвески. Лань Ванцзи всегда с удивлением смотрел на заклинателей и заклинательниц из того же Ланьлинь Цзинь, носивших экстравагантные золотые аксессуары. В облике десятого вана, напротив, не было ничего излишнего, на фоне простых тёмных одежд, застёгнутых под самое горло, каждая подвеска казалась к месту. Причёска Чжуаньлунь-вана тоже отличалась искусностью и изяществом: собранные наверх волосы открывали вид на несколько разных серьг в ушах и подчеркивали форму лица. Госпожа Сюэ и на Небе, и на земле считалась бы красавицей. — Шимэй, смотри, кого я нашла, — госпожа Мэн откинула с лица прядь. — Приветствуйте мою сестрицу, Чжуаньлунь-ван, Сюэ Иньюэ. — Ну наконец-то вы пришли! — с заговорщической улыбкой произнесла госпожа Сюэ, — я уж думала, что до нас очередь не дойдёт. — Значит такого ты обо мне мнения, госпожа Сюэ?! — наигранно возмутился Вэй Усянь, чем вызвал еле сдерживаемые смешки у двух сестёр. Совершив формальный поклон, Лань Ванцзи обратил внимание на второго человека. Сёстры не спешили первым делом представлять его, словно привыкли, что между ним и Вэй Усянем такого не требовалось. Гость выглядел как молодой человек, едва достигший зрелости. С первого взгляда в нём не было ничего примечательного, но Лань Ванцзи слишком часто имел дела с политическими играми заклинателей и потому привык внимательно вглядываться в каждого. Простое белое даоское одеяние выдавало скромного человека, тем не менее, обладающего достатком — качество спрятать непросто. Весь остальной облик тоже был непримечательным — кроме красной нити на левой руке и коралловой серьги юноша не носил никаких украшений. — Госпожа Сюэ как всегда прекрасна, а причёска сегодня ещё лучше, — Вэй Усянь игриво ухмыльнулся десятому судье и в следующее мгновение повернулся к даосу в белом. — Ваше Высочество, какими судьбами к нам? Не верю, что просто так. — Янь, — юноша запнулся и смущённо улыбнулся, — господин Вэй прав — у меня есть важное дело. — Вэй Усянь, боковая комната приёмов свободна, иди быстрее, у Его Высочества ещё много дел, — госпожа Мэн махнула рукой и на секунду приложила ладонь к глазу, изображая повязку. — Ага, — вторила ей госпожа Сюэ, картинно расправляя плечи и ухмыляясь. — очень много важных дел. — Думаете, на вашей горе «важные дела» вас не достанут? — приподнял бровь Вэй Усянь и вновь повернулся к гостю в белом. — Это срочно? У нас с Лань Чжанем экскурсия. Вспомнив важную, но пропущенную вещь, Вэй Усянь лихо развернулся и ударил себя по лбу рукой. — Точно. Ваше Высочество, это мой друг, Лань Чжань. Лань Ванцзи не знал, чему удивляться больше: тому, что его представили как друга, в абсолютно невежливом отсутствии обратного представления или сдержанному хихиканью и переглядыванию божественных сестёр. — Приятно познакомиться, — юноша в белом радушно улыбнулся и сказал ровным тоном. — К сожалению, этот вопрос требует быстрого решения. Он напрямую связан с вами, господин Вэй. — Не волнуйся, Вэй Усянь, мы не дадим Лань Ванцзи заскучать, — сложив ладони вместе, госпожа Мэн ослепительно улыбнулась, как ребёнок в предвкушении чуда. — Лань Чжань, ты не против? — Вэй Усянь беспокойно переступал с ноги на ногу. — Вэй Ин может идти, — недолго думая согласился Лань Ванцзи. Его уже грела мысль, что Вэй Ин так внимателен и готов отказаться от важной встречи в угоду обещания об экскурсии. К тому же, провести время с богинями не самое худшее из возможных. Даже если это богини Диюя. — Мы позаботимся о твоём друге, — последнее слово госпожа Сюэ выделила голосом. — В таком случае, вы не будете против увидеть наше судилище поближе? У нас есть на что посмотреть! — госпожа Мэн с энтузиазмом продолжила за Чжуаньлунь-ваном. Не то, чтобы у Лань Ванцзи был выбор, поэтому он согласился. Сёстры вышли из главного дворца и направились вместе с Лань Ванцзи к другой части Фэнду. Благодаря особому расположению, десятое судилище довольно сильно отличалось от всех остальных. Судилище не нуждалось в больших камерах пыток для заключённых, поэтому хозяйки не сдерживались в обустройстве садов и дополнительных построек. Стиль архитектуры брал понемногу из разных временных отрезков, оставаясь при этом шикарным и ярким. Очевидно, десятое судилище было самым живым из всех. Люди здесь не горевали об ошибках прошлого, а смотрели в будущее с широкой улыбкой. — Перед нами святая святых — Галерея Прожитых жизней, — госпожа Мэн заправила пряди за уши, откуда они упали буквально пару секунд спустя. Служащие предпочитали держаться подальше от этого места, иррационально боясь не выбраться из запутанных лабиринтов обители двух сестёр. Немногие знают, но именно в сердце Галереи отправляют предателей, обрекая их вечно искать выход, наблюдая чужие жизни и ошибки. — Здесь так много всего, что тебе стоит не отходить от нас. Поверь, заблудиться здесь очень легко. — Жизнь людей быстротечна, большинство так и не успевает оставить значительный след в истории, — госпожа Мэн зашла в Галерею, выступив путеводителем всей небольшой группки. — Мы с шимэй всегда любили истории. Поэтому записывали и рисовали всех и всё, что видели. Так и появилась Галерея Прожитых Жизней. Здесь есть портреты сотен и сотен умерших поэтов, воинов, любовников, а также полки с историями о них. Грандиозная как и по своей сути, так и по размеру галерея, служащая также библиотекой, была жемчужиной Юду. Каждый житель бывал в ней хоть раз, порой пропадая там днями, зачитываясь и засматриваясь. И уважали. Потому что знали, сколько трудов, терпения и бесконечного, незатухающего желания увековечить людские жизни в веках вложили сёстры в галерею. О полезности данного места тоже никто не спорил. Да, учиться на чужом опыте сложно, но получить толчок к пониманию ошибок прошлого возможно. — Главное не отставай от нас, а то не оправдаемся потом, — полушутя пригрозила госпожа Мэн. — Господин Вэй расстроится, если потеряет друга, — ухмыльнулась госпожа Сюэ, а потом добавила уже тише: — а потом расстроимся мы, когда господин Вэй придёт нам мстить. Вокруг Галереи ходило множество забавных историй. Как известно, зайти можно с трёх разных мест. Один вход располагался внизу, в Юду, два других — в десятом судилище. А вот выход это другое дело. У Галереи не было как такового конца, только особая глубокая область, в которую были заключены предатели. Потеряться в многочисленных ответвлениях, соединённых друг с другом в сеть коридоров, легко. Страшилок о безвозвратно ушедших любопытных душах рассказывалось предостаточно. Да и рассказы о спрятавшихся в укромных уголках неверных любовниках, ждущих нагоняй от только что умерших жён, веселили всех. Лань Ванцзи, конечно, не знал ничего из этого, но решил не перечить и не отставал от провожатых. Первые несколько метров Галереи ничем особым не отличались, на стене висела запутанная карта, по которой понять что-либо удавалось разве что сёстрам, а рядом стояли стеллажи со свитками. — Картотека, — услужливо пояснила госпожа Мэн. — Тут все имена тех, чьи истории и портреты хранятся в Галерее. Правда, никто ей нормально не занимается, — богиня бросила осуждающий взгляд на сестру. Наконец, Лань Ванцзи увидел первые портреты. Что логично, у входа висели изображения хозяек Галереи. Девушки сидели на какой-то площадке: младшая, госпожа Сюэ, играла на эрху, а старшая, госпожа Мэн, прислонилась к ней и, прикрыв глаза, слушала музыку. Внешний облик богинь отличался от нынешнего, на картине они носили простые, лёгкие одежды заклинательниц. Пейзаж за их спинами явно принадлежал окрестностям владений совершенствующихся. Художник, очевидно, отобразил прошлое сестёр, показав их земную жизнь. — Шимэй удачно подобрала момент, который нарисовала. Услышав эти слова, Лань Ванцзи с тихим благоговением спросил: — Кто художник? — Конечно, все картины — работа моей шимэй, — госпожа Мэн улыбнулась. И столько тепла, столько сестринской гордости и обожания было в этой улыбке, что Лань Ванцзи невольно порадовался за женщин, способных после стольких лет всё ещё преданно любить и помогать другу другу как семья. — Кисти сопровождали меня всю смертную жизнь, было бы странно отказаться от них в бессмертии. У противоположной с картиной стене стояли стеллажи, уставленные книгами. Некоторые записи буквально кричали о старине, другие выглядели поновее. Дальше так и продолжалось. С одной стороны — картины, с другой — книги. Тысячи и тысячи лиц: грустных, весёлых, молодых и старых увешивали бесконечные стены. Книги, повествующие истории жизни мертвецов, заполняли полки до отказа. Пожалуй, только бессмертный смог бы перечитать их всех. — Первой историей, поставленной в нашу Галерею, стала наша собственная, — с нотками ностальгии поделилась госпожа Мэн. — Ещё во времена, когда светская власть занимала первичное место в мире, существовала школа, в которую принимали всех. Главное — талант к заклинательству, происхождение не имело значения. — Золотое было время. Повезло нам тогда попасть в ученики, — госпожа Сюэ, подобно сестре, завела пряди за уши, серёжки — по три на каждом ухе — блеснули серебром. — Повезло, не повезло, а школу разрушили до основания. Из выживших — пропавший без вести юноша и две девочки, чудом уцелевшие в пожаре, — старшая из богинь перевела на Лань Ванцзи отсутствующий взгляд. В карих глазах отражалась мудрость веков, смешанная со скорбью и печалью, такой же старой, как сама госпожа Мэн. Историю шимэй и шицзе, путешествующих по всей Поднебесной, снискавших уважения и восхищения. Бессмертные заклинательницы решили возродить школу, отстроив всё заново. Новые здания, новые правила, новые ученики. — Приют, долгожданный дом, встречающий покоем и теплом — вот чего желали сёстры, — госпожа Мэн с улыбкой описывала школу заклинателей, воздвигнутую на воспоминаниях о прошлом. — Шицзе собрала неплохую библиотеку. А у меня была собственная галерея. Эта, конечно, больше, но и та вышла ничего. Эх, сколько добра тогда сгорело… — Правда, счастье длилось недолго. Людская зависть не обошла нас стороной. Окружённые в кольцо, мы еле-еле нашли способ отхода для учеников. Обошлось без жертв. — Почти. Ах, мои бедные картины! — начала причитать судья, картинно смахивая с щёк невидимые слёзы. — Потеря потерь…но, это не главное. — Вы умерли? — не удержался Лань Ванцзи. Судя по услышанному, сёстры были могущественными заклинательницами, они смогли основать собственную школу и эвакуировать учеников, неужели сами не успели сбежать? Ответ оказался прост. Сёстры переглянулись. Тягучее, древнее знание полыхнуло в глазах. — Мы не ушли, не стали бороться. Просто сели за стол в библиотеке и выпили чай. — Почему? — Лань Ванцзи задал вопрос двум богиням, пришедшим из древних времён, но на самом деле хотел услышать вовсе не их ответ. — Потому что устали сражаться против целого света. Бороться против тех, ради кого раньше сражался. Это ли не самое болезненное ощущение? — И никаких сожалений. О чём сожалеть, если в конце концов ничего не изменилось? Они выжили вместе. И умерли тоже вместе. — А как же гэгэ? — не отводя глаз от картины, тихо спросила госпожа Сюэ. — Ах, да, он не поскупился на месть, мы ведь его и предупредить не успели. Тогда до него ещё не дошли слухи, что под гром и молнии мы с шимэй вознеслись. Те времена давно канули в лету, из свидетелей той истории остались лишь Небеса да непосредственные участники. Две сестры и брат — вот всё, что осталось от неизвестной, прежде великой школы. А ведь с Облачными Глубинами могло произойти то же самое. Лань Ванцзи почувствовал, как дрожь прошлась мурашками по спине. То же самое произошло с кланом Вэнь. Из великого ордена остался только ребёнок, не помнящий своих предков, носящий фамилию «Лань». Со стороны госпожи Сюэ послышался всхлип. — Шимэй, — госпожа Мэн отвлеклась от созерцания собственного портера и положила руки на плечи сестры. — Это всё из-за тебя! Ты меня растрогала, — сказала девушка, аккуратно стирая небольшие мокрые дорожки со щёк, но всё ещё продолжая слабо улыбаться. В этот момент богиня как никогда напоминала простую смертную, горевавшую о прошлом, но любившую его. Потерев плечи сестры, госпожа Мэн вдруг коротко засмеялась. — Лань Ванцзи, считай, что тебе повезло. — Почему же? — поведение этих двух девушек никак не укладывалось в понимании Лань Ванцзи о небожителях. Эти две богини вели себя совсем не как возвышенные бессмертные. — Ты первый из посторонних, кто увидел плачущую госпожу Сюэ. — Эй! Кто там плачет? Вот был бы тут братец, то потопа бы не сдержали. А я так. Проронила скупую слезу, — доказывая собственные слова, госпожа Сюэ выпрямилась и гордо вскинула подбородок. Закатив глаза — этот жест видимо был любимым у обитателей Диюя — госпожа Мэн лёгким движением вытащила платок и передала сестре. Лань Ванцзи чувствовал, как нагреваются уши, полыхая алым. Кто носит платок в декольте? — Утри скупые слёзы и идём. — Шицзе! — протестующе воскликнула младшая, но платок взяла. Ухватившись за последнее слово госпожи Мэн, Лань Ванцзи спросил: — Мы уходим? — Кажется, все важные вопросы решены, — так и не объяснив, как она это поняла, госпожа Мэн приглашающим жестом указала на выход из Галереи. Последний раз оглянувшись на портрет, Лань Ванцзи последовал за сёстрами, особенно не вслушиваясь в их дальнейший разговор. — А Цзюнь У? — Портрет бывшего Императора, конечно, жемчужина коллекции, но не до него, шимэй. — Вот всегда так, — горько вздохнула девушка. Ещё за несколько чжан до главного входа девушки резко остановились и синхронно приложили два пальца к виску. Хмурые выражения лиц не предвещали ничего хорошего, но Лань Ванцзи не решился спрашивать. Благо, довольно быстро небожительницы вернулись к реальности и продолжили путь. За время отсутствия хозяек, десятое судилище только сильнее вскипело: служащие носились туда-сюда, обеспокоеные и взволнованные. На удивление, сёстры не высказывали беспокойства, видимо, узнали всё заранее. Лань Ванцзи задавался вопросом: как они получают информацию? В это время, в боковой комнате главного дворца, Вэй Усянь, развалившись у чайного столика, гипнотизировал чарку с вином. Словно желая получить ещё одно подтверждение, он прямо взглянул на Се Ляня и сказал: — Значит, у вас есть способ вернуть заклинателей к жизни? — Изначально они не должны были умирать, поэтому не стоит удивляться, — в отличие от недоверчивого тёмного заклинателя, Се Лянь не находил ситуацию странной. Да, им потребовалось много времени, чтобы найти решение, но это был лишь вопрос времени. Небеса не могли допустить, чтобы столько заклинателей разом умерли без видимых причин. У некоторых и вовсе был шанс вознестись, какая смерть! Вэй Усянь не разделял оптимистичного настроя. А всё из-за прошлых слов Се Ляня: «Их возвращение идёт вразрез с сутью Диюя, поэтому решай сам, кого вернуть к жизни, а кого — нет» — сказал принц, больше столетия как ставший императором. Правда не Сянь Лэ, как предполагалось по рождению, а Небес. Так же как и предшественник, Се Лянь старался не лезть в дела Диюя без надобности. Он с особым теплом относился к самому Вэй Усяню и водил дружбу с некоторыми судьями, особенно теми, кто застал прошлого Небесного Владыку. И всё же, Диюй полностью принадлежал Янь-вану. Здесь его слово весомее слова Небес. Из-за собственной личности и характера, Вэй Усянь не стремился конфликтовать с Небесами и предпочитал следовать советам Се Ляня, полагаясь на, если не опыт, то общую мудрость бога, прожившего больше тысячи лет. Линия жизни каждого человека закладывалась ещё при рождении. Сколько прожить, кем стать и так далее. Это и называлось судьбой. Простые люди верили в неё безоглядно, не зная, сколько возможностей заложено в них изначально. Пока кто-то говорил, что жизнь расписана при рождении, другой замечал, что жизнь после смерти не может считаться «предписанной по рождению». Призраки смеялись в лицо судьбе. Вэй Усянь лично знал такого демона в красном, перетряхнувшего Небеса и знать не знающего о судьбе. А причина ведь банальна. Небеса не ведают судьбы человека. Никто не знает, какая нить судьбы принадлежит человеку изначально. Возможно, отчаянные смельчаки на самом деле её меняют, а может всё было задумано изначально. Только какой смысл гадать, если даже Небесный Император, верховное божество не может решить, когда человек умрёт и станет ли он призраком. Да, при должном желании небожитель может подтасовать карты, перекинув «небесную благодать» на другого, украв заранее зарезервированный пост в Небесной столице для другого. Но решать жизни? Нет, Небеса не так всемогущи. Потому, даже Янь-ван должен придерживаться определённых правил. Примерные даты смерти заклинателей должны быть соблюдены, их просто нельзя пускать на перерождение до определённого времени. Оставить же всех в Диюе проще простого. Более того, это не особо повредит возможным планам небесной канцелярии. Талантливый человек и так вознесётся. Большая часть судей Диюя сначала умерли, а потом заняли пост. Оно и понятно, не узнавший смерть не поймёт её сути. — Десять судей в замешательстве, — продолжил Вэй Усянь. Он успел получить ответ от каждого. Пусть теперь в личной духовной сети Диюя царил полный сумбур и споры, ответ был понятен. Никто не знал, что делать. — Думаю, ты найдёшь решение, — голос звучал воодушевляюще. Се Лянь всегда так говорил с Вэй Усянем, словно с собственным ребёнком, которого всем сердцем любил и гордился. В какой-то мере это было так. Именно Небесный Император встретил Вэй Усяня после вознесения, приютил в своём дворце, всё объяснил и успокоил. В то время душевное состояние будущего Янь-вана пребывало в наихудшем состоянии, грозя в лучшем случае отклонением Ци. Потребовалось несколько лет, прежде чем уже утвердившийся в должности Вэй Усянь смог по достоинству оценить старания Небесного Владыки. Конечно, не он один старался помочь, но благодаря его незыблемой поддержке, другие небожители не смели и слова против нового бога сказать. Получив предупреждение от госпожи Сюэ, Вэй Усянь откинул рабочие мысли на задний план. Лань Ванцзи в сопровождении богинь вернулся во дворец. — Увидимся, Ваше Высочество, — поднявшись на ноги, Вэй Усянь убрал бочонок вина в сумку цянькунь и готовился прощаться. — И ты туда же! Почему меня не зовут по имени даже друзья? — с детской возмущённостью спросил Се Лянь. — Причина проста, — подражая лекторской манере речи учителей из Облачных Глубин, Вэй Усянь сказал напоследок. — И носит красное.