Между жизнью и жизнью лежит Диюй

Цзян Чэн шёл на суд как на эшафот. Сестра проводила его до самых дверей, твердя о справедливости и милосердии ванов. Никакие доводы не могли убедить подозрительное, ожесточённое сердце главы Цзян. Он не верил в богов, но верил в их бессердечие. Ведь будь всё иначе, разве допустили Небеса войны? Позволили бы стольким погибнуть? Погибнуть Вэй Ину, ведь он как никто другой достоин жизни? Тяжёлые каменные двери, сделанные из неизвестного чёрного материала с белыми прожилками, захлопнулись за спиной Цзян Чэна. Назад пути не было, только вперёд, к бесстрастным судьям. Изучающие взгляды скользили по всей фигуре главы Цзян. Только Янь-ван, скрытый за завесой, казалось, не смотрел на подсудимого. Будто и так всё знал. — Цзян Чэн, имя в быту — Ваньинь. Тридцать три года, при жизни был заклинателем, главой Юньмэн Цзян. Наказание: судилища четвёртое, пятое, седьмое и девятое, — объявил Цингуан-ван, в голосе угадывалось неодобрение. — Знаешь ли ты, за что наказан? — Знаю, — Цзян Чэн не пытался оправдаться и переубедить судей словами. Он сам слишком долго верил в чужие пустые слова. Только сердце отбивало ритм чуть быстрее, выстукивая имя единственного живого члена семьи. Сунди-ван как-то странно усмехнулся и с вызовом посмотрел в сторону Янь-вана. Не получив реакции, господин третьего судилища обратился к Цзян Чэну. — Желаешь ли ты вернуться на землю? Цзян Чэн сначала замер и только через минуту кивнул. В Диюе так много дорогих людей, но на земле всё ещё есть тот, кто в нём, Цзян Чэне, нуждается. Не оставлять же племянника Цзинь Гуанъяо? Об этом же сказала Тайшань-ван. — Цзинь Лин, имя в быту Жулань, ждёт своего дядю, — женщина с жалостью посмотрела на главу Цзян. — Чем он заслужил это? В конце концов, он пытался убить брата, — ядовито прошипела Пиньдэн-ван. — Вовсе нет, раскрой глаза, — взвился Яньло-ван, ударив веером по раскрытой ладони. Спор продолжался некоторое время, на протяжении которого Цзян Чэн молчал. Его поражало с какой горячностью боги спорят о судьбе смертного заклинателя. И чем он удостоился такой чести? Впрочем, он же брат Старейшины Илин. Итоги голосования были неутешительными. Первый и второй ваны, а также пятый, седьмой и десятый просили простить Цзян Чэна. Остальные голосовали против. Мнения вновь разделились поровну, и решение перешло к властелину Диюя. Судьи уже знали ответ. Они знали, что Цзян Чэна связывают слишком крепкие узы с мёртвыми и слишком яркая нить с Небесами. Бросив взгляд на место Янь-вана, Цингуан-ван сказал: — Решение будет объявлено позднее. Идите. Каменные двери распахнулись, у порога уже поджидали другие заклинатели, ещё не прошедшие через суд и жадно хватающие любые подробности о чужих результатах. Чуть в стороне стояла Цзян Яньли, она, будучи полноправной гражданкой Диюя, не испытывала к большинству немёртвых заклинателей граничащую с отвращением неприязнь. Тем более все они участвовали в осаде. Кроме Лань Ванцзи, разумеется. — Как всё прошло? Что они сказали? — получив, наконец, брата себе в руки, Цзян Яньли обняла того за плечи и притянула к себе. — Решение будет объявлено позже, — Цзян Чэн нахмурился. Он ещё не забыл, что один из заклинателей союза орденов убил его сестру, и теперь не желал видеть их рядом с Яньли. — Не волнуйся, ваны милосердны, как и Янь-ван. — Хорошо, если так, — Цзян Чэн не стал упоминать о кровожадных взглядах Сунди и Угуан-вана.

***

После того разговора в городском саду Лань Ванцзи не видел Вэй Усяня. Тёмный заклинатель не приходил, а место его жительства в Юду было неизвестно. Да и последующие события не оставили времени для поисков. Хоу-ту объявила о начале суда над всеми пришедшими заклинателями, Янь-ван и десять судей решат, кто достоин продолжать жить, а кто нет. С определённой стороны такой подход выглядел жестоко и бесчестно. Ваны когда-то тоже были людьми, почему они решают людские судьбы? Лань Ванцзи же такие размышления не мучили. Он чувствовал, что ваны не станут использовать положение, чтобы насмехаться над невинными. В конце концов не зря с ними дружил Вэй Ин. Сердце болело, скручиваясь и дробясь. Лань Ванцзи так и не услышал вразумительный ответ и потому страдал от неизвестности ещё больше, чем прежде. Воспринял ли Вэй Ин его признание всерьёз или не поверил? Что чувствовал по этому поводу? Вопросы оставались без ответа. Потому, когда ван первого судилища объявил голосование и мнения разделились поровну, Лань Ванцзи с надеждой взглянул на Янь-вана. — Решение будет объявлено позже, — монотонный, отстранённый ответ бога всколыхнул в груди неизвестные чувства. Будто этот голос не должен так звучать. — Прошу, Ваше превосходительство, — прежде чем двери открылись, Лань Ванцзи опустился на колени и попросил. Ропот загудел в зале суда, судьи переговаривались в шоке и неуверенности. Под коленями мужчины золото — так говорят простые люди, что же заставило гордого Второго Нефрита Лань молить бога мёртвых? — Этот слышал, что Янь-ван милостив, — с трудом подбирая слова, Лань Ванцзи говорил медленно, голос наполнялся прошением. — Ты хочешь что-то попросить? — Янь-ван подался вперёд, Лань Ванцзи почувствовал, будто глаза небожителя смотрели прямо внутрь него. — В Диюе есть человек. Шёпот наполнил зал, Янь-ван поднял руку, останавливая пререкания. — Что за человек? Поджав губы, Лань Ванцзи опустил взгляд и через секунду поднял его, уверенность и решительность сияли в золотых глазах. — Мой возлюбленный. Я не знаю, насколько он заточён здесь, но прошу оставить меня с ним. Чуцзян-ван расплылась в улыбке. Две сестры из десятого судилища обменялись взглядами, ведя безмолвный диалог. Остальные молчали, сражённые силой непоколебимой любви. — Решение будет объявлено позже.