Между жизнью и жизнью лежит Диюй

В Диюе не видно ни заката, ни рассвета. Облака не закрывают солнце, тени не прячутся по углам, хранясь среди обломков ночи. На вершине Фэнду, в самой высокой точке Диюя, едва ли можно приблизиться к Небесам. Мосты перерождений прорезает чёрное ничто и ведёт далеко-далеко. Никто не знает куда. Даже Янь-ван не осмелился бы проверять теорию ради забавы, да и не отпустил бы его никто. Шесть путей через небытие начинаются в десятом судилище. Обычно там не протолкнуться от количества душ, ждущих своей очереди. Госпожа Мэн одна и должна напоить супом каждого. Негоже помнить прошлую жизнь. Исключение есть, о них не говорят вслух, но знают все. Родственные души, разлученные в прежней жизни, чью красную нить безжалостно разорвали. Таким не найти покой в беспамятстве. Память — то немногое, что им оставляет смерть. Лань Ванцзи тоже не хотел забывать. Он стоял перед высокой аркой. Дальше лежала небольшая площадь, отделённая от дворца крытой галерей госпожи Мэн. Далее шёл обрыв в бесконечную пустоту. Никто никогда не падал туда, чтобы проверить, существует ли у вечности дно. Золото, серебро и нефрит сверкали вдалеке, оттого камень и дерево казались ещё более жалкими. Заклинатели собрались во владениях десятого вана, чтобы услышать приговор. Им не выделили особого сопровождения. Только Хоу-ту любезно указала дорогу, да и то не рвалась показывать точный путь. Как и многих, хозяйку Юду не радовал указ Янь-вана. Она слишком много натерпелась от этих лицемеров. И всё же вокруг заклинателей собралась толпа. Мёртвые ждали своей очереди, недовольные вынужденной остановкой. Слуги судилища перешёптывались, отмечая особую хмурость хозяек. Госпожа Сюэ и госпожа Мэн стояли пред аркой, за их спинами тянулись ввысь шесть мостов. Чёрные тучи горького разочарования украшали вечно молодые лица. Богини ненавидели предателей больше всех. А ещё не могли терпеть тупую толпу, ведущую прежнего героя на эшафот. Заклинатели старались держаться прямо, чтобы не выглядеть жалкими перед небожителями. Не удавалось. Их всех тревожил лишь один вопрос: «умру ли я?» Впереди, словно беря на себя тяжкое бремя предводителей, стояли братья Лань и Цзян Чэн. Никто из них не боялся приговора, их устроил бы любой вариант. Умереть и остаться с любимыми или жить и вернуться к близким, всё равно кто-то остаётся вне досягаемости, до тех пор пока Юду не откроет двери для новых душ. Перелив мелодии эрху отвлёк Лань Ванцзи от тяжких раздумий. Он краем глаза заметил, как госпожа Сюэ улыбнулась, наслаждаясь любимой музыкой. От входа в судилище послышались голоса. Стальные ваны прибыли. Сердце Лань Ванцзи не преисполнилось облегчением, наоборот — только тревожно заныло в груди. Вэй Усянь не появлялся последние несколько дней. Никто не знал где он. А многие даже не хотели искать. «Зачем великому Ханьгуан-цзюню этот тёмный выродок?» — удивлялся глава Яо. Только Лань Сичэнь всё понимал и молча помогал в поисках. Разумеется, найти в огромном Диюе одну конкретную душу невероятно сложно. Лишь утром, перед тем как Хоу-ту указала дорогу к десятому судулищу, которую Лань Ванзци уже знал, чёрная бумажная бабочка влетела в окно и села на стол. «Удачной жизни, Лань Чжань». Верно, Вэй Ину слишком сложно было понять, что без него Лань Чжаню никакая жизнь не покажется удачной. В чём смысл обрести благосклонность Небес, если тот, ради кого ты живёшь, не может наслаждаться лучами тепла? — Он упрям, — сказал Цзян Ваньинь прежде чем отойти на приличное расстояние и встать рядом с главой Яо в ожидании слов небожителей. Конечно, Лань Ванцзи понял о ком говорил глава Пристани Лотоса. Удушающая аура окутала площадь. Заклинатели склонили головы, с благоговейным ужасом наблюдая статные фигуры небожителей. Впереди шёл Циньгуан-ван, по прежнему холодный и гордый. Он не смотрел на заклинателей, будто считал их недостойными и единого взгляда. Десять ванов и госпожа Мэн выстроились перед совершенствующимися. Вечно прекрасные и могущественные божества на вид едва ли отличались от людей, но никто не смел поднять взгляд. — Владыка принял решение. Каждому из вас даруется прощение. На этот раз. Вы вернётесь на землю в свои тела. Все до единого, — ясный голос Циньгуан-вана звучал чисто и громко, но Лань Ванцзи отчётливо услышал в нём ещё и раздражение. Лань Ванцзи слышал вздохи облегчения со стороны стоящих рядом, но сам чувствовал только ледяной ужас. Только не снова! — Янь-ван переделал один из путей, по нему вы вернётесь в свои тела, — госпожа Мэн указала рукой на один из мостов, медленно меняющий цвет на чёрный, а госпожа Сюэ в это время хмыкнула и пренебрежительно махнула в сторону заклинателей. Все, кто прежде клял Янь-вана на разные лады, громко восхваляли его и радовались доброй новости. Кто-то вздыхал о том, что не успел попрощаться с мёртвыми близкими, но в основном все стремились поскорее вернуться на землю. Паника подступала к горлу Лань Ванцзи. Он только недавно вновь увидел человека, которого так безумно любил. — Нет! — резкое слово прорезало воздух и оглушило всех вокруг. — Ванцзи. — Нет! — Лань Ванцзи вышел вперёд и вскинул голову, смотря прямо на ванов. — Дайте мне поговорить с Янь-ваном. — Господин Лань, — Чуцзян-ван нахмурила тонкие брови. — Лань Чжань! — голос, который Лань Ванцзи желал слышать вечно, разбил напряжённую атмосферу. Вэй Усянь стоял в небольшой толпе слуг десятого судилища, словно был там изначально. Небожители средних небес с почтением отступили прочь. Заклинатели с удивлением и ужасом наблюдали, как тёмный заклинатель спешит вперёд. Смятение и смущение были написаны у него на лице. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи повернулся к возлюбленному и протянул руку, стараясь схватить и убедиться, что перед ним не призрак. Слишком тёплая для мертвеца ладонь оказалась сомкнута с узкой рукой Лань Ванцзи. Серые глаза таили печаль и смирение, улыбка украсила красные губы. — Тебе надо уйти, Лань Чжань. Цзян Чэн резко выдохнул, не веря своим глазам. Вэй Усянь выглядел точно так же, как в день своей смерти. Растрёпанные волосы, тёмные одежды, бледная кожа и осколки сердца — треснувшая душа. — Не уйду, никуда не уйду без Вэй Ина, — плохо слушающимся голосом выдавил Лань Ванцзи. Он был готов упираться, пройти против жизни и смерти, но не оставлять любовь ещё раз. — Ох, Лань Чжань, — тёплая ладонь легла на щеку Лань Ванцзи, взгляды встретились. В золоте горела упрямство, в серебре — мягкость. Лань Ванцзи последовал за прикосновением, прижимаясь к коже мертвеца, чья смерть когда-то превратила его самого не более чем в призрака. Резкий насмешливый голос главы Яо прорезал умиротворённую тишину двух сердец. — А разве уважаемому господину Вэй следует быть здесь? Разве вас не ждут наказания на самом дне Диюе в объятьях мучителей? Со стороны Яньло-вана послышался раздражённый рык, затрещала ручка веера. Пиньдэн-ван тяжело вздохнула. Совершенно не обращая внимание на оскорбления, Вэй Усянь не отрывал взгляд от лица Лань Ванцзи. Тени мягко стелились у ног. Противоречивые чувства тревожили душу великого тёмного заклинатели, эгоистичное желание столкнулось с голосом разума. Вдруг, рябь пробежала по телу Вэй Усяня, он наклонился ближе и прошептал, почти касаясь губами отчаянно краснеющего уха Лань Ванцзи. — Кажется к нам идут гости. Один из служащих десятого судилища вбежал на площадь, растрёпанные волосы прилипали к запыленному лицу. — Его Превосходительство Небесный Император Сяньлэ прибыл. Взволнованный шёпот слышался тут и там. «Император посетил нас?» — Ха, Вэй Усянь, кажется по твою душу явились с самых Небес, — язвительно сказал глава Яо, даже не допуская мысли о том, что карать пришли вовсе не его. Веер треснул в руках Яньло-вана. Мелодичный смех юноши зазвенел над толпой. Юное лицо Небесного владыки сияло улыбкой. Белые одежды и скромный вид делали императора ещё возвышеннее, чем можно было бы представить. — Да, да, господин Вэй, ты то мне и нужен, — Се Лянь чуть прищурил глаза, мягко глядя на пару. Лань Ванцзи напрягся, он помнил этого юношу в белом, но и не подозревал раньше об его статусе. Только спокойствие Вэй Усяня дарило успокоение растревоженному сердцу. — Слова этого господина верны, Вэй Усянь, так приятно будет увидеть как богомол поедает цикаду. — Вот только богомол не знает, что позади стоит чиж, — грубо оборвала Тайшань-ван. — Твоё наказание прибыло, Вэй Усянь, — упрямо продолжил глава Яо. — Моё самое большое наказание — это вы, уважаемый господин Яо, — с издёвкой ответил Вэй Усянь и повернулся к владыке. Тени всколыхнулись у его ног, внешний вид пошел рябью: одежды изменились на величественное облачение бога, в волосах появилась гуань. Аура повелителя мёртвых обрушилась на заклинателей. Души приветствовали покровителя. Янь-ван явил себя. Гробовое молчание опустилось на площадь десятого судилища. — ТЫ? — крикнул глава Оуян. — Да, я, — дерзко тряхнул головой Вэй Усянь и, сложив руки, поклонился Се Ляню. Смешок, полный пренебрежения и сдерживаемой злости послышался со стороны ванов. Им с самого начала не нравилось желание господина скрывать личность, будь их воля, они бы кричали во всеуслышание о благодетелях своего повелителя. — А чего вы ожидали? — косясь на заклинателей как на мерзость под ногами, Яньло-ван ядовито усмехнулся. — Владыка не особенно-то скрывался. — Зачем только пытался? — риторически спросила Тайшань-ван. Закатив глаза, Вэй Усянь выглянул из-за спины Лань Ванцзи и крайне уставшим тоном ответил: — Иначе было бы скучно. — Чувство юмора у тебя не меняется, как я погляжу, — хмыкнул Цзян Чэн, не особенно удивляясь выходкам брата. Взросление с этим парнем и ни к такому подготовит. — Ой, ой, кто бы говорил, — мгновенно нашёлся Вэй Усянь. Дальнейшую перебранку вовремя остановил Бяньчэн-ван: — Не время ссориться, вы перед владыкой! Опомнившись, Вэй Усянь смущённо потёр затылок и спросил: — Ваше Высочество, зачем вы здесь? Прежде чем Се Лянь успел ответить хоть что-нибудь, всё тот же глава Яо перебил его. Шок немного сошёл, мысли прояснились, но идея о Старейшине Илин как о боге всё ещё не укладывалась в голове. — Небеса сошли с ума, как можно вознести такого, как он? Это дьявольское отродье! — Вэй Усянь попирает саму природу добра и зла! — Неужели он обманул Небеса и скрыл свои грехи! - подхватили другие заклинатели. — Такому отребью не место среди богов! Люди боятся того, чего не понимают. Закостенелые умы не могут принять мир во всём его разнообразии, а потому безжалостно вырывают неугодные сорняки, мешающие «идеальному саду». — Замолчите! — громоподобный голос Угуан-вана по силе не уступал двум-трём одновременно говорившим мужчинам. — Видят Небеса, как этот господин сдерживается, чтобы не призвать алебарду и не покарать вас всех! — Если он не достоин Небес, то кто достоин? — куда спокойнее проговорил Сунди-ван, кладя руку на плечо друга. — Кто-то из вас? Не смешите! — Изменники, воры и садисты, вам ли судить о небесном благословении? — Чуцзян-ван говорила с невиданной силой, отчего её хрупкая фигура казалась грозной и внушительной. Безмятежный голос прервал последующие оскорбления. — Хватит, не тратьте время на них, — Вэй Усянь благодарно взглянул на подчинённых, уже давно ставший друзьями и даже семьёй. — Небожителям ни к чему ругать этих жалких смертных. Так оно и было. Возвышающиеся над простыми людьми боги не просто так занимают свои места, особенно теперь, после смены Небесного Императора. Разве могут люди, погрязшие в грехах, не сделавшие ничего по-настоящему благородного за всю жизнь, судить о Небесах? Но и злиться всевышним ни к чему. Они бессмертные, вечные столпы мира, людям же предначертано ступить в Диюй. Робкий голос, юный и прерывистый задал вопрос: — Почему тогда вы приказали пустить нас землю? — говорил молодой наследник Мэйшань Юй. — Потому что господин Вэй добр и великодушен, — милостиво ответил Се Лянь, краем глаза наблюдая за нерешительными лицами заклинателей. — У вас есть жизнь, какими вы бы ни были, у вас есть близкие, которые не заслуживают пережить горе вашей смерти, — пояснил Вэй Усянь, дабы не создавать ложных надежд. Он отучился быть просто добрым, когда принял обязанности Янь-вана. — Так зачем Ваше Величество здесь? — напомнила Души-ван. Обведя насмешливым взглядом толпу, принц проговорил: — Мне тут бабочки донесли, что кому-то срочно надо на землю. — Кому? — непонимающе сдвинул брови Вэй Усянь. Госпожа Мэн подавила истеричный смешок, госпожа Сюэ в последний момент остановила руку, прежде чем закрыть ей лицо. — Вам, вам, господин Вэй, вы потратите столько сил на переправу всех немёртвых на землю, так не лучше ли отдохнуть ближайшие десятилетия среди живых? — О, Владыка, а ваш муж на вас хорошо влияет, — прикрыла рукавом лицо Души-ван. — Постойте, — Циньгуан-ван, вмиг потерявший всю холодность, подался вперёд. — А как же Диюй? Ещё один помощник вбежал на площадь, лицо его было мертвенно-бледным. — Прибыл… — Не представляй, — раскатистый голос, раздавшийся со стороны группы заклинателей, насмешливо цокнул. Высокий юноша в красном вышел из толпы, презрительно окинув взглядом каждого. — Гэгэ, куда ты так надолго ушёл? — Сань Лан, — пожурил Се Лянь без особого энтузиазма. Придя в себя, Вэй Усянь, еле сдерживая улыбку, нахально спросил: — Вас не смущает присутствие бога мёртвых на земле? — Уверяю, не вы один собираетесь посетить Поднебесную, — успокаивающе сказал Се Лянь, мельком взглянув на отчего-то покрасневшего Цзян Чэна. Госпожа Мэн закатила глаза, поддерживая сдерживающую смех сестру.

***

Мо Сюаньюй стоял на коленях в центре ритуального круга, очерченного кровью. Слабый голос безумца тихо шептал заклинание. — Повелитель нечисти, Старейшина Илин, я призываю твою душу в своё тело, отомсти моим обидчикам! Тьма накинулась на юношу, свечи потухли, кровавое свечение талисманов исчезло. В полной темноте прозвучал потусторонний голос, звучащий как несколько человек сразу. — Зачем ты зовёшь меня, мальчишка? Надоело жить? Отойдя от шока, Мо Сюаньюй обхватил себя руками и надрывно закричал. — Мой жизнь невыносима! Я не хочу больше это терпеть! Объятия тьмы вмиг стали мягкими и успокаивающими. Тепло окутало хрупкое тело юноши, давно забывшее ощущение ласки. Тёмная фигура, сотканная из тьмы, прижала Мо Сюаньюя к груди. — Отдохни, дитя. Мо Сюаньюй ушёл, тело опустилось в землю, по воле богов не отданное паршивым родственникам. Душа, отравленная горем и безумием, обрела покой. Вместо неё на землю ступил небожитель, заслуживший отдых среди любимых хотя бы после смерти.