В увядшей памяти нарциссов.

Я не понимаю, какого чёрта вообще творится. Мне тяжело мыслить и раздумывать на счёт всего происходящего. Сара ведёт себя отстранённо, и я могу её понять, но при всём моём понимании, она вдобавок ведёт себя странновато. Она меня немножко напрягает, ровно так же, как и Цезарь. Эти двое будто сговорились, но, может быть, этому тоже есть оправдание. Они оба разбиты после произошедшего, мне тяжело наблюдать за ними, это был очень сильный удар по всем нам. Я не понимаю, почему он сделал это. Не понимаю, какие у него были мотивы, он не оставил ничего, кроме записки с одним словом «Простите». Я хочу узнать, в чём была причина. Хочу узнать, о чём он думал перед выстрелом. Но ребята меня почему-то не поддерживают. Они говорят, что я идиот, и мне не стоит лезть в эти дела, но разве им самим не интересно? Нет, я вовсе не пользуюсь ситуацией, чтобы лишний раз поиграть в детектива, я просто мне лишь хочется докопаться до истины. Может, этому виной Цезарь? Вряд-ли... Они были такой хорошей парой, да и не помню, чтобы они ругались или типа того. Сара? Не думаю. Они слишком хорошо ладят. Да и не стал бы он убиваться из-за мелкой ссоры с сестрой. Хотя он был довольно впечатлительным. Пожалуй мне стоит взять слова назад про Сару и Цезаря... Они потеряли самого дорогого человека. Потеряв я Джону, наверное, я вёл бы себя также (не дай Бог). Однако Маршалл первый, кто отговаривает меня от моих идей. Он говорит, что я иду на верную гибель, задумывая нечто подобное. Но почему? Неужели они все от меня что-то скрывают? Может, это вовсе моя вина? Но почему тогда я не в курсе этого? Неужели Джона считает, что я слабак и слишком глуп, чтобы разгадать это? Меня очень обижают его слова и действия, мы всегда были примером лучших отношений, тогда почему? Почему мы ругаемся? Почему он не доверяет мне и хочет ограничить? Это не забота, он запирает меня дома, не даёт выходить на улицу и общаться с остальными, это ненормально. Ненормально, что я плачу по ночам из-за него, ненормально, что из нежности мы перешли в какой-то абьюз и насилие. Неужели он начал считать, что я буду подстраиваться под него? Ну уж нет, я ему не вещь и не предмет, я не хочу, чтобы он решал за меня, когда мне выходить из дома, а когда нет, наши ссоры доводят до того, что я начинаю поднимать руки, а иногда и он, и так без конца. Я начинаю ненавидеть его. Это доведёт до разрыва и расставания, и чувствую, совсем скоро, я не выношу. Я не эгоист, ни в коем случае, но мне просто, блять, это надоело, мне просто нужно узнать мотивы Хитклиффа. Мне очень хочется верить, что он не был сумасшедшим, и всё, что говорит полиция — ложь. Вчера мне снился сон, в нём был Марк. Он говорил что-то, вроде предупреждал меня, что всё не такое, каким кажется. И я верю ему. Я искренне верю и знаю, что Марк, мой самый верный приятель, не мог сослать самого себя в Ад без причины или из-за лёгкой депрессии. Я узнаю, что произошло. Я пытаюсь разгадать это уже на протяжении двух месяцев, и я знаю, что у меня получится, как бы они меня не отговаривали.

***