Слабоумие и отвага

      Эдвард Тич подошёл ко всём только когда было озвучено, что мясо готово и можно приниматься за еду. Он слишком проголодался и съел даже больше, чем нужно. От насыщения стало приятнее в теле, теплее, и он почувствовал себя чуточку более расслабленным. Стид о чём-то переговаривался с Иззи — воистину странный дуэт, эти двое. Всегда препирались на уровне ненависти, а тут словно прижились, привыкли друг к другу. Их разговор можно было даже назвать дискуссией.       — Нет, Жемчужная лагуна — это удел новичков, миф для зелёных матросов, которым не чужды истории о русалках и прочая ерунда.       — Ох, напротив, Израель, этот подонок точно отправился туда, и если Эд не будет против, я непременно поменяю курс на проклятые русалочьи воды!       — Только не снова, — Иззи Хэндс закатил глаза, пожевывая кабанятину.       — Он обманул нас, опять! Как скоро он заявится снова? Ты знаешь, сколько кораблей флота теперь по нашу душу? Я говорю — поплывём и решим всё раз и навсегда, я не хочу оставлять его болтаться в море с пушками, направленными на мою «Месть»!       Эд нахмурился.       — О чем вы? Зачем нам в эти проклятые воды?       — Потому что!..       — Потому что Калико Джек говорил, что у него там база.       Стид обернулся в сторону Люциуса, который имел привычку влезать в чужие разговоры безнаказанно.       — И что с того? — Чёрная Борода переключился и снова появился его ядовитый взгляд. Он смотрел пристально, как бывало, когда он пытался что-то подавить.       Он бывал там. Пройдоха Джек и его вторая жена, ждущая ребенка на тех землях. Этот дурак никогда не боялся ничего, что морякам было свято: ни женщин, ни русалок, ни чертового проклятого рифа!       Последний раз оттуда он еле уплыл на краденом судне, когда Калико Джек обманул его и забрал корабль. Всё вокруг корабля.       — Соваться туда неразумно, там слишком опасно.       — Да, там даже нет маяка. Узнаешь, что ты на месте — по пробитому кораллами днищу, когда уже поздно. А туман! Туман, говорят, там зловещий и полон демонов!       Мистер Баттонс поднял голову и ждал, пока кто-то поддержит его историю. Или не ждал. Он был немножко чокнутый.       — Пф, всё что нам нужно — это карта!       — Хорошо, — предположил Тич, — карта, а дальше что? Мы его найдём и?       Стид сидел напротив и его взгляд устремился на Эда. Отказываться от хаотичной идеи уже было нелепым. Всё что ему оставалось, это как-то растянуть время, которое они провели бы вместе. Выдумать хоть что-то, чтобы остался... Повод быть рядом. Каким бы абсурдным тот не показался.       — Я... Я предлагаю напугать его до усрачки, вот что!       Кто-то из команды прочистил горло, от того с какой серьёзностью Стид предложил такую глупую шалость. Наступила тишина. Эд и Боннет смотрели друг на друга через трепещущие лепестки костра.       Когда молчание стало удушающим и Люциус посмотрел сначала на одного, потом на другого капитана. Эд вдруг прыснул.       Нет, серьёзно, это было не смешно, с точки зрения Люциуса. Чёрный Пит напрягся рядом, не решаясь подхватить смех.       — Значит факкери, — улыбаясь во весь рот сказал Эд, и Стид расплылся в неуверенной улыбке. Минуту назад ему показалось, что это перебор, что он зашёл слишком далеко. Стараясь скрыть смущение, он протянул кружку с элем прямо над костром.       — Значит факкери!       Эд с силой треснул по кружке Боннета и жидкость пролилась на раскалённые угли. Остальные подхватили этот порыв.       Пираты продолжали веселиться. Только Иззи Хэндс отошёл в сторону, прячась за камнями и осторожно точил нож. Солнце уже давно село, потому темно было — хоть глаз выколи.       — Чертовы сумасшедшие ублюдки.

***

      Два дня лил дождь. Это было выгодно со стратегической точки зрения — в такую погоду корабли сбиваются с курса, поддавшись стихии. Эд рассчитывал на это как на «везение» — чем дальше от них королевский флот, тем лучше.       Стид же пребывал в напряжении, слоняясь по кораблю туда-сюда, будто не знал, куда себя деть. Что он обычно делал во время шторма? Эд задумался. Во время их совместного плаванья была преимущественно хорошая погода. За исключением той бури, где им пришлось играть в маяк и…       Чёрная Борода полоснул взглядом по спине Стида, которая, наконец, остановилась. Рядом с ним всегда было не по себе. Так странно, так необычно. Но в каком-то приятном смысле. Эд отошёл от своей кровавой стороны ещё когда решил, что путешествия с Джеком — не его, отчего тот и подговорил часть команды на предательство. Бунт на корабле Чёрной Бороды, ха. Калико Джек играл с огнём.       Но с другой стороны, получив корабль обратно, Эд смягчился. Джек — это Джек, им просто не по пути. А тут появившийся Стид Боннет. Джентльмен-пират, возмужавший, без своих нарядов и багажа, свободный и... Красивый.       Красивый. Эд потер глаза пальцами и устроился на диванчике поудобнее. Чертовщина. Он не знал, что делать. Как себя вести.       Два года назад его сердце трепетало по этому мужчине, после он так и не нашёлся, чем занять кровоточащую дыру в груди, которая осталась после их расставания. Да и расставание ли это было?       Стид не пришёл, Эд сбежал в панике, без оглядки. Хотя нет, он оглядывался. Пожалуй, он оглядывался ни один день и даже не месяц. Стид, как ему тогда казалось, забрал с собой все его силы, все эмоции, все сны. Это время было ужасным, но, как и всё в этом мире — оно было не вечным. Быстрые импульсивные решения, Джек, пиратство. Эд погряз в своём горе настолько, что даже не был способен разглядеть всю ситуацию целиком.       И вот, джентльмен-пират примчался, чтобы спасти Чёрную Бороду от казни. Вот он, переживший столько приключений за эти два года, нагнал его.       А что делал Эд?       Пират снова поерзал на диванчике и повернулся к стенке лицом. Но всё же… Почему никак не получается? Всё о чем думал Эд, это о моменте на пляже, где они подержались за руки. Всё, что занимало его мысли — это навязчивая идея коснуться Стида. Если раньше он это делал интуитивно, то сейчас всё его естество ныло от этой потребности.       Но почему не получается? Стид рядом, но всё также далеко. Неужели всё это желание только у него одного?       А Стид тем временем угрюмо хмурил брови, кутался в плед (что выглядело весьма по-домашнему), и усердно пытался вычитать что-то из книжки перед собой. Ночью буря наконец-то успокоилась, но дождь всё ещё моросил по окнам в каюте. На потолке, покачиваясь, висела керосиновая лампа.       Боннет читал эту страницу уже раз пятьдесят, никак не улавливая сути. Эдвард Тич, которого он видел боковым зрением, привычно располагался на кушетке. Это сводило с ума.