Усталость

      Тевкр надувает щёчки и отворачивает пухлое личико от брата. — Не уходи, — упорно настаивает он. — Я хочу пойти с тобой!       Тарталья молча смотрит на него. Он уже порядком устал за день, а теперь ещё малыш братик ни в какую не хочет ложиться спать. — Нам с Одноглазиком грустно без тебя, — хнычет мальчик. — Почему я должен сидеть в этой глупой гостинице? Почему я не могу жить с тобой?       Чайльд вздыхает. Он мог бы объяснить Тевкру, о, он мог. Более того, в подобные моменты ему очень хочется это сделать. Хочется забыть о детской психике малыша и, наплевав на всё, утащить его к Чжун Ли. Если ему так угодно наблюдать за соитием братика — пожалуйста! Пусть сам тогда несёт за себя ответственность!       Но Тарталья, конечно же, ничего такого не делает. Он просто укрывает мальчика получше и продолжает сидеть. Он опытным путём знает, что малышу надо просто позлиться. — Ну братик. — Тевкр делает милые глазки, комкая игрушку. — Ну братик. Я так не нравлюсь дядечке Ли? — Конечно, нравишься, — устало бормочет Чайльд, нежно убирая со лба малыша прилипшие волоски. — Ты не можешь не нравиться.       Он ждёт Люмин. Она всегда умудряется решить эту проблему, да ещё оставить Тевкра счастливым. К тому же, она хотя бы бодра. Она вовремя успела отказаться от заманчивой идеи прыгать по холмам с тронувшейся умом учёной.       Тарталье нужны были деньги. Теперь же ему нужны силы. Оно того явно не стоило.       И именно сегодня сестрица решила отправиться чёрт знает куда, прихватив с собой Сяо. Нет, без Сяо под боком Чайльду куда спокойнее — никто не будет сверлить твою спину осуждающим взглядом, а потом с влажными глазами бежать к возлюбленной. И она же не верит ему теперь! Просто фыркает, мол, опять Тарталья бушует фантазией.       Нет, этот маленький Адепт принесёт ещё достаточно горестей. Да уже приносит! Чжун Ли как сумасшедший бросается ему на помощь. А то, что Чайльд брошен, его не волнует.       Хотя нет, это, должно быть, хорошо. Архонт признаёт за ним способность обороняться. Может, как-нибудь потом он перестанет так волноваться. — А сестричка скоро придёт? — Тевкр садится поудобнее, стряхивая одеяло.       Одноглазик падает в раскрытые руки Чайльда. — Может, ей нужна помощь?       Мальчик деловито отбирает игрушку и буквально сваливается с большой гостиничной кровати на пол. Тарталья тщетно пытается его поймать и уложить обратно — Тевкр уже нашёл себе новую цель. — Братик, пошли её искать! — Мальчик топает голой ножкой, убегая поближе к окну.       Чайльд послушно поднимается с насиженного места. — Мы её не найдём, — устало говорит он.       Тевкр задорно смеётся, бросаясь к нему. Хорошо быть ребёнком, думает Тарталья, хватая его за ручки. — Тебе пора спать, — просит Чайльд, оттаскивая брата к постели.       Малыш вертит хорошенькой головкой, продолжая заливаться смехом. Его веселят старания брата, его пришибленный вид и власть, которую он, Тевкр, над ним имеет.       Он благосклонно позволяет затащить себя под одеяло, но ложиться уже не собирается. Рыжая макушка торчит прямо над кроватью. — Расскажи мне что-нибудь, — требует мальчик, прижимая к себе Одноглазика. — Что вы сегодня делали с доброй тётей?       Чайльд зевает и старательно размыкает глаза. О доброте госпожи учёной у него своё мнение, но брату он его высказывать не хочет. В конце концов, она действительно была очень внимательна к Тевкру, когда отлавливала заплутавшего юношу. Даже вроде что-то подарила. — Она сказала, что вы пойдёте к какому-то там дереву. Что вы там делали? — Мальчик вертится, лишая брата надежды на спокойный сон. — Общались с большим каменным идиотом, — сонно отзывается Тарталья, потирая глаза. — Вернее, пытались.       А если вообще не кривить душой, ничего у них не вышло. Как дамочка не кричала на Аждаху, тот лишь упрямо напирал на них своим огромным брюхом, желая раздавить. Чайльд едва успел её утащить из-под обезумевшего чудовища. Даже штанину порвал. — Весь день? — со скучающим лицом спрашивает Тевкр. — Потом её понесло к цапле… — Тарталья замолкает и быстро исправляется: — Мы пошли побеседовать с Адептом. Она рассказала нам очень много интересных вещей и опровергла некоторые идеи доброй тёти.       Рассказывала она в основном о несвоевременно явившейся Гань Юй, чем довела бедняжку чуть не до белого каления, думает Чайльд. А потом с треском раскритиковала гениальную теорию о роковой страсти между Мораксом и Алатусом, выпучив свои глаза.       Но этих подробностей Тевкру, кажется, знать не обязательно. — Она добрая? Тётя цапля. — Очень, — бурчит Тарталья.       Она оказалась и вправду мирной дамой. Эдакая милая старушка, замучившая внученьку. — И что она рассказывала? — О детстве Гань Юй. Ты её знаешь?       Тевкр много раз кивает. — Она очень хорошая! Она любит сестричку Люми. И ещё… ещё она сказала, что я жутко умный.       Чайльд улыбается. Он прекрасно знает, что в словарике Гань Юй нет словосочетания «жутко умный», но его это мало волнует.       Мальчик замолкает на несколько минут. — Может, ты останешься? — осторожно спрашивает он, тыча в локоть брата пальчиком.       Тарталья уже открывает рот, чтобы возразить, но не произносит ни звука. А что, хорошая идея. Только вот Чжун Ли предупредить…       Нет, Чайльду совершенно не нужен обезумевший от страха дракон, носящийся по Ли Юэ. А уйти от братика всё равно когда-нибудь придётся. — Хотя бы на чуть-чуть. — Тевкр смотрит на него своими глазками, и Тарталья попросту не может отказать.       Он приляжет рядом совсем ненадолго. На чуть-чуть, действительно… — Проснись и пой!       Чайльд подскакивает на кровати, вороша одеяло. Перед ним деловито машет ручками Паймон. Тевкра нигде нет. — Что? — ошалело спрашивает он и икает.       Ещё секунда, и несчастная компаньонка была бы разрублена надвое уже зарождающимися клинками. — Есть пора! Вообще, ты время видел? Соня, — довольно фыркает Паймон, будто не грешит этим.       Тарталья садится, потирая лицо. Почему он здесь? А, впрочем, это не так уж и важно. Главное — как отлично он тут выспался! — А сколько сейчас? — охрипшим голосом интересуется он.       Компаньонка нервно пожимает плечиками. — Паймон почём знает? Больше двенадцати. — Час десять. — В двери появляется довольная Люмин. — Паймон, я же просила тебя его не беспокоить.       Паймон топает ножкой по воздуху. — А что он развалился? Паймон ты поспать не дала! — Кто кому не дал, — бормочет себе под нос Люмин. — Доброе утро, Тарталья!       Чайльд зевает до хруста челюсти и поправляет съехавшую рубашку. — Ага. — Он кивает. — Ты считаешь, что Паймон тебе не дала спать? — Я говорила о Сяо. — А зачем он вообще пришёл-то! Паймон должна спать с тобой, а не он! И вообще…       Тарталья усмехается и поспешно ретируется вон из комнаты. Препирательства двух подружек его мало интересуют.       Хозяйка постоялого двора ему кивает в знак приветствия. — Доброе утро, господин Чайльд. Вы можете спуститься позавтракать. А Вашего брата забрал господин Чжун Ли.       Она скучающе опирается на стойку и шугает кошечку. Чайльд благодарит её и бежит по лестнице вниз. Ему и правда надо подкрепиться.       А потом можно будет и поискать Чжун Ли…