Там меня ждут

– Теперь мне нужно рассказать о времени счастья. А о счастье много не расскажешь.

Эрих Мария Ремарк

– Ладно, не будем об этом. Сегодня мне хорошо. Возможно, это последний такой день, а может последний час, когда я не раб записи в моей медицинской книжке. Не важно, сколько осталось времени. Давай будем жить, Чуя! – Прошептал Осаму с горькой улыбкой, все еще находясь в объятиях. – Что ты понимаешь под словом «Жить»? – Отрывисто спросил Накахара, удивленный этими словами, учитывая то, сколько раз Дазай предлагал ему умереть. – Я никогда этого не знал и сейчас не знаю. Наверное, я понимаю под этим всё, что не относится к слову «умирать» А на дворе была середина мая. Все растения в парке цвели и благоухали, отбрасывая тени пышными кронами. В этих тенях было хорошо укрываться от яркого послеобеденного солнца. На скамейке под яблоней, которая была покрыта белыми ароматными цветами, сидели двое. Мимо проходили люди: одни гуляли с собаками, вторые вышли на пробежку, третьи искали вдохновение в красоте ожившей природы и еще десятки и сотни людей, со своими историями, своими трагедиями, потерями и приобретениями. Но скамейка под яблоней стала маленькой планетой, на которой нет места никому, кроме них двоих. Дазай был очень бледен, а в дневном свете его кожа была похожа на фарфор. В руках он держал небольшой, но нежный букет голубых цветов. Голубой цвет всегда вселял надежду и спокойствие. Самая сильная гроза, самый неистовый ливень всегда заканчивается и небо снова становится голубым, чистым и беспечным. Глаза Чуи тоже были голубыми. Осаму редко делал комплименты, но именно эти глаза он часто сравнивал с небом или морем, как бы это не было банально. На самом деле в них был целый мир и на земле нет чего-то одного, с чем можно было этот мир сравнить. А что касается цветов, то Чуя выбрал их случайно. Оставив Дазая в парке на лавочке он забежал в ближайший ларек, увидел эти голубые цветы и понял, что они то ему и нужны. Это были круглые соцветия из больших голубых цветков. Не посмотрев даже на название (Потом им так и не удалось его узнать), он позвал продавца и попросил упаковать «Вот эти, вот! Только чтобы было красиво.» – Это... Мне? – Спросил Осаму расплывшись в улыбке. Он посчитал себя похожим на дурачка, но это было не важно. Раньше он никогда не получал цветов и не мог представить, что это может так его осчастливить. Дазай поднялся с лавочки и обнял своего любимого так сильно, что Накахара удивился, откуда в нем столько сил? Чуя улыбнулся, уткнувшись носом в плечо Осаму и прошептал – Я люблю тебя, больше всего на свете... – И я – произнес в ответ слегка дрожащий голос. В нем было счастье, в котором нет места боли. Счастье не знает ни прошлого, ни будущего, есть только сладкое нежное чувство и ничего больше. В этот день они прошли все памятные места, которых, хоть было и немного, но они хранили воспоминания, дорогие сердцу. Например, винная лавка, в которую они ходили, когда собирались праздновать день рождения пылесоса или международный день бензопилы или еще какой-то очень важный повод. Они купили бутылку их любимого вина и оба знали, кому достанется большая часть её содержимого, учитывая, что Дазай теперь почти не пьёт, и счастливые пошли гулять дальше, решив открыть её дома. Следующей «станцией» был зоопарк. Каждый раз, когда они бывали там и проходили мимо маленьких рыжих обезьянок, Осаму всегда говорил примерно одно и то же: – Чуя! Смотри! Это же твоя семья, да? Кстати, мне кажется, с нашего прошлого посещения, твоих рыжих братьев стало больше, как думаешь? Чуя на это отвечал демонстративно презрительным взглядом, пытаясь казаться выше этого, но у него, конечно же, не получалось. После зоопарка они оказались на набережной. Вода в реке блестела на солнце так, что казалось, будто по её поверхности плавают маленькие звёзды, упавшие с неба. «Сотни чьих-то загаданных желаний – подумал Дазай – есть ли там моё, из сна?» Глядя на воду, он всегда впадал в меланхолию, так случилось и в этот раз, пока полёт мысли не прервал Чуя. – А помнишь ты как-то чуть не прыгнул с этого моста? Стоило тебя на минуту оставить! – Да... Сколько было крика, когда ты прибежал. На самом деле, это была вторая попытка. Однажды я прыгнул, но мимо проплывало какая-то грузовая баржа или... В общем, не знаю, что это была за ерунда, я её не заметил, шлепнулся на какие-то мешки, ногу сломал. Накахара впервые слышал эту историю и был в недоумении, мягко говоря. – Серьёзно? – Ну, это было в 15 лет. Думаю, тогда ты радовался моему больничному и не сильно вникал в причину – усмехнулся Осаму –То ли дело теперь... А потом они молча смотрели на реку и на то, как солнце плавно заходит за горизонт, унося за собой день. Этот день, который так быстро пролетел, был для них особенным. Он был из тех, за которые не жалко отдать половину жизни. – Давай пойдем домой – Произнёс Дазай, нарушив молчание. В лучах закатного солнца он был прекрасен, они покрывали его, словно золото. Будь Чуя художником, он нарисовал бы картину, вдохновляясь этим моментом и она бы точно стала шедевром. Пару секунд Накахара ничего не говорил, но молча любовался, а затем неспешно ответил: – Да, пойдем...