Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Тот день.              Эрен отлично помнил его: и встречу с друзьями после летних каникул, и шумный зал, забитый учениками всех возрастов и факультетов, и приветственную речь Дамблдора, в конце которой директор с гордостью объявил о том, что Хогвартс был выбран местом проведения турнира Трёх Волшебников.              Эрен помнил завораживающий блеск Кубка и представлял, как будет держать его в своих руках, когда одержит победу в турнире. Помнил, как восхищённо смотрели все парни, когда ученицы Шармбатона прошли через весь зал, демонстрируя красоту, грацию и прекрасные формы. И помнил, как, затаив дыхание, все без исключения, наблюдали за акробатическим выступлением студентов Дурмстранга и брызгами огненных искр из посохов.              Но единственным, благодаря которому Эрен Йегер запомнил этот день, стал он. Тот, кто покинул Хогвартс на втором году обучения. Тот, кого меньше всего ожидали увидеть в стенах этой школы. И, наконец, тот, кто равнодушно прошёл мимо него и бывших одноклассников, не удостоив ни словом, ни взглядом. По иронии судьбы этим человеком оказался Жан Кирштайн — парень, с которым у Эрена возникла взаимная антипатия едва ли не с первого дня знакомства. А может даже и с первого взгляда.              За гриффиндорским столом тут же зашептались, провожая изумлёнными взглядами фигуру Кирштайна:              — Это не Жан там идёт?       — Да ну на хер, не может быть!       — Да точно тебе говорю, это Жан Кирштайн!       — Он теперь учится в Дурмстранге? Никогда бы не подумал.       — А это разве не тот чудила из Слизерина? Ну которого ещё выперли на втором курсе!       — Хрена себе он вырос. Я б даже сказала похорошел!              «Даже слишком… похорошел», — мысленно согласился тогда Эрен, с ужасом осознав возникшую заинтересованность в диафрагме грудной клетки. Он пока не мог дать определение этому незнакомому чувству, внезапно свалившемуся точно снег на голову. Однако парень определённо точно знал, что это что-то нездоровое. Потому что с этой минуты остановить процесс увлечённости Кирштайном уже было невозможно.              Сам того не осознавая, Эрен начал следить за Жаном. Сначала осторожно, исподтишка. Потом нагло, не боясь, что его поймают с поличным. Взгляды становились слишком откровенными, а случайные столкновения в любой части Хогвартса — не случайными. Дошло до того, что Эрен тупо стал сталкерить, а на все вопросы от друзей в духе: «Что у тебя с Жаном за тёрки?» — парень пожимал плечами или не отвечал вовсе. Апогеем всей этой клоунады стал день, когда Эрен, увлечённый своей слежкой, растерял бдительность и нос к носу столкнулся с Жаном в мужском туалете, когда тот открыл дверь кабинки.              О да, удар Кирштайна был незабываем. Чтоб вот так, с одной левой расквасить нос? Да не прозвучит это по-мазохистски, но по правде говоря, его ещё никто так не бил, как это делал Жан.              Тогда на грохот и вопли сбежался весь этаж. Половина собравшихся пытались привести Эрена в порядок и остановить водопад из кровавых соплей, а вторая половина — удерживали разъярённого Жана.              — Долбанный извращенец, ты теперь и в туалете за мной следишь?! В чем твоя проблема?              — Может в том, что ты мне нравишься, морда ты лошадиная?              Брякнул он это, конечно, не подумав, о чем потом сильно пожалел. Ибо слухи об ориентации Эрена разлетелись по школе со скоростью золотого снитча и достигли даже самого занюханного и пыльного портрета, висящего где-то в жопе Хогвартса.              Благо, хоть инцидент с дракой умяли. А на озадаченные вопросы Макгонагалл по поводу помятого лица гриффиндорца — Армин и Бертольд не нашли ничего остроумней, чем объяснить всё так, будто Эрен поскользнулся и разбил нос об ободок унитаза. Надо было видеть реакцию профессора в тот момент. Интересно, она сама знает, что её лицо может так вытягиваться? По крайней мере, Эрен уж точно никогда не видел столь быстро сменяющегося спектра эмоций на лице куратора. Хорошо Макгонагалл не стала вдаваться в подробности. Потому что в тот момент Саша, в порыве безудержного смеха, едва не убилась эклером. Пришлось откачивать всей общагой, пока кто-то из девчонок не догадался вытащить застрявший в глотке кусок заклинанием призыва.              Но Эрена больше волновали не шутки о том, что он не умеет пользоваться унитазом, не слухи о том, что он подсматривал за срущим Жаном, и даже не Микаса, которая стала загадочно молчаливой, поникшей с тех пор, как узнала, что Эрен якобы по парням. Его волновал придурошный Кирштайн, который теперь шарахался, как дикий конь, и сливался с поля зрения, стоило Эрену подойти ближе, чем на километр. И от этого на гриффиндорца накатывали зелёная тоска и беспросветное уныние.              Недолго продолжались эти прятки-догонялки с пугливой лошадью. Дамблдор собрал учеников и гостей в большом зале, чтобы подвести итоги и выбрать трёх чемпионов для участия в турнире. Речь директора о тяжбах дней будущих чемпионов Эрен слушал урывками, ибо взглядом пересчитывал головы за соседним столом, в надежде найти одну конкретную интересующую башку, набитую дерьмом и опилками. И пока Йегер в полутьме щурил и косил глаза как невротик, Шармбатон встретил восторженными криками и овациями имя Энни Леонхард.              Девчонка была серьёзна и решительна, даже улыбку из себя не выдавила, принимая поздравления Дамблдора. Эрен на минуточку отвлёкся от своего увлекательнейшего занятия, чтобы оценить Леонхард и тут же понять — она очень сильный и опасный соперник. Возможно, даже из того типа соперников, кто не постыдится поставить подножку и пойти по головам ради победы.              Затем Кубок сплюнул записку с именем Эрена, а сам парень едва не выплюнул лёгкие, получив порцию дружеских хлопков по спине, сопровождаемые поздравлениями и громкими улюлюканьями. Донельзя счастливый, с пластырем на переносице и шухером на голове, Йегер поднялся к Дамблдору и обменялся с ним крепким рукопожатием. Затем занял место рядом с Энни и замер в ожидании.              Кубок заискрился, вспыхнул огнём, и пламя выбросило записку с заветным именем, отчего Эрен стиснул зубы, держа в одинаковом напряжении слух, зрение и дыхание, с одной единственной, клокочущей в голове мыслью: «Пусть это будет Кирштайн». Ведь окажись Жан участником турнира, то не смог бы больше избегать Эрена, по крайней мере, так лихо, как сейчас. Пускай недолго, они бы все равно проводили время в непосредственной близости, сталкиваясь на интервью, турнирах или инструктажах.              Но чуда не произошло. Кубок, будто специально знавший о терзаниях гриффиндорца, выбрал Райнера Брауна. Угрюмого и широкоплечего парня. Любимчика Каркарова, судя по тому, как директор порхал над ним и ворчал на остальных ребят. И пока парни Дурмстранга провожали своего чемпиона громкими аплодисментами и воплями, Эрен неотрывно следил за Жаном, находя его охуенно привлекательным в этом темно-коричневом кителе и кожаных сапогах. На долю секунды взгляды парней встретились. И если Жан ощутил от этого только неловкость и раздражение, то для Эрена — это было, как удар бладжером по лицу. Потому что спустя полмесяца после драки в туалете это был единственный раз, когда грёбанный Кирштайн повернул к нему свою «царскую» морду.              И как ни странно, Эрен в этот момент будто оклемался и пришёл в себя. Уныние и апатия тут же испарились, как по взмаху палочки. На их место вернулись привычные упёртость и целеустремлённость. И Эрен был готов поспорить на свои яйца — теперь-то Кирштайну от него не отвертеться.              Мысль оказалась пророческой, потому что сразу после интервью со Скитер и первыми фотографиями чемпионов для «Ежедневного пророка», Эрен нагнал Жана в коридоре и попытался заговорить. Но чёртов мудак лишь сморщил нос, одарив Эрена взглядом, каким смотрят на дерьмо, прилипшее к подошве ботинка.              — На отражение своё будешь смотреть так, придурок! — тут же взорвался Эрен, поймав себя на дежавю. А ведь несколько лет назад, ещё в вагоне поезда Хогвартс-экспресс, их знакомство началось примерно так же.              — Ого, наш чемпион оскорбился? Уж извини, но на извращенцев-пидоров вроде тебя по-другому смотреть не получается.              — Ты кого пидором назвал, утырок?! — крикнул Эрен и смачно, от всей души, врезал Жану под дых, выбив из него весь воздух.              Парень тут же сложился пополам, а другие студенты Дурмстранга замерли, точно каменные изваяния.              — Ты покойник, Йегер! — прохрипел он в ответ и тут же повалил Эрена на пол, колотя с энтузиазмом, не жалея кулаков.              «И снова-здорово», — сказала бы, возможно, Саша, а Микаса и Марко непременно кинулись бы разнимать их. Совсем как в старые добрые времена, когда Жан был пухлым и язвительным пиздюком, а Эрен мелким дрыщем со снарядом в башке. Но ни Саши, ни Микасы, ни тем более Марко, рядом не было. И разнимать их пришлось не кому-то, а Снейпу, при виде которого все собравшиеся зрители разбежались, точно испуганные тараканы.              С ходу отвесив обоим крепких подзатыльников, Снейп отнял у Гриффиндора семьдесят очков, а Жана отправил в кабинет директора, где позже он отхватил лютой пизды от Каркарова. Но если быть честным, то в соизмерении с тем, каким счастливым Эрен потом батонился на диване гриффиндорской гостиной, потеря с трудом заработанных очков была не так важна.              — Давно не видел тебя таким радостным, — улыбнулся Армин, оторвав взгляд от книги и взглянув на друга, что мечтательно лыбился в потолок, закинув руки за голову.              — Он сел на меня, — донельзя довольный, с блаженной улыбкой на лице, сказал Эрен и похлопал по животу. — Прямо вот сюда.              Никто точно не знал, что именно разбилось в тот вечер в общежитии Гриффиндора. Психика Армина, сердце Микасы или целый поднос тарелок с едой, которые Саша втихаря пыталась пронести в спальню. Но этот грохот услышал даже Хагрид.              С того дня стычки с Жаном стали регулярными, однако ограничились лишь словесными перепалками. Ожидаемого телесного контакта Эрен больше не получал, что в начале беспокоило, а затем и вовсе начало бесить парня. И пока Йегер терпел неудачи в попытках спровоцировать Жана на мордобой, первый этап турнира нагрянул, точно гром среди ясного неба.              Надо признать, драконы их не щадили. То ли их морили голодом, то ли специально перед турниром потягали за хвосты, чтоб хорошенько разозлить — без травм и увечий не обошёлся никто из участников. Слава Мерлину, всё прошло без потерь! Да не прозвучит двусмысленно, но все трое смогли унести с поля битвы свои яйца. Однако призовые места распределялись по результатам общего времени, затраченного на соревнование от выстрела пушки до момента прикосновения к золотому яйцу. Таким образом, Райнер урвал первое место, Энни — второе, а Эрен — третье. И хотя главная цель состязания была достигнута, Эрен все равно ворчал и сокрушался, что не смог занять лидирующую позицию.              — Эй, Эрен! — услышал он позже, знакомый до усрачки, довольный голос и тут же повернул голову, увидев Жана в компании Конни и братьев Галлиард. — Поздравляю с третьим местом. Для чмошников — то, что нужно!              — Очень смешно, Жан. Я сейчас обосрусь от смеха! — рявкнул Эрен в ответ, пока Жан и его компания ржали, как стадо диких мустангов.              — Просто не обращай внимания на них, — вздохнула Микаса и, по-матерински взяв Эрена за локоть, увела прочь.              — Согласен. Ты добыл подсказку — это главное. Уж с ней-то будет гораздо легче подготовиться к следующему испытанию, — подбадривающе улыбнулся Армин, крепко держа в руках золотое яйцо и следуя за друзьями в общежитие Гриффиндора, где позже одноклассники закатили шумную вечеринку с веселящей водой и огневиски.              А дальше — все по расписанию. Уроки, квиддич, интервью, прогулки по Хогсмиду с друзьями и уже такой привычный, полюбившийся срач с Жаном. И так по циклу, пока Макгонагалл, в один прекрасный день, не собрала старшеклассников Гриффиндора в одном из небольших залов Хогвартса.              — Бал?! — хором воскликнули воодушевлённые девчонки, а парни разочарованно замычали, точно стадо взрывопотамов.              — Святочный бал! — поправила Макгонагалл с сияющей улыбкой на лице, плавно расправив руки, словно крылья.              Вмиг помолодевшая и заряженная энергией волшебница тут же вытащила из толпы парней раскрасневшегося и заикающегося Бертольда, чтобы с его помощью продемонстрировать основы вальса. Пока остальные парни тихо ржали над беднягой Гувером, Эрен уже знал, кого пригласит на бал.              — Чего? — застыл Кирштайн, до последнего надеясь, что ему просто послышалось.              — Ты… — уже не так уверенно замямлил Эрен, стоя над парнем и наблюдая, как с застывшей в воздухе ложки медленно капает тыквенный суп на его штаны. — Пойдёшь со мной на Святочный бал?       За обеденным столом воцарилась могильная тишина. Жан и дюжина студентов Дурмстранга просто пялились на Эрена, как если бы перед ними стоял Каркаров в красном нижнем белье. Причём в женском, со всеми прилагающимися к нему бантиками, кружевами и ремешками.              М-да, все-таки бежать к Жану сломя голову и звать его на танцы при таком количестве свидетелей была так себе идея. Но, если быть честным, Эрен просто боялся, что кто-нибудь из девчонок, а, возможно, даже и парней, опередит его в этом плане. Уж не сталкеру ли знать, что половина женского состава Слизерина только и мечтает о том, чтобы уединиться с этим жеребчиком? И не стоит забывать про Флока Форстера из сборной по квиддичу, что постоянно трёт свои яйца вблизи Жана, рассказывая ему какой он охуенно крутой и классный. А тот и рад выслушивать всю эту сальную лесть, лишь бы потешить своё самолюбие. Интересно, Кирштайн так же будет рад слушать Флока, когда узнает какой он говнюк и извращенец?              С таким же успехом Эрен мог назвать по именам каждого человека, кто в большей или меньшей степени интересовался Жаном, но тратить на это время не было никакого смысла. А потому парень сделал то, что и всегда при любой непонятной ситуации — отключил голову и пошёл напролом.              Жаль, что в случае с Кирштайном это не сработало. Вместо положительного ответа, Эрен узнал много нового о себе. Причём не с самой лучшей стороны. А ещё жаль, что никто из преподавателей не додумался наложить на Хогвартс заклятие цензуры. Потому что эмоционально-пылкая речь Жана, в тот момент состоящая из одних только матов, с лёгкостью заменила бы противопожарную сирену.              Отмываясь от тыквенного супа в мужском туалете, Эрен подумал, что было бы забавно, если бы в середине учебного процесса вся школа собралась во дворе, а преподаватели суетливо носились по замку в поисках очага пожара.              Из раздумий его выдернул прозвучавший за спиной голос Армина.              — Эрен, это уже слишком. Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — нахмурился парень, сверля друга осуждающим взглядом. — Хочешь, чтобы Жан тебя закопал где-нибудь в Запретном лесу?              — Не закопает. Он ссыкло, каких ещё поискать, — фыркнул Эрен и ополоснул лицо прохладной водой.              — Тогда, может, оставишь эту идею? Он скорее мандрагору живьём съест, чем с тобой на бал пойдёт!              — Да пусть хоть всю теплицу мадам Стебль сожрёт, — Эрен повернулся и, убрав со лба влажные волосы, смерил товарища решительным взглядом. — Я от своего не отступлюсь. Увидишь, этот мудила ещё пожалеет, что не согласился сразу.              Вызов был брошен, и в глубине души Армин искренне пожалел Кирштайна. Ведь если Эрен поставил перед собой цель — его уже никто и ничто не остановит.              За короткий срок Эрен смог привлечь в своё войско полсотни почтовых сов и практически весь нынешний набор первокурсников, включая ребятишек из Слизерина, Пуффендуя и Когтеврана. И вся эта армия почтальонов буквально за несколько дней похоронила Кирштайна под письмами.              — Как? — ошеломлённо выдохнул Армин, стоя рядом со злющей Микасой и наблюдая за бесконечной очередью из малышей, что по очереди подходили к Эрену за своей порцией писем.              — Ради желатиновых червячков и летучих шипучек они поймают для тебя даже радужного единорога, — ухмыльнулся Эрен, отдав толстенную кипу писем рыжему пареньку и подмигнув ему.              Внезапно в коридоре послышались дикий топот и неконтролируемая матерная ругань. Причём такая, что если бы призраки могли умирать, то умерли бы во второй раз.              — Жан, остынь! Стой, кому говорят?!              — Если ты его прикончишь, нас всех отправят домой!                     Ребятишки испуганно переглянулись, и тут же, как по щелчку пальцев, массивные двери главного зала распахнулись, являя взору Эрена разъярённого Жана с волшебным посохом на изготовке.              — Где этот баклан ебучий?! — запальчиво захрипел Кирштайн, метая молнии из глаз и одновременно стараясь выровнять сбившееся дыхание.              Как по команде первокурсники тут же расступились, образовав живой коридор и явив Жану причину его расстроенной психики и расшатанных нервов.              — ЭРЕН! — заорал парень, вырываясь из сдерживающих тисков Райнера и Конни и угрожающе направляясь к своему сталкеру.              — Ну всё, малышня, мне пора, — завозился Эрен, молниеносно сунув остаток писем в руки первому попавшемуся пареньку и подхватив рюкзак с вещами.              — Эй, так не честно! Ты же обещал! — растягивая гласные и демонстративно надувая щеки, завопили остальные дети.              — Эй, давайте-ка без нытья! Завтра будет ещё больше писем. Обещаю, хватит на всех! — подбадривающе улыбнулся Эрен и, взлохматив кучерявые волосы одного из ребятишек, побежал прочь под радостные детские возгласы и кровожадные угрозы Жана.              — А ну иди сюда, мать твою! Я оторву тебе руки и засуну их в жопу, слышишь?! — орал Кирштайн, гонясь за хохочущим гриффиндорцем и скрываясь вслед за ним из поля зрения.              Наблюдавший за всем этим бедламом, Армин лишь потёр пальцами виски и устало вздохнул:              — Даже не знаю, за кого переживать больше. Боюсь представить, чем все это закончится. Микаса, что думаешь?              — Думаю… — выдержав небольшую паузу произнесла девушка, отчего Армин взглянул в её сторону и остолбенел, при виде устрашающего выражения, застывшего на её лице.              — Правда ли, что за применение запрещённого заклятия в Азкабане дают пожизненный? — произнесла Аккерман низким, замогильным голосом, надеясь, что Эрен и Жан прикончат друг друга быстрее, чем она решится встать на путь зла.