Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Кто получил по ебалу — тот не прав.              Простая истина, и обсуждать тут нечего. Эффективная, безотказная, а главное, рабочая схема, которой Эрен следовал всегда, когда дело касалось споров. По крайней мере, до этих пор. Конкретно — до встречи с Жаном. С ним эта хуйня ни разу не работала! Хоть из шкуры вылезь, хоть в лепёшку расшибись, результат всегда один — фатальный пиздец.              За окном крупными хлопьями валил снег, в камине убаюкивающе трещали поленья, а воздух в комнате был наполнен запахом мандаринов. Под эту уютную предрождественскую атмосферу Эрену хотелось сдохнуть. Желательно прямо сейчас и как можно скорее.              — То есть ты хочешь сказать, что намеревался позвать Жана на бал, оправдав проигранный спор тем, что спасал его шкуру и надеясь этим надавить на его совесть? — уточнила Саша, задумчиво водя кукурузным снеком по воздуху.              — Угу, — Эрен сдавленно промычал в подушку, лежа на длинном диване животом вниз.              Сидящий за столом Армин только сочувствующе покачал головой, не сводя взгляда с учебника.              — Но когда Жан сам предложил тебе пойти на бал, в качестве уплаты за спасение его жопы, ты разозлился и послал его нахер. Я ничего не упускаю? — недоумённо сморщилась Саша и уставилась на Эрена.              В ответ гриффиндорец промычал что-то невнятное, а затем приподнял голову.              — Я идиот, — тяжело вздохнув, Эрен снова рухнул лицом в подушку и беспомощно опустил руки вдоль туловища.              — Ты идиот, — кивнула Саша, захрустев снеком.              — Армин, скажи, что я идиот.              — Ты идиот, Эрен, — бесспорно согласился когтевранец.              — Я такой идиот.              Разместившаяся на широком кресле, Микаса лишь закатила глаза под лоб, явно давая понять, что устала выслушивать весь этот бред.              — Он теперь даже в сторону мою не посмотрит, — вздохнул Эрен и, приподнявшись, снова взглянул на Сашу. — Или посмотрит?              — Я бы на его месте точно не посмотрела, — усмехнулась девушка и кинула в парня сладким снеком.              Но вместо того, чтобы по привычке поймать его ртом, Эрен даже глазом не моргнул, когда угощение попало точно по лбу и отскочило в сторону. На осунувшемся и опечаленном лице гриффиндорца можно было плантации плесени выращивать — до того оно было раскисшим и жалким.              — Возьми да извинись перед ним. В чём проблема? — Армин недоумённо вскинул бровь. — Скажи, что был не прав и попробуй пригласить на бал снова.              Эрен досадливо фыркнул.              — Ты плохо знаешь Кирштайна. Этот говнюк даже слушать меня не станет. А если я попытаюсь его заставить, всё закончится больничной койкой.              — Но и размазывать по дивану сопли — тоже не выход из ситуации! Просто подойди и расскажи Жану о своих чувствах, — нетерпеливо захлопнув книгу, Армин упёрся в Эрена серьёзным, непоколебимым взглядом.              Армин всегда был терпеливым и чутким парнем. Эрен мог пересчитать на пальцах одной руки все случаи, когда его друг разговаривал с ним в таком приказном тоне. Но когда это происходило, то как бы Эрен ни упирался, всё равно рано или поздно сдавался под непреклонностью Армина.              «Рассказать о чувствах?»              Парень поджал губы, не зная, куда себя деть. Всё его лицо просто полыхало от смущения, а заходящееся в истерике сердце стучало с такой силой, что готово было вырваться из грудной клетки и поскакать галопом по коридорам Хогвартса. Эрен никогда не умел выражать свои чувства через слова. Точнее умел, но выходило тупо, сухо, да и в целом хуёво. Эрену всегда было проще идти напролом, чем стелить мягко. Отпиздить, чем пытаться доказать. Ударить один раз, чем высрать тысячу слов. И в этом была вся его проблема.              Всё же Армин был прав. Эрену было жизненно необходимо поговорить с Жаном пока ещё не поздно, пока ещё под силу что-то исправить. На этот случай у парня даже была старая поговорка. Будучи живой, его бабка постоянно приговаривала её даже без особого повода. Дословно Эрен уже не вспомнит её, но смысл был в том, что надо не пиздеть, а делать. И, пожалуй, это было самым правильным решением в данной ситуации.              — Надо пойти к нему. А лучше подкараулить, чтоб поговорить без свидетелей. И лучше вечером, во внеурочное время, чтобы не разгромить очередной класс, — рассуждал Эрен вслух, расхаживая вдоль дивана и перебирая в голове самые разные варианты.              — Ага, лучше безотлагательно, пока ты снова не передумал, — снисходительно улыбнулся Армин.              — Эй, посмотрите, — позвала вдруг Саша, прилипнув к окну, отчего все присутствующие, включая Микасу, отвлеклись от своих дел и подошли к подруге.              Во дворе школы суетливо шныряли и толпились студенты Дурмстранга. Причём не какая-то маленькая кучка, а буквально все, кто прибыл в школу пару месяцев назад. Туда же потихоньку подтягивались и студенты Хогвартса, а также преподаватели.              — Бьюсь об заклад, там намечается что-то интересное. Пойдёмте, посмотрим! — волнительно улыбнулась Саша и взмахнула палочкой, призвав тёплое пальто, шапку и полосатый шарф.              Поджаренные любопытством и заряженные настроением Саши, «золотая тройка» тоже поспешила одеться, и вскоре все четверо вывалились на улицу. Помимо учеников Хогвартса и Шармбатона, здесь также собрались директора, несколько преподавателей и Рита Скитер собственной персоной, в компании своего юркого пёрышка, что проткнуло острым носиком немало раздутых репутаций.              От присутствия последней Эрена передёрнуло. Слишком уж навязчивой была эта женщина. Слишком неуправляемой, когда дело касалось сплетен и скандалов, слишком одержимой. До ебанутости одержимой! Так что лишний раз мелькать под её любопытным носом Эрену хотелось меньше всего.              — Ого, вот это компания! Как думаете, в честь чего тусовка? — озадаченно усмехнулась Саша, проталкиваясь вперёд через толпу.              Эрен, Микаса и Армин следовали за ней, и вскоре заняли удобные позиции, чтобы поглядеть на развернувшееся шоу. Студенты Дурмстранга искрили посохами, колдовали огненных птиц и пели гимн своей школы, периодически стуча кулаками по груди в такт песне. Несколько особо прытких и крепких парней выполняли прыжки, кувырки и исполняли сложные акробатические трюки, демонстрируя силу, ловкость и отличную физическую форму. Когда последний куплет подошел к концу, волшебники гордо бросили боевой клич, а огненные птицы, взмыв высоко вверх, взорвались яркими и пышными фейерверками. Зрелище достойное похвал и восхищения. Настолько красивое, что даже Эрен не смог сдержать восторженного вздоха. Золотые искры, в одинаковом соотношении с хлопьями снега, кружили в морозном воздухе и медленно падали на белоснежную землю. Громкими аплодисментами все встречали директора Игоря Каркарова и нынешнего чемпиона Дурмстранга — Райнера Брауна.              Дамблдор крепко пожал руку коллеге по цеху, а Райнера, как по щелчку пальцев, со всех сторон облепили друзья и товарищи. Все они искренне были рады возвращению парня. Кто-то тормошил за плечо, кто-то лохматил волосы, другие скакали рядом или заключали чемпиона в крепкие объятия. Кирштайн тоже не остался в стороне. Вместе с братьями Галлиард и Конни он кинулся на товарища с обнимашками, даже не подозревая, что позади, буквально в двадцати метрах, на него неотрывно пырился Эрен Йегер. Гриффиндорец до хруста сжимал кулаки и думал о том, как было бы здорово родись он Райнером Брауном, чтобы прямо сейчас обнимать и касаться Жана так же, как это делал он. Возможно, чуть крепче, чем дозволяет дружба. Возможно, чуть дольше, чем позволяют приличия.              Эрен скомандовал себе отвернуться, уйти или хотя бы не смотреть в их сторону, но не смог сделать ничего. Даже моргнуть.              — Эрен! — в очередной раз позвала Микаса, отчего парень по-собачьи встряхнулся и тут же обернулся к друзьям.              Взгляды Микасы и Армина были неоднозначны, а вот Саша, напротив, получала откровенное удовольствие, каждый раз становясь зрителем комедийно-драматического сериала с Эреном и Жаном в главных ролях. Для полного счастья гриффиндорке не хватало разве что удобного кресла, карамельного попкорна и бочки какой-нибудь газировки.              — Что с вашими лицами? — фыркнул Эрен, недоумённо вздёрнув бровь.              — С нашими-то? Это с твоим что? — пряча улыбку за полосатым шарфом, поинтересовался Армин.              — А что с моим?              — Ты выглядишь так, будто хочешь прожарить Райнера до хрустящей корочки и подать на ужин, — ехидно усмехнулась Саша, отчего Эрен недовольно цокнул языком и поспешил отвернуться.              Весь остаток дня он только и думал о том, как бы подкрасться к Кирштайну, да чтобы рядом не маячил кто-то из друзей. И если от своих он ещё как-то мог отделаться, то избавиться от приятелей Жана было трудней, чем могло показаться. Они, как саранча, облепляли его со всех сторон и не отходили от него ни на секунду. К слову, чуваков из Дурмстранга Эрен ещё мог простить за это, но, блять, грёбаного Флока Форстера хотелось сразить и авадой, и кедаврой, и сжечь тело огненным заклятием, чтобы смыть прах в туалете.              В главном зале, как и всегда, было шумно и весело. В честь чудесного исцеления и долгожданного возвращения Райнера, радушный и гостеприимный директор Дамблдор устроил праздничный ужин. Каких только блюд ни наготовили сегодня домовые эльфы — ужрись и сдохни, ибо столы буквально ломились от изобилия! Вот только Эрену кусок в горло не лез. Вместо того, чтобы есть свою индейку, пить ягодный пунш и громко критиковать эксплуатацию домовых эльфов, как бесплатную рабочую силу, он смотрел на соседний стол, за которым Флок нагло и бесстыдно притирал к Кирштайну свои яйца.              У Эрена было почти неконтролируемое желание прыгнуть через весь зал и с вертухи уебать Флока. Опрокинуть на пол, избить до беспамятства, а потом схватить растерянного, но не сопротивляющегося от охуения, Жана за руку и увести прочь.              Почувствовав чей-то давящий взгляд на затылке, Флок в какой-то момент обернулся и увидел дикое, до усрачки устрашающее лицо Эрена Йегера. Судя по тому как слизеринец дёрнул плечами, он не на шутку обосрался, ибо из-за жуткой физиономии от Эрена к тому моменту отползли все, кроме Микасы. Но Флок быстро взял себя в руки и, натянув скользкую улыбку, покровительственно приобнял ничего не подозревающего Жана за плечо.              «Да ты, блять, смеёшься?!»              Эрен сжал пальцы в кулак, титаническим усилием заставив себя остаться на месте, чтобы прямо сейчас не оторвать Флоку его грёбаные культяпки. У парня едва получалось держать эмоции в узде, ибо рыжий сучёныш откровенно дразнил его, специально стараясь притереться ближе и касаться дольше. А тупорылый Жан, будто намеренно, не замечал всех этих странных телодвижений, адресованных в его сторону. Эрен всеми правдами и неправдами старался не вестись на провокацию, однако всё изнутри буквально вопило об обратном.              Пытка продолжалась ровно до тех пор, пока Флок не наклонился к Жану и не стал шептать что-то на ухо, почти касаясь губами светлой кожи. Жан звонко рассмеялся. Эрена переклинило окончательно. Бурная смесь из злости, зависти и обиды ударила в голову, вмиг разлилась по венам, вспенивая кровь. Всё, что сейчас хотел Эрен — оказаться на месте Флока. Всё, что сейчас он мог сделать — это в три прыжка подлететь к Жану, схватить за руку и утащить в коридор под недоумённые взгляды одноклассников.              — Да что, блять, с тобой происходит, Эрен?! — воскликнул Жан, в очередной раз дёрнув рукой, но заработав лишь резкую боль.              Эрен вцепился в него, как дементор и, похоже, даже не думал отпускать, пока они не придут к назначенному месту. Наконец, парень свернул в узкий, слабо освещённый коридор и, дёрнув Жана со всей дури, приложил об стену, прямо над единственным горящим факелом.              Кирштайн смотрел неотрывно. А Эрена слегка потряхивало.              Слегка.              «Слегка?! А по-моему, дохренька!»              — Блин, чувак, ты меня реально пугаешь, — осторожно заговорил Жан, с предыханием смотря, как огненные всполохи факела играют на лице Йегера, ложатся неровными тенями и отражаются в глубине тёмных зрачков. — Может, объяснишь, за каким хуем ты меня сюда притащил?              Вопрос застал врасплох. Некоторое время Эрен молчал, собираясь с мыслями. Жан не торопил его, за что заслужил плюсик в карму.              Надо было что-то сказать. Но что именно?              Что целый день выжидал удобного момента, чтобы поговорить? Что хотел извиниться за собственную тупость и ещё раз пригласить на бал, несмотря на нулевые шансы? Или что до заворота кишок ревнует его ко всем, с кем он разговаривает?              Эрен закусил внутреннюю сторону щеки. Главное — не взорваться. Только не сейчас. Только не снова. У них и так всё катится в пизду, а тут ещё и ревность так невовремя примешалась! Нахер её, не для того Эрен весь день придумывал сценарий извинений, чтобы сейчас просрать весь план к ебеням собачьим. Но долго играть в молчанку было нельзя. Жан начинал терять терпение, а Эрен не знал, как объяснить ему, почему он оторвал его от ужина и протащил через весь Хогвартс, чтобы в итоге забиться в узкий коридор и играть в гляделки.              — Не водись с этим обсосом, — брякнул Эрен совершенно не то, что хотел. Все слова, что весь день вертелись на языке, застряли в глотке как по закону подлости.              — Чего?              Жан смотрел недоумённо. А Эрен сделал глубокий выдох и разжал пальцы на кителе. Сейчас он чувствовал себя спутанным клубком оголённых нервов — малейшая искра и всё, подрыв неминуем.              — С Флоком, блять, не водись.              — Это с какого хуя?              — С такого, что этот чмырь играет за мою команду.              До Жана дошло не сразу. Эрен ещё секунды три сверлил его глубокомысленным взглядом, пока на лице парня не проступили первые признаки озарения.              — За твою... ЧТО? — воскликнул Жан, протянув последнюю гласную. — Он тоже гей?!              «Ебать новость, да?!»              — А ты думал с какой радости он притирает к тебе жопу и осыпает комплиментами? — Эрен злорадно ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Жана.              Парень выглядел шокированным, хотя это определение мало походило на то неописуемое охуение, что застыло на его физиономии.              — Пиздец. Флок — гей, — повторил Жан, как будто не веря в услышанное.              — Ага, а ещё мудак и извращенец.              — Прямо как ты? — усмехнулся Жан, отчего Эрен закатил глаза, но не смог сдержать улыбки.              Ну вот. Можно считать, что лёд тронулся. По крайней мере, гриффиндорец больше не чувствовал того напряжения, что весь день по ниточке натягивало его, как струну. Жан подъёбывал и шутил в своей тупорылой манере, а это верный признак того, что шанс реабилитировать их отношения ещё есть. Крохотный, жалкий, но всё-таки есть. Или же Эрен просто принял желаемое за действительное.              — Ладно, буду иметь в виду. Ты что-то ещё хотел сказать? — спросил Жан, отчего Эрен встряхнулся и дико закивал.              «Сейчас, или никогда!»              — Да, хотел. Дело в том, что...              — Вот вы где!              Эрен прикусил язык и мысленно огрел Конни благим матом, услышав его бодрый голос за спиной. Парень каким-то невероятным образом смог разыскать их в заднице Хогвартса и так некстати прервать на самом важном моменте.              — Наконец-то я вас нашёл. Все уже решили, что вы опять пошли друг другу морды бить, — Спрингер осмотрел обоих с головы до ног, проверяя на наличие травм и увечий.              Какого же было его удивление, когда оба они стояли без единой царапины. Ну прямо загляденье!              — Я же не помешал вам?              Эрен открыл рот, но не успел выдавить хоть какой-либо звук.              — Нет, мы уже закончили, — перехватил Кирштайн и двинулся в сторону Конни, на прощание лениво махнув Эрену рукой. — Бывай, Йегер.              Гриффиндорец сжал кулаки, впившись ногтями во внутреннюю сторону ладони. Остановить уходящего Жана не хватило смелости. Возможно, из-за присутствия Конни, а возможно, из-за опасения, что не найдёт подходящих слов и начнёт пороть херню. В любом случае, момент уже был упущен.              — Жопа, — глубокомысленно изрёк Эрен и прикрыл глаза.              Сделав глубокий выдох, парень попытался прогнать накатившее уныние и пробудить голос разума. В конце концов, как говорила его покойная бабка: «какой бы ни была жопа, у неё всегда есть дырка, через которую можно вылезти». А бабушка хуйни не посоветует — в этом Эрен был убеждён так же неоспоримо, как и в том, что в подземельях Хогвартса прячется чудовищно гигантская змеюка, а в Запретном лесу живёт и здравствует колония огромных плотоядных пауков.              Шанс поговорить с Жаном наедине ещё представится. Не может не представиться. И хоть Эрен никогда не верил в фатум, предназначение и красные нити, сейчас он готов был признать: сама судьба предопределила их встречу, вернув Жана в Хогвартс. А значит благоволила прогрессу в их непростых отношениях.              На следующий день, после ужина, когда все разбрелись по этажам своих факультетов, Эрен сломя голову потащился в астрономическую башню. Причиной нарушения правил и комендантского часа стала записка, которую он случайно обнаружил в учебнике по зельеварению. Едва разборчивым почерком на бумаге была написана лишь одна короткая строчка:              «Жду тебя после ужина в астрономической башне».              Не будь Эрен слишком внимательным, то решил бы, что это чья-то идиотская шутка, поскольку ни имени, ни подписи, ни даже инициалов, которые хоть как-то намекнули бы о личности отправителя, в записке не было. Однако печать с изображением герба Дурмстранга, притаившаяся в углу смятого листа, окончательно развеяла все сомнения гриффиндорца.              Записка была от Жана.              Шагая по тёмным коридорам и воровато оглядываясь по сторонам, гриффиндорец едва успевал дышать, а сердце колотилось о грудную клетку с такой силой, что кости готовы были затрещать. Сейчас Эрен находился в каком-то грандиозном и волнительном предвкушении. Он всё ещё не мог поверить, что Жан позвал его на встречу. Сам позвал, боггарт его дери! А место какое романтичное выбрал!              Поднимаясь по винтовой лестнице, Эрен представлял, как они будут разговаривать под куполом ночного неба, усеянного мириадами звёзд. Как извинится за свою вспыльчивость, а Жан небрежно фыркнет и простит. Как снова позовёт на бал, а он — ёбаная причина бессонных ночей, переменчивого настроения и заходящего в истерике сердца — примет его предложение. А потом плечом к плечу, свесив ноги вниз, в пропасть, они будут сидеть рядом и разговаривать обо всём на свете, пока рассвет не встретит их первыми лучами нового дня. В голове это выглядит охуенно, но каков был шанс, что подобному суждено осуществиться в реальности?              Пожалуй, воспаленное воображение Эрена и дальше могло бы буйствовать, отравляя парня наивными надеждами. Однако, перешагнув последнюю ступеньку и осмотревшись по сторонам, Эрен увидел вовсе не того, кого ожидал встретить.              — Райнер?! — удивлённо воскликнул гриффиндорец, на что парень обернулся и бодро махнул рукой.              — Здорóво.              Эрен горько ухмыльнулся, почувствовав слабый укол разочарования. До чего же это было наивно — полагать, что Жан будет искать встречи с ним.              — И тебе не болеть, — хмуро ответил парень и подошёл к Райнеру. — Это ты подложил мне записку?              Райнер снисходительно фыркнул, пожав плечами:              — А ты надеялся встретиться с кем-то другим?              «С твоим приятелем, например», — чуть не ляпнул Эрен вслух, но вовремя прикусил язык.              — Проехали. Так, зачем позвал?              — Хотел узнать кое-что, — нахмурился Райнер, приблизившись к Эрену. — До начала второго турнира ты ощущал слабость? Или тошноту, скажем?              — Слабость? — переспросил Йегер и отрицательно мотнул головой.              — Хорошо. А перед тем как нас собрали в шатре, ты ел что-нибудь?              Эрен задумчиво нахмурился, стараясь воспроизвести в голове последовательность событий того дня, как вдруг его осенило:              — Погоди. Хочешь сказать, что закуски, которыми нас угощали в шатре, могли быть...              — Ага, — со всей серьёзностью кивнул Райнер, сложив руки на груди. — Поэтому и спрашиваю. Ты пробовал ту еду?              Эрен небрежно фыркнул.              — Смеёшься? Мне в тот момент вообще не до жратвы было.              — Вот и Энни ничего не пробовала, — заключил Райнер, отчего невидимые шестерёнки, отвечающие за мыслительный процесс, тут же завертелись в голове Эрена, подталкивая на единственный верный вывод.              — Тогда получается, что тебя отравили не преднамеренно?              — Получается, что так.              — Значит, целью могли быть как я, так и Энни.              — Кто-то из нас троих, определённо. Осталось только выяснить — кто мишень.              «И кто стрелок», — мелькнула в голове Эрена совсем не весёлая мысль.              — Ты говорил об этом Каркарову?              Райнер отрицательно мотнул головой.              — Это лишь теория. И, к тому же, доказательств у нас нет.              Эрен нехотя согласился. Конечно, как один из вариантов расследования, можно было разузнать имена тех, кто занимался организацией встречи в том злосчастном шатре. А потом пройтись по списку, допросить наиболее подозрительных, или же без церемоний залить в их глотки сыворотку правды. Идея казалась неплохой, вот только интуиция неумолимо подсказывала Эрену, что «недоброжелатель» вряд ли мог не предусмотреть такого сценария. Да и гигантский кальмар, который напал сначала на Эрена, а потом решил разгромить смотровые башни, не вписывался в теорию Райнера.              Что-то определённо тут не вязалось, или это Эрен никак не мог ухватить конец ниточки, чтобы развязать клубок. Складывалось ощущение, что тот, кто сорвал турнир, лишь хотел всех отвлечь и запутать. В любом случае, медлить и полагаться на профессоров было нельзя — «недоброжелатель» мог в любой момент сделать следующий ход. И в этот раз, кто знает, достигнуть своей цели.              Подогретый разговором с Райнером, Эрен направлялся в общежитие Гриффиндора, раздумывая о дальнейшем плане действий. В ходе споров и предложений было решено, что каждый из них, в том числе и Энни, составит свой персональный список врагов, завистников и тех, кому они когда-то перебежали дорогу. И, не теряя времени напрасно, лично, любыми способами – наблюдением, разговорами, применением грубой силы или волшебства, – попытается выяснить, кто мог стоять за последними событиями. Через неделю, если к тому времени их «недоброжелатель» не активизируется вновь, они снова встретятся и подведут итоги. План был довольно банален, но вместе с тем гениален в своей простоте.              Раздумывая о потенциальных претендентах в состав своего списка, Эрен не заметил, как со всей дури врезался в кого-то. Подняв голову, гриффиндорец увидел перед собой Флока и едва не открыл рот от удивления. Его рожа, а точнее нижняя её часть была полностью измазана в крови, отчего было трудно понять — это нос ему расквасили или зубы выбили.              Увидев перед собой Эрена, Флок смутился и попытался прикрыть рукавом лицо.              — Нихуя себе. Ты в поря...              — Не твоё дело, — грубо перебил Флок и, пихнув одноклассника плечом, поспешил скрыться из виду.              Эрен проводил его удивлённым взглядом, как вдруг услышал знакомый голос. За углом коридора Эрен обнаружил Жана, что встряхивал кисть руки и недовольно ворчал под нос. Из неразборчивого бормотания Эрен смог расслышать что-то про «ёбаные педики» и «пошли все нахер».              Услышав шаги за спиной, Кирштайн резко обернулся и угрожающе фыркнул:              — Тебе тоже навалять, Йегер?              — А мне-то за что? — нахмурился Эрен, не понимая, чем опять провинился перед его грёбаным Величеством.              — Ну, не знаю. Может, ты тоже хочешь засунуть руку мне в штаны? — Кирштайн криво ухмыльнулся, но в голосе явно ощущалась дрожь. — Я как раз в настроении ломать кости.              Эрен застыл, ощутив, как сердце сделало кульбит. До него, наконец, дошло. Осознание только что произошедшей здесь херни хлестнуло огненным кнутом, пробудив дикое желание — догнать Форстера, избить до состояния фарша, а потом скормить собаке Хагрида. Но Флок был далеко, а Жан все ещё здесь. И Эрен неотрывно смотрел на разбитые костяшки Кирштайна, совершенно позабыв о необходимости дышать.              — Ты расстроен? — задал он самый тупорылый вопрос из всех возможных.              Жан приглушенно хмыкнул, а у Эрена возникло стойкое ощущение, что кое-кто сейчас получит по ебалу. И это не Кирштайн.              — Не, нисколько, — ответил Жан, уставившись на гриффиндорца, как на безнадёжного идиота, — я счастлив, что с определённого момента своей жизни стал магнитом для пидоров!              — Хуёво же тебе приходится, — не смог удержаться Эрен и тут же прикусил язык, ощутив испепеляющий взгляд на себе.              — Хуёво придётся каждому, кто ещё раз попытается доебаться до меня с подобной хернёй, усёк? — угрожающе выдавил Кирштайн, в два шага сократив дистанцию между собой и Эреном до минимума. — Так что сделай одолжение, передай это остальным своим братьям по разуму.              Эрен непроизвольно сжал кулаки и вздёрнул подбородок, готовый обороняться:              — Чего? Каким ещё братьям, тупой ты обмудок?              — О, а с Флоком ты, значит, не братаешься в жопу по выходным? — ядовито хмыкнул Жан, отчего Эрен вцепился пальцами в его китель и резко дёрнул на себя, едва не стукнувшись лбом об лоб.              — Ты, блять, в конец башней тронулся?! Или тебе врезать пару раз, чтобы мозги на место встали?              — Лучше бы тебе не лезть ко мне, Йегер. Я сейчас охуеть какой злой, даже не замечу, как прикончу тебя, — без намёка на шутку пригрозил Жан, не разрывая зрительного контакта с Эреном, отчего у последнего по телу пробежались колючие мурашки. — Так что иди куда шёл. И не дай Мерлин ты распиздишь всем о том, что тут произошло, я тебе язык оторву, понял?              — Да нахуй ты мне сдался, — выплюнул Эрен в ответ, надеясь, что звучит это гораздо убедительней, чем есть на самом деле.              — Вот и чеши отсюда, — раздражённо фыркнул Жан и, сбросив с себя чужую руку, прошёл мимо.              Эрен поджал губы, провожая Жана злым взглядом и яростной жестикуляцией средних пальцев, пока его фигура не скрылась за поворотом. Устало выдохнув, парень уронил руки вдоль туловища и откинул голову назад.              — Как же, сука, с тобой тяжело, — едва слышно прошептал он под нос, прислушиваясь к эху удаляющихся шагов.              С другой стороны агрессия Жана была оправдана. Ну правда, какому натуралу понравится, когда вокруг него будут так упёрто и настойчиво тереться геи? Причём одни с попытками пригласить на бал во что бы то ни стало, а другие — с перспективой получить взаимную дрочку посреди коридора. Эрен понимал это и поэтому делал скидку на уебанское поведение Жана. Будь Эрен на его месте, то, наверное, отреагировал бы точно так же. И всё же гриффиндорцу до скрежета зубов было обидно, что Жан думает, будто бы все геи Хогвартса регулярно жахают друг друга за каждым углом, да под каждым портретом.              Хотя, делать это конкретно с Кирштайном парень точно не отказался бы. И не важно, сверху он будет или снизу — Эрена, пожалуй, устроили бы оба варианта.              Воображение тут же рисует в голове яркие, возбуждающие образы. В них он с Жаном жарко целуется в какой-нибудь тесной комнатушке, пока за дверью гремят голоса, разносятся шаги, а в оживленном коридоре шныряют толпы студентов. Кстати, любой из них, хотя бы из любопытства, запросто мог бы толкнуть незапертую дверь и стать свидетелем горячей сцены, где двое парней из разных школ лихорадочно срывают друг с друга одежду, чтобы стать ещё ближе. Так, чтобы тело к телу, чтобы кожа к коже. Чтобы там, где кончалось дыхание одного, рождался вдох другого.              Как говорится, бойся своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться.              За жаркими сексуальными фантазиями, ставшими как следствие длительного воздержания, мокрых снов и быстрой дрочки по утрам, Эрен не услышал, как сзади кто-то подбежал. А когда пришёл в себя и попытался понять, что происходит, то уже бежал по коридору за ручку с Жаном. Точнее сказать, Кирштайн нёсся сломя голову, а Эрена просто тащил за собой, крепко обхватив пальцами запястье.              — КАКОГО ХУ...              Эрен не успел закончить, как Жан буквально пнул его в какую-то тёмную каморку, залез туда следом и захлопнул дверь. Сердце стучало в районе глотки. Эрен, прижатый между стеной и Жаном, совершенно не вдуплял, что за херня тут творится.              Пара секунд ощущаются парой минут. Жан загнанно дышит в шею, обжигает кожу дыханием и прижимается всем телом к телу Эрена. В голове у последнего звенит пустота. Хочется сдохнуть, рассмеяться и снова сдохнуть. А ещё попросить Жана въебать ему, или ущипнуть. Потому что происходящее вышло за грани возможного и перестало поддаваться пониманию Эрена.              Прямо сейчас он бы с радостью распрощался с волшебной палочкой в обмен на возможность обнять Жана, коснуться губами его шеи и провести носом по границе роста волос. А за шанс поцеловать его, нырнуть ладонями под китель и сорвать за это нетерпеливый стон Эрен без раздумий попрощался бы с самой сущностью волшебства.              Пальцы дёрнулись от желания прикоснуться к Кирштайну, но вместо этого Эрен сжал ладони в кулак и медленно выдохнул, прислушиваясь к монотонному шуму в ушах. Парень старался не думать о том, что прямо сейчас Жан притирается бедром к его члену и что произойдёт, если этот гетеросексуальный говнюк обнаружит крепкий гриффиндорский стояк.              — Может, ты...              — Тс! — снова перебил Жан, а Эрен ощутил весёлое раздражение от того, что этот клоун не даёт ему вставить ни слова.              — Ты заебал шикать. Может, скажешь, наконец, какого хуя мы тут делаем? — уже шёпотом повторил Эрен, стараясь, вопреки желаниям, отодвинуться подальше от Жана.              Но куда там! Кирштайн елозил и тёрся с такой силой, словно у него в заднице застряло шило размером с домового эльфа.              — Это всё чокнутая Скитер, — так же шепотом ответил Кирштайн. — Она за каким-то хером решила, что мы с Райнером шпилим друг друга, а ты хочешь вписаться к нам третьим.              — Так... мы от неё прячемся?              — Нет, блин, от гнома садового. Ясный хуй, от неё!              — Сейчас допиздишься, Жан, я тебя выпру отсюда прямо к её ногам.              — Ладно-ладно, тише! Умолкни на пару минут. Чёрт... — Жан снова завозился и на этот раз просунул колено между ногами Эрена, отчего последний закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не заорать от восторга. — Как тут тесно. Это что, тайник какой-то?              — Если честно, не припомню эту комнатёнку, — ответил Эрен спустя пару секунд, когда возможность говорить снова вернулась к нему. — Может, выручай-комната?              — Выру-чё?              — Ну, комнаты такие. Они появляются, когда кто-то в них очень нуждается.              — Понятно. И все они такие тесные?              — Не, просто конкретно эта — выручай-комната для любви, — попытался пошутить Эрен, чтобы хоть как-то отвлечься от возбуждающей близости с Жаном, его ёбаного колена между ног и тесноты в собственных труселях.              — Даже думать не хочу, что это означает, — фыркнул Жан, а Эрен снисходительно улыбнулся.              Плоская шуточка вернула контроль над мыслями, но не над членом.              — Вот и не думай. Тебе не понравится.              В коридоре было тихо — ни посторонних шагов, ни голосов, ничего. Тут Эрен обнаружил, что вокруг тоже стало тихо. Кирштайн, который до этого момента пыхтел, пиздел и беспрерывно ёрзал, вдруг притих, отчего у Йегера родилось нехорошее предчувствие.              — Эрен, — донёсся над ухом угрожающий тон, отчего парень вздрогнул.              — Да, Жан?              — Скажи мне, что та штуковина, упирающаяся мне в бедро прямо сейчас — это твоя волшебная палочка.              Эрен замер, боясь выдавить хоть какой-либо звук. Всё, что ему сейчас хотелось — превратиться в песок и ускользнуть под щели половиц.              — Эрен?              Оставалось надеяться, что Жан не будет долго мучить его, а убьёт быстро и безболезненно.              — Кхм, забавно, что ты решил назвать его так, — тихо вякнул Эрен, вжавшись в стену.              — Ах ты, ебливый сучёныш.              — Только не злись, Жан!              — Не злиться? Да я убью тебя, грёбаный извращенец!              — Эй, это естественная реакция организма, я не могу это контролировать, ясно?!              — Зато ты можешь отодвинуться подальше, идиота кусок!              — Куда, блять, я отодвинусь?! Тут стена! Глухая, как твоя башка, стена!              — Просто пиздос...              — Да ладно тебе, недотрога. Как будто в тебя никогда не тыкали стояком.              — Ты сейчас удивишься, но ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ!              — Тссс, что ты орёшь, как потерпевший?              — Потому что я и есть потерпевший! Застрял в тесной комнатушке с ебливым мудозвоном, у которого в голове одни члены!              — Вообще-то, один конкретный.              — Заткнись, Эрен. Просто завали своё ебало, пока ещё можешь сделать это!              — Перестань мне угрожать! Меня это только сильнее возбуждает.              — НЕ... — сорвался Жан, но быстро взяв себя в руки, продолжил тише, — не употребляй это слово в отношении меня.              — Возбуждение?              — Да, именно это слово. Просто не произноси его!              — Ну... ладно.              — Да, спасибо! А теперь попробуй повернуться.              — Не могу! — вспыхнул Эрен, чувствуя как и сам начинает беситься от всей этой тупорылой ситуации. — Без шуток, Жан, я правда не могу.              — Тогда, блять, замри и прижмись к стене максимально плотно! Я сам повернусь.              — Окей, ладно.              Эрен всеми силами, едва ли не до трещины в заднице, старался слиться со стеной, пока Жан неуклюже пытался развернуться. Спустя минуту, ему всё же удалось сделать это, но...              «Ёбаный пёс».              Теперь Жан стоял к Эрену спиной, плотно прижимаясь задницей прямо к его паху.              Член, как и следовало от него ожидать, восторженно дёрнулся в штанах. Причём не заметить этого мог только мёртвый.              Эрену хотелось завыть и сдохнуть.              — Жан?              — Что?              — Так ещё хуже.              — ...              — Жан?              — ...              — Жан, ты злишься? — настойчиво продолжал звать Эрен, надеясь услышать хоть что-нибудь, кроме молчания. — Тебе станет легче, если я скажу, что у тебя охуенная задница?              — Я тебя ненавижу, Эрен. Ненавижу до боли в кишках, — раздражённо процедил Кирштайн, но Эрен готов был поклястья, что услышал дрожь в его голосе. То ли действительно от злости, то ли от волнения.              Парень поджал губы, понимая, что всё — это финал. Что если сейчас он не попытается исправить ситуацию, то либо Жан до конца своих дней никогда с ним не заговорит, либо в Хогвартсе на одно привидение станет больше.              — Филч в красных панталонах с рюшечками, как у моей покойной бабки. И длинным колпаком с бубенчиком. А на ногах тапки из шкур предыдущих кошек, — начал импровизировать Эрен, полагаясь на интуицию и хоть какое-то чувство юмора Кирштайна.              — Эрен, что за траву ты куришь? — среагировал Жан, издав подобие ухмылки.              «О, слава мерлиновым яйцам!»              — Я пытаюсь избавиться от стояка, пока ты не начал плакать, — насмешливо фыркнул Эрен.              — Я не собираюсь плакать, идиот. Я просто никогда прежде не попадал в такую ситуацию, ясно? И я не знаю, как реагировать на то, что чей-то хуй упирается мне в зад.              — Ну, прими это как комплимент.              — Ну, такое себе, знаешь?              — Ну и зря. Я бы обрадовался, если бы у тебя на меня встал.              — Даже не надейся.              — Я и не надеюсь, — выдавив печальную улыбку, Эрен прижался затылком к стене. — Ты популярный, классный, красивый. Половина девчонок хочет тебе отсосать, и тебе достаточно поманить мизинцем, чтобы любая из них стала твоей. Так с хуя бы у тебя вдруг встало на меня?              — Ты сейчас серьёзно? — неверяще спросил Жан.              — Ага, серьёзней некуда.              — Охуеть. Ты называешь меня лошадиной мордой, но при этом считаешь красивым и классным. Либо ты действительно накидался какого-то дерьма, либо что-то тут не вяжется.              — А это... Ха-хах, согласен, тупое прозвище. Просто оно закрепилось за тобой с первого курса, как только мы впервые подрались. Но с тех пор ты повзрослел, стал выше ростом и шире в плечах. И волосы твои отросли. Никогда бы не подумал, что длинные волосы так подойдут тебе, — Эрен досадно прикусил губу: ну вот, теперь у него началась бесконтрольная словесная диарея. — И да, я правда считаю тебя красивым. Я буквально охуел, когда вы с ребятами вошли в зал, и ты в этой своей шубе, с посохом наперевес, прошёл мимо нашего стола, весь такой горячий и пафосный. Это было невъебенно. У меня уже тогда встало на тебя.              — Эрен...              — Да-да, прости. Больше ни слова про стояки.              — Эрен, — настойчивей повторил Жан.              — Ну что?              — Кажется, Скитер ушла.              Слова Жана отчего-то прозвучали как приговор. Эрен прикусил губу и досадно выдохнул. Жаль, что нельзя было взмахнуть палочкой и остаться в этом моменте навсегда. За возможность провести с Жаном ещё пару минут в этой тёмной и тесной комнатушке Эрен, наверное, продал бы сейчас душу.              — Стой, где стоишь и не двигайся. Я проверю коридор, — шепнул Жан, но, едва коснувшись двери, неожиданно почувствовал чужие пальцы на предплечье.              — Погоди, — решительно произнёс Эрен, остановив парня, — пока мы не ушли отсюда. Я должен знать...              — Что? — удивлённо выдохнул Кирштайн.              — Скажи честно, у меня правда нет ни единого шанса?              — Шанса?              — На взаимность.              Упёртость Эрена почти всегда раздражала и утомляла. Но конкретно в данный момент — сбила Кирштайна с ног. Все более или менее связные мысли тотчас разбежались, словно тараканы. Сердце предательски ухнуло в пятки, а язык во рту онемел, отказываясь подчиняться. Жан впервые не знал, что сказать.              — Ну я... — промямлил парень, пытаясь найти нужные слова среди хаоса беспорядочных мыслей.              Эрен терпеливо ждал ответ, а Жан, хоть и не видел его лица, готов был поклясться, что Йегер буравил его затылок взглядом щенка, перед носом которого вертели кусочек колбасы.              — Господи, Эрен, ты сейчас серьёзно?              — Мне важно знать, Жан.              — Возможно... — зачем-то сказал Кирштайн и тут же попытался исправиться, — то есть нет. Скорее нет, чем да.              — Возможно? Значит, шанс всё-таки есть? — радостно подхватил Эрен и непроизвольно подался вперёд, отчего Жан чертыхнулся и едва сумел сохранить равновесие.              — Ты, блин, кроме первого слова вообще ничего не услышал?              — Но ты же сомневался! Твой голос звучал неуверенно!              — Ради всего святого, Эрен, прижмись к стене! — рявкнул Кирштайн, но, не удержавшись, навалился всем телом на дверь.              Сорвавшись с хлипких петель, та с грохотом упала на каменный пол, а Жан и Эрен вывалились в коридор.              Придя в себя, парни открыли глаза и увидели перед собой парочку лаковых туфель. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто стоял перед ними. Резко подняв головы, Жан и Эрен тут же зажмурились, ослеплённые вспышкой фотокамеры.              — Ах! — восторженно воскликнула Скитер, артистично прикрыв ладонью рот. — Какой потрясающий кадр для первой колонки! Именно то, что я искала, Роджер. Хоть ты и пытался омрачить мне охоту своим пессимистичным настроем.              Долговязый помощник журналистки, одетый в дурацкий комбинезон, потёртые сапоги и клетчатую восьмиклинку, в ответ лишь согласно кивнул. Лениво чавкая жвачкой и настраивая фотокамеру для следующего кадра, мужчина не испытывал и десятой доли той заинтересованности, которую питала к парням его вездесущая напарница.              — И я даже придумала название, — звонко защебетала Скитер, пока Жан и Эрен поднимались на ноги: — «Любовный треугольник Хогвартса». Нет-нет, слишком банально!              Её Прытко Пишущее Пёрышко нервно дёрнулось, сделало в воздухе кувырок и истерично заштриховало написанное в блокноте.              — Лучше так: «Три сердца, два чемпиона, одна любовь», — ослепительно улыбнулась женщина и снова взглянула на Пёрышко. — Так и запиши.              Пока Жан и Эрен отчаянно пытались спалить Пёрышко взглядами, пышногрудая блондинка, обтянутая атласом и перьями, втиснулась между парнями и кокетливо приобняла их за плечи.              — Мои дорогие мальчики, — сладко пропела Скитер, взглянув сначала на Жана, а потом на Эрена, — уже завтра вы проснётесь знаменитыми на весь магический мир. Ну разве не чудесно?              — Вау! Потрясающе, — саркастично пропел Эрен, изображая восторг.              — Да нихрена не потрясающе! — раздражённо рявкнул Кирштайн, скинув с себя руку журналистки, — Ваши статьи — полнейший бред. И всё, о чём Вы пишите — это ложь и сплетни. Кто вообще поверит в эту чепуху?              — Ха! — визгливо усмехнулась блондинка.              На её лице блистала самодовольная улыбка, а в глазах не было ни капли вины или смущения.              — Мой милый, — снисходительно улыбнулась женщина, склонив голову набок, как если бы перед ней стоял не Кирштайн, а пятилетний дурачок выковыривающий соплю из носа, — запомни раз и навсегда: хорошая статья — это скандальная статья. А такая акула в мире журналистики, как Рита Скитер, всегда пользуется правилами трех «С».              Женщина выставила перед лицом Жана свою ладонь, сгибая пальцы по очереди:              — Скандалы. Сплетни. Сенсации.              Прытко Пишущее Пёрышко гордо распушило хвостик и закивало острым носом в поддержку своей хозяйке. Эрену хотелось поймать это гадкое перо, бросить на землю и безжалостно растоптать. А ещё превратить Скитер в жабу, чтобы она больше не доставляла никому проблем. Особенно Жану.              — Правда или ложь — разницы никакой. Заинтересовать читателя — вот, что важно, глупенькие вы мои! — улыбнулась журналистка и похлопала Жана по щеке. — Так, ну всё! Время не ждёт. Роджер? Ах, что ты там возишься, Роджер? Пошевеливайся и иди за мной, у нас дел невпроворот! Нужно щёлкнуть этого... Ох, как же его там звали... — Скитер нетерпеливо защелкала пальцами, пытаясь вспомнить имя следующей своей жертвы, — Брауна, точно! Надеюсь, мы уложимся к завтрашнему выпуску.              Блондинка деловито поправила очки и, поманив пальцем Пёрышко, направилась вниз по коридору. Молчаливый помощник только закатил глаза и поплёлся вслед за напарницей, вопреки своему желанию, слушая её неумолкаемое щебетание.              — Мне превратить её в жабу? — вдруг донёсся над ухом голос Эрена, отчего Жан фыркнул и отрицательно мотнул головой.              — Не надо. Потом проблем не оберёшься.              — Насрать. Зато избавлю мир от зла. Увидишь, мне ещё спасибо скажут.              — Ха, я точно скажу, — зачем-то сказал Жан и отвел взгляд раньше, чем Эрен успел обернуться.              Эрен никогда прежде не видел, как Жан краснел. А краснел он по-настоящему густо и ярко, отчего складывалось ощущение, что на его лице можно было пожарить яичницу. Внезапно до Эрена доходит — всё это время, находясь с Жаном в тёмной и тесной каморке, он не имел возможности увидеть его лица и понять, что чувствует парень на самом деле. Потому что Кирштайн, помимо того, что не контролировал свои эмоции, ещё и совершенно не умел их скрывать. В этом они были схожи, как две капли воды, как два брата, родившиеся по недосмотру судьбы в двух разных семьях. Их эмоции, их мысли и чувства, словно чёрными чернилами по белому пергаменту, были написаны на лице — читай, не захлебнись. И Эрену в данный момент очень хотелось прочитать Жана от корки до корки, чтобы понять, что он скрывает за маской раздражения и нескончаемым потоком угроз. Эрен почти уверен, что всё не так просто. Иначе почему он всё ещё стоит здесь, а не смывает кровь с разбитой физиономии, как Флок Форстер?              — Эрен?              Парень вздрогнул, услышав собственное имя. Все мысли разлетелись, как стая ворон, а взгляд снова стал осмысленным.              — А?              — Ты вообще меня слушал? — раздражённо вздохнул Кирштайн.              — А, нет, прости. Просто у тебя лицо такое, — Эрен запнулся, издав тихий смешок, отчего Жан недоумённо вскинул бровь.              — Какое «такое»?              — Как будто с жопой бабуина сосался.              — Идиот, — коротко фыркает Жан и смешно задирает подбородок, отчего Эрен улыбается.              Не может не улыбаться. Потому что Кирштайн снова покраснел. И снова не от злости.              — Так, — робко начал Эрен и ещё более робко шагнул вперёд, сокращая расстояние между собой и Жаном до полушага, — что там с шансом?              Сердце пропустило удар. Эрен неотрывно смотрел на Кирштайна, ловя взглядом каждое движение мышц на его лице.              — Слушай... — начал Жан и кашлянул в кулак, нарочно оттягивая время, чтобы привести мысли в порядок, — я не знаю, что тебе сказать на этот счёт, но раз уж у нас получился вечер откровений... — парень выдержал небольшую паузу и выдохнул. — На самом деле, я не считаю тебя таким уж и болваном. Ты смышлёный, сильный и пиздецки упёртый. А ещё ты смелый, неуступчивый, и даже если весь мир обратится против тебя, ты примешь вызов и сразишься с ним. Ты скорее сдохнешь, чем отступишься от своего. Не то, чтобы я завидовал, но, честно тебе сказать, нихуёво впечатлён.              — Жан, — выдохнул Эрен, всё ещё не веря, что слышит слова восхищения из уст парня.              — Просто дай мне закончить, — перехватил Кирштайн и продолжил: — Кубок огня не выбрал бы тупицу в качестве чемпиона, да? И я рад, что Хогвартс представляешь ты, а не кто-то другой. Потому что другой на твоём месте не стал бы рисковать собственной шкурой ради моего спасения. Так что да, это было круто, Эрен, — Жан, наконец, поднял взгляд, встречаясь с изумлёнными глазами гриффиндорца. — Спасибо, что спас меня. И извини, что не сказал этого раньше.              Эрен открыл рот в попытке выдавить хоть слово. Хоть какой-нибудь звук. Сердце стучало невероятно быстро, хотя, казалось бы, куда быстрее? Хотелось вдохнуть поглубже, потому что воздуха резко перестало хватать. Эрен все ещё не верил, что Жан извинился перед ним, тем самым сделав первый шаг к примирению. В груди полыхнуло жаром. Эрен сжал пальцы в кулак, чтобы унять внезапную дрожь в руке. Прямо сейчас ему хотелось впечатать Жана в стену, врезаться в его губы своими и урвать поцелуй.              — Жан, — выдохнул Эрен и непроизвольно шагнул вперёд.              Кирштайн, как и следовало ожидать, напрягся, но не сдвинулся ни на сантиметр. От возникшей близости воздух между ними, казалось, начал искриться. По крайней мере, Эрен мог поклясться, что ощущал разряд электричества на кончиках пальцев.              Жан медленно выдохнул, не разрывая зрительного контакта, тогда как Эрен практически чувствовал его дыхание на своей коже. Его лицо было так близко, что Эрен мог пересчитать все светлые, едва заметные, веснушки на носу. Но взгляд скользнул чуть ниже, к маняще приоткрытым губам. Ведомый каким-то необъяснимым магнетическим притяжением, Эрен подался вперёд, но тут же упёрся лицом о широкую ладонь Жана.              Точнее, Кирштайн просто взял и внаглую накрыл своей граблей лицо Эрена, лишив его потрясающего шанса заполучить поцелуй. Эрен удивлённо распахнул глаза, а Жан выпрямил руку, выталкивая гриффиндорца из границ личного пространства.              — И что это ты собрался делать, пидорюга? Жить надоело?              Эрен завис и тут же встряхнулся, сбрасывая с себя морок. Он готов был поклясться чем угодно, что секунду назад Кирштайн, будь он трижды неладен, выглядел так, будто совсем не возражал, чтобы его поцеловали. Передумал в последний момент? Нет, херня это всё! Жан чистой воды гетеро. И он никогда не допустит этот поцелуй.              — А что? — небрежно фыркнул Эрен и дёрнул плечами. — Всё равно полезешь меня пиздить после завтрашней газеты. Так почему бы не засосать тебя прямо сейчас?              Жан брезгливо сморщил нос, отчего Эрену захотелось прижать его мордой в пол. А лучше — поцеловать с языком, чтобы тот сдох от омерзения прямо здесь.              — Ты пиздецки странный, Йегер, — усмехнулся Жан, отчего брови Эрена вопросительно поползли на лоб. — Хоть убей, не пойму, нахуя ты тратишь время, доёбываясь до меня. Сам-то веришь, что у нас может что-то получиться?              Эрен поджал губы, задумавшись над словами Жана. И ведь правда, он раньше никогда не задавался этим вопросом. Просто действовал, потакая своим желаниям и полагаясь на интуицию. Возможно, с точки зрения логики, это было неправильно. Возможно Эрену стоило пересмотреть свою позицию, искать иные подходы к Жану и в целом переосмыслить природу их отношений. Но, честно признаться, Эрен просто не хотел. Или дело было в другом? Эрен никогда в этом не признается, но, наверно, его просто страшила сама мысль о том, что поиск верных путей и ответов в итоге не приведут его к желаемому. А желал он с недавних пор только одного — быть с Жаном.              Да-да, с тем самым мудаком, которому никогда не понять, каково́ осознать свою гомосексуальность, влюбившись в гетеросексуального ублюдка с завышенным ЧСВ, манией величия и явными признаками гомофобии. Не парень, а мечта!              — Честно? Не верю. Но жопой чую, что сдаваться нельзя, — ответил Эрен просто и честно, без приукрас и двусмысленных намёков. — Ты же сам только что сказал, что мне легче сдохнуть, чем отступиться от своего. И, кажется, ты был даже восхищён этим качеством во мне.              Жана буквально перекосило, а Эрен, до чёртиков довольный собой, широко улыбнулся.              — Ну раз так, вперёд. Флаг в кулак и ветер в жопу! Посмотрим, на сколько тебя хватит, — фыркнул Жан и, обойдя Эрена, направился вниз по коридору.              — Ага. Посмотрим, — вдруг услышал он в спину и...              Застыл.              Жана прошибло током от того, каким тоном это было сказано. Эрен звучал одновременно и убедительно, и угрожающе, как будто принял правила игры, и теперь ни за что на свете не собирался отступать от намеченной цели. И Жан, вопреки воле и убеждениям, почему-то верил ему. Пересилив дикое желание обернуться и взглянуть на Эрена ещё раз, Жан с трудом сделал шаг вперёд, следуя по коридору и стараясь не думать о том, что прямо сейчас гриффиндорец обводил его глазами вдоль и поперёк. Слишком нагло, слишком откровенно. Слишком чувственно. Взгляд Эрена ощущался так осязаемо, будто вместо того, чтобы смотреть, Эрен его касался. Касался затылка, шеи, плеч, спины и ниже. Жану захотелось вдохнуть поглубже, потому что воздуха резко перестало хватать.              В ушах шумела кровь, а ноги казались тяжёлыми и ватными. Скрывшись за поворотом, Жан позволил себе прислониться к каменной стене и перевести дух. Прислушиваясь к звенящей пустоте вокруг, он пытался понять, какого дьявола сердце лихорадочно колотилось, лезло в горло, а тело бросало то в жар, то в холод?              Понять причину такой реакции было не трудно. Гораздо сложней было разобрать её на части, переосмыслить и принять очевидное.              Позже, лёжа в постели и укрывшись пуховым одеялом, Жан пытался сосредоточиться на швах в обшивке потолка и не слишком агрессивно вгрызаться в нижнюю губу. И то и другое удавалось ему откровенно хуёво. Образ Эрена и воспоминания о случайно произошедшей близости заставляли всё внутри сжиматься и скручиваться в тугой узел. Парня не покидало чувство, будто мир вокруг него перевернулся с ног на голову. Будто Жан потерял разом все точки опоры, болтаясь где-то здесь, там и нигде. Что было правильным, а что — нет? Один хрен сейчас разберёт. Хотелось расхохотаться и закричать одновременно от раздирающих противоречивых чувств.              Но Жан только сильнее вжался щекой в подушку и, закрыв глаза, шумно выдохнул. До него, наконец, дошло. По ощущениям это было примерно как от удара чем-то тяжёлым по голове. Найти в себе силы и признать неоспоримый факт, что Эрен Йегер был ему не безразличен оказалось намного труднее, чем он ожидал.              — Ёб твою сраку, — злобно завыл Кирштайн в подушку, зарываясь в неё лицом и впиваясь пальцами. — Ты не волшебник, Эрен, ты колдун ёбаный.              — Жан, ты задолбал уже пиздеть. Дай поспать! — рявкнул из темноты Порко и, не поленившись, швырнул в парня тяжёлым ботинком.