Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Паршивое время, вопреки законам мироздания, летело стремительно быстро, когда эти двое оставались наедине.       — Аха-ха-хах! Нет, ты видел его лицо? — смеялся Жан, шагая рядом с Эреном плечом к плечу. — Только одного не пойму. Почему эти парни не использовали палочки? Не проще ли было оглушить нас, чем пытаться догнать?       — Так они ведь сквибы, — пожал плечами Эрен и досадно поджал губы, не заметив, как быстро они дошли до указательного столба.       — Что, правда?       — Угу.       — Все трое?       — Стрёмно, да? Хотя мистер и миссис Флюм чистокровные волшебники. Старик как-то говорил, что это первый случай в их роду. Они стараются не подавать вида, но по факту — жутко комплексуют.       — А ты неплохо осведомлён про здешних жителей. Просто ходячий справочник, — улыбнулся Жан, отчего Эрен карикатурно расставил руки по бокам и горделиво задрал нос.       — Хах! Я и не такое тебе расскажу. А ещё покажу такие ништяковые места, о которых другие даже не слышали.       — Ну хорошо, выпендрёжник, а что насчёт того дома? — Жан остановился, кивнув в сторону высокого холма, на котором стояла ветхая хижина с заколоченными окнами и пробоинами в крыше. — Выглядит довольно жутко.       — А, это, — усмехнулся Эрен, остановившись рядом с Жаном, — Визжащая хижина. Никто точно и не помнит, когда она была построена. Местные обходят это место стороной, потому что за хижиной тянется дурная слава.       — Ха, только не говори, что там обитают призраки.       — Если бы призраки, — фыркнул Эрен, рассматривая подкосившийся дом. — Поговаривают, будто много лет назад там жил волшебник-оборотень. Перед каждым полнолунием он укреплял дом, заколачивал окна и двери и приковывал себя цепями. Превращения давались ему настолько болезненно, что душераздирающий вой и плач были слышны от Хогсмида до северных окраин Запретного леса. Но бывало, что цепи не удерживали оборотня, и тогда он бродил по округе Хогсмида в поисках пищи. Тех, кто по тем или иным причинам не остался в полнолуние дома, ждала страшная и мучительная смерть. Потому что оборотень утаскивал свою жертву в Визжащую хижину и там беспощадно расправлялся с ней. Сначала лупил до полного оглушения, затем ломал кости, чтобы жертва не смогла сопротивляться и только потом, ещё живого, жрал, отрывая куски от изнеможденного тела. Бывало и такое, что душераздирающие крики жертв не смолкали до самого рассвета.       Эрен по-собачьи встряхнулся и сморщил нос, представив всю описанную дичь в голове. Он частенько рассказывал эту страшилку гриффиндорским малышам, отчего те потом несколько дней слонялись зашуганными цыплятами, дергаясь от каждого шороха. Староста Смит уже отчаялся вправлять Эрену мозги, ибо после этих рассказов детки мочились в простыни, отказывались выходить за пределы школы и отправляли письма родителям с просьбой немедленно забрать их домой. Но для Эрена это было не столько весельем, сколько, своего рода, боевым посвящением в ряды гриффиндорцев. Хотя метод, по коллективному мнению Армина и Микасы, был довольно садистским и больше смахивал на стиль Слизерина. Что поделать? Эрен никогда не отрицал тот факт, что несмотря на принадлежность к львиному факультету, процентов на сорок всегда ощущал себя слизеринцем.       — Если интересно, можем подняться на холм. До отбытия карет ещё полчаса, так что рассмотрим хижину поближе, — шутливо ткнув локтем в бок, Эрен взглянул на Жана с улыбкой, однако та мгновенно сползла с лица парня.       Жан смотрел перед собой отсутствующим и стеклянным взглядом, будто пребывал в каком-то ином мире, а все внешние раздражители будто вовсе перестали существовать в этой реальности. Кирштайн не двигался и, казалось, почти не дышал. В том, что рядом с ним находился живой человек, а не статуя, Эрен мог убедиться разве что по клубам пара, которые Жан медленно выдыхал в морозный воздух.       — Жан? — неуверенно позвал Эрен, наблюдая, как напряжённо сжимаются челюсти парня.       Жан выдавил печальный вздох, отвел взгляд от Визжащей хижины и... просто ушёл в сторону станции, оставив Эрена позади, как будто его и вовсе не существовало здесь. Сказать, что Эрен был удивлён, значит ничего не сказать. Ему потребовалось какое-то время, чтоб осознать, что Жан его бросил здесь.       — Эй, Жан! — позвал Эрен и, сорвавшись на бег, торопливо последовал за парнем. — Может, притормозишь?       В ответ снова молчание. Ситуация начинала раздражать и одновременно беспокоить. Минуту назад Жан смеялся и охотно болтал с Эреном, а сейчас в упор не видел, не слышал и блокировал всякий намёк на его присутствие. Что это, черт возьми? Биполярочка? Или Эрена накрыло долбанной галлюцинацией?!       — Эй, я тут с Рождественским духом разговариваю?! Объясни, блять, в чем дело?! — разозлившись, крикнул Эрен, отчего Жан моментально остановился.       Эрен притормозил, продолжая сверлить его спину требовательным взглядом, в надежде получить хоть слово, хоть какой-нибудь членораздельный звук.       — Эрен, — безэмоционально и сухо отозвался Жан, отчего у гриффиндорца всё внутри замерло в напряжённом ожидании, — давай в другой раз. Нам пора возвращаться.       От такого смехотворного оправдания Эрен не удержался и крякнул.       — Так, погоди, я кажется понял. Ты просто зассал, верно? — усмехнулся Эрен, заметив, как дернулись плечи Жана, а ладони сжались в кулаки. — Хах, а это миленько: Жан Кирштайн боится оборотней. Я получу приз, если предположу, что это и есть твой боггарт?       — Эрен! — нетерпеливо и грубо рявкнул Жан, отчего парень застыл на месте, удивлённо приподняв брови и позабыв, как дышать.       Эрен никогда прежде не видел его таким. Таким подавленным? Разбитым? Опустошенным? Жан смотрел на него долгим взглядом, и этим взглядом было сказано больше, чем Эрену хотелось бы. Он видел его невысказанный страх. Видел стыд, вину, и ещё что-то. Что-то слишком сложное, чтобы иметь название, но очень сильно похожее на безутешную скорбь.       — Завязывай с этим, ладно? — в голосе Жана отчетливо прозвучала немая мольба, и все более или менее связные слова тот час же вылетели из головы Эрена.       — Ладно, — запоздало кивнул Эрен, не имея больше желания шутить и подъебывать. Настаивать с расспросами тоже почему-то не хотелось. По крайней мере, не здесь и не сейчас.       Остаток пути они провели в молчании, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Эрен старался проявить терпеливость и ни в коем случае не возвращаться к разговору про оборотней, хотя всё внутри него буквально вопило об обратном. Он ненавидел недосказанность, а неизвестность буквально сводила с ума. Эрен чувствовал нарастающую тревожность, шагая рядом с Жаном, периодически всматриваясь в его кислую морду и понимая, что он, в общем-то, не может рассчитывать на откровенный разговор по душам. Интуиция упорно твердила, что то, о чем Жан молчит — слишком личное, чтобы посвятить в эту тайну кого-то вроде Эрена. Потому что, если говорить по существу, Эрен не был для Жана ни другом, ни соперником, ни кем-то настолько близким, чтобы без раздумий доверить свои секреты; в особенности, самые тёмные и сокровенные.       Спустя несколько минут, они пришли к пустой и безлюдной станции, где их ждала одна единственная карета. На скамье, прижимаясь друг к другу словно зяблики, сидели Армин и Энни — единственные из их компании, кто пришёл на сбор к назначенному часу.       — Давно сидите? — улыбнулся Эрен, попытавшись придать голосу безмятежность и энергичность.       — Почти полчаса. Куда вы запропастились? И где остальные? — Армин вытянул шею, в надежде увидеть за спинами Жана и Эрена других ребят.       — О, — фыркнул Эрен и закатил глаза, — это всё очередная гениальная идея Саши. Рассказывать долго, но суть в том, что нам пришлось разделиться и спасать жопы бегством. Кстати, почему я не видел вас ни в «Зонко», ни в «Сладком королевстве»?       — Мы были в музыкальной лавке, — ответила Энни, привлекая внимание к себе, отчего Эрен только сейчас заметил в её руке затейливый инструмент, смутно напоминавший флейту.       — Оказывается Энни умеет играть практически на всех музыкальных инструментах! Можешь себе вообразить? Она устроила в лавке Доминика настоящий концерт, — воодушевленно улыбнулся Армин, смутив девушку своим безграничным восторгом в глазах. — Почти вся деревня сбежалась, чтобы послушать её игру. Жаль, вас не было с нами.       — Хах, сомневаюсь. Мы бы тупо испортили вам свидание. Верно, Жан?       Не получив ответа, Эрен обернулся и заметил, как Жан замер, точно вкопанный, перед каретой. Удивлённо всматриваясь в пустоту, он несмело протянул руку перед собой, будто пытаясь прощупать воздух, а затем провел внутренней стороной ладони, словно касаясь невидимого существа.       — Кто это? — едва слышно спросил Жан, продолжая водить рукой по шее громадного коня, больше напоминавший скелет, обтянутый гладкой шелковистой кожей.       Существо, заинтересованное подобным вниманием от человека, наклонило свою драконью морду, смотря на Жана белыми светящимися глазами без зрачков. Мощные и кожистые крылья, больше походившие на крылья летучей мыши, трепетно сжались по бокам, когда парень провел пальцами по густой гриве, а длинный и чёрный хвост, напоминавший крысиный, игриво дёрнулся.       — Ты о чем? — недоуменно спросил Эрен, приблизившись к Жану и с беспокойством следя за движениями его пальцев в воздухе.       — Вот же, прямо перед тобой, — повторил Жан, смотря на Эрена непонимающим взглядом, — запряжён к карете.       — Жан, тебе медовуха в голову ударила? Или ты, блять, специально испытываешь моё терпение, изображая из себя душевнобольного?! — воскликнул Эрен, чувствуя, как вся эта дичь со странностями в поведении начинает ему, порядком, надоедать.       — Ты идиот? И с какой стати мне изображать душевнобольного? — вспыхнул Жан, буравя возмущенным взглядом в ответ.       — Ну, не знаю! Наверное, потому, что я был слегка настойчив, и ты решил отделаться от меня таким вот тупорылым способом?!       — Слегка? Ты не просто «слегка», Йегер. Ты даже не «слишком»! Ты просто невъебенно агрессивен в своей настойчивости! Ты как грёбаная заноза в заднице!       — Заноза? — переспросил Эрен, ощутив, как слова Жана неприятно полоснули по груди, заставив сердце забиться сильнее и чаще. Ладони сжались в кулаки, ибо прямо сейчас Эрену нестерпимо захотелось избить Кирштайна до кровавого фарша. — А давай я выбью другую занозу. Ту, что застряла в твоей башке и делает тебя таким трусливым и упертым мудаком!       Едва Эрен дернулся в сторону Жана, как между ними, откуда ни возьмись, выросла фигура Армина.       — Эрен, успокойся! — парень упёрся руками в плечи друга, перехватив рассвирепевший взгляд на себя. — Жан прав!       — Что значит прав? В чем, блять, он прав?!       — В том, что видит фестралов!       Эрену потребовалось несколько секунд, чтобы слова Армина достигли помутневшего от ярости рассудка. Выпрямившись, он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул через рот, вновь возвращая контроль над разумом и эмоциями.       — Что ещё за фестралы?       — Редкие волшебные существа, относящиеся к фестрической породе крылатых коней, — пояснил Армин со всей серьёзностью.       — Ты тоже их видишь?       — Вообще-то нет, но я... — запнулся Армин, растерянно взглянув на Жана, — никогда бы не подумал, что они обитают на территории Хогвартса. И кареты! — Армин неверующе затряс головой, улыбаясь радостно и взволнованно. — С ума сойти, я всегда думал, что они едут сами! Никогда бы не подумал, что фестралы подвластны дрессировке. Черт, завтра же наведаюсь к Хагриду. Поверить не могу, что он скрывал это от нас!       — Эй-эй, Армин, притормози, — первым не выдержал Жан, обхватив парня за предплечья и развернув к себе лицом. — Я рад, что ты сделал для себя такое грандиозное открытие на шестом году обучения, но может объяснишь, почему их вижу только я один? Ни ты, ни Эрен, ни кто-либо ещё!       — Ах, ну, — робко начал Армин, понимая, что сказанное не только не понравится Жану, а скорее расстроит, — всё дело в их отличительной особенности. Дело в том, что фестралов может видеть только человек, видевший смерть. Такой, как ты, Жан.       В какой-то момент, вокруг стало невероятно тихо. Настолько, что Жану казалось, будто он слышит, как снег падает на землю. Но нет. Это стучало его собственное сердце. Гулко и монотонно, гоняя кровь по венам, отдаваясь белым шумом в ушах. Когда Жан поднял глаза над макушкой Армина, то увидел глаза Эрена. Пронзительные, глубокие и невероятно зелёные, на фоне заснеженных деревьев и яркого света фонарного столба. Глаза, направленные на него и заглядывающие в самую душу. Так глубоко, что хотелось исчезнуть.       Жан так и поступил.       Не сказав ни слова, он торопливо направился в сторону деревьев и, вскоре, скрылся за пушистыми ветками елей. В голове звенела пустота, в ушах эхом повторялись слова Армина, беспощадно вспарывающие старый шрам. Настолько старый, что Жан почти забыл о нем, пока не увидел эту трижды проклятую хижину.       «Нет, не так».       Жан прощупал её гораздо раньше. В то самое утро, когда корабль Дурмстранга поднялся из воды и вновь явил глазам старый и величественный замок, оставшийся где-то на задворках памяти, как страшный сон или плохая шутка.       Внезапно дорога закончилась. Жан едва успел остановиться, прежде чем понять: перед ним была вода. Много воды. Подняв глаза, он с удивлением обнаружил, что ноги сами привели его к берегу Черного озера. Что это? Знак судьбы, или её злая шутка? Жан в очередной раз заметил, что юмор у мерзкой тётки был весьма специфичен. Но не возвращаться же назад? По крайней мере не сейчас. Заметив небольшой валун в нескольких метрах от воды, парень смахнул снег с его гладкой поверхности и присел.       Сумерки медленно сочились сквозь заснеженные ветви деревьев, наполняя лес серо-голубыми красками. Нужно было привести мысли в порядок, расставить всё по своим местам и остудить голову. А потом вернуться к станции до наступления полной темноты. В теории план был отличным, но осуществить его на практике, по всей видимости, было не суждено.       Услышав, как за спиной заскрипел снег, Жан обернулся:       — А, это ты.       — Я, — неловко брякнул Эрен, застыв на месте точно пойманная кошка.       Жан досадливо вздохнул и отвёл взгляд к озеру. Если говорить честно, то сейчас Жану не хотелось ни с кем разговаривать. Особенно с Эреном. Но надеяться, что он поймёт и свалит обратно к друзьям, было так же бесполезно, как делать вид, что на ментальном уровне у Жана было всё гладко и ровно.       — Ты так быстро удрал, — глубокомысленно заключил Эрен, остановившись совсем рядом.       — Хотел, знаешь ли, побыть один, — саркастично фыркнул Жан, намекая на то, чтобы Эрен оставил его в покое.       —...но не тут-то было, да? — усмехнулся в ответ парень, нагло потеснив Жана и присев совсем рядом.       Кирштайн в ответ только закатил глаза и устало склонил голову к плечу. Настырность Эрена буквально не знала границ, но почему-то, в данный момент, не вызывала раздражения. Возможно потому, что Жан просто выдохся. День был довольно насыщенным, а Жан, привыкший к стабильности и дисциплинированности Дурмстранга, не каждый день испытывал такие эмоциональные качели.       — Жан, — спустя какое-то время заговорил Эрен, внимательно всматриваясь в профиль парня, словно пытаясь прочесть его от корки до корки, — если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду прямо сейчас. Но прежде, чем ты скажешь мне убраться, я хочу сказать...       Эрен прикоснулся плечом к плечу Жана, отчего последний поднял голову и встретился с его решительным и смелым взглядом.       — Я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь мне доверять. Как бы сентиментально и избито это ни звучало, — заключил Эрен, слегка хмурясь, отчего Жана продрало на снисходительную улыбку.       — Звучит и правда тупо. Ну прямо фраза из мамкиных дешёвых романов.       — Как знал, что не оценишь! — взорвался Эрен, но тут же взял себя в руки и добавил тише: — Ну и хер с тобой, Жан. Я всё равно попытался, так что совесть моя чиста.       — Совесть — это всё, что тебя беспокоит? — усмехнулся Жан, с вызовом взглянув на Эрена, но не встретив в его глазах сопротивления.       — По правде, меня беспокоишь только ты, — недвусмысленно ответил Эрен, вновь покорив Жана своей прямолинейностью и железной решимостью.       Сердце сделало кульбит, подпрыгнуло вверх и застряло в глотке. На секунду, Жану показалось, будто вся его кровь прилила к лицу и запульсировала в висках.       — Боггарт тебя дери, Эрен, это звучит...       — Опять тупо?       — Вообще-то, я хотел сказать «смущающе».       — Хм, ты разве не привык ещё?       Возмущенно хмыкнув, Жан тут же покосился на Эрена:       — Даже не знаю. Два парня сидят в сумерках возле озера и жопами делят камушек. Один недвусмысленно говорит другому, что тот ему охуеть как не безразличен. К этому, вообще, реально привыкнуть?       — Всё реально, если отпустить сомнения и сделать первый шаг, — сдержанно улыбнулся Эрен.       — Да ты чёртов психолог, — хмыкнул Жан, в надежде свести весь этот смущающий разговор к шутке.       — Ты зря в меня не веришь. Между прочим, сам Дамблдор ко мне за советами бегает в дни глубокой меланхолии.       — Ну это даже для тебя перебор, Эрен.       — Ладно, не бегает. Но БУДЕТ, если наши с тобой сеансы психотерапии станут регулярными. — Эрен запнулся, будто сомневаясь в правильности следующих слов и в том, что их следует говорить вслух: — С твоими-то загонами я точно наберусь опыта.       Жан изумленно поднял брови, не веря, что Эрен и вправду сказал это. Потому что минуту назад этот самонадеянный говнюк твердил, что Жан может ему доверять всецело и безоговорочно. А сейчас уже воспринимал моральные трудности Жана, как гребаные загоны.       — Какая невероятная уверенность! Почему ты вообще решил, что я захочу тебе выговориться? — с присущим вызовом во взгляде спросил Жан, надеясь услышать адекватный и вразумительный ответ.       — Потому что нельзя всё держать в себе, Жан, — совершенно серьёзно произнёс Эрен, смотря прямо в глаза, отчего у Жана вновь возникло это стойкое ощущение чужого присутствия под самой кожей. — У каждого человека есть секреты, что-то сокровенное, что он никогда и никому не расскажет по многим причинам. Я не знаю, что там за тема с оборотнем и тем приколом, что ты один можешь видеть невидимых пони, но если тебе захочется выговориться... Пусть не сейчас, пусть даже не завтра. Пускай это произойдёт через неделю, или месяц. Я все равно готов тебя выслушать. Потому что мне правда не всё равно. И даже несмотря на то, что ты ЧСВ`шный долбоёб, я надеюсь стать исключением в твоих жёстких правилах.       Чего Кирштайн до сих пор не мог понять, так это того, как жопоголовый Эрен Йегер, который в основном не может связать и двух слов, чтобы родить вразумительную мысль, иногда проявлял небывалые чудеса ораторства. По крайней мере, в данный момент, Эрен объяснил свою позицию весьма сносно и доходчиво, заставив Жана непроизвольно задуматься.       Эрен с несвойственной ему терпеливостью ждал ответа, но осознав, что молчание слишком затянулось, смирился с тем, что сейчас, наверное, не самое подходящее время.       — Я вернусь к станции, — произнёс Эрен, разбивая гнетущую тишину, — прослежу, чтобы карета не укатила без нас.       После этих слов Эрен решительно поднялся с места, но тут же ощутил крепкую хватку на запястье, не позволившую ему уйти. Эрен замер на месте, с придыханием вслушиваясь в ровное дыхание Жана и в свое учащенное сердцебиение.       — Эрен, — вдруг позвал Жан, слегка сдавив запястье и медленно выдохнув, будто готовясь к прыжку в ледяную воду. На деле же парень искренне надеялся, что не сожалеет о принятом решении. — Ты когда-нибудь терял кого-то на столько близкого, что ощущал себя располовиненным?       — О чем это ты? — запоздало спросил Эрен, не сводя пристального взгляда.       — Ты помнишь Марко? — в ответ спросил Жан, отчего Эрен, недолго думая, кивнул.       — Да. Вы же вместе вроде ушли из школы.       Жан снова замолк, а Эрен ощутил необъяснимую и нарастающую тревогу, что прямо сейчас бежала морозным дыханием от затылка до пяток, закрадывалась в сердце и ворочалась змеёй.       — Понятно. Вот как они это преподнесли.       — Кто «они»? Что преподнесли?       — Хотя... так, наверное, даже лучше. Репутация школы превыше всего, — пробормотал Жан, игнорируя вопросы Эрена, отчего последний ощутил лёгкий укол злости и раздражения.       Стремительно шагнув вперёд, Эрен грубо развернул к себе Жана и упёрся требовательным взглядом.       — Эй, я мысли читать не научился. Объясни уже по-человечески, что там с Марко?       Молчание предвещало бурю. Напряжение нарастало с каждой секундой, буквально пронизывая воздух и сдавливая лёгкие ощущением дурного предчувствия.       — Он погиб, — едва слышно ответил Жан, разбив гнетущую тишину на сотни тысяч осколков, что тут же пронзили и обездвижили Эрена.       Слова Жана эхом звенели в воздухе, вновь и вновь заставляя Эрена пропускать их через себя, пока смысл окончательно не достиг сознания.       — Что? — дрогнувшим голосом переспросил Эрен, не сводя пристального взгляда с лица Жана.       Его тусклый и отчужденный взгляд — единственное, что останавливало Эрена от того, чтобы обрушиться на парня с расспросами. Словно почувствовав это, Жан шагнул назад и преднамеренно увеличил дистанцию. У Эрена же настойчиво складывалось ощущение, что что-то здесь не так. Что-то должно было случиться. Жан выглядел виноватым и взволнованным одновременно. И глядя на него, Эрен мог поклясться в том, что это было не всё, о чем Жан хотел рассказать. Было ещё кое-что. Что-то очень важное.       — Эрен, — запнулся Жан и, сделав над собой невероятное усилие, добавил тише: — он погиб из-за меня.       Эрену почудилось, будто его оглушили чем-то тяжелым. В голове зазвенела пустота, сердце ухнуло в бездну, а мир вокруг охватило холодным металлическим оцепенением. Эрен отчаянно хотел верить, что ему послышалось.       «Нет, нихера не послышалось».       Во взгляде Жана по-прежнему плескалась неискупимая вина, а ощущения, что испытывал Эрен после сказанных слов, были слишком реалистичными, чтобы их выдумать.