Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Спросите у любого ученика Хогвартса о его любимом празднике, и в восьми из десяти случаев получите ответ: «Конечно же Хэллоуин!»       Всё потому, что в канун Дня Всех Святых в Хогвартсе ежегодно проходил самый пышный и грандиозный хэллоуинский пир, какой только можно было вообразить. Только представьте восторг ребёнка, когда он входит в огромный зал и видит тысячи зачарованных тыкв, свисающих с потолка, мириады свечей и бесновато парящих между ними летучих мышей. В этот вечер призраки ежегодно устраивали бал, весело отплясывая гавот, кружа в кадрили или головокружительном вальсе. А после того, как Хор лягушек, под руководством профессора Флитвика, исполнял знаменитую песню «‎Double Trouble», ученики садились за столы, и начиналась самая приятная часть вечера — праздничный ужин.       Каких только яств и угощений не готовили домовые эльфы в этот день: тыквенные пудинги, ведьмины кексы, сырные мётлы, карамельный яблоки! И это лишь малая часть того, чем мог полакомиться юный волшебник в этот замечательный вечер. Но, как известно, в каждой бочке мёда всегда найдётся ложка дёгтя. Хэллоуин в Хогвартсе был бы не Хэллоуином, если бы хоть раз обошёлся без происшествий или несчастных случаев.       В предшествующие этому празднику выходные ученики разъезжались по домам, чтобы навестить родных. Тем, кто желал остаться в Хогвартсе, позволяли отправиться в Хогсмид на ежегодные хэллоуинские распродажи. Жаль, что посещать деревушку разрешалось только ученикам средних и старших курсов. Всем остальным же оставалось только смотреть вслед отъезжающим каретам и горестно вздыхать об упущенном шансе закупиться стратегическим запасом сладостей. Всем, но только не Жану Кирштайну.       Будучи ушлым и смекалистым мальчуганом, он частенько прятался в гостиной Слизерина, чтобы подслушивать разговоры старшекурсников и выносить из их болтовни что-то полезное для себя. Так в начале второго года обучения он узнал, что под Гремучей ивой есть тайный проход, ведущий за пределы Хогвартса, предположительно, в Хогсмид. Проблема заключалась лишь в том, что из-за страха быть избитым никто из старшекурсников до сих пор никогда не пользовался им. Гремучая ива тщательно охраняла вход в подземный лаз. Стоило кому-либо попасть в «зону поражения», как волшебное дерево начинало сходить с ума, рассекая воздух ветвями и агрессивно защищаясь от вторженца. Ребята из старших курсов поговаривали, что есть способ утихомирить иву, нажав на определённый сучок. Вот только никто толком не знал, где он находился, пока однажды Жан не увидел, как профессор Стебль, с двумя вёдрами наперевес, тайком направлялась к буйному дереву. Наверняка, чтобы полить корни и удобрить дерево. Незаметно проследив за ней, Жан вскоре узнал, где находился тот самый сучок. Однако проверить это самому удалось лишь спустя пару месяцев.       В ту ночь погода была тёплой, небо чистым, а звезды светили необыкновенно ярко. Полная луна заливалавсё вокруг холодным серебряным светом — время близилось к полуночи. Портреты мирно сопели в опустевших коридорах, а привидения лениво перемещались по замку, периодически издавая тихие вздохи и протяжные завывания. Казалось бы, кто в такой поздний час мог помешать Жану ускользнуть из подземелий Слизерина. К сожалению, вездесущий школьный завхоз выполнял свои обязанности слишком хорошо, патрулируя этажи и территорию замка вместе со своей дрянной кошкой. Попасться в лапы Филча грозило бы Жану, в лучшем случае, выговором от декана и снятием очков факультета, а в худшем — неминуемым отчислением. По этой причине, чтобы отвлечь внимание старого сквиба, Жан обратился за помощью к Толстому Монаху, — факультетскому привидению Пуффендуя. Почему именно к нему? Да потому, что он был одним из немногих привидений, кто отличался общительностью, добродушием и готовностью помочь даже тем, кто этого не заслуживал. Что до остальных, то обращаться к ним с подобными просьбами было бесполезно. Почти Безголовый Ник был слишком труслив на подобные аферы, Серая Дама глупа и наивна, как ребёнок, а к Кровавому Барону Жан вообще не рискнул подходить, ввиду его вспыльчивого характера.       Осуществить задуманный план удалось как нельзя гладко. Толстый Монах с лёгкостью смог уболтать Филча, а Жан, тем временем, проворно улизнул из-под самого его носа. Миссис Норрис, частенько бродившая по территории замка, на этот раз не встретилась на пути, и Жан вскоре смог добежать до Гремучей ивы. Дерево тут же встопорщилось, предупреждающе раскачивая ветвями, но Жан в три прыжка подлетел к стволу и коснулся заветного сучка. Как и ожидалось, дерево утихомирилось, но, внезапно, за спиной парня раздался до жути знакомый голос.       — Погоди, Жан! Я с тобой! — кричал Марко, размахивая руками, чтобы привлечь внимание друга.       Жан ехидно усмехнулся и сложил руки на груди, наблюдая за приближающейся фигурой Марко. Его канареечно-желтый шарф в черную полоску энергично развевался на ветру, отчётливо выделяясь ярким пятном на общей картине ночного пейзажа, а распахнутая ветровка открывала взору дурацкий пуловер с вышитой заглавной буквой «М».       Многие, кстати говоря, откровенно недоумевали, наблюдая за крепкой дружбой Марко и Жана. Добряк из Пуффендуя и задира из Слизерина вместе смотрелись довольно специфично, но мальчиков это нисколько не волновало. Более того, им было абсолютно плевать, что думали о них одноклассники. Хотя, по правде говоря, Жан временами и сам задавался вопросом, как такой чуткий и добрый парнишка, как Марко, смог сдружиться с таким невыносимым засранцем, как он? И как его — тихого, кроткого, бесконечно исполнительного Марко, придерживающегося всех правил и законов Хогвартса — угораздило подписаться на такую сомнительную авантюру и последовать за Жаном невесть куда?       — Всё-таки передумал? — улыбнулся Жан, терпеливо смотря, как Марко, упираясь ладонями о колени, переводит дух и жадно глотает ртом воздух.       — Я, — запнулся Марко и взглянул на Жана со всей серьёзностью, — иду с тобой не потому, что не боюсь, что нас поймают. А потому, что всё ещё считаю эту затею глупой и опасной.       — Опять занудничаешь, — фыркнул Жан, водя волшебной палочкой по воздуху, расчищая вход в подземный лаз от сухих веток и пожухлой травы. — Неужели узких тоннелей боишься?       — Я не тоннеля боюсь. Я боюсь того, куда он в итоге приведёт нас. Что если он не приведёт нас в Хогсмид? А что если нам вообще не следует там появляться?       — «‎А что? А вдруг? А как?» Слишком много вопросов, Марко! Разве тебе самому не интересно отправиться в приключение?       — Ты бы с таким энтузиазмом зельеварение штудировал, Жан. Мы же договаривались, что сегодня я занимаюсь с тобой весь вечер. Зря я, выходит, пыхтел в библиотеке, собирая учебники?       — Ага, зря, — ехидно усмехнулся Жан и, взмахнув палочкой, чётко произнес: — Люмос!       На кончике палочки тут же вспыхнул огонёк света, осветив не слишком большую нору, служащую входом в не слишком просторный тоннель. Для собаки, гоблина или ребёнка средней комплектации, при условии, что передвигаться последний будет на четвереньках, пройти через тоннель — сущий пустяк. Для взрослого волшебника — задачка потяжелее. Возможно, по этой причине проходом давно никто не пользовался. А возможно, просто не было необходимости. Честно говоря, Жан не горел желанием ломать над этим голову, ибо неведомая сила будто магнитом тянула его вперёд, заставляя напрочь позабыть обо всем на свете. В том числе о безопасности.       — Здесь ужасно пахнет, — констатировал Марко, осторожно передвигаясь вслед за Жаном и принюхиваясь к затхлому воздуху. Они ползли по тоннелю по меньшей мере двадцать минут, а он все никак не заканчивался.       — Сыростью пахнет. Мы же под землёй находимся, умник, — фыркнул Жан, стараясь обходить торчащие отовсюду корни и не обращать внимания на неприятный зуд в носу.       — Нет, пахнет мокрой псиной.       — Откуда здесь взяться псине?       — Не знаю, но меня одолевает нехорошее предчувствие, — не унимался Марко, отчего Жан лишь раздражённо цокнул языком.       Марко не видел, как Жан закатывает глаза, но точно знал, что друг ждал от него совершенно иной настрой для приключения полного риска, неизвестности и опасности. Как раз таки последнее и не давало Марко отпустить сомнения, чтобы прочувствовать дух авантюризма и бунтарства, коих у Жана было хоть отбавляй.       — Может, вернёмся, пока не поздно?       — Блин, Марко, надоел уже. Я тебя не держу, ясно? — Резко остановившись, Жан взглянул на Марко через плечо и смерил упёртым взглядом. — Я, между прочим, и в одиночку смогу пройти этот путь. Так что, если хочешь, валяй — возвращайся к своим книжкам, котелкам и скучной ботанской жизни, — фыркнул Жан и небрежно выплюнул напоследок. — Тоже мне, друг, называется.       Последние слова сделали ровно то, что должны были — оказали болезненный эффект, неприятно царапнув по самокритичности. Поэтому Марко лишь досадно вздохнул и вопреки всему последовал за Жаном. Потому что он хороший друг, а хорошие друзья — не бросают друг друга на полпути.       К тому же упрямость Жана не знала границ, а Марко был эмоционально слабее, чтобы противиться его упрёкам. Особенно тем, что касались вопросов дружбы и верности. Жёсткий самоанализ — единственный недостаток, с которым Марко, несмотря на все усилия, никак не мог примириться. И Жан, ввиду своего гадского характера, частенько пользовался этим, надавливая на уязвимую точку Марко и, в конечном счёте, добиваясь своего.       Погруженный в размышления, Марко не заметил, как Жан остановился и тут же врезался в него.       — Ай! — воскликнул парень и зажал ладонью нос. — Бли-и-ин, больно. Ты чего, Жан?       — Тут дверь, — с неподдельным удивлением ответил парень, водя пальцами по запыленным доскам над самой головой. — Без ручки, без замков, — Жан попытался толкнуть её, приложившись всем весом, — да ещё и заперта с обратной стороны.       — Отлично. Значит можем возвращаться.       — Чёрта с два, Марко! — фыркнул Жан, ухватив парня за капюшон, когда тот попытался развернуться. — Мы в двух секундах от цели! Только представь, что по ту сторону двери находится подвал «‎Сладкого королевства»! Мы можем объедаться сладостями всю ночь и не заплатим за это ни галлеона!       — Лично я не чувствую запах нуги и шоколада, Жан. Зато этот отвратительный собачий запах, кажется, стал сильнее.       — Да ладно тебе, в лачуге Хагрида смердит в сто раз хуже. Но ты все равно ходишь к нему уплетать каменные кексы, — фыркнул Жан и, направив палочку на дверь, чётко произнес: — Алохомора!       — И почему ты такой упрямый, — безнадёжно вздохнул Марко, выбираясь из тоннеля вслед за Жаном.       Как и ожидалось, на подвал «‎Сладкого королевства» это место и близко не походило. В просторной и запыленной комнате было темно, холодно и сыро. Повсюду были раскиданы стулья, перевернуты столы и разбиты прочие предметы интерьера. Под ногами хрустели осколки стекла и шуршали страницы разорванных книг. Холодный свет луны с трудом протискивался между крохотными щелями заколоченных окон, и этого света едва хватало, чтобы осветить разгромленную комнату.       Марко сглотнул и слегка поежился, водя палочкой перед собой и рассматривая каждый диаметр освещенного участка. Нехорошее предчувствие закралось змеей и свернулось колечком в животе, когда Марко увидел клочки шерсти на полу и глубокие царапины на стенах, словно оставленные когтями дикого зверя.       — Жан, я думаю, нам нужно уходить отсюда, — полушепотом произнёс Марко, не сводя взгляда с разорванных картин и свисающих лоскутов обоев.       Не получив от Жана ответа, Марко с придыханием осмотрелся по сторонам, держа в одинаковом напряжении слух, зрение и мысли.       — Жан, ты тут? — едва слышно позвал парень, как неожиданно раздался оглушительный грохот.       Подпрыгнув на месте от испуга, Марко обернулся и увидел, как Жан копается в полуразрушенном серванте.       — Ты совсем рехнулся?! — возмущённо воскликнул Марко, чувствуя, как сердце колотится в грудной клетке загнанным кроликом.       А Жана, кажется, совершенно не смущала вся эта жуткая атмосфера. Он по-хозяйски расхаживал по комнате, лез в каждый закуток, трогал всё, до чего мог дотянуться и совершенно не думал о том, чем это могло обернуться.       — Чего ты так вопишь? — фыркнул Жан, продолжая греметь дверцами серванта и со скрипом выдвигать ящики в поисках чего-нибудь интересного.       — Ты не можешь вот так бродить по чужому дому и творить всё, что вздумается!       — Почему нет? Здесь же нет никого.       — Я бы не был так уверен на твоём месте, — как можно сдержаннее произнёс Марко, в тщетных попытках успокоиться. — Я бы вообще на твоём месте не стал тут задерживаться. Взгляни на стены! Они тебе ни о чем не говорят?       Жан на секунду отвлёкся от своего увлекательнейшего занятия и, подняв голову, бегло осмотрелся вокруг.       — Ну, здесь бы точно не помешал ремонт, — усмехнулся парень, пожав плечами.       — Да не в этом дело! Разве ты не видишь? Царапины ещё свежие. На них нет ни паутины, ни пыли. Как и на некоторых других предметах. И этот запах... — Марко опустил палочку, осветив старые половицы. — Посмотри, здесь повсюду валяется шерсть.       — Боишься, что чей-то свирепый спаниель решит полакомиться нами? — фыркнул Жан, но ответной улыбки так и не дождался.       — Жан, мы должны убраться отсюда. Сейчас же, — голос Марко обжёг холодной сталью, а взгляд был переполнен железной решимостью.       Несмотря на все попытки Жана разрядить обстановку нелепыми шутками, Марко упорно стоял на своём и ничто, казалось, не могло изменить его решения. Противоборство продлилось недолго и, в конце концов, Жан сдался. Закатив глаза под лоб, парень разочарованно вздохнул и развёл руками.       — Ладно-ладно, пошли. Вижу, спорить с тобой бесполезно, мистер зануда. Всё настроение испортил, — заворчал Жан и лениво поплелся к потайному лазу, как вдруг услышал гулкий топот над самой головой.       Кирштайн замер, пристально вслушиваясь в давящую тишину и надеясь, что ему просто послышалось. Или не послышалось?       — Ты это слышал? — донёсся встревоженный голос Марко, но Жан не успел ответить.       Звуки вновь повторились, сопроводившись на этот раз скрипом старых досок, служащих потолком первого этажа и полом для второго. Марко оказался прав — они здесь были не одни. Кто-то определённо был на втором этаже дома.       Сердце Жана застучало быстрее, во рту пересохло от охватившего волнения. И он, и Марко с придыханием вслушивались в странные звуки, среди которых Жан смог различить грузный топот, тяжёлое дыхание и низкий гортанный рык. Парни замерли на месте, точно поверженные заклятием.       Жан дышал через раз, продолжая вслушиваться в шаги. Он пытался понять траекторию движения обитателя дома по ссыпающемуся с потолка песку, как взгляд вдруг зацепился за небольшую дыру между стеной и потолком. В ту же секунду Марко сдвинулся с места, а осколки стекла под его ботинком оглушительно захрустели. Резко обернувшись на звук, Жан смерил приятеля возмущенным взглядом, а когда вновь повернул голову, то едва сумел подавить крик ужаса. Из дыры в потолке торчала громадная мохнатая морда, а два жёлтых глаза смотрели прямо на Жана и Марко, хищно сверкая в темноте.       — Чёрт, это оборотень!!! — крикнул Жан и, не раздумывая ни секунды, бросился к потайному ходу.       За спиной раздался оглушительный рёв и чудовищный треск. Свирепый двухметровый монстр без труда провалился на первый этаж, разломав ветхие доски и оставив огромную брешь в потолке.       Не добежав пары метров до заветного лаза, Жан услышал, как оборотень в три огромных прыжка догнал их и, замахнувшись когтистой лапой, со всей силой отбросил его в сторону.       — Жан! — закричал Марко, находясь на полпути к спасению, но даже его истошного крика не хватило, чтобы Кирштайн смог что-либо услышать сквозь гудящий звон в ушах.       Удар был настолько сильным, что Жан не мог пошевельнуть и пальцем. В глазах расплывались тёмные круги, комнату качало из стороны в сторону. Первобытный ужас сковал и вонзился тысячами иголок, пригвоздив тело к полу, не позволяя Жану сдвинуться ни на дюйм. Только беспомощно смотреть в налившиеся кровью глаза, в которых плескались и голод, и жажда крови, и желание отомстить за то, что незваный гость пробрался в тайное логово.       Но как только двухметровый монстр разинул зубастую, переполненную слюной пасть над лицом Жана, комнату озарила яркая вспышка света.       — Инкарцеро! — выкрикнул Марко, и появившиеся из пустоты верёвки молниеносно впились в оборотня, крепко опутав тело, лапы и пасть.       Потеряв равновесие, оборотень удивлённо заскулил и с грохотом упал на пол перед обомлевшим и напуганным Жаном.       — Скорее, Жан, поднимайся! — крикнул Марко, вмиг оказавшись рядом с товарищем, пока оборотень ожесточенно боролся с опутавшими его верёвками, отчаянно пытаясь высвободиться.       Усилием воли и не без помощи Марко, Жан вновь вернул контроль над телом и, добежав на ватных ногах, провалился в подземный ход. Мальчишки ползли так быстро, как только могли, периодически оборачиваясь назад, спотыкаясь и пытаясь прислушаться к прочим звукам, помимо собственных колотящихся сердец и монотонного шума в ушах от выброшенного в кровь адреналина.       — Это не удержит его! Надо было его оглушить! — крикнул Жан, передвигаясь на четвереньках в кромешной темноте, так как выронил палочку в момент удара оборотня.       — Знаю, я просто растерялся! Ляпнул первое заклинание, что пришло в голову, ясно?! Черт, нам не убежать от него!       — Убежим, если не будем суетиться! — раздражённо выкрикнул Жан, чувствуя, что ещё чуть-чуть и паника Марко передастся ему самому. — Просто не останавливайся и...       Внезапно за спиной раздались яростное рычание и пронзительный крик. Страшное осознание прошибло, точно ударом молнии, заставив тело онеметь, а сердце рухнуть в самую бездну.       — Марко?! — что есть силы крикнул Жан, срывая голос.       — Он схватил меня! Он меня тащит, Жан! — кричал в темноте Марко, отчаянно впиваясь ногтями в землю и цепляясь за торчащие корни, пока оборотень крошил мощными челюстями кость на лодыжке и упорно тянул парня обратно в логово.       Жан замер, точно парализованный. Охваченный страхом пополам с бессильной яростью, он не мог заставить собственное тело сделать то, что от него требовалось — отыскать в темноте палочку Марко и атаковать оборотня. Всё, что он мог — это вжаться в землю, слушать болезненные крики и ждать, когда закончится этот кошмар.       «‎Давай же, шевелись! Шевелись, трусливый ублюдок?! СДЕЛАЙ ЖЕ СУКА ЧТО-НИБУДЬ?!» — вопил, бился и умирал в голове собственный голос разума. Однако даже он не в силах был перекричать чудовищный рык и не менее чудовищные крики Марко, в которых было только два слова:       — ПОМОГИ, ЖАН!

***

      Эрен слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. А ещё он неотрывно всматривался в лицо Жана, будто боясь упустить какую-то очень важную деталь. Словно почувствовав это, Жан старательно отводил взгляд в сторону, рассматривая озеро, силуэт замка в ночной мгле, собственные руки. Взгляд Эрена был напряжённым, но не ошарашенным. Требовательным, но не осуждающим. Или Жану всего лишь хотелось, чтобы так оно и было? Какая-то часть его боялась, что если он посмотрит в глаза Эрена, то увидит в них осуждение. Но другая часть неустанно твердила, что так будет правильно. Так будет честно по отношению к человеку, который в самый важный, в самый нужный момент не смог помочь тому, кто в этом нуждался больше всего на свете. И Эрен имеет право обвинять его в трусости и слабости. Потому что Жан уверен: будь на его месте Эрен, он бы так не поступил. Он бы сделал что угодно, но не допустил смерти Марко.       Жан пытался понять, что чувствовал, пробуждая в голове образы и события того рокового дня, который перевернул его мировоззрение с ног на голову, разрушил некоторые укорененные убеждения, разделил жизнь на «‎до» и «‎после». Но внутри было пусто — ни боли, ни сожаления. Ничего. Только удивительное облегчение от того, что он, наконец, смог сказать об этом вслух. Смог поделиться. Смог довериться. И не «кому-нибудь», а Эрену. Если бы кто-то сказал Жану, что он вот так просто будет сидеть с Эреном Йегером и изливать ему душу, парень счёл бы этого человека безумцем. Однако, кто мог знать, что этот крикливый, упертый и невыносимый парень окажется на самом деле чутким и внимательным собеседником.       С опаской вслушиваясь в давящую тишину, Жан набрался смелости взглянуть на Эрена и... Задержал дыхание, не увидев в его ясных изумрудно-зелёных глазах ни капли осуждения.       — Ты не виноват, — тихо сказал Эрен, чуть склонив голову набок.       Жан шумно выдохнул, ничего не сказав в ответ. Он всем сердцем хотел верить в его слова, но чувство вины было куда сильнее любых убеждений. Мысли неустанно продолжали вертеться вокруг Марко, кружась в хаотичном порядке, но каждый раз останавливались на одной единственной, ужасающей в своей правдивости, сжирающей до мозга костей, истине: «‎Ты, чёрт возьми, мог спасти его».       — Есть вещи, над которыми мы не властны. Нельзя взять под контроль абсолютно всё в этой жизни, — добавил Эрен и осторожно коснулся кончиками пальцев сжатого кулака.       Жан замер на выдохе. Усилием воли он не одернул руку и, вместо этого, расслабленно разжал пальцы.       — А жаль, — его губы скривились в подобии ухмылки. — Стало бы проще жить.       Эрен неуверенно кивнул, после чего замешкался ещё пару секунд и робко сжал пальцы Жана в своей руке.       — Всё хорошо, — словно в подтверждение к своему осторожному и целомудренному прикосновению, добавил парень, отчего Жан стиснул челюсти. Чувство вины упорно не хотело отпускать. Слишком глубоко оно засело внутри, слишком плотно проросло между рёбрами, чтобы так легко избавиться от него.       — Знаешь, в тот момент, трясясь от страха и слушая, как постепенно стихают крики Марко, я... — Жан запнулся, чувствуя, как слова застревают в глотке удушливым комом, — В глубине души был рад, что оборотень схватил его, а не меня. Что, вопреки всему, фортуна улыбнулась мне, а не ему.       — Всё в порядке, Жан, хватит. Ты не обязан, — голос Эрена прозвучал над самым ухом, после чего парень прижался виском к плечу Жана. — Вы были детьми. Напуганными, растерянными и неопытными. Это нормально — бояться смерти и не хотеть умирать в неравной схватке. Ты не виноват в том, что случилось.       — Не говори так, — ухмыльнулся Жан, беспощадно вгрызаясь во внутреннюю сторону щеки, в надежде вернуть контроль над голосом. — Мне захочется поверить тебе.       — Тогда верь мне, — тихо прошептал Эрен, вжимаясь носом в плечо и смело сплетая пальцы.       Жана прошибло током, но желание одернуть руку или отпрянуть от Эрена так и не появилось. Его прикосновения не переходили черту, но балансировали где-то на грани. Не будоражили кровь, но разливались теплом под самой кожей. Жан смотрел на свою ладонь в ладони Эрена, на сплетённые пальцы, и пытался найти что-то, что позволило бы ему отказаться от предложения этого упрямого, самоуверенного и невозможного человека. Но, вопреки ожиданиям, не находил ничего.       Эрен молчал, продолжая сопеть в плечо. Но молчание было гораздо красноречивым, чем Жан мог представить себе. Оно как будто говорило: «Я не осуждаю. Я понимаю. Я рядом». Возможно, Жану лишь показалось. Возможно, он лишь хотел, чтобы так оно и было. Но когда Эрен поднял голову и посмотрел на него тем самым, уверенным и непоколебимым взглядом, сомнения окончательно развеялись. С трепещущей радостью и лёгкой дрожью в груди, Жан осознал — Эрен на его стороне. И не было сейчас ни одной причины, чтобы отнять руку.       — Ты же понимаешь, что доверие — самое ценное, что может отдать один человек другому, кроме собственной жизни? — почему-то спросил Жан, рассматривая лицо Эрена так близко и осознавая на сколько это странно: говорить о сокровенном, смотреть в глаза и сплетать пальцы с тем, кого пару месяцев назад готов был придушить голыми руками. Интересно, Эрен чувствовал то же самое?       — Я, — Эрен замешкал, и Жан готов поклясться, что на долю секунды увидел сомнение в его глазах. Или это зловещие тучи, медленно проплывающие мимо растущей луны, отбрасывали сумрачные тени на смуглое лицо?       — Я не подведу, — ответил он спустя несколько секунд томительного молчания и гулких ударов сердца.       Жан неуверенно кивнул, стараясь не думать о том, почему Эрен неожиданно отвёл взгляд. Это совсем не похоже на него. Впрочем, денёк был довольно насыщенным и Эрен, хоть и производил впечатление человека с реактивным двигателем в заднице, тоже имел право на усталость. Особенно после такого тяжёлого разговора.       — Хорошо, — ещё раз кивнул Жан и вновь опустил взгляд на сцепленные в замок пальцы.       Попытка отнять руку тут же потерпела провал, когда Эрен, ощутив намерение Жана, вцепился в ладонь, точно дементор в бежавшего узника. Жана продёрло на ухмылку:       — Это пиздецки странно, Эрен.       — Ага, — фыркнул в ответ парень и слегка пихнул Жана в плечо. — Привыкай. Тебе ещё танцевать со мной на Святочном балу.       — Ты разве не проебал этот шанс?       — А кто сказал, что он был последним?       Жан скептически фыркнул и одёрнул руку. Ему хотелось треснуть этого невозможного человека или окунуть в ледяную воду Чёрного озера, чтобы не слишком много выёбывался. Будто прочитав все его мысли, Эрен гадко захихикал в ответ. Напряжение по каплям уходило, оставляя после себя неожиданную и приятную пустоту. И они бы просидели так ещё невесть сколько времени, обмениваясь колкостями и подъёбами, если бы за спиной вдруг не раздался треск.       Молниеносно обернувшись на звук, Эрен и Жан осмотрелись по сторонам, но не заметили в ночной мгле ничего, кроме заснеженных елей и сугробов.       — Ты же тоже это слышал? — спросил Эрен, пристально всматриваясь в деревья.       — Ага, — запоздало ответил Жан и дёрнул плечами. — Может, птица соскочила с ветки? В любом случае, нам пора возвращаться. Остальные наверняка нас заждались.       Наперекор собственным желаниям, Эрен согласно кивнул. На деле же ему хотелось ещё немного побыть здесь, наедине с Жаном. Говоря про «‎немного» парень надеялся, что это продлится чуть больше вечности. Но вместо того, чтобы просить Жана задержаться, Эрен поднимает голову и смотрит в светло-карие глаза напротив. В голове закрадывается совершенно крамольная мысль. Эрену до одури, до иррационального желания хотелось поцеловать Жана прямо сейчас. Хотелось воспользоваться его доверием, его излишней чувствительностью и уязвлённым самолюбием, чтобы прижаться к губам, испробовать их вкус и перехватить удивлённый вдох. Ему хотелось толкнуться языком в податливый рот, ощутить возмущённое сопротивление и заключить Жана в кольцо объятий, пока он не примет проигрыш и не ответит на поцелуй взаимностью. Вместо этого, Эрен поднимает руку, мягко стряхивает налипший снег с его волос и отступает, не догадываясь о том, что всего в нескольких метрах, прячась за пышными ветвями елей, за ними наблюдала пара любопытных глаз.