Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      День у Эрена не задался с самого утра. Началось всё с того, что вместо шоколадного кекса и тостов с вишнёвым джемом, которые Саша услужливо тащила в общежитие пятый день подряд, Эрен отведал на завтрак выговор от профессора Макгонагалл. Куратор не поленилась ввалиться в гостиную Гриффиндора и при всех однокурсниках отчитать Эрена по полной программе. За неуспеваемость, за прогулы важных тренировок по квиддичу, а также за разгром в вестибюле, устроенный Жаном днём ранее, но технично сваленный на Эрена с подачи Пивза.              Далее, благодаря «чрезвычайно разумному» совету Марло, Макгонагалл посчитала нужным приставить к Эрену конвой в лице старосты Смита. В обязанности последнего, помимо поддержки дисциплины, теперь входило сопровождение Эрена на все важные уроки до тех пор, пока тот не отработает все свои прогулы. Ни Смит, ни Йегер этой новости не обрадовались, однако оспорить решение Макгонагалл не решился никто.              В итоге, Эрен только и делал, что весь день сдавал профессорам пропущенные темы. А, в перерывах между беготнёй с этажа на этаж, ещё и выслушивал от Смита поучительные лекции о том, как несладко ему придётся на ЖАБАх, не измени он своё разгильдяйское отношение к учёбе. Безусловно, Эрвин хуйни не посоветует, но, если честно, учёба и оценки — это меньшее из того, чем Эрен был озабочен на данный момент.              Далее по программе были тренировки. Мадам Трюк, очень щепетильно относившаяся к тренировкам перед межфакультетскими матчами, беспощадно гоняла Эрена по всему квиддичному стадиону, пока тот, от бессилия, не повис на метле, точно половая тряпка на швабре. Но и это показалось ей недостаточным, чтобы раз и навсегда отбить у Эрена желание прогуливать тренировки. Как только команда Гриффиндора собралась покинуть стадион, мадам Трюк окликнула Эрена, чтобы поручить очень важное и ответственное дело.              Как выяснилось позже, суть поручения была в том, что до конца дня Эрену предстояло примерить на себя роль болбоя, гоняясь за мячами по всему полю и подавая их игрокам из других факультетских команд. Так продолжалось до самого вечера, пока верхушки смотровых башен не окрасились закатным багрянцем, а на небе не засияла первая звезда. Жутко утомлённый и голодный, Эрен плёлся обратно в школу, попутно размышляя о том, что за целый день не увидел ни Жана, ни других ребят из Дурмстранга. Возможно, просто совпадение. А возможно, Каркаров утащил ребят к озеру, чтобы снова гонять их по знаниям и практике применения магических рун.              В Хогвартсе, к слову, этот предмет не пользовался особой популярностью, ибо большинство учителей, в том числе сам Дамблдор, больше склонялись к выбору вербального волшебства. Эрен же считал, что им просто не представилась возможность испытать силу и крутость магических рун на собственной жопе. Потому что Эрен всё ещё помнил ту взбучку в классе прорицаний, и помнил, как ловко Кирштайн натянул ему хер на глаз, нацарапав в воздухе парочку символов. В угаре драки он, к сожалению, не успел по достоинству оценить красоту и зрелищность рунической магии. Поэтому, не будь Эрен сейчас в бегах от Жана, то с удовольствием посмотрел бы, как объект его воздыханий размахивает посохом у Чёрного озера, рисуя всевозможные символы и знаки.              Занятый мыслями о Жане, Эрен не заметил, как из-за угла коридора на всех парах вылетели Фалько и Габи. Врезавшись в Эрена, второкурсники из Гриффиндора шмякнулись на пол и вымученно застонали.              — Вы, блин, чего так носитесь?! Чуть не убили, — заворчал Эрен, переводя сердитый взгляд с Габи на Фалько, и наоборот.              — Да что ты говоришь, — огрызнулась девчонка, потирая ушибленный бок. — Сам-то на ногах стоишь!              — Эй, а разве вы не должны быть на дополнительных занятиях?              — Мы как раз туда и направлялись, — начал было Фалько, но Габи его перебила:              — Этот мерзкий Пивз снова застал нас врасплох! Знаешь, что он на этот раз учудил? Он стащил у ребят пукающие бомбы и закидал ими весь наш курс, представляешь?!              — По правде сказать, мы с парнями всю ночь их мастерили, чтобы подкараулить Пивза и отомстить за тех тарантулов, что он сбросил вчера на нас во время завтрака, — удручённо вздохнул Фалько. — Но он оказался хитрей и проворней нас.              — Так, вы от него, что ли, бежали? — насмешливо фыркнул Эрен, отчего Габи зарычала и с размаху врезала ему ногой по колену.              — Такой большой, а такой тупой! Ясный пень, что от него! — рявкнула гриффиндорка, пока Эрен, шипя от боли, баюкал ушибленную ногу.              — Ты совсем рехнулась, малявка?! На чемпиона Хогвартса нарваться вздумала?!              — Тоже мне, чемпион! Зазнайства до жопы, а выше третьего места прыгнуть не можешь, — злорадно хохотнула Габи. — И я, вообще-то, болею за Райнера!              — А ничего, что он, вообще-то, наш соперник?!              — Вообще-то, он её кузен, — снисходительно улыбнулся Фалько, на всякий случай втиснувшись между Эреном и Габи, пока дело не дошло до драки. — Выбор, как видишь, очевиден.              — Да хоть сова почтовая! — возмущённо всплеснул руками Эрен. — Ты что, тоже за Райнера болеешь?              — Ха! Ну конечно, дурила! Фалько мой лучший друг и верный соратник, понял?! Он со мной за любой шурум-бурум, — гордо задрав курносый нос, Габи тут же притянула однокурсника за шею и стиснула в крепких дружеских объятиях. — Верно говорю, Фалько?              — Э-э, да-да, всё верно. Всё именно так, — робко забормотал Фалько, залившись густым румянцем от кончика носа до кончиков ушей.              — Всё с вами ясно, предатели мелкие, — насмешливо фыркнул Эрен, как вдруг услышал грохот и писклявые крики, разнёсшиеся эхом по лабиринтам коридоров.              — Кажется, Пивз нашёл ребят, — с беспокойством предположил Фалько, отчего Габи решительно выхватила палочку, но не успела сделать и двух шагов, как Эрен потянул её назад за капюшон мантии.              — Я сам разберусь с Пивзом. А вы топайте на занятия, пока Макгонагалл лично не отправилась на ваши поиски.              Прощать или оставлять Пивза безнаказанным за все пакости, учинённые в отношении малышей, Эрен не собирался. К тому же, у Эрена за последнее время накопилось достаточно причин, чтобы поджарить его зловредную жопу каким-нибудь огненным заклятием. И одна из таких причин — утренний пиздёж про разгромленный вестибюль.              Найти гадкого полтергейста внутри огромного средневекового замка было нетрудно. С безумным хихиканьем маленький гадёныш, в костюме шута, носился, бедокурил и оставлял следы по всей школе. Проследовав по маршруту разбитых ваз и перевёрнутых картин, Эрен застал Пивза, жонглирующего горящими факелами над головами перепуганных первокурсников. Заметив Эрена, он испуганно ойкнул, бросил в него пару факелов и пустился наутёк. Знал же, гад, за что будет огребать.              — А ну стоять, очко ты ссыкливое! — крикнул Эрен, погнавшись за Пивзом, точно угорелая кошка.              Не чуя под собой ног, позабыв про усталость и голод, Эрен бежал за Пивзом так быстро, как только мог. Выкрикивая угрозы и швыряясь заклятиями, вскоре парень сразил Пивза жалящим заклинанием, отчего полтергейст завизжал, завертелся, как волчок, и скукожился, забившись в самый угол потолка.              Эрен злорадно усмехнулся, наблюдая, как он отчаянно хлестал себя по щекам, изнемогая от боли. За считанные секунды лицо полтергейста раздуло так, что кожа туго натянулась и покрылась пятнами, словно от жуткой аллергии или укусов пчёл. От злобных чёрных глазёнок остались крохотные щёлочки, а длинный крючковатый нос распух до размеров картошки.              Яростно бранясь и обещая отомстить, Пивз как можно скорее унёс свои ноги, пока Эрен не решил огреть его ещё парочкой заклятий. К слову, настроение у парня заметно подскочило. Пивзу давно было пора задать крепкую взбучку, и, если честно, Эрен всерьёз задумывался о том, чтобы в дальнейшем самопровозгласить себя личным карателем этого засранца. В этом были весомые плюсы. Во-первых, шанс, что Пивз перестанет пакостничать и докучать ученикам, значительно возрастал, при условии, что он будет регулярно отхватывать от Эрена профилактических пиздюлей. Во-вторых, Эрен давно подумывал о том, чтобы найти себе занятие, которое позволило бы ему без последствий и вреда для окружающих выпускать пар. Пивз же представлял собой первоклассную кандидатуру на роль груши для битья. Из явных минусов предстоящего плана было разве что вмешательство Дамблдора и Макгонагалл, которые, вероятнее всего, не оценят гениальность эреновской задумки и встанут на защиту мелкого засранца. Или, как бы они выразились: «Полноправного обитателя, являющегося неотъемлемой частью замка со времён четырёх основателей Хогвартса».              Размышляя о том, как изворотливей претворить свой план в жизнь и не попасть при этом в немилость директора, Эрен поздно заметил, как по ошибке выбрал не ту лестницу и, вместо того чтобы подняться на седьмой этаж, спустился на четвёртый. Едва оказавшись на лестничной площадке, парень заметил, как в самом конце коридора промелькнула высокая фигура Бертольда. Вот так удача! Лучшего момента, чтобы поговорить с глазу на глаз и не придумаешь. Тем более, что оба сейчас были без сопровождения друзей.              Проследовав за Бертольдом, Эрен вскоре очутился в зале трофеев, где были собраны всевозможные награды студентов и преподавателей Хогвартса. Золотые и серебряные кубки по квиддичу, почётные грамоты, отличительные значки и другие трофеи стояли на стеллажах и высоких столиках, а особо ценные хранились за стеклянными витринами. Зал трофеев, помимо того, что был одним из самых светлых помещений в Хогвартсе, был ещё и одним из самых любимых мест Эрена. Именно здесь он, будучи отчаявшимся первокурсником, не способным удержаться на метле дольше пяти секунд, впервые увидел золотой кубок чемпиона и осознал, что не отступится до тех пор, пока однажды, под оглушительные овации и всеобщее ликование толпы, не будет держать его в собственных руках, как самый лучший ловец и капитан команды сборной Гриффиндора за всё время существования Хогвартса. Как ни странно, но именно с того дня начался долгий и тернистый путь Эрена к своей мечте. И вот он уже на предпоследнем курсе, ловит золотой снитч закрытыми глазами, а сама профессор Макгонагалл, впечатлённая после каждого успешного матча Гриффиндора, мягко похлопывает Эрена по плечу и лестно высказывается о его феноменальных способностях.              На несколько секунд Эреном овладела такая приятная ностальгия, что он едва не позабыл, зачем явился сюда. Увидев Бертольда, стоящего к нему спиной в самом конце зала, Эрен хотел было окликнуть его, как вдруг услышал знакомый голос. Тело среагировало быстрее мозга, поэтому, не давая себе времени на раздумья, Эрен юркнул и притаился за одним из высоких стеллажей. Будь здесь, к примеру, кто-то из профессоров или однокурсников, Эрен состроил бы мечтательную физиономию у одной из витрин и просто подождал, пока этот человек не уйдёт, оставив его и Бертольда наедине друг с другом. Но прикол был в том, что этим «кем-то» оказался Райнер Браун.              Застыв, как каменное изваяние, вдыхая на «раз» и медленно выдыхая на «пять», Эрен пытался вслушаться в их тихие голоса и разобрать, о чём они толкуют. Как один из вариантов — Райнер наверняка хотел вывести Бертольда на чистую воду или же исключить его возможную причастность к отравленной еде. Но загвоздка была в том, что Райнер, несмотря на железную решимость, которой хорохорился перед Эреном неделей ранее, был каким-то уж слишком спокойным и сдержанным. Подозрительно сдержанным, если быть точнее.              Осторожно выглянув из своего укрытия, Эрен ещё раз убедился в странности происходящего. Райнер о чём-то вкрадчиво и тихо рассказывал, а Бертольд только кивал, пожимал плечами и иногда давал односложные ответы. Разобрать их диалог было почти невозможно, и Эрен, посчитав, что нет больше нужды бесполезно прятаться, хотел было заявить о своём присутствии, как вдруг…              Чёртов Райнер неожиданно схватил Бертольда за мантию и со всей силы приложил о стеллаж, отчего стоящие на нём трофеи с грохотом попадали на каменный пол.              — Хватит уже дурака валять! Это намного серьёзней, чем ты думаешь, ясно? — рявкнул Райнер, сверля парня злым взглядом.              — Я, — запнулся Бертольд, удивлённо моргая и с трудом выдавливая из себя слова, — правда не знаю, Райнер…              — Даю последний шанс, — нетерпеливо прошипел Райнер, решительно выхватив и направив волшебную палочку на парня.              Это стало последней каплей в томительном бездействии Эрена, после чего он выпрыгнул из укрытия и, не раздумывая ни секунды, бросился спасать Гувера.              — Эй! Ты совсем охренел?! — крикнул Эрен и, как только Райнер обернулся, взмахнул волшебной палочкой. — Экспеллиармус!              Палочка тут же вылетела из рук Райнера, а Эрен, воспользовавшись моментом его замешательства, схватил парня за предплечье и грубо опрокинул на пол, словно мешок с картошкой.              — Какого чёрта, Эрен? — застонал Райнер, когда гул в башке более или менее затих.              — Нет, это ты мне скажи! Какого чёрта ты приставил свою грёбаную зубочистку к Бертольду?! — вспыхнул Эрен, продолжая прижимать Райнера мордой в пол.              — Сбавь обороты, чувак! Я не собирался колдовать! Только припугнуть хотел, ясно?! И вообще мы просто разгова… ай!              — Конечно-конечно, — фыркнул Эрен, заломив парню руку, когда он попытался дотянуться до палочки, — а потом бы ты проводил его до общежития и пожелал спокойной ночи. Кому ты пиздишь?!              — Эрен, всё хорошо, правда, — вмешался вдруг Бертольд. — Пожалуйста, отпусти его.              Замешкав пару секунд, Эрен отпустил Райнера и поднялся на ноги, не сводя удивлённого и, вместе с тем, осуждающего взгляда с Бертольда. Ему с трудом верилось, что Гувер заступился за Райнера! Да хотя бы потому, что Райнер секунду назад готов был придушить Бертольда голыми руками.              — Ты, блин, угораешь? Он же только что чуть не огрел тебя заклятием, — нахмурился Эрен.              — Но ведь не огрел, — подняв руки в примирительном жесте, Бертольд решительно встал между парнями и заслонил собой Райнера. — Ну, правда, Эрен, не стоит так враждебно воспринимать всё.              — А тебе не стоит быть таким мягкотелым, — фыркнул Эрен, пока Райнер, кряхтя и охая, поднимался с пола. — Хоть бы раз постоял за себя! Ростом почти с Хагрида, а бесхребетен, как домовик.              — Извини, — виновато улыбнулся Бертольд, робко потирая шею, — тебе, наверное, надоело каждый раз заступаться за меня.              Эрен прикусил язык, поздно осознав, что в порыве злости мог задеть своими словами Бертольда. Но, если честно, его и правда достало прикрывать чужие задницы, при том, что своя, как правило, была далеко не алмазной прочности. Нет, он не прочь был помахать кулаками за друзей, но, во имя всего святого, не продолжать же опекать Бертольда вечно?! Через год они оба покинут стены этой школы. На жизненном пути Бертольда появятся немало трудностей и ублюдков, создающих их. И что тогда? Очевидно же, что тогда Эрен уже не сможет помогать ему так, как делал это сейчас и все предшествующие шесть лет, проведённых в Хогвартсе. И от того, что Бертольд никак не мог этого понять, Эрен чувствовал, как все его внутренности буквально выворачивались наизнанку.              Смерив Райнера злым взглядом и пообещав надрать жопу, если тот снова сунется к Бертольду, Эрен увёл приятеля прочь. По пути к седьмому этажу, Эрен пару раз попытался выяснить, о чём они с Райнером говорили. Но Бертольд только пожимал плечами и говорил что-то в духе «ничего особенного» или «видимо, я просто не нравлюсь ему».              К слову, Бертольд никогда не имел привычку жаловаться или поднимать шумиху из-за издёвок и прочих неприятностей, в которые его регулярно вовлекали все школьные задиры. Бывали случаи, когда даже профессор Макгонагалл не могла расколоть парня, чтобы выяснить, кто наградил его отвисшими, как у бигля, ушами, крысиным хвостом или длинным хоботом. То ли из принципа, то ли из-за страха получить по шее, Бертольд никогда не палил своих обидчиков.              Зато палил Эрен — единственный, кто не мог и не собирался мириться с тем, что более сильные могли свободно и безнаказанно обижать более слабых. Через угрозы и расспросы, он быстро находил этих уродцев и жёстко наминал им бока, отчего они ещё долго перемещались по школе из пункта «А» в пункт «Б» окольно-жопными путями, лишь бы снова не встречаться с Эреном. Бертольд, конечно, не мог оставить это без внимания, поэтому очень быстро подружился с Эреном. Бывало, что они вместе писали домашку и подстраховывали друг друга на уроках полётов. А ещё их кровати в общежитии Гриффиндора располагались параллельно друг другу, отчего перед сном Бертольд и Эрен частенько болтали на самые разные темы, рассказывали забавные истории и делились планами на будущее. Конечно, дружбу с Бертольдом нельзя было сравнить с той дружбой, что тянулась между Эреном, Армином и Микасой с самого детства. Однако Эрен не мог не признать того факта, что за короткое время Бертольду каким-то невероятным способом удалось вызвать в душе Эрена глубокую эмоциональную привязанность, подкреплённую, к тому же, безоговорочным доверием. И по мере того, как Эрен всё ближе узнавал Бертольда, в его голове всё чаще возникал вопрос: какого чёрта лысого этот чувак сумел угодить в отряд мальчишек для битья? Ведь, с какой стороны не посмотри, Бертольд Гувер был невъебенно классным парнем по целому ряду причин.              Во-первых, Бертольд был поразительно умён и начитан. Он впитывал знания, точно губка, и тут же, на основе них, изобретал что-то совершенно новое, вызывая у профессоров изумление и восторг. Своим гибким умом и стремлением познать всё неизведанное, Бертольд замыкал тройку самых выдающихся учеников Хогвартса, уступая, разве что, Армину и Ханджи. Во-вторых, он не был обделён ловкостью и умением держаться на метле. Бертольд мастерски загонял мячи в кольца, уворачивался от бладжеров и всегда сдавал нормативы на высший балл. Пару раз мадам Трюк даже звала его в сборную Гриффиндора, разглядев в нём задатки первоклассного загонщика. Ну и, в-третьих, Бертольд, при должной самооценке и капле уверенности, с лёгкостью мог бы заявить свои права на звание самого популярного парня в школе. Ибо, ко всем прочим своим талантам и достоинствам, Бертольд Гувер был пиздецки привлекательным парнем. Девчонки не раз заостряли внимание на его высоком росте, широких плечах и крепких мышцах. А его покладистый характер и ангельское обаяние могли с лёгкостью размягчить даже самое чёрствое сердце.              Не только девочки, но даже Эрен ощущал прилив какого-то странного спокойствия и пацифизма, когда Бертольд, с присущей ему снисходительной улыбкой, просил не избивать очередного, морального-нравственного урода до состояния фарша. И всякий раз, когда Бертольд сострадающим взглядом смотрел на своего обидчика, Эрен с досадой понимал, что проблема-то всегда была в них — грёбаной сердобольности и терпимости, сыгравшими с Бертольдом злую шутку; незаслуженно, так сказать, превратившими его из крутого парня в объект постоянных издёвок. По этой причине у Эрена сложилась стойкая ассоциация: быть добросердечным — всё равно, что быть слабым. А быть слабым — значит быть угнетённым и поверженным. Потому что мир устроен так. Потому что иначе никак, ибо жизнь — это бесконечная борьба, где слабым никогда не победить.