Я не пойду с тобой на танцы, Йегер!

      Ужин в большом зале проходил на удивление тихо и спокойно, что для Хогвартса было крайне редким явлением. Приведения не летали над столами, ученики не взрывали хлопушки и доставучий Пивз, благодаря воспитательно-карательным мерам Эрена, не сбрасывал горящие свечи на головы студентов.              Над потолком кружили крупные хлопья снега, профессор Флитвик мурлыкал под нос что-то рождественское и, плавно водя палочкой по воздуху, украшал игрушками огромную, пышную ель, пока первокурсники, образовав плотное кольцо вокруг дерева, с интересом рассматривали золотые полумесяцы, фарфоровых птиц и хрустальных оленей.              — Везёт же им, — задумчиво ухмыльнулся Эрен, отчего Микаса оторвала взгляд от тарелки и удивлённо взглянула на парня.              Расправившись с ужином, Эрен потянулся за яблоком и звонко надкусил его.              — Везёт, потому что первокурсники? — снисходительно улыбнулась девушка, догадываясь, к чему ведёт Эрен.              — Угу, — кивнул парень и вновь устремил взгляд на свору ребятни, — никак не свыкнусь с мыслью, что это предпоследнее наше Рождество в Хогвартсе.              — А звучит-то как сентиментально! Совсем на тебя не похоже, — хихикнула Саша, старательно водя кусочком хлеба по дну тарелки, чтобы не оставить в ней ни капли соуса. — Зуб даю, Эрен стал таким чувствительным, как только Жанчик вернулся в Хогвартс.              За столом пробежались тихие смешки. Эрен фыркнул, но не стал вступать в спор с Сашей. Отчасти она была права, ибо с тех пор, как парень по уши влюбился в Кирштайна, он стал иначе смотреть на многие вещи. Временами даже казалось, будто весь мир вокруг него вдруг изменился до неузнаваемости. Стал более ярким и красочным. Хотя, на самом деле, мир остался прежним, а изменениям подвергся только Эрен. Всецело и бесповоротно, что поначалу даже пугало парня, а сейчас воспринималось, как нечто естественное, прекрасное, само собой разумеющееся.              — Кстати, о Жане. Я всё хотела спросить, — вдруг начала Микаса, сверля Эрена пытливым взглядом, отчего парень моментально прекратил жевать и замер.              — Скажи, он тебя чем-то обидел?              — Обидел? — не понял Эрен, удивлённо уставившись на подругу.              — Ну, — выдохнула Микаса, надеясь, что своим ответом Эрен опровергнет её самые худшие опасения, — я имею в виду, может, он тебя принудил к чему-то? Или сделал что-то против твоего согласия?              Последние слова ударили точно палкой по голове, отчего Эрен поперхнулся яблоком и разразился таким кашлем, что даже игрушки на рождественской ели испуганно задрожали. Пока Саша заливисто хохотала на плече Николо, Эрен нещадно колотил себя по груди, чтобы не попасть в историю Хогвартса, как студент, сдохший самой нелепой и позорной смертью. Херакнув кулаком со всей дури, Эрен, наконец, сплюнул на стол застрявший кусок яблока и возмущённо уставился на Микасу. Больше, чем её извращённая фантазия, Эрена убило то, что девушка посчитала нужным удостовериться о наличии или отсутствии сексуальной связи с Жаном именно сейчас, при таком-то количестве свидетелей.              — Микаса, — захрипел Эрен, красный как варёный омар, — ты, блин, с метлы упала?! Он ничего такого не делал! И я тоже! Мы ещё даже не целовались!              — Я должна была удостовериться, — тихо пробубнила Микаса, спрятав за кружкой чая облегчённый вздох.              — И решила спросить об этом за столом? Зачем ты вообще этим заинтересовалась?!              — Ну, если честно, — подал голос Армин и, подперев кулаком подбородок, упёрся в Эрена хитрым взглядом, — нам тут всем стало интересно, почему ты ни с того ни с сего начал избегать Жана, когда совсем недавно караулил за каждым углом?              В тот же миг все за гриффиндорским столом с любопытством уставились на Эрена, отчего парню захотелось немедленно раствориться в воздухе и исчезнуть. Мысленно выругавшись, Эрен схватил со стола стакан с тыквенным соком и принялся жадно пить, пытаясь за это время, придумать что-то, что удовлетворило бы любопытство друзей без перспективы появления лишних дополнительных вопросов.              Решение проблемы пришло само собой, когда воздух сотряс протяжный совиный крик. Затем ещё один, и ещё, пока белые, серые и бурые птицы всевозможных подвидов и размеров не запестрили над высоким потолком.              — О, почта прилетела! — радостно воскликнула Саша, высматривая свою сову среди бесчисленного множества птиц.              Поджав губы, Эрен метал нетерпеливый взгляд из стороны в сторону, искренне надеясь, что его старый и туповатый сыч также кружит внутри этого неуправляемого птичьего торнадо. Однако по мере того, как посылки падали в протянутые руки студентов, а птицы улетали восвояси, Эрен осознал, что снова остался без заветного письма. «Может, сбилась с пути? Или на охотников напоролась?» — размышлял Эрен, в очередной раз усомнившись в том, что брать сову в Хогвартс было правильным решением. Ведь, по факту, домовой сыч Йегеров давно достиг преклонного возраста, чтобы, наконец, уйти на заслуженный отдых. Сложить крылья и сидеть дома, в компании заботливой Карлы Йегер, обжираясь мышами, тараканами и прочими ползучими гадами.              — Да я одним глазком взгляну, честное слово, Микаса!              — Нет.              — Ну что тебе, жалко, что ли? Хотя бы цвет скажи!              — Нет — значит «нет».              — Хмпф! Ещё подруга называется! Всё равно же узнаю, — не унималась Саша, безуспешно пытаясь заглянуть под крышку коробки.              — Николо, — угрожающе протянула Микаса, взглянув на пуффендуйца, — уйми свою ненаглядную, если не хочешь идти на бал с маленькой надоедливой мартышкой на плече.              Парень в ответ рассмеялся, но всё же сумел отвлечь Сашу от злосчастной посылки, в которой, за обилием упаковочной бумаги, предположительно притаилось вечернее платье Микасы. Предложив возлюбленной булочку с заварным кремом, Николо с обожанием смотрел, как Саша охотно уминала её за обе щеки, пока остальные девушки шуршали посылками и рассматривали свои вечерние наряды, специально приготовленные к предстоящему Святочному балу.              К слову, за гриффиндорским столом без посылок сидели только Эрен и Бертольд. Говоря о последнем, Эрен только сейчас заметил, что Гувер был крайне невозмутим и безучастен ко всему происходящему вокруг него. Ни разу не присоединился к разговорам, ни одного словечка из себя не выдавил. Только и делал, что весь вечер сидел и, опустив голову над тарелкой, задумчиво гонял вилкой зелёный горошек. Ещё пару часов назад Эрен мог поклясться, что проделка Райнера совсем не выбила Бертольда из душевного равновесия, ибо, возвращаясь в общежитие Гриффиндора, Бертольд не казался ему каким-то взволнованным или понурым. Однако сейчас Бертольд выглядел уж слишком отрешённым, отчего создавалось впечатление, будто он находился в неком невидимом вакууме, куда не проникали ни голоса друзей, ни звонкий смех, ни прочие звуки. Казалось, даже взгляд его изменился, стал более вдумчивым и глубоким; смотрящим, так сказать, в себя.              — А ты чего такой хмурый, Эрен? — раздался над ухом голос Армина, отчего Эрен поспешил отвести настороженный взгляд от Бертольда.              — Да так, сова моя куда-то запропастилась. Вот и думаю, в какую канаву её занесло.              — Известное дело в какую, — хмыкнула Саша, неожиданно втиснувшись в разговор. — Засиделась, поди, в гостях у Флока.              «Чевобля?»              — Чё ты щас сказала? — запоздало брякнул Эрен, надеясь, что ему просто послышалось.              — Я говорю, сова твоя у Флока, — повторила Саша, пожав плечами как ни в чем ни бывало. — Случайно столкнулась с ним у лестниц, когда он тащил её в подземелья. Сказал, что нашел её во дворе со сломанным крылом, представляешь?              Уставившись на Сашу большими и охуевшими глазами, Эрен смотрел, как она беззаботно хомячила свою дурацкую булку, и совершенно не вдуплял, как вообще можно быть такой беспечной и доверчивой.              — О, а ещё Флок сказал, что попытается вылечить твою сову.              — Когда?! — заорал Эрен и вскочил из-за стола.              — Когда он вылечит её? — не поняла Браус, удивлённо захлопав глазами.              — КОГДА ЭТО БЫЛО, САША?!              От неожиданности, девушка испуганно подпрыгнула на скамье и едва не выронила булочку из рук.              — Святой Мерлин, чего ты так орёшь-то? Вчера это было, — обиженно брякнула Саша, но, задумавшись на секунду, неуверенно пожала плечами, — или всё-таки позавчера?              — БЛЯ, САША?! ТЫ ЖЕ..! ДА ТЫ..! А-А-А-А! — бессвязно заорал Эрен, лишь чудом не обрушившись на подругу бесконтрольным потоком ругательств. Собравшись с мыслями и выхватив волшебную палочку, он решительно двинулся к столу слизеринцев.              — Эрен! — обеспокоенно крикнула Микаса вслед. Она много раз видела это выражение на его лице. И прекрасно знала, каким неуправляемым становился Эрен в такие моменты. — Эрен, вернись! Что ты собрался делать?              — ВЗРЫВАТЬ ОДНО ПИДОРСКОЕ ОЧКО!              Через несколько секунд Эрен подлетел к столу слизеринцев, запрыгнул на него ногами и замер с палочкой в руках. Глаза метали молнии, из ноздрей едва не валил пар. За столом пробежался шёпот, сотни пар глаз недоумённо таращились на Эрена, пока он, бросая злобный взгляд из стороны в сторону, высматривал среди высокомерных слизеринских рож одну единственную — невероятно раздражающую и наглую.              — Ты что себе позволяешь, Йегер? — возмущённо рявкнул Ривай, мгновенно поднявшись с места.              А Эрену хоть бы хны, даже бровью не повёл, продолжая решительно стоять ногами на чьих-то тарелках. Парень пришёл в себя только тогда, когда понял, что опоздал. Флок уполз в подземелья, опрометчиво понадеявшись, что Эрен туда не сунется. А вот хуй там.              — Куда ты собрался, Йегер? Тебе запрещено спускаться в подземелья! — будто прочитав мысли, крикнул вслед Ривай, стоило Эрену спрыгнуть и галопом помчаться вдоль длинного ряда столов.              В рот он ебал угрозы Ривая. И правила школьные тоже ебал. Лет так с одиннадцати, если точнее, когда получил письмо о зачислении в Хогвартс.              Стремительно спускаясь по винтовым лестницам, Эрен вдруг вспомнил недавний разговор с Грюмом. «Сиди на жопе ровно и не лезь куда не просят», — говорил он что-то в этом духе. Отлично, самое время насрать на все его наставления и сделать всё в точности наоборот. Заплутать в лабиринтах мрачных подземелий, сцепиться с парочкой слизеринцев и, вероятнее всего, развернуть срач в общежитии змеиного факультета — это как раз в духе Эрена. А вишенкой на торте станет крепкая затрещина от Снейпа, когда он примчится на вопли плачущих змеёнышей.              Для Эрена, в данный момент, ни слизеринцы, ни Ривай, ни даже Снейп не казались какой-либо помехой. Да пусть хоть объединят усилия и все вместе подвесят его за трусы на шпиле астрономической башни. Эрену плевать, даже если Снейп дойдёт до самого Дамблдора, чтобы поднять вопрос о его немедленном отчислении из Хогвартса. На кону стоял семейный секрет, узнав о котором Флок точно не станет держать язык за зубами. Сначала разпиздит своим, затем слухи расползутся по всей школе. И не за горами будет тот день, когда к ним в дом, на окраине Годриковой Впадины, явится проверка из Министерства, чтобы забрать жопу Зика или, как они выражаются, «поставить на учёт». Ага, наслышан Эрен об этих учётах. Как и наслышан о проблемах, которые свалятся на его семью, если они откажутся сотрудничать и попытаются скрыть местонахождение Зика.              Проблуждав по лабиринтам коридоров ещё немного времени, Эрен, наконец, нашёл тот самый тупик, который открывал потайной вход в гостиную Слизерина. О том, что общежитие скрывается именно за этой пустой, ничем не примечательной стеной, он узнал совершенно случайно, когда пару лет назад заключил с Сашей пари, условием которого было проторчать всю ночь в подземельях и не попасться на глаза Снейпу. Спор Эрен так и не выиграл, но зато узнал, что факультет Слизерина был единственным из факультетов, общежитие которого не охранялось портретом, статуей или другим хранителем.              — Чистая кровь, — произнёс Эрен, вспомнив о фанатичном помешательстве слизеринцев на чистоте крови.              Однако пароль, к удивлению, оказался неверным: каменная стена так и осталась неподвижной.              — Власть и амбиции, — вновь попытался Эрен, и вновь получил в ответ тишину.              Предприняв ещё парочку неудачных попыток, парень раздражённо фыркнул и пнул по стене мыском ботинка:              — Ну конечно! Почему бы не проторчать здесь всю ночь?! У Эрена Йегера дохуя свободного времени, верно?! Пускай сторожит эту чёртову стену, пока Снейп пинками не спровадит его обратно, в сраный Гриффиндор!              Стоило Эрену произнести последние слова, как каменные блоки задрожали и покорно расступились в стороны, открывая вход в узкий и мрачный коридор. От неожиданности Эрен даже отпрыгнул в сторону и замер, точно испуганная кошка. А когда понял, что случайно назвал верный пароль, раздражённо закатил глаза под лоб и шагнул вперёд:              — «Сраный Гриффиндор»? Вот же… фантазёры ебучие.              — У нас здесь не матерятся, Эрен, — неожиданно донёся до слуха знакомый голос, отчего Эрен молниеносно развернулся и, схватив за отвороты мантии, крепко впечатал Флока в стену.              Да так, что у того искры из глаз посыпались, а ноги предательски подкосились. Эрен не позволил ему сдвинуться или отпрянуть, продолжая крепко прижимать к стене и взглядом вкручивать в бетонные швы между мраморными плитами.              — Эй-эй, полегче, Эрен, — снисходительно улыбнулся Флок, когда в глазах перестало рябить, и мир снова обрёл чёткие формы. — Судя по приветствию, ты искал именно меня.              — Ага, искал, — зарычал Эрен, взглядом выжигая дыру промеж глаз слизеринца, — чтобы оторвать тебе руки и засунуть их в жопу.              — Тише-тише, Эрен, у меня аж мурашки по телу побежали, — с ехидством протянул Флок, почувствовав, как хватка Эрена усилилась. — Могу я узнать, чем конкретно отличился, чтобы заслужить столь унизительную расправу?              — Ты мне ещё в уши ссать будешь? — окончательно разозлился Эрен, прилагая поистине титанические усилия, чтобы не вмазать Флоку по роже. — Кончай строить невинность, Флок! Где моя сова?!              — А-а-а, так ты за ней пришёл? Ну так бы сразу и сказал. Зачем сразу угрожать? — протянул Флок, примирительно подняв ладони. — И, да, не мог бы ты отпустить меня? Или хотя бы быть чуточку нежней? Я ведь всё-таки выхаживал твою птицу, — добавил парень, после чего уверенно обвил пальцами чужие запястья.              Эрена передёрнуло от отвращения. Отпрянув от Форстера, что открыто пырился на него заинтересованным взглядом, Эрен только сейчас вспомнил, что из себя представлял этот оборзевший мудак. Скользкий, развязный, патологически двинутый на «хорошеньких парнях» уебан, нагло домогавшийся до всех, кого в большей или меньшей степени считал подходящей кандидатурой для своих извращённых авантюр и фантазий. Каких именно? Эрен в душе не ебал. Но по слухам знал одно: если Флок Форстер обратил на тебя внимание — съёбывай от него так быстро, как будто задница твоя полыхает адским огнём, а позади, разинув зубастую пасть, летит венгерский хвосторогий дракон.              Сбегать Эрен, естественно, не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока не получит обратно свою сову.              — Может, пройдём в гостиную? — вдруг предложил Флок и отвёл руку в сторону, приглашая Эрена за собой.              Эрен недоумённо вытянул бровь. Любой другой слизеринец на месте Флока жопу свою разорвал бы, чтобы вытолкнуть Эрена из этажа. А этот сам приглашает. И не боится ведь, что его за это самого, вместе с Эреном, из подземелий выпрут. Пиздецки странный тип. Впрочем, Эрен не стал долго размышлять и решительно двинулся вперёд. Как-никак, а посмотреть на змеиный питомник всё же хотелось. И вряд ли Эрену каждый день будет перепадать такой удачный шанс.              Морщась от затхлого воздуха и сырости, Эрен прошёл по узкому коридору до самого конца и, вскоре, оказался в просторном зале, что по размерам превосходил гостиную Гриффиндора раза в три, если не больше. «Не дурственно», — промелькнуло в голове Эрена при виде старинных буфетов из тёмного дерева, кожаных диванов и обилия каминов. Несмотря на наличие последних, в комнате было неуютно и почти так же холодно, как в коридоре. Освещение было под стать обстановке — волшебные светильники заливали пространство вокруг холодным изумрудным светом, а стены украшали роскошные гобелены, изображавшие подвиги знаменитых слизеринцев. В целом, гостиная Слизерина, хоть и не выглядела вычурно роскошной, но, вопреки ожиданиям Эрена, была обставлена со вкусом, по-аристократически сдержанно. Ну, ещё бы, ведь в Слизерине учились преимущественно потомственные аристократы, дети политических деятелей, выдающихся алхимиков, спортсменов, богачей и прочих «высших слоев общества». Лично у Эрена этот контингент вызывал лишь приступ острой изжоги. Поэтому, всякий раз, когда кто-то говорил, что место в Гриффиндоре досталось ему случайно, Эрен едва сдерживался от того, чтобы не зарядить этому умнику жалящим заклятием промеж глаз.              Кстати говоря, из-за хорошей родословной отца, собственных амбиций и целеустремлённости, у Эрена была прекрасная возможность учиться в Слизерине. Надо сказать, распределяющая шляпа в тот день чуть яйцо не снесла, пока сидела на голове Эрена, без конца пророча о блистательном будущем, которое он может упустить, если не примерит серебристо-зелёную форму. Но ранний пубертат, мексиканские гены матери и бунтарское отношение ко всему, что мир пытался ему навязать, не позволили Эрену «поплыть по течению», из-за чего парень решил сделать всё в точности да наоборот. А именно, вынудить шляпу отправить его в Гриффиндор. Назло, так сказать, всему миру. Отец, конечно, был пиздецки не доволен, но мать, как обычно, сгладила углы и поддержала любимого сына.              — Нравится здесь? — спросил Флок, выдернув Эрена из потока мыслей.              Вальяжно развалившись на одном из кресел, он с интересом наблюдал, как Йегер морщил нос. Как будто находился в сарае Хагрида, а не в одной из самых роскошных комнат Хогвартса.              — Такой себе серпентарий, — фыркнул парень. — Я-то думал, у вас здесь бронзовые люстры да золотые диваны. А на деле — ничего выдающегося.              — Какой ты предвзятый оказывается. Поэтому не захотел идти в Слизерин?              — Тебя это ебать не должно, — фыркнул Эрен и едва не отпрыгнул в сторону, когда висевший от него в нескольких метрах гобелен молниеносно скрутился в трубочку и неподвижно застыл над штангой.              — Это что ещё за херня? — нахмурился Эрен, после чего ещё несколько гобеленов возмущённо дёрнули кисточками и сделали то же самое.              — Просил же не материться. Они этого не любят, — устало выдохнул Флок и, поднявшись с насиженного места, направился к одному из буфетов.              — И долго они так будут сидеть?              — Пока не выпросишь прощения, — усмехнулся Флок, отчего Эрен пренебрежительно покосился на последний, оставшийся в развёрнутом состоянии, гобелен.              Хера с два! Будет он ещё у старых тряпок прощение вымаливать. Пускай себе висят, пока плесенью не обрастут. Решив больше не заострять на них внимание, Эрен обернулся и с недоумением обнаружил на консольном столике два бокала с тёмно-красной жидкостью.              — Не хмурься, это просто гранатовый сок, — поспешил заверить Флок, ощутив тяжёлый взгляд на себе.              — Да хоть эльфийское вино. Я тут не напитки распивать с тобой пришёл.              — Знаю-знаю, — простодушно пожал плечами Форстер, — я просто стараюсь быть гостеприимным.              — Я тоже, — фыркнул Эрен и угрожающе шагнул вперёд, — стараюсь держать себя в узде, чтобы не набить тебе морду. Догадываешься почему? — Эрен выдержал паузу, остановившись только тогда, когда приблизился к Флоку достаточно близко, чтобы увидеть, как горящие в полумраке глаза сузились, крылья чётко очерченного носа затрепетали, а на скулах нервно забегали желваки. Неужели догадался? — Нет, не потому, что ты упёр мою сову и продержал у себя хуй знает сколько времени. Проблема в том, Флок, что я всё ещё не забыл, как ты полез в штаны к Жану. И что мне помешает прямо сейчас превратить твоё ебало в вывернутую кишку?              Напряжение в воздухе резко подскочило. Эрен в буквальном смысле чувствовал, как невидимые разряды электричества тянулись между ним и Флоком, ощущались едва заметным покалыванием в пальцах, заставляли до хруста сжимать кулаки. И судя по тому, как Флок, стиснув зубы, осторожно втягивал воздух, он чувствовал то же самое. Злость переполняла обоих до краёв, но Эрен был на грани по-настоящему. Казалось, ещё секунда, и он зубами вцепится в глотку Флока, как разъярённый мангуст в кобру. Словно почувствовав это, слизеринец вдруг резко отпрял. Его губы растянулись в глумливой ухмылке, а гнев, плескавшийся в глазах секунду назад, сменился живым интересом. Как будто Флок что-то задумал.              — Твоя правда, признаю. Я немного увлёкся, пытаясь понравиться ему. Тебе ли не знать, как трудно не перегнуть палку, когда дело касается Жана, — усмехнулся Флок и пожал плечами. — Знаешь, мне ведь действительно жаль, что всё так вышло…              Флок выдержал паузу, а Эрен напрягся, ощутив подвох. Как в воду глядел:              — Стоило потрогать его в ванной для старост, а не в коридоре.              Раздался глухой удар, оглушительный треск и, с разницей в десятую долю секунды, звук разбивающегося стекла. Тело среагировало быстрее мозга. Словно по щелчку пальцев мир вокруг Эрена подёрнулся красной пеленой, и всё, что было в этой комнате секунду назад — мебель, вещи, цвета, едва различимые звуки — перестало существовать в затуманенном сознании. Ревность, гнев, отвращение — Эрен чувствовал, как они разрывали его изнутри и тянули к самому дну. Но квинтэсенцией всех этих чувств была ненависть. Та, что толкала за опасную черту. Та, что не оставляла выбора. Та, что дёргала за ниточки, подчиняла и, в конечном счёте, разрушала. Всепоглощающая, неотвратимая, абсолютная. Чувство, перед которым Эрен всегда был слаб. Чувство, которое вряд ли удастся победить.              В ушах стоял звон — протяжный и оглушающий. Кулаки саднило от боли, костяшки стёрлись в мясо, а манжеты белоснежной рубашки пропитались кровью — своей и чужой. Сознание понемногу возвращалось, а вместе с ним и понимание того, что прямо сейчас происходило.              «Как давно Флок перестал сопротивляться? Почему не пытался защититься? И что, чёрт возьми, у него за кровавое месиво вместо лица?»              Истошный крик окончательно разбивает вакуум, в котором застрял Эрен. Обернувшись, он увидел кучку слизеринцев, застывших в нескольких метрах от него. На лицах была смесь ужаса и удивления от увиденного. Никто не решался подойти к Эрену, поднять его с неподвижного тела Флока и оттащить в сторону, чтобы окончательно привести в чувства. Никто, кроме Ривая, стремительно протолкнувшегося через толпу и, без каких-либо прелюдий, отшвырнувшего Эрена к стене резким взмахом палочки.              Придя в себя уже в противоположном конце гостиной, Эрен увидел, как несколько крепких ребят водрузили Флока на носилки и унесли прочь. Все остальные слизеринцы неотрывно, но всё еще с долей страха, смотрели на Эрена. Некоторые даже вытащили волшебные палочки, готовые в любую минуту воспользоваться ими.              — Хитч, Имир, проводите младшекурсников в комнаты и проследите, чтобы никто сегодня не блуждал по этажу, — сдержанно, но всё ещё в приказном тоне распорядился Ривай, после чего кивнул высокой девушке из толпы:               — Елена, найди профессора Снейпа и Макгонагалл. Им будет любопытно посмотреть на то, что учинил нынешний чемпион Хогвартса и любимец Дамблдора.              От упоминания директора очко у Эрена боязливо сжалось. Только сейчас он понял, что по-настоящему облажался, когда, потеряв бдительность, пошёл у Флока на поводу и позволил эмоциям взять верх над разумом. На сей раз всё было куда серьёзней, чем сорванный урок или пропущенная тренировка. Эрен не просто вторгся в общежитие чужого факультета, но ещё и посмел изувечить одного из учеников.              Меньше, чем через пять минут в общежитие Слизерина примчались Снейп, Макгонагалл, а также староста Смит, которому ещё утром было поручено присматривать за Эреном. Стоило отметить, Эрену очень повезло, что Флока вовремя унесли в больничное крыло. Иначе от увиденного зрелища у Макгонагалл бы сердце остановилось. Есть в этом доля вероятности, ибо за последний год дисциплинированность Эрена в разы ухудшилась, а нескончаемые проделки, несмотря на возраст парня, стали только тупей и изощрённей. Однако в то, что его на всех правах и основаниях могли отстранить от занятий, Эрен не верил ровно до того момента, пока тем же вечером его чуть ли не за шкирку приволокли в кабинет директора и усадили посреди комнаты. Перед парнем, нахмурив лица, точно надсмотрщики в Азкабане, стояли старосты факультетов, преподаватели и достопочтенные директоры трёх школ.